ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-17060/2021

г. Челябинск

14 февраля 2022 года

Дело № А76-5451/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 08 февраля 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 14 февраля 2022 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Забутыриной Л.В.,

судей Матвеевой С.В., Поздняковой Е.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Утиные Фермы» ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 02.11.2021 по делу № А76-5451/2017.

В судебном заседании принял участие представитель:

ФИО3 - ФИО4 (паспорт, доверенность от 28.04.2021, срок действия 1 год).

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 10.04.2017 возбуждено производство по делу о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Утиные фермы» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, 454080, Челябинск, ул. Тернопольская, 6, оф. 23,24, далее - ООО «Утиные Фермы», должник). 

Определением от 12.10.2017 в отношении ООО «Утиные фермы» введена процедура банкротства - наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО5, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал». 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 14.02.2019 ООО «Утиные фермы» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура - конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО6. 

Информационное сообщение о признании должника банкротом опубликовано в официальном издании газета «Коммерсантъ» от 16.02.2019. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.10.2019 конкурсный управляющий ФИО6 отстранён от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Утиные Фермы»; назначено судебное заседание по утверждению нового конкурсного управляющего. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.12.2019 (резолютивная часть от 29.11.2019) конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью «Утиные Фермы» утвержден ФИО7, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «ЭГИДА». 

Определением суда от 04.03.2021 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Утиные фермы ». Конкурсным управляющим ООО «Утиные фермы» утвержден ФИО2, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «ЭГИДА».

В Арбитражный суд Челябинской области поступило заявление конкурсного управляющего должника о признании недействительными действий по выплате заработной платы, применении последствий сделки (выплат) недействительной и взыскании с ФИО3 в конкурсную массу должника 2 831 532 руб. 83 коп.

Определением суда от 02.11.2021 в удовлетворении требований отказано.

С определением суда от 02.11.2021 не согласился конкурсный управляющий должника, обратившись с апелляционной жалобой, в которой просил определение отменить, заявление удовлетворить.

Апеллянт указал, что в постановлении от 01.02.2021 апелляционный суд указал на факт перечисления средств в качестве предоставления займа, в том числе в марте 2017 года. Суд принял во внимание доводы ответчика о возврате 1,5 млн. руб., как излишне уплаченных, однако из платежных документов на общую сумму 500 тыс. руб. невозможно установить назначение платежа, сумма включена в требование, подлежащее удовлетворению в порядке очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Апеллянт считает, что в  деле отсутствуют доказательства потребности должника в аренде автомобиля, а также в целесообразности аренды автомобиля должником, стабильно наращивающем задолженность перед своим учредителем/руководителем. Ответчик является заинтересованным лицом, в связи с чем, к нему надлежит применить повышенный стандарт доказывания.

По мнению апеллянта, в деле отсутствуют доказательства, свидетельствующие об увеличении объема и/или продолжительности и/или сложности работы ответчика как руководителя должника, либо возложения на ответчика дополнительных трудовых обязанностей, а также экономической необходимости в преддверии банкротства увеличивать заработную плату. В связи с чем, увеличение ее в 2 раза указывает на неравноценность встречного предоставления. Вывод об отсутствии неравноценности является неверным. Цель причинения вреда предполагается. Ответчик является заинтересованным лицом, имел доступ к финансовой документации, причинение вреда выразилось в незаконном увеличении заработной платы в отсутствие экономического обоснования в преддверии банкротства, совершение сделки привело к уменьшению конкурсной массы.

Ответчик представил отзыв на жалобу с доказательствами его направления посредством электронной почты, отзыв приобщен к материалам дела (статья 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее - АПК РФ). В отзыве выражено не согласие с доводами жалобы.

В судебном заседании апелляционной инстанции представитель ответчика указал на отсутствие оснований для удовлетворения жалобы.

Иные лица, участвующие в деле о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтового отправления, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников процесса.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, по трудовому договору от 01.09.2015 ФИО3 принят на работу в ООО «Утиные фермы» на должность генерального директора, с окладом в размере 35 000 руб. и надбавкой в виде уральского коэффициента в размере 15% (л.д. 30-32, т.1). 

Пунктом 5.4 договора предусмотрено, что работнику полагаются стимулирующие и компенсационные надбавки в виде премий, доплат, надбавок. 

Ответчиком в материалы дела предоставлены положение об оплате труда, утвержденное 01.01.2016, согласно пункту 3.4 которого работникам полагаются премии за добросовестное выполнение трудовых обязанностей, профессиональное мастерство, высокие достижения в труде и т.д. Размер премий определяется приказами директора индивидуально для каждого работника (л.д. 27-33, т.2). 

Также в материалы дела предоставлен договор аренды транспортного средства – Мерседес GL 350 от 10.09.2015 (л.д. т.2). Стоимость аренды автомобиля определена в размере 25 000 руб. в месяц. 

В материалы дела представлены выписки по расчетному счету, с отражёнными в них перечислениями в пользу ответчика с назначением платежа – выплата заработной платы, а также кассовые документы и ведомости о выплате заработной платы работникам должника. 

Также в материалы дела предоставлены бухгалтерские справки, датированные 2017 годом, согласно которым перечисления денежных средств в пользу ФИО3 на сумму 465 601 руб. 71 коп. в 2017 году с назначением платежа «для зачисления на счет ФИО3 заработная плата за 2017 год», отнесены на статью расчеты с поставщиками с аналитикой договор аренды автомобиля без экипажа (л.д. 34-36, т.2). 

Кроме того, предоставлены письма ФИО3 о возврате излишне уплаченных денежных средств в размере 1 000 000 руб. и 500 000 руб. в кассу предприятия. 

Также в материалы дела предоставлены авансовые отчеты, датированные 2016 годом, согласно которым ФИО3 получено 424 419 руб. 67 коп в подотчёт и документы, подтверждающие расходование средств (л.д.66-128, т.2, 1-36, т.3).

Полагая, что имеются основания для признания платежей недействительными и применения последствий их недействительности, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал, что ФИО3 являлся работником должника –генеральным директором, которому по трудовому договору был установлен оклад с учётом районного коэффициента в размере 40 250 руб. в месяц, однако за период 2017 года ему было выплачено через расчетный счет должника 3 225 177 руб. 83 коп., а за январь –март 2018 года выплачено 210 105 руб. Превышение составило 2 831 532 руб. 83 коп. Заявитель сослался на положения пунктов 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве как основание для оспаривания сделки. 

Конкурсный управляющий полагает, что начисление заработной платы в размере, превышающем установленный оклад, в данном случае было направлено на причинение вреда кредиторам должника, в связи с чем, сделка в этой части подлежит признанию недействительной. 

В последующем конкурсным управляющим ФИО7 были представлены пояснения относительно того, что бухгалтерией предприятия, сданными справками по форме 2 НДФЛ было подтверждено, что заработная плата ответчика составляла без вычета налогов в 2017 году 787 тыс., в 2018 году 407 тыс. руб. Управляющим ФИО7 также было указано, что доходы ответчика за три года, составили в общей сумме 2 656 229 руб. 83 коп. При этом, в бухгалтерии предприятия имеются доказательства возврата ФИО3 денежных средств в кассу предприятия в сумме 1 500 000 руб., подтверждение аренды автомобиля на сумму 465 601 руб. 71 коп. и получение средств в подотчет на сумму 424 419 руб. 67 коп., по которым представлены авансовые отчеты. 

Конкурсным управляющим ФИО2 представлено письменное мнение, в котором поддержал ранее заявленные требования, выраженные управляющим ФИО6, без предоставления развернутых пояснений относительно расчета взыскиваемой суммы. В части оплаты аренды автомобиля управляющий указал, что полагает такую аренду мнимой, поскольку в аренду было предоставлен автомобиль премиум класса, принадлежащий ответчику, в чем существенной необходимости не было.

Ответчик заявленные требования не признал, по основаниям, указанным в отзыве, полагает, что заработная плата соответствовала объему и сложности выполняемой работы, а остальные средства были получены для целей деятельности предприятия, оплаты аренды автомобиля, а в подотчет - для осуществления расчётов и приобретения товаров для предприятия.

Оценив все представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, суд первой инстанции пришел к выводу, что конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия цели причинения вреда кредиторам, а также самого факта причинения вреда кредиторам спорной сделкой и неравноценность оказанных услуг размеру заработной платы.

         Апелляционный суд приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве, пункту 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. 

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве правила настоящей главы могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с трудовым законодательством, в том числе к оспариванию соглашений или приказов об увеличении размера заработной платы, о выплате премий или об осуществлении иных выплат в соответствии с трудовым законодательством Российской Федерации и к оспариванию самих таких выплат.

Пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве определены условия недействительности подозрительных сделок, как совершенных при неравноценном встречном предоставлении либо в целях причинения вреда кредиторам.

Разъяснения относительно порядка применения названной нормы даны в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда  РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

         Так, в соответствии с разъяснениями, данными в пунктах 5-9 названного постановления, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Оспаривались выплаты, совершенные в период с марта 2017 года по июнь 2018 года.

Большинство выплат осуществлено в период подозрительный, предусмотренный как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае, проанализировав представленные штатные расписания и порядок начисления размера заработной платы генеральному директору должника, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что заработная плата генерального директора в течение 2016 года составляла в среднем 64 тыс. руб., в 2017 году 65 тыс. руб., а в 2018 году также 65 тыс. руб. 

При этом, суд первой инстанции обоснованно отметил, что в указанный период времени предприятие не находилось в кризисном состоянии вплоть до 2017 года, а именно велось строительство птицеводческого комплекса, запуск его производства, тогда как реальные проблемы на предприятии возникли в период 2017 года, когда предприятие не было достроено и запущено в полном объеме, но накопились долги перед кредиторами, вместе с тем, предприятие до 2018 года осуществляло деятельность по выращиванию и разведению утки, и поставке мясной продукции. 

Суд первой инстанции также обоснованно не усмотрел, что в данном случае имеет место необоснованное увеличение заработной платы руководящего работника в преддверии банкротства, формирование так называемого «золотого парашюта», исходя из реального размера заработной платы и его соответствия усредненной заработной плате в Уральском регионе по всем отраслям 43 976,8 руб. в 2017 году и 47 807,1 руб. в 2018 году (https://www.auditit.ru/inform/zarplata/index.php?id_region=35). 

Исходя из указанного, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что размер заработной платы генерального директора промышленного предприятия соответствует средним размерам заработной платы управленческих кадров на аналогичных предприятиях, обоснованно отклонив первоначальный довод конкурсного управляющего относительно того, что необходимо учитывать только оклад, предусмотренный договором, без учета реальных выплат, в том числе премий и надбавок. 

В части остальной перечисленной суммы, как верно посчитал суд первой инстанции, представлены документы, подтверждающие целевое назначение их получения и расходования, что исключает их получение именно как заработной платы ответчика.

Суд первой инстанции, при этом, особо отметил, что конкурсным управляющим ФИО6 в представленной калькуляции расчета по сделке (л.д. 54, т.1) были указаны различные суммы, полученные ФИО3 за период с 2015 года, без конечного сальдо и без учета произведенных возвратов; выплаты перечислены бессистемно, общим списком. Вместе с тем, суд первой инстанции многократно предлагал конкурсным управляющим дать пояснения по указанной калькуляции, однако ни ФИО7, ни ФИО2 никаких разъяснений не предоставили. 

Исходя из указанного, суд первой инстанции правомерно принял во внимание именно те размеры перечислений в пользу генерального директора, которые указаны управляющим в первоначальном тексте заявления.

Оценив все представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия цели причинения вреда кредиторам, а также самого факта причинения вреда кредиторам спорной сделкой и неравноценности оказанных услуг размеру заработной платы. 

Судом первой инстанции данный вывод в отношении генерального директора также сделан с учетом определения суда от 09.11.2020, в редакции постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2021, согласно которым было установлено, что ФИО3 были переданы в заем должнику денежные средства в сумме 66 140 000 руб. за период с 2015 по 2017 годы, на цели развития предприятия, которые не были ему возвращены, что, как верно посчитал суд первой инстанции, также свидетельствует об отсутствии у него цели вывода имущества с предприятия в виде повышенных выплат заработной платы. 

Также суд первой инстанции обоснованно отклонил доводы конкурсного управляющего ФИО2 относительно мнимости договора аренды автомобиля. 

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

В силу разъяснений, данных в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Сам факт использования автомобиля для целей деятельности должника не оспорен и не  поставлен под сомнение. Управляющий лишь указывает на отсутствие необходимости в использовании автомобиля «премиум» класса.

В судебном заседании первой инстанции представитель управляющего на вопросы суда пояснил, что у предприятия в собственности отсутствовали транспортные средства. 

Кроме того управляющий не заявил ходатайство о проведении судебной экспертизы по вопросу определения рыночной стоимости аренды указанного в договоре автомобиля, несмотря на предложение суда. Апелляционный суд отмечает, что и доказательств возможности аренды иного автомобиля по более низкой стоимости, не представлено.

Поскольку предприятие в указанный период только создавалось, осуществлялись строительные работы, при этом создание предприятия производилось фактически с нуля, на неподготовленной изначально площадке, без подъездных путей, суд первой инстанции верно посчитал, что наличие автомобиля для проезда как самого директора к месту строительства, так и необходимость постоянного проезда по вопросам строительства, в том числе согласования работ в надзирающих и контрольных органах, является обоснованным. 

Стоимость аренды и размер накопившихся арендных платежей, с учетом позиции конкурсного управляющего, судом первой инстанции обоснованно не признан чрезмерным и явно завышенным. 

С учетом указанного, суд полагает заявление конкурсного управляющего не подлежащим удовлетворению.

        Доводы жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции.

        Так, в отношении суммы 1,5 млн. руб. апелляционный суд отмечает следующее. Платежи действительно осуществлены должником в пользу ответчика 23.03.2017 (993 116,37 руб. и 6 883,63 руб.) и 12.04.2017 (500 тыс. руб.). Однако по требованию должника (письма от 23.03.2017, 12.04.2017) сумма в размере 1 млн. руб. перечислена должнику на его расчетный счет 

<

***>, оставшиеся средства внесены через банкомат на счет должника (т.2, л.д. 9, 10, 14-18, 35, 36). 

Апеллянт указал, что в постановлении от 01.02.2021 апелляционный суд указал на факт перечисления средств в качестве предоставления займа, в том числе в марте 2017 года; суд принял во внимание доводы ответчика о возврате 1,5 млн. руб., как излишне уплаченных, однако из платежных документов на общую сумму 500 тыс. руб. невозможно установить назначение платежа, а сумма включена в требование, подлежащее удовлетворению в порядке очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

        Между тем, из названного апеллянтом судебного акта не следует, что речь идет о спорных внесениях черед банкомат, осуществленных на общую сумму 500 тыс. руб. 12.04.2017 (то есть иной период), в связи с чем, доводы о том, что спорные средства в сумме 1,5 млн. руб. учтены в составе размера требований, предъявленных к установлению в реестр, документально не подтверждены. Из пояснений ответчика, которые не опровергнуты, следует, что данные суммы не включались в расчет требований ФИО3, как кредитора должника (иного не доказано). При этом, управляющий ФИО7 в мнении по заявлению указывал, что имеются доказательства возврата спорных средств на расчетный счет должника (т.3, л.д. 40).

        Отсутствие назначения платежа при внесении средств через банкомат правового значения не имеет, не исключает факта того, что средства были получены должником. Пояснения ответчика о том, что через банкомат осуществлен возврат излишне (ошибочно) полученных им средств, не опровергнут.

        Касательно доводов о мнимости договора аренды апелляционный суд отмечает, что площадки производственного предприятия находились в разных районах, существенно отдаленных друг от друга – 

<

...> (офис), Челябинская область, Красноармейский район, село Лесное (площадка инкубатора), 6 километр автодороги Миасское-Шадринск (площадка откорма), 16 километр автодороги Миасское-Шадринск (площадка откорма), село Попово (площадка откорма), село Боровое (площадка откорма), село Шумово (убойный цех). Для целей оперативного управления строительно-монтажными работами, на этапе освоения кредитных средств, управления технологическим процессом выращивания и убоя птицы, в аренду и был взят автомобиль сроком действия до 10.09.2018.

        Операции отражены в бухгалтерском учете должника (счет № 60), оригиналы документов, как утверждает ответчик, переданы конкурсному управляющему.

Доводы о том, что в  деле отсутствуют доказательства потребности должника в аренде автомобиля, а также в целесообразности аренды автомобиля должником, противоречат фактическим обстоятельствам.

Ссылки на стабильное наращивание задолженности перед своим учредителем/руководителем правового значения не имеют, поскольку не исключают факта использования автомобиля для целей деятельности должника.

То обстоятельство, что ответчик является заинтересованным лицом, в связи с чем, к нему надлежит применить повышенный стандарт доказывания, не исключает необходимости доказывания конкурсным управляющим факта мнимости. В нарушение статьи 65 АПК РФ таких доказательств не представлено. 

        Выплаты по трудовому договору, вопреки утверждению апеллянта, соответствуют условиям трудового договора, положению об оплате труда, средним размерам оплат по округу, объему управляемых активов должника (как указывает ответчик, свыше 1 млрд. руб.).

             В рамках дела о банкротстве рассматривалось заявление конкурсного управляющего должника ФИО6 о признании недействительными перечисления ФИО8 в качестве выплаты заработной платы денежных средств на сумму 8 736 242 руб., осуществленные в период с 15.01.2016 по 06.06.2018, применении последствий недействительности сделки и взыскать с ФИО8 в конкурсную массу должника 8 736 242 руб. Определением арбитражного суда от 24.11.2020 (резолютивная часть от 17.11.2020) в удовлетворении заявления отказано. Постановлением апелляционной инстанции от 25.02.2021 № 18АП-17013/2020 названное определение оставлено без изменения. Суды указали, что поскольку доказательств наличия совокупности всех условий для применения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, равно как доказательств наличия неравноценного встречного исполнения обязательств, не представлено, отсутствуют основания для удовлетворения заявления конкурсного управляющего. Проанализировав представленные штатные расписания и порядок начисления размера заработной платы ФИО8, как заместителя генерального директора должника, суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, пришел к выводу о том, что заработная плата заместителя директора в течение 2015-2018 года была в пределах от 8 тысяч рублей в 2015 году до 45 тысяч рублей в 2018 году.

        Оспаривались перечисления и в пользу ФИО9  на сумму 1 090 098,57 руб., определением от 24.11.2020 в удовлетворении требований отказано, постановлением апелляционной инстанции от 07.04.2021 № 18АП-15974/2020 названное определение оставлено без изменения. Проанализировав представленные штатные расписания и порядок начисления размера заработной платы финансовому директора должнику суд пришел к выводу о том, что заработная плата в течение 2015-2018 года была в пределах от 43 тысяч рублей в 2015 году до 50 тысяч рублей в 2018 году.

        Оснований для иной оценки в рамках настоящего спора на стадии апелляционного пересмотра также не установлено. Размер заработной платы генерального директора существенно не превышает размера оплаты подчиненных работников, усредненной заработной платы в Уральском регионе.

Вопреки доводам апеллянта, из материалов дела не следует, что имело место существенное повышение заработной платы ответчику: заработная плата генерального директора в течение 2016 года составляла в среднем 64 тыс. руб., в 2017 году 65 тыс. руб., а в 2018 году также 65 тыс. руб., иные выплаты не связаны с заработной платой

        При таких обстоятельствах, доводы о причинении имущественного вреда, неравноценности встречного  предоставления основаны на предположении и документально не подтверждены.

        Следовательно, определение отмене, а жалоба удовлетворению – не подлежат. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, не установлено.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в силу статьи 110 АПК РФ относятся на должника.

   Руководствуясь статьями 176, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 02.11.2021 по делу № А76-5451/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Утиные Фермы» ФИО2  – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции. 

 

Председательствующий судья                                            Л.В. Забутырина 

 

Судьи                                                                             С.В. Матвеева         

 

                                                                                                   Е.А. Позднякова