АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

 

03 июня 2024 года

 

Дело № А33-29366/2023

Красноярск

 

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 20.05.2024 года.

В полном объёме решение изготовлено 03.06.2024 года.

 

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Красноярская дорожно-строительная компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании задолженности и неустойки по договору оказания услуг спецтехники;

с участием в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора: общества с ограниченной ответственностью «Магна» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>);

в присутствии в судебном заседании:

- представителя истца: ФИО2 (полномочия подтверждаются доверенностью от 05.04.2024, принял участие дистанционно с использованием системы веб-конференции);

- представителя ответчика: ФИО3 (полномочия подтверждаются доверенностью №1/215 от 13.02.2024);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гелбутовской А.О.; 

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Магна» (далее – общество) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Красноярская дорожно-строительная компания» (далее – ответчик, компания) о взыскании задолженности в размере 2 992 039,50 руб. и неустойки в размере 424 019,43 руб. за период с 16.12.2022 по 06.10.2023 по договору № 02/290-2022 от 10.11.2022 оказания услуг спецтехники с продолжением её начисления с 07.10.2023 года в размере 0,1 % в день от суммы задолженности до момента фактической оплаты задолженности.

Определением от 01.11.2023 возбуждено производство по делу. В ходе рассмотрения спора от предпринимателя ФИО1 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>) поступило ходатайство о процессуальном правопреемстве, замене истца на указанного предпринимателя. Определением от 01.02.2024 произведено процессуальное правопреемство, истец заменен на указанного предпринимателя (далее – истец, предприниматель).

Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 20.05.2024, с извещением участников судебного спора о судебном разбирательстве и размещением сведений о дате и времени судебного заседания на сайте суда.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Между обществом и компанией был заключен вышеуказанный договор, по которому общество являлось исполнителем услуг, а компания – заказчиком.

В рамках сложившихся договорных отношений общество оказало услуги общей стоимостью 6 578 600 руб. (согласно представленным счет-фактурам за период с 30.11.2022 по 07.06.2023). По результатам осуществления взаимных расчётов (согласно платежным поручениям за декабрь 2022 г. – май 2023 г.) у компании образовалась задолженность в размере 2 992 039,50 руб. (6 578 600 – 3 586 560,50).

Изначально в суд с иском о взыскании задолженности обралось общество. В последующем общество уступило образовавшуюся задолженность предпринимателю по договору цессии № У-МГН-12/13 от 12.12.2023. В связи с чем суд произвёл процессуальное правопреемство, после чего истцом по делу стал предприниматель.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы сторон, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 779, пунктом 1 статьи 781 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) заказчик обязан оплатить услуги, которые ему оказаны. Согласно пункту 2 статьи 781 Гражданского кодекса заказчик обязан оплатить в полном объеме услуги, которые не были ему оказаны ввиду невозможности исполнения по его вине, а в случае, когда невозможность исполнения возникла по обстоятельствам, за которые ни одна из сторон не отвечает, в силу пункта 3 названной статьи возмещает исполнителю фактически понесенные расходы.

Все иные случаи удержания исполнителем с заказчика каких-либо денежных средств в связи с оказанием услуг по договору возмездного оказания услуг не имеют правовых оснований и являются неосновательным обогащением исполнителя (постановление Президиума ВАС РФ от 21.02.2012 № 12499/11).

Право исполнителя на оплату услуг вытекает из недопустимости нарушения эквивалентности встречных предоставлений (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.03.2023 № 307-ЭС22-22917, от 04.08.2022 № 306-ЭС22-8161, от 24.12.2020 № 306-ЭС20-14567, от 18.08.2020 № 309-ЭС20-9064, от 06.08.2020 № 301-ЭС19-25810, постановление Президиума ВАС РФ от 13.05.2014 № 19371/13, пункт 5 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 "О последствиях расторжения договора").

Обязанность по оплате является встречной по отношению к обязанности исполнителя оказать услугу, одна обусловлена другой. Правовая кауза указанных отношений состоит в эквивалентом обмене встречными предоставлениями (услуга за деньги). Оплата услуг подлежит по факту их оказания (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 04.04.2023 № 305-ЭС22-24429, от 19.01.2018 № 310-ЭС17-11570, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 23.09.2014 № 49-КГ14-10, от 08.09.2009 № 5-В09-100, постановления Президиума ВАС РФ от 13.05.2014 № 19371/13, от 04.06.2013 № 37/13 и от 28.05.2013 № 18045/12, определение Верховного Суда РФ от 24.09.2021 № 308-ЭС21-15906).

При этом по смыслу положений статьи 328 ГК РФ обязательство по оплате не является встречным по отношению к обязанностям исполнителя правильно оформить и предоставить заказчику документацию, отражающую факт и объём оказанных услуг (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.11.2023 № 305-ЭС23-8101).

При фактическом оказании услуг возражения заказчика к оформлению первичной документации по оказанным услугам не может лишать исполнителя права на оплату, даже несмотря на то, что в договоре оговорены определенные правила оформления документации. Иной подход противоречит цели вступления сторон в договорные отношения и существу правового регулирования отношений по любому типу гражданско-правовых договоров, объединяющих в себе два основных встречных обязательства, опосредующих обмен товара, работы или услуги на деньги. Потребительская ценность полученного встречного предоставления для заказчика состоит в самой услуге, а не в последующем документировании фактически сложившихся отношений по договору. Документации может придаваться весомое значение, определяющее право заказчика на оплату в случае, если такая документация становится составной частью встречного предоставления, без которой потребительская ценность услуги, её польза утрачивают смысл для заказчика или существенным образом становятся меньше аналогично правилу статьи 464 ГК РФ.

Представленные счёт-фактуры являются двусторонними документами, выражающими волеизъявление ответчика о принятии услуг. В связи с чем ответчик не вправе отрицать возникновение обязательств по оплате без оспаривания содержания указанных документов. Между тем такие доказательства ответчик не опроверг, а его доводы о предоставлении дополнительных документов (справок) являлись формальными, направленными на извлечение незаконной выгоды (пункты 1, 3-4 статьи 1 ГК РФ), поскольку наличие или отсутствие таких документов не предопределяет эквивалентность обмена встречным исполнением между сторонами договора.

При этом возражения ответчика в части установленного в договоре ограничения по уступке задолженности в пользу третьих лиц не имеют значения. В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" отмечается, что уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (пункт 3 статьи 388 ГК РФ). Вместе с тем, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (статьи 10 и 168 ГК РФ).

В настоящем случае доказательства наличия намерений причинить вреда должнику не представлены. Кроме того, в результате заключения договора цессии происходит перемена лиц в уже существующем обязательстве. Само требование сохраняется, а обязательство не прекращается, меняется лишь личность кредитора в порядке правопреемства. При этом изменение субъектного состава участников обязательства на стороне кредитора не нарушает существующее между ними соотношение взаимных прав и обязанностей (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.08.2023 № 305-ЭС23-8661, от 01.04.2019 № 304-ЭС17-1382(8), от 26.03.2018 № 305-ЭС17-18572, от 01.09.2016 № 305-КГ16-6316, от 25.09.2015 № 307-ЭС15-6545).

В связи с чем истец верно отмечал, что предусмотренный договором штраф за нарушение условий об ограничении уступки прав в пользу третьих лиц, является мерой ответственности для самого цедента и данное условие не связывает цессионария, не являющегося изначально участником сделки между обществом и компанией (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.05.2024 № 307-ЭС23-27538, от 22.09.2022 № 306-ЭС21-14113, от 21.01.2019 № 301-ЭС18-16086). Также верным является суждение истца о том, что ответчик не вправе противопоставлять ему штраф, предусмотренный договором за нарушение обязательств цедентом, поскольку основания для предъявления штрафа вытекают из самого факта заключения договора цессии, то есть возражения должника возникают после уступки прав (статья 412 ГК РФ).

Поскольку доказательства погашения задолженности не представлены, требование о взыскании 2 992 039,50 руб. подлежит удовлетворению.

На основании статьи 330 ГК РФ истец обоснованно произвел расчет неустойки по заявленной задолженности за период с 16.12.2022 по 06.10.2023 дифференцированно с учетом динамики увеличения задолженности по мере оказания услуг и её уменьшения по мере осуществления оплаты. В заявленный период ответчик находился в состоянии просрочки и истец начислял неустойку в соответствии с пунктом 6.2.1 договора в размере 0,1% от фактически существующей задолженности в каждый из дней просрочки с учетом срока оплаты, установленного пунктом 2.3 договора. Представленный расчет признается судом арифметически и методологически верным. Истец не просил взыскать больше чем ему причитается. Требование о взыскании неустойка заявлено в пределах объёма существующего у истца права.

При этом вопреки доводам общества отсутствуют основания для уменьшения неустойки на основании статьи 333 ГК РФ.

Снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (пункты 1 и 2 статьи 333 ГК РФ).

Неустойка выполняет функцию средства обеспечения прав кредитора, если ее применение создает экономические стимулы правомерного поведения должника: разумный участник оборота будет стремиться избежать неисполнения (ненадлежащего исполнения) обязательства под угрозой применения меры ответственности, если потери, ожидаемые в случае взыскания неустойки, для него окажутся большими в сравнении с преимуществом, получаемым из нарушения условий обязательства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.11.2022 № 305-ЭС22-10240).

В связи с этим уменьшение неустойки на основании пункта 2 статьи 333 ГК РФ допускается, если должником будет доказано, что размер неустойки, определенный по согласованным сторонам или законом правилам, существенно превышает величину имущественных потерь, которые возникли или могут возникнуть у кредитора, в том числе, с учетом существа обязательства, в отношении которого начислена неустойка.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 07.02.2022 № 305-ЭС21-18261 отмечается, что основанием для применения статьи 333 ГК РФ может служить только явная несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательств. Произвольное, немотивированное и необоснованное снижение размера неустойки не должно приводить к освобождению должника от предусмотренной законом ответственности за просрочку исполнения обязательства.

С экономической точки зрения необоснованное уменьшение неустойки судами позволяет должнику получить доступ к финансированию за счет другого лица на нерыночных условиях, что в целом может стимулировать недобросовестных должников к неплатежам. Неисполнение должником денежного обязательства позволяет ему пользоваться чужими денежными средствами. Условия такого пользования не могут быть более выгодными для должника, чем условия пользования денежными средствами, получаемыми участниками оборота правомерно, так как никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения (постановления Президиума ВАС РФ от 14.02.2012 № 12035/11, от 13.01.2011 № 11680/10).

Если иное не вытекает из представленных доказательств, в качестве минимальной величины имущественных потерь кредитора, не требующей доказывания, принимается двукратный размер ключевой ставки Банка России, поскольку предполагается, что такую выгоду из неисполнения обязательства во всяком случае мог извлечь должник и возможности ее извлечения оказался лишен кредитор. Снижение неустойки ниже однократной учетной ставки Банка России на основании соответствующего заявления ответчика допускается лишь в экстраординарных случаях, когда убытки кредитора компенсируются за счет того, что размер платы за пользование денежными средствами, предусмотренный условиями обязательства (заем, кредит, коммерческий кредит), значительно превышает обычно взимаемые в подобных обстоятельствах проценты (пункт 2 постановления Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 № 81 "О некоторых вопросах применения статьи 333 ГК РФ".

В настоящем случае ответственность общества была определена в размере 0,1% от размера неисполненного обязательства за каждый день просрочки исполнения. Этот размер неустойки является средним значением сложившейся практики при заключении гражданско-правовых договоров поставки, оказания услуг, выполнения работ, то есть 36,5% годовых (постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17.09.2021 № Ф01-4906/2021 по делу № А79-8549/2020, постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17.02.2022 № Ф01-8593/2021 по делу № А31-14931/2020, постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 31.01.2022 № Ф02-7727/2021 по делу № А58-1513/2021).

Судом отмечается, что двукратный размер ключевой ставки Банка России предлагается в пункте 2 постановления № 81 как возможный критерий оценки соразмерности неустойки. Само по себе расхождение размеров санкций, рассчитанных по ключевой ставке и по договорной ставке в пользу последней, является обычной и часто встречающейся практикой, что не указывает автоматически на чрезмерность применяемой санкции.

Применение статьи 333 ГК РФ не должно становиться общим правилом (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.10.2022 № 5-КГ22-77-К2, от 11.10.2022 № 49-КГ22-18-К6, от 02.08.2022 № 21-КГ22-4-К5, от 19.07.2022 № 24-КГ22-2-К4, от 12.07.2022 № 49-КГ22-8-К6), поскольку всякий раз по возражению должника лишались бы смысла договорные условия ответственности. На то в договоре и была определена ставка неустойки в определенном (повышенном по отношению к ключевой ставке) размере, которая при заключении договора вполне устраивала должника. Иначе стороны не стали бы в договоре определять меру ответственности, соглашаясь на применение универсальных мер, предусмотренных гражданским законодательством (например, проценты за пользование чужими денежными средствами).

Недопустимо уменьшение неустойки при неисполнении должником бремени доказывания несоразмерности, представления соответствующих доказательств, в отсутствие должного обоснования и наличия на то оснований. Иной подход позволяет недобросовестному должнику, нарушившему условия согласованных с контрагентом обязательств, в том числе об избранных ими мерах ответственности и способах урегулирования спора, извлекать преимущества из своего незаконного поведения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.12.2019 № 307-ЭС19-14101).

Поэтому после заключения договора и нарушения обязательств должник не вправе выдвигать против требований кредитора возражения о неразумности согласованной меры ответственности просто так без приведения вразумительных аргументов применительно к конкретной ситуации. Ответчик по сути пытался частично освободить себя от ответственности, нивелируя ранее достигнутые с компанией договоренности, что не соответствует смыслу применения указанной статьи.

Применение данной статьи рассчитано именно на исключительные случаи при обстоятельствах нарушения обязательств, которые действительно заслуживают внимания и указывают на нарушение баланса интересов сторон в случае формального применения договорной меры ответственности. Чрезмерное же вмешательство суда в регулирование частноправовых отношений между равными субъектами не соответствует основным началам гражданского законодательства (пункты 1, 2 статьи 1, пункт 1 статьи 9 ГК РФ), безосновательно ограничивает право юридических лиц по собственному усмотрению определять условия договора (пункт 4 статьи 421 ГК РФ) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.12.2023 № 305-ЭС19-16942(69)).

Окончательный размер неустойки получился, исходя из периода просрочки и объёма обеспечиваемого обязательства. То есть размер неустойки обусловлен не завышенной ставкой договорной неустойки (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.03.2022 № 305-ЭС19-16942(34)).

Ответчик не привел убедительных доводов и не представил доказательств, свидетельствующих о том, что начисленная сумма неустойки явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Абстрактное заявление о применении статьи 333 ГК РФ не означает выполнение ответчиком процессуальной обязанности по доказыванию соответствующих обстоятельств, которые суд мог бы расценить заслуживающими внимания для снижения размера неустойки. Таким образом, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для уменьшения неустойки.

В соответствии с пунктом 65 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" неустойка также подлежит начислению за будущие периоды просрочки. В таком случае в дальнейшем расчет пени, начисляемой после вынесения решения, осуществляется в процессе его исполнения судебным приставом-исполнителем, а в случаях, установленных законом, - иными органами, организациями, в том числе органами казначейства, банками и иными кредитными организациями, должностными лицами и гражданами, уполномоченными на исполнение судебных актов.

С учетом результата рассмотрения спора на основании части 3 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ с ответчика подлежит взысканию в бюджет государственная пошлина в размере 40 080 руб.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края 

 

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Красноярская дорожно-строительная компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>) 2 992 039 руб. 50 коп. – основного долга, 424 019 руб. 43 коп. – неустойки за период с 16.12.2022 по 06.10.2023, неустойку, подлежащую начислению за каждый день просрочки на сумму долга в размере 2 992 039 руб. 50 коп.  из расчета 0,1%, начиная с 07.10.2023 по день фактической оплаты долга.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Красноярская дорожно-строительная компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в доход федерального бюджета 40 080 руб. государственной пошлины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

 

Судья

Э.А. Дранишникова