АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  РЕСПУБЛИКИ  ИНГУШЕТИЯ

Республика  Ингушетия, город Назрань, проспект имени Идриса Базоркина, 44

телефон: (8732) 22-40-77, факс: (8732) 22-40-80

http://ingushetia.arbitr.ru/

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

город Назрань                                                                                Дело №А18-4940/2118 февраля 2022 года

 

Резолютивная часть решения объявлена 15 февраля 2022 года 

Полный текст решения изготовлен 18 февраля 2022 года

Арбитражный суд Республики Ингушетия в составе судьи Тутаева Х.А., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Албогачиевой Х.В., рассмотрев в судебном заседании исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Технострой» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) о признании незаконным и отмене решения (заключения) Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Ингушетия (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>), при участии в рассмотрении дела в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, государственного бюджетного учреждения «Ингушская республиканская клиническая больница им. А.О. Ахушкова»,

при участии в судебном заседании представителей по доверенности:

от заявителя – ФИО1 по доверенности от 25.10.2021, ФИО2 по доверенности от 22.11.2018,

от УФАС по РИ – ФИО3, по доверенности №14 от 30.09.2021,

от ГБУ «ИРКБ им. А.О. Ахушкова» - ФИО4, по доверенности №1664 от

01.11.2021,

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «Технострой» (далее – заявитель, Общество) обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным и отмене решения (заключения) Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Ингушетия (далее – Управление) №006/01/16-44/2021 от 11.06.2021. Заявление мотивированно тем, что Управлением во исполнение требования Прокуратуры Республики Ингушетия была проведена проверка исполнения законодательства о контрактной системе и антимонопольного законодательства при осуществлении Министерством здравоохранения Республики Ингушетия и подведомственными ему учреждениями здравоохранения закупочной деятельности, в том числе проведены контрольные мероприятия, направленные на проверку соответствия действий государственного бюджетного учреждения «Ингушская республиканская клиническая больница им. А.О. Ахушкова» (далее – Больница) требованиям Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции).

В ходе проведения проверки Управление посчитало, что между Обществом и Больницей был заключен государственный контракт №88 от 20.05.2020 в нарушение статьи 16 Закона о защите конкуренции, в связи с чем Управлением были составлены заключение, решение, протоколы об административном правонарушении и вынесены постановления о привлечении к административной ответственности. Общество, считая незаконными и необоснованными указанные акты Управления, обратилось в суд с заявлением о признании их недействительными.

В ходе рассмотрения дела заявитель в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) уточнил требования и просил признать недействительными заключение Управления от 11.06.2021 об обстоятельствах дела №006/01/16-44/2021 и решение Управления от 05.07.2021 по делу №006/01/16-44/2021. Уточнения судом приняты.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Больница.

В качестве свидетелей в рамках арбитражного дела допрошены бывший главный врач ФИО5 Ильясовна и заведующая отделением реанимации Больницы ФИО6.

Представители Общества поддержали заявленные требования, ссылаясь на отсутствие доказательств наличия устного соглашения между Обществом и Больницей, которое могло привести к ограничению конкуренции.

Представитель Управления просил суд отказать в удовлетворении заявленных требований, считая оспариваемые акты соответствующими действующему законодательству.

Представитель третьего лица в рассмотрение спора полагалась на мнение суда.

Рассмотрев материалы дела, заслушав представителей сторон, суд установил следующее.

Во исполнение требования Прокуратуры Республики Ингушетия №7-16-2020/1576 от 10.07.2020 Управлением на основании пункта 9 части 1 статьи 93 Федерального закона от 05.04.2013 №44 «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – Закон о контрактной системе) были проведены контрольные мероприятия по исполнению законодательства о контрактной системе и антимонопольного законодательства при осуществлении Министерством здравоохранения Республики Ингушетия и подведомственными ему учреждениями здравоохранения закупочной деятельности, в том числе в части заключения и реализации Обществом и Больницей государственного контракта №88 от 20.05.2020 на поставку аппаратов искусственной вентиляции легких.

В ходе проведения контрольных мероприятий Управлением были установлены признаки нарушения статьи 16 Закона о защите конкуренции в действиях Общества и Больницы, на основании чего было возбуждено дело №006/01/16-44/2021 (приказ Управления от 25.01.2021 №7).  

По итогам проведения проверки Управлением вынесено заключение от 11.06.2021 об обстоятельствах дела №006/01/16-44/2021 и решение от 05.07.2021 по делу №006/01/16-44/2021, которыми в действиях Общества и Больницы установлено нарушение статьи 16 Закона о защите конкуренции, выразившееся в заключении устного соглашения, которое привело или могло привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции при осуществлении закупки медицинского оборудования для обеспечения государственных нужд в рамках государственного контракта №88 от 20.05.2020.

Как указывает Управление в оспариваемых актах, подтверждением наличия между Обществом и Больницей антиконкурентного соглашения служат следующие обстоятельства:

1) Больницей в нарушение принципов обеспечения конкуренции неправомерно заключен государственный контракт с Обществом без проведения конкурентных процедур;

2)   Обществом просрочено исполнение обязательства по государственному контракту, при этом Больницей не направлены требования об уплате   неустоек (штрафов, пеней), а также в Управление не направлены сведения о хозяйствующем субъекте для рассмотрения вопроса о включении в реестр недобросовестных предпринимателей;

3)  Больницей неправомерно заключено дополнительное соглашение к государственному контракту;

4) При осуществлении закупки Обществу предоставлены преимущественные условия, выразившие в представлении возможности исполнения обязательств по государственному контракту при отсутствии лицензии на техническое обслуживание медицинской техники;

5) Государственный контракт Больницей заключен до доведения лимитов бюджетных обязательств и совместно с Обществом для достижения целей антиконкурентного соглашения составлена цена контракта, равная размеру доведенных лимитов для осуществления указанной закупки.

Управление в обжалуемых актах указывает, что при проведении надлежащим образом процедур торгов и обеспечении Больницей свободной конкуренции на товарном рынке повышалась вероятность экономии бюджетных средств. Однако, слаженные и обговоренные между собой действия сторон государственного контракта привели к тому, что государственный контракт был заключен в отсутствии конкурентной борьбы и по максимальной цене.

С учетом изложенных обстоятельств и на основании оспариваемых актов Управлением были вынесены постановления о привлечении к административной ответственности Общества по статье 14.32 КоАП РФ и должностного лица Больницы по статье 7.29 КоАП РФ.

Не согласившись с действиями Управления, Общество обратилось в арбитражный суд с соответствующим заявлением о признании незаконными заключения и решения.

Согласно части 1 статьи 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с частью 2 статьи 1 Закон о защите конкуренции целями данного закона являются обеспечение единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, свободы экономической деятельности в Российской Федерации, защита конкуренции и создание условий для эффективного функционирования товарных рынков.

Согласно статье 3 Закона о защите конкуренции сферой применения закона являются отношения, связанные с защитой конкуренции, в том числе с предупреждением и пресечением монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции, и в которых участвуют российские юридические лица и иностранные юридические лица, организации, федеральные органы исполнительной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, иные осуществляющие функции указанных органов органы или организации.

Из содержания пункта 18 статьи 4 Закона о защите конкуренции следует, что соглашение - это договоренность в письменной форме, содержащаяся в документе или нескольких документах, а также договоренность в устной форме.

Под конкуренцией Закона о защите конкуренции понимает соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке (пункт 7 статьи 4 Закона о защите конкуренции). Признаки ограничения конкуренции определены в пункте 17 статьи 4 Закона о защите конкуренции.

Пунктом 4 статьи 16 Закона о защите конкуренции запрещаются соглашения между федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, иными осуществляющими функции указанных органов органами или организациями, а также государственными внебюджетными фондами, Центральным банком Российской Федерации или между ними и хозяйствующими субъектами либо осуществление этими органами и организациями согласованных действий, если такие соглашения или такое осуществление согласованных действий приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции, в частности к ограничению доступа на товарный рынок, выхода из товарного рынка или устранению с него хозяйствующих субъектов.

Таким образом, для квалификации действий хозяйствующего субъекта и органа государственной власти субъекта Российской Федерации как не соответствующих статье 16 Закона о защите конкуренции необходимо установить наличие противоречащих закону соглашения между указанными лицами или их согласованных действий и наступление (возможность наступления) в результате этих действий (соглашения) последствий, связанных с недопущением, ограничением, устранением конкуренции.

При проведении анализа состояния конкуренции и при доказывании наличия факта антиконкурентных соглашений и согласованных действий, Управление руководствуется приказом Федеральной антимонопольной службы России (далее – ФАС) от 28.04.2010 №220 «Об утверждении Порядка проведения анализа состояния конкуренции на рынке» и разъяснениями Президиума ФАС «Доказывание недопустимых соглашений (в том числе картелей) и согласованных действий на товарных рынках, в том числе на торгах», утвержденными протоколом Президиума ФАС от 17.02.2016 №3.

Рассмотрев представленные в материалы дела доказательства, ознакомившись с письменными и устными пояснениями сторон, заслушав показания свидетелей, суд считает, что выводы Управления о наличии в действиях Общества и Больницы нарушения антимонопольного законодательства, выразившегося в заключении ограничивающего конкуренцию соглашения, нельзя признать доказанными в силу следующего.

Из материалов арбитражного дела следует и не оспаривается участвующими в деле лицами, что между Обществом и Больницей был заключен государственный контракт №88 от 20.05.2020 на поставку аппаратов искусственной вентиляции легких на сумму 31 500 000 руб. Срок поставки оборудования согласно условиям контракта 90 дней с даты заключения контракта (пункты 2.2., 5.1 государственного контракта).

Управление в оспариваемых актах ссылается на неправомерное заключение государственного контракта с Обществом без проведения конкурентных процедур. Данный довод Управления не может быть признан судом обоснованным. 

Согласно пункту 9 части 1 статьи 93 Закона о контрактной системе закупки определенных товаров, работ, услуг вследствие непреодолимой силы могут осуществляться у единственного поставщика в случае осуществления закупок товаров, работ, услуг при необходимости оказания медицинской помощи в неотложной или экстренной форме либо вследствие аварии, обстоятельств непреодолимой силы, для предупреждения (при введении режима повышенной готовности функционирования органов управления и сил единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций) и (или) ликвидации чрезвычайной ситуации, для оказания гуманитарной помощи. При этом заказчик вправе осуществить закупку товара, работы, услуги в количестве, объеме, которые необходимы для оказания такой медицинской помощи либо вследствие таких аварии, обстоятельств непреодолимой силы, для предупреждения и (или) ликвидации чрезвычайной ситуации, для оказания гуманитарной помощи, если применение конкурентных способов определения поставщика (подрядчика, исполнителя), требующих затрат времени, нецелесообразно.

Указами Президента Российской Федерации от 25 марта 2020 года №206 и от 2 апреля 2020 года №239 на территории Российской Федерации объявлялись нерабочие дни в целях обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, общий период которых составил с 30 марта по 30 апреля 2020 года.

Указом Президента Российской Федерации от 11 мая 2020 года №316 был определен порядок продления действия мер по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения в субъектах Российской Федерации в связи с распространением новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Главам регионов было поручено определить территории, на которых в случае необходимости может быть продлено действие ограничительных мер. 

Во исполнение поручений Президента Российской Федерации Главой Республики Ингушетия были определены неотложные меры по предотвращению распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-2019) на территории республики. Указом Главы Республики Ингушетия от 17.03.2020 №49 «О введении режима повышенной готовности» на территории Республики Ингушетия введен режим повышенной готовности.

Таким образом, на основании вышеуказанных документов при введении на территории Республики Ингушетия режима повышенной готовности Больница вправе была осуществить закупку медицинского оборудования у единственного поставщика в целях профилактики, предупреждения, ликвидации последствий распространения коронавирусной инфекции (COVID-19). Кроме того, Больница была вправе осуществить закупку в количестве и объеме, которые необходимы для оказания срочной медицинской помощи вследствие аварии, обстоятельств непреодолимой силы, для предупреждения и (или) ликвидации чрезвычайной ситуации. 

Из содержания письма ФАС от 18.03.2020 № ИА/21684/20 «О закупке у единственного поставщика в связи с пандемией коронавирусной инфекции (COVID-19)» следует, что одним из критериев правомерности проведения такой закупки является наличие причинно-следственной связи между действиями по профилактике, предупреждению, ликвидации последствий распространения коронавирусной инфекции и предметом закупки. 

Анализируя условия государственного контракта и действия Больницы суд приходит к мнению, что критерий, указанный в письме ФАС от 18.03.2020 № ИА/21684/20, также соблюден.

В дальнейшем по причине возникновения затруднений со стороны Общества в реализации условий государственного контракта в части сроков поставки оборудования из-за стремительного распространения в стране и по всему миру новой короновирусной инфекции сторонами государственного контракта было заключено дополнительное соглашение №1 от 09.10.2020. В оспариваемых актах Управление ссылается на неправомерное заключение Обществом и Больницей такого дополнительного соглашения, так как оно нарушает Закон о контрактной системе.

Однако, из материалов дела следует, что, заключая дополнительное соглашение №1 от 09.10.2020, стороны действовали согласно пункту 11.8 государственного контракта и пункту 7 статьи 95 Закона о контрактной системе, согласно которым при исполнении контракта по согласованию заказчика с поставщиком допускается поставка товара, качество, технические и функциональные характеристики (потребительские свойства) которых являются улучшенными по сравнению с качеством и соответствующими техническими и функциональными характеристиками, указанными изначально.

Как следует из пункта 1.1 дополнительного соглашения №1 от 09.10.2020, товарной накладной №5-И от 27.10.2020, актов приемки и ввода оборудования в эксплуатацию, писем общества с ограниченной ответственностью «Медтроник» (далее – ООО «Медтроник») №№ М161 от 08.09.2020, М186 от 22.09.2020, F8-36 от 21.01.2022, с учетом сложившейся непредвиденной ситуации, обусловленной распространением на территории страны и по всему миру короновирусной инфекции и связанных этим ограничительных мер, которые негативно сказались не только на деятельности участников закупок и сторон государственных контрактов, но также и на деятельности производителей, поставщиков и дистрибьютеров как в стране, так и за ее пределами, сторонами было принято решение вместо предусмотренных к поставке аппаратов искусственной вентиляции легких NPB-840 поставить аппараты NPB-980.

Таким образом, фактические обстоятельства свидетельствуют о том, что дополнительное соглашение №1 от 09.10.2020 было заключено сторонами согласно условиям государственного контракта и Закона о контрактной системе, так как в итоге государственный контракт был исполнен без увеличения цены на улучшенных условиях для Больницы в части поставки доступного на складе производителя аппарата с улучшенными техническими характеристиками и большими функциональными возможностями.

Что касается условия дополнительного соглашения №1 от 09.10.2020 о продлении срока поставки оборудования до 30.12.2020, то суд считает, что соглашение в этой части не противоречит статье 95 Закона о конкуренции и согласуется с пунктами 11.2, 13.1 – 13.4 государственного контракта №88 от 20.05.2020 во взаимосвязи с содержанием письма ФАС от 18.03.2020 №ИА/21684/20, совместного письма Министерства финансов России, Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий и ФАС от 3.04.2020, а также Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) от 21.04.2020 Президиума Верховного Суда Российской Федерации.

Кроме того, суд учитывает, что, продлевая срок поставки оборудования до 30.12.2020 Общество исполнило взятые на себя обязательства в этой части 28.10.2020, т.е. за два месяца до окончания предусмотренного дополнительным соглашением срока.

В контексте изложенного суд также считает необоснованным вывод Управления о том, что Больницей не направлены требования об уплате неустоек (штрафов, пеней), а также в Управление не направлены сведения о хозяйствующем субъекте для рассмотрения вопроса о включении Общества в реестр недобросовестных предпринимателей.

Как следует из материалов дела предусмотренный контрактом 90-дневный срок поставки оборудования частично выпал на фазу распространения на территории нашей страны и по всему миру короновирусной инфекции.

21.04.2020 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации в своем Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) разъяснено, что если в условиях  распространения  новой  коронавирусной  инфекции будут установлены обстоятельства непреодолимой силы по правилам пункта 3  статьи  401  ГК  РФ,  то  необходимо  учитывать,  что  наступление  таких обстоятельств само по себе не прекращает обязательство должника, если исполнение  остается  возможным  после  того,  как  они  отпали  (пункт  9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 года №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса  Российской  Федерации  об  ответственности  за  нарушение обязательств»). В этом случае должник не несет ответственности за просрочку исполнения обязательства, возникшую вследствие наступления обстоятельств непреодолимой силы.

Указанный вывод Верховного Суда Российской Федерации соотносится с пунктом 9 статьи 34 Закона о контрактной системе и пунктом 13.1 государственного контракта №88 от 20.05.2020, согласно которым стороны освобождается от уплаты неустойки (штрафа, пени), если докажет, что неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, предусмотренного контрактом, произошло вследствие непреодолимой силы или по вине другой стороны.

В ходе рассмотрения дела суду представлены письма ООО «Медтроник» (производителя оборудования) №№ М161 от 08.09.2020, М186 от 22.09.2020, F8-36 от 21.01.2022, из которых следует, что ООО «Медтроник», как производитель медицинского оборудования столкнулось с логистическими и производственными сложностями в ситуации распространения COVID-19, в части поставки компонентов, конструкционных и комплектующих материалов к аппаратам искусственной вентиляции легких, дефицит которых привел к сбоям поставок и уменьшению производственной мощности. В этой связи ООО «Медтроник» имело возможность поставить предусмотренной изначально государственным контрактом №88 оборудование не ранее 30.11.2020. Необходимо отметить, что указанные письма ООО «Медтроник» были адресованы непосредственно Больнице.

При таких обстоятельствах ошибочным является вывод Управления об обязанности Больницы требовать от поставщика уплаты пени и штрафов в случае, когда Больница была осведомлена об отсутствии вины Общества в задержке поставки оборудования согласно условиям государственного контракта.

Управление в оспариваемых актах также ссылается на имевшие место быть преимущественные условия для Общества при исполнении контракта, выразившиеся в представлении возможности исполнения обязательств по государственному контракту при отсутствии лицензии на техническое обслуживание медицинской техники. 

Как установлено судом, согласно пунктам 7.1, 7.13, 7.14 государственного контракта №88 сторонами предусматривается выполнение услуг Обществом лично либо с привлечением соисполнителей. Выполнение технического обслуживания, пусконаладочных работ, монтаж и ввод в эксплуатацию оборудования выполняются Обществом самостоятельно только при наличии у него лицензии на выполнение соответствующих работ. В случае отсутствия у Общества лицензии для выполнения технического обслуживания, пусконаладочных работ, монтажа и ввода в эксплуатацию оборудования им привлекается соисполнитель, имеющий соответствующую лицензию. 

В ходе рассмотрения дела суду представлены письма Управления Росздравнадзоа по Республике Ингушетия от 27.05.2021 №255/05/21 и от 04.06.2021 №271/06/21, к которым суд относится критически в части содержащейся в них информации об организации, осуществившей ввод в эксплуатацию оборудования.  Из указанных писем следует и это не оспаривается участниками арбитражного дела, что у Общества отсутствовала лицензия на техническое обслуживание медицинской техники. Одновременно с этим в письме от 27.05.2021 №255/05/21 Управление Росздравнадзора по Республике Ингушетия указывает, что ввод в эксплуатацию осуществлен обществом с ограниченной ответственностью «Инженеринг Групп», а в письме от 04.06.2021 №271/06/21 в качестве такой организации указывается Общество. Необходимо отметить, что указанную информацию Управление Росздравнадзора по Республике Ингушетия предоставило на основании письменных ответов Больницы.

При этом, в ходе рассмотрения дела суду был представлен акт ввода оборудования в эксплуатацию, подписанный представителями Общества, Больницы и ООО «Медтроник», подлинность которого не оспаривалась ни одной из сторон. Кроме того, в материалах дела имеется письмо ООО «Медтроник» №F8-36 от 21.01.2022, из которого следует, что ввод в эксплуатацию оборудования, поставленного в рамках государственного контракта, был осуществлен сотрудниками сервисного отдела ООО «Медтроник». Указанная информация соотносится с показаниями свидетеля ФИО6, которая, будучи заведующей отделением реанимации Больницы, принимала непосредственное участие при вводе оборудования в эксплуатацию и обучении медперсонала.

В части довода Управления о заключении Больницей государственного контракта до доведения лимитов бюджетных обязательств, т.е. при фактическом отсутствии денежных средств на закупку оборудования, судом установлено, что 27.04.2020 Министерством здравоохранения Республики Ингушетия до Больницы были доведены лимиты бюджетных обязательств в размере 79 249 453 руб. для обеспечения оказания медицинской помощи больным новой короновирусной инфекцией, что подтверждается соответствующим уведомлением №1/Ковид, имеющимся в материалах дела. Таким образом, фактически государственный контракт №88 был заключен при наличии у Больницы денежных средств, которые в дальнейшем распределялись и осваивались Больницей с учетом их целевого назначения и потребностей Больницы. Обстоятельства в этой части соотносятся с показаниями свидетеля ФИО7, замещавшей должность главного врача Больницы на момент доведения до Больницы лимитов бюджетных обязательств и заключения государственного контракта №88.

ФИО8 Ильясовна также сообщила суду, что цена государственного контракта была определена Больницей путем выбора наиболее выгодного коммерческого предложения от потенциальных поставщиков. Показания свидетеля в этой части соотносятся с имеющимися в материалах дела запросами Больницы в адрес поставщиков и ответами на эти запросы. 

Исходя из изложенного, суд приходит к следующим выводам.

 В статье 16 Закона о защите конкуренции запреты носят условный характер, то есть подтверждение нарушения установленных запретов требует представления доказательств наличия (возможности) ограничения соглашениями конкуренции. Таким образом, тот факт, что соглашения приводят или могут привести к ограничению конкуренции должен быть установлен антимонопольным органом при принятии решения. Порядок и способ установления факта ограничения конкуренции установлен приказом ФАС от 28.04.2010 №220 «Об утверждении Порядка проведения анализа состояния конкуренции на рынке» и разъяснениями Президиума ФАС «Доказывание недопустимых соглашений (в том числе картелей) и согласованных действий на товарных рынках, в том числе на торгах», утвержденными протоколом Президиума ФАС от 17.02.2016 №3.

В свою очередь Управление в оспариваемом заключении и решении, делая выводы о нарушении со стороны Общества и Больницы положений Закона о защите конкуренции, конкретных признаков ограничения и (или) устранения конкуренции не указало, а также не обосновало возможность наступления указанных последствий. Управлением в оспариваемых актах, а также в ходе судебного разбирательства не представлено пояснений относительно причинно-следственной связи между вменяемыми Обществу нарушениями и последствиями в виде недопущения, устранения, ограничения конкуренции или возможностью их наступления.

Согласно части 5 статьи 200 АПК РФ обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

Исследовав и оценив представленные лицами, участвующими в деле, доказательства по правилам статей 65 и 71 АПК РФ, суд приходит к выводу о недоказанности Управлением наличия в действиях Общества и Больницы нарушений пункта 4 статьи 16 Закона о защите конкуренции, в связи с чем заключение Управления от 11.06.2021 об обстоятельствах дела №006/01/16-44/2021 и решение Управления от 05.07.2021 по делу №006/01/16-44/2021 должны быть признаны недействительными.

Исходя из позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 17.09.2018 по делу №А40-151223/2017, арбитражный суд не вправе отказать хозяйствующему субъекту в рассмотрении по существу спора о законности правоприменительного акта – исходящей от государства меры властного характера, принятой в связи с реализацией публичных полномочий и направленной на урегулирование отдельных правоотношений, если в результате принятия этой меры затрагиваются права заявителя в качестве субъекта экономической деятельности. Принимая во внимание необходимость реального обеспечения права каждого на судебную защиту, наличие признаков правоприменительного акта, затрагивающего права заявителя, подлежит установлению по его содержанию, а также с учетом фактических последствий принятия (бездействия по принятию) соответствующих властных мер, наступающих для обратившегося в суд хозяйствующего субъекта. Наименование оспариваемого акта определяющего значения не имеет.

С учетом изложенной позиции Верховного Суда Российской Федерации Общество вправе одновременно с решением обжаловать и заключение об обстоятельствах дела, так как указанное заключение носит властный характер, поскольку исходит от госоргана в связи с реализацией им публичных полномочий. Такого рода заключение направлено на урегулирование индивидуального и конкретного правоотношения по вопросу обоснованности либо необоснованности подозрений по отношению к предпринимателю о нарушении им антимонопольного законодательства. Кроме того, заключение является основанием для последующих актов антимонопольного органа, в том числе в части привлечения к ответственности, чем непосредственно затрагиваются права и интересы предпринимателя. Заключение имеет мотивировочную и резолютивную части, и последняя изложена в виде установления факта, который порождает правовые последствия для предпринимателей.

Таким образом суд приходит к выводу, что заключение Управления и основанное на нем решение неразрывно связаны друг с другом и образуют единый правоприменительный акт – меру реагирования уполномоченного органа на обращение заинтересованного лица. Следовательно, спорное заключение Управления отвечает признакам ненормативного правового акта и может быть оспорено в судебном порядке совместно решением Управления.

Кроме того, суд полагает возможным восстановить пропущенный Обществом срок обжалования оспариваемых актов Управления, так как из материалов дела следует, что оспариваемое заключение получено Обществом только 21.06.2021, заявление в суд подано 17.09.2021, т.е. в пределах трёхмесячного срока с момента фактического получения заключения. В части же оспаривания решения Управления от 05.07.2021 Общество обратилось в суд в пределах трёхмесячного срока с момента вынесения решения. При этом, из пояснений Общества следует, что на момент подачи заявления Обществу было известно о вынесении решения, но не было известно о дате его вынесения, в связи с чем Обществом было подано заявление об оспаривании заключения и решения на основании имеющихся документов в сентябре 2021 года.

Руководствуясь статьями 102, 110, 167-170 176, 197, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Заявление удовлетворить.

Признать недействительным заключение об обстоятельствах дела №006/01/16- 44/2021 от 11.06.2021 г и решение УФАС по РИ от 05.07.2021 по делу №006/01/16- 44/2021.

Решение может быть обжаловано в месячный срок в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Республики Ингушетия. 

 

Судья                                                                                 Тутаев Х.А.