АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-30565/2018

Дело № А55-5289/2017

г. Казань

31 августа 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 августа 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 31 августа 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Ивановой А.Г.,

судей Коноплёвой М.В., Моисеева В.А.,

при участии:

ФИО1, лично, представителя ФИО1 – ФИО2, по устному ходатайству,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1  

на определение Арбитражного суда Самарской области от 09.01.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2022

по делу № А55-5289/2017

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью ГК «Базис» ФИО3 о привлечении ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности, с участием третьего лица – финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО5, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью Группа компаний «Базис», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Самарской области от 15.03.2017 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью Группа компаний «Базис» (далее – должник).

Решением Арбитражного суда Самарской области от 06.06.2017 должник признан несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, открыто конкурсное производство с применением параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Конкурсным управляющим утвержден ФИО6. 

Определением Арбитражного суда Самарской области от 14.11.2017 конкурсным управляющим должником утверждена ФИО3 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности солидарно в размере 1 392 076 727,26 руб.

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий ФИО1 – ФИО5.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 09.01.2022, с учётом определения об исправлении опечатки от 13.01.2022, заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 194 048 537,20 руб. С Жадана С.Г. в конкурсную массу должника взысканы убытки в размере 19 185 000 руб. В остальной части требований отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2022 определение Арбитражного суда Самарской области от 09.01.2022 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит принятые по обособленному спору судебные акты в части удовлетворения требований конкурсного управляющего отменить, в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции, мотивируя неполным выяснением судами обстоятельств, несоответствием выводов фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам. Заявитель жалобы указывает, что выводы судов о том, что убытки причинены действиями Жадана С.Г. противоречат установленным судами обстоятельствам, согласно которым контролировавшим должника лицом и фактическим бенефициаром должника являлся ФИО1 Также судами не принято во внимание, что ФИО1 предпринимал действия по поддержанию работоспособности и платежеспособности должника, из личных средств производил гашение процентов по кредитам должника, что указывает на несовершение ФИО1 целенаправленных действий, направленных на увеличение кредиторской задолженности и причинение вреда должнику.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд кассационной инстанции оснований для их отмены не находит.

Как установлено судами, в период с 16.08.2013 по 31.08.2015 руководителем должника являлся Жадан С.Г. (генеральный директор); с 01.09.2015 по 22.12.2016 – ФИО1 (генеральный директор); с 23.12.2016 по 31.05.2017 – Жадан С.Г. (ликвидатор).

Учредителями (участниками) должника в период с 31.01.2015 по 25.06.2015 являлись ФИО1 (50%) и ФИО7 (50%); с 26.06.2015 по 11.08.2015 – ФИО1 (100%); с 12.08.2015 по 22.06.2016 – ФИО1 (99%) и ФИО8 (1%); с 23.06.2016 по 06.07.2016 – ФИО1 (100%); с 07.07.2016 по настоящее время – Жадан С.Г. (100%).

Заявление конкурсного управляющего о привлечении Жадана С.Г. и ФИО1 к субсидиарной ответственности основано на положениях статей 9, 61.10, 61.11, 61.12 Закона о банкротстве и мотивировано тем, что по состоянию на 31.12.2014 должник отвечал признакам неплатежеспособности, в связи с чем Жадан С.Г. и ФИО1 должны были обратиться с заявлением в суд о признании должника банкротом до 31.01.2015. Кроме того, Жадан С.Г., исполняя обязанности руководителя должника, заключил с ФИО9 и ФИО1 сделки – соглашения о переводе долга от 31.12.2014, в соответствии с которыми должник (новый должник) принял на себя долг по договору потребительского кредита от 31.10.2014 № 

<

***> в размере 16 667 000 руб., и долг по договору потребительского кредита от 28.11.2014 № 196/22014 в размере 2 518 000 руб. (указанные денежные средства были перечислены с расчетного счета должника в банк за ФИО9 и ФИО1).

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления в суд о признании должника банкротом, суды исходили из того, что ФИО1 был доверенным лицом/представителем должника, что подтверждается выданными на его имя доверенностями от 13.07.2015 сроком на 3 года, от 01.07.2014, от 16.05.2014, от 08.08.2013 с правом заключения/расторжения любых договоров, сделок, издавать приказы и давать указания работникам должника, организовывать ведение бухгалтерского учета и т.п., в том числе с правом подписи банковских документов и производить банковские операции по счетам.

В связи с этим суды пришли к выводу о том, что фактически ФИО1 руководил финансово-хозяйственной деятельностью должника.

Судами установлено, что признаки неплатежеспособности должника возникли 31.12.2014, поскольку бухгалтерским балансом на 31.12.2014 денежные средства должника составляли 13 тыс.руб. при обязательствах на сумму 756 678 тыс.руб., что свидетельствует о явной недостаточности денежных средств для исполнения обязательств.

Данные обстоятельства также установлены вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Самарской области от 21.02.2020 по настоящему делу.

Судами учтено, что согласно отчету о финансовых результатах за 2014 год достоверно подтверждается тот факт, что по состоянию на 31.12.2014 должник имел совокупный финансовый результат в виде убытков в размере 1 065 тыс.руб., по состоянию на 31.12.2018 – в виде убытков в размере 52 151 тыс.руб.

Судами принято во внимание, что после 31.12.2014 финансовое состояние должника не улучшалось: на фоне убыточной деятельности происходило снижение стоимости активов, стоимость чистых активов должника была отрицательная, задолженность по обязательным платежам и денежным обязательствам продолжала нарастать; о наличии у должника признаков неплатежеспособности является частичное прекращение должником исполнения денежных обязательств перед контрагентами, что подтверждается претензионными письмами в адрес должника за декабрь 2014 года, а также письмом должника в адрес АО «ФИА-БАНК» с просьбой о переносе срока оплаты по кредитным договорам.

Исследовав инвентаризационные описи объектов незавершенного капитального строительства от 06.07.2017 (форма № ИНВ-1-КС), суды согласились с доводами конкурсного управляющего о том, что основные строительные работы выполнялись силами подрядных организаций, и осенью 2014 года должник прекратил проведение всех строительных работ. Непокрытый убыток согласно бухгалтерскому балансу по состоянию на 2015 год составлял 50 млн.руб.

В связи с этим суды пришли к выводу о том, что заявление о признании должника банкротом должно было быть подано руководителем должника не позднее 31.01.2015, однако с заявлением должник о признании себя банкротом обратился в арбитражный суд только 10.03.2017.

Принимая во внимание судебный акт о признании недействительными сделок должника (определение Арбитражного суда Самарской области от 21.02.2020), с учетом характера действий контролирующих должника лиц, направленных на наращивание кредиторской задолженности, в том числе путем заключения соглашений о переводе долга с неравноценным встречным исполнением и частичным неисполнением обязательств, суды пришли к выводу о том, что контролирующие лица не могли иметь экономически обоснованного плана по выходу из кризиса, а напротив, их действия были направлены на ухудшение финансового состояния должника.

При этом судами установлено, что фактически Жадан С.Г., являясь директором должника, полностью передал все свои управленческие полномочия ФИО1, в связи с чем статус Жадана С.Г. как руководителя в большей мере свидетельствует о номинальности факта управления им должником.

Судами принято во внимание, что определением Арбитражного суда Самарской области от 11.09.2017 по настоящему делу установлено получение ФИО1 на свой личный вклад денежных средств в качестве оплаты по договорам участия в долевом строительстве; ФИО1 также предоставлял собственное имущество в залог по обязательствам должника и поручительство, что установлено определениями суда о включении в реестр требований ПАО «АК Банк»; ФИО1 руководил финансово-хозяйственной деятельностью должника и был первым заместителем генерального директора в период с 08.08.2013, что подтверждается доверенностью от 08.08.2013, которой представлено право управлять должником в соответствии с целями и задачами, закрепленными в Уставе общества, решениями общества; постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2020 по настоящему делу признана недействительной сделка по выдаче наличных денежных средств из кассы должника 16.02.2015 в пользу ФИО1 на общую сумму 17 917 899,53 руб.

С учетом указанных обстоятельств суды пришли к выводу о том, что в период с 31.01.2015 до даты возбуждения дела о банкротстве должник фактически находился под контролем ФИО1, являвшегося в разное время как генеральным директором и учредителем должника, так и фактическим бенефициаром, руководителем должника по генеральной доверенности с предоставлением ему всех полномочий единоличного исполнительного органа.

Принимая во внимание, что принятие решения об обращении с заявлением о банкротстве должника фактически находилось в компетенции контролирующего должника лица – ФИО1, суды признали, что ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 194 048 537,20 руб. (обязательства должника, возникшие после 31.01.2015).

Рассматривая требования конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за совершение сделок, признанных вступившими в законную силу судебными актами недействительными, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по указанному основанию, указав, что сами по себе сделки с учетом масштаба деятельности должника не привели к невозможности погашения требований кредиторов.

При разрешении спора суды установили следующие обстоятельства.

Между ФИО1 и должником 31.12.2014 было заключено соглашение о переводе долга, в соответствии с которым ФИО1 (первоначальный должник) передал, а должник (новый должник) принял долг по договору потребительского кредита от 28.11.2014 № 196/2-2014, заключенному между ОАО «АктивКапитал Банк» и ФИО1

Между ФИО9 и должником 31.12.2014 было заключено соглашение о переводе долга, в соответствии с которым ФИО9 (первоначальный должник) передал, а должник (новый должник) принял долг по договору потребительского кредита от 31.10.2014 № 

<

***>, заключенному между ОАО «АктивКапитал Банк» и ФИО9

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Самарской области от 21.02.2020 указанные сделки признаны недействительными и установлено причинение вреда кредиторам должника в виде уменьшения размера имущества должника, поскольку в соответствии с соглашением о переводе долга от 31.12.2014 должник полностью погасил основной долг по кредитному договору № 

<

***> в размере 16 667 000 руб., что подтверждается платежным поручением от 30.12.2015 № 463 (с отметкой банка об исполнении от 31.12.2015), и привело к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Установив, что Жадан С.Г., исполняя обязанности руководителя должника, заключил с ФИО9 и ФИО1 сделки – соглашения о переводе долга от 31.12.2014, в соответствии с которыми должник принял на себя долг по договорам потребительского кредита от 31.10.2014 № 

<

***> в размере 16 667 000 руб., и от 28.11.2014 № 196/2-2014 в размере 2 518 000 руб. (указанные денежные средства были перечислены с расчетного счета должника в банк за ФИО9 и ФИО1), и принимая во внимание, что данная сумма выведенных денежных средств не могла привести к столь существенному ухудшению финансового положения должника, чтобы привести к состоянию объективного банкротства, с учетом разъяснений, приведенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), суды пришли к выводу о наличии оснований для переквалификации заявленного требования о привлечении к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков, взыскав с Жадана С.Г. убытки в размере 19 185 000 руб.

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3).

Поскольку конкурсный управляющий связывал основание своих требований с действиями (бездействием) контролирующих должника лиц, имевшими место до вступления в силу главы III.2 Закона о банкротстве, то к спорным отношениям суды правомерно применили нормы материального права, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве, в том числе, с появлением признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, в частности, с возникновением ситуации, при которой удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения обязательств перед другими кредиторами (абзацы второй, шестой пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы (пункт 2 практики применения положений законодательства о банкротстве Судебной коллегии по экономическим спорам Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016).

Установив, что признаки неплатежеспособности у должника возникли по состоянию на 31.12.2014, в связи с чем ФИО1, признанный судом лицом, которому фактически были переданы полномочия единоличного исполнительного органа должника, не исполнил обязанность по подаче в суд заявления о банкротстве должника не позднее 31.01.2015, суды пришли к правомерному выводу о наличии оснований для привлечении его к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Какие-либо доказательства в подтверждение того, что ФИО1 добросовестно рассчитывал на преодоление финансовых затруднений в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения положительного результата, выполняя экономически обоснованный план в указанный период, материалы дела не содержат.

При этом следует отметить, что кассационная жалоба не содержит каких-либо мотивированных доводов, касающихся незаконности обжалуемых судебных актов в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве должника.

Также суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов о том, что при отсутствии обстоятельств, касающихся влияния совершенных контролирующими должника лицами сделок на положение должника, наличия причинно-следственной связи между совершенными сделками и фактически наступившим объективным банкротством должника, имеются основания для взыскания с руководителя должника убытков за сделки, причинившие вред должнику и его кредиторам.

С учетом разъяснений, данных в абзаце 4 пункта 20 постановления Пленума № 53, в случае недоказанности оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную ответственность, в том числе, установленную в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), суды не лишены возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

В силу пункта 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо произвело или должно будет произвести для восстановления его нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб) и неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать факт причинения вреда, противоправность действий ответчика и наличие причинной связи между этими действиями и нанесенным вредом, а также размер подлежащих возмещению убытков.

Отсутствие хотя бы одного из указанных условий в действиях контролирующих должника лиц исключает возможность применения ответственности.

В данном случае суды, с учетом признания вступившим в законную силу судебным актом недействительными сделок, и установив, что действия руководителя должника, связанные с погашением должником задолженности третьих лиц перед банком повлекли причинение убытков должнику на сумму 19 185 000 руб., правомерно применили общие положения о возмещении убытков, взыскав указанную сумму убытков с Жадана С.Г. как с руководителя должника.

Довод ФИО1 в кассационной жалобе о том, что убытки причинены не действиями Жадана С.Г., подлежит отклонению.

По смыслу разъяснений, содержащихся в подпункте 5 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановление Пленума № 62), недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях.

В пункте 5 постановления Пленума № 62 разъяснено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Согласно пункту 7 постановления Пленума № 62 не является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков сам по себе тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников), либо директор действовал во исполнение указаний таких лиц, поскольку директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Кроме того, суд кассационной инстанции также принимает во внимание, что сам Жадан С.Г. кассационную жалобу на судебные акты в части взыскания с него убытков не подавал.

Изложенные в кассационной жалобе доводы подлежат отклонению, так как выводов судов не опровергают, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены обжалуемых судебных актов. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебных актов, не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 09.01.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2022 по делу № А55-5289/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судьяА.Г. Иванова

СудьиМ.В. Коноплёва 

В.А. Моисеев