ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

 А33-9849/2023к10

г. Красноярск

25 августа 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена «14» августа 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен  «25» августа 2025 года.

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Чубаровой Е.Д.,

судей: Хабибулиной Ю.В., Радзиховской В.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Маланчик Д.Г., 

в отсутствие лиц, участвующих в деле,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего на определение Арбитражного суда Красноярского края от «01» апреля 2025 года по делу № А33-9849/2023К10,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя  ФИО1 (дата рождения: 16.07.1960, место рождения: г. Канск Красноярского края, СНИЛС 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее – должник, ФИО1) поступило заявление финансового управляющего о признании сделки должника недействительной с требованием: 

1) признать недействительным договор купли-продажи от 15.11.2018, заключенный между должником и ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик), транспортного средства марки Mersedes-Benz GLS 300 4matic, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, 2017 года выпуска, гос. номер 

<

***>; 

2) применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу имущества должника - транспортного средства марки Mersedes-Benz GLS 300 4matic, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, 2017 года выпуска, гос. номер 

<

***>. В случае невозможности возвратить имущество в натуре, возместить его стоимость.

Определением от 24 сентября 2024 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечен ФИО3.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 01 апреля 2025 года по делу № А33-9849/2023к10 в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора купли-продажи транспортного средства от 15.11.2018 отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, финансовый управляющий ФИО4 (далее – финансовый управляющий, заявитель апелляционной жалобы) обратилась с апелляционной жалобой в Третий арбитражный апелляционный суд, согласно которой просит отменить оспариваемое определение, вынести новый судебный акт - признать договор купли-продажи от 15.11.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО2, транспортного средства марки Mersedes-Benz GLS 300 4matic, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, 2017 года выпуска, гос. номер 

<

***>, недействительным; применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу имущество должника: транспортное средство марки MersedesBenz GLS 300 4matic, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, 2017 года выпуска, гос. номер 

<

***>. В случае невозможности возвратить имущество в натуре, возместить его стоимость.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 21 мая 2025 года на основании части 1 статьи 263 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба оставлена без движения.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 19 июня 2025 года срок оставления апелляционной жалобы финансового управляющего без движения продлен.

21.07.2025 в материалы деда от финансового управляющего поступило ходатайство о принятии к производству апелляционной жалобы, в котором заявлены следующие доводы:

- заключенный между должником и ответчиком договор купли-продажи транспортного средства является недействительной сделкой, так как в результате совершенной сделки произведен вывод имущества из состава активов должника без встречного предоставления, что привело к причинению вреда имущественным правам кредиторов;

- оспариваемый договор купли-продажи транспортного средства заключен в период, когда у должника уже имелись финансовые обязательства перед кредиторами, что свидетельствует о намеренном выводе активов должника в целях недопущения обращения взыскания на него;

- на момент оспариваемой сделки (по состоянию на 15.11.2018, а не на 09.02.2016, как указано судом первой инстанции) у должника имелась задолженность перед следующими кредиторами: обществом с ограниченной ответственностью «МБ РУС БАНК», ПАО «Совкомбанк», ФИО5, ПАО «Азиатско-Тихоокеанский банк»;

- не обоснован вывод суда первой инстанции о том, что финансовым управляющим не представлена справка о рыночной стоимости указанного транспортного средства, согласно  расчету среднерыночная стоимость автомобиля составила 3 619 600 руб.

На основании вышеизложенного, а также, с учетом того, что спорное транспортное средство находится в залоге у общества с ограниченной ответственностью «МБ РУС БАНК» по кредитному договору №17/07916/Р/03 от 16.08.2017, выбыло из ведения должника без согласования на то залогового кредитора, финансовый управляющий полагает, что кредиторам нанесен ущерб, помимо того, что в договоре купли-продаже указана цена в 200 000 руб., что на момент совершения сделки не является рыночной величиной, также установлено, что должник по указанному договору купли-продажи оплаты не получала, следовательно, указанная сделка, как полагает финансовый управляющий, подпадает под критерии, установленные пунктом 1 статьи 168, статью 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Отзывы на апелляционную жалобу от лиц, участвующих в деле, в материалы дела не поступили.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 22 июля 2025 года апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 14.08.2025.

Текст определения о принятии к производству апелляционной жалобы от 22.07.2025, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью, опубликован в Картотеке арбитражных дел (http://kad.arbitr.ru/). Таким образом, лица, участвующие в деле, и не явившиеся в судебное заседание, извещены о дате и времени судебного заседания надлежащим образом в порядке главы 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы на официальном сайте Третьего арбитражного апелляционного суда: http://3aas.arbitr.ru/, а также в общедоступной автоматизированной системе «Картотека арбитражных дел» (http://kad.arbitr.ru) в сети «Интернет»).

При изложенных обстоятельствах в силу статей 121 - 123, части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции признает лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы и рассматривает жалобу в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле.

Судом апелляционной инстанции установлено, что решением Арбитражного суда Красноярского края от 24.07.2025 ФИО1 признана банкротом, в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина сроком до 30.01.2026. Утвержден финансовым управляющим ФИО6.

В судебном заседании 14.08.2025 установлено, что в материалы дела от финансового управляющего имуществом должника ФИО6 поступило ходатайство об отложении судебного заседания в связи с необходимостью ознакомления с материалами дела и представления позиции вновь утвержденного финансового управляющего. 

Рассмотрев ходатайство об отложении, руководствуясь статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд не находит оснований для его удовлетворения, поскольку представитель финансового управляющего ознакомился с материалами дела, утверждение нового финансового управляющего не является препятствием для рассмотрения настоящего обособленного спора, а вновь назначенный управляющий является процессуальным правопреемником предыдущего управляющего в силу пункта 6 статьи 20.3 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Заявленное ходатайство не мотивировано наличием обстоятельств, свидетельствующих о невозможности рассмотрения дела в отсутствие его представителя. Отложение судебного разбирательства также не обосновано необходимостью совершения каких-либо процессуальных действий, которые могут повлиять на результат рассмотрения апелляционной жалобы.

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что явка сторон обязательной не признавалась, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для удовлетворения ходатайства  об отложении судебного заседания.

Посредством телефонограммы ФИО2 уведомлена о дате рассмотрении апелляционной жалобы.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

14.08.2025 в Третий арбитражный апелляционный суд от финансового управляющего ответчика – ФИО7 поступило ходатайство о применении срока исковой давности, согласно которому в связи с тем, что оспариваемая сделка совершена 15.11.2018, просит применить срок исковой давности к данному обязательству и отказать в удовлетворении заявленных требованиях. 

Заявление ответчика о пропуске срока исковой давности арбитражным судом отклонено, по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности составляет 1 год, и течение срока исковой давности по такому требованию начинается со дня, когда истец узнал (должен был узнать) об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

При этом, суд наделен необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 600-О-О).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63) заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве, срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац 3 пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Если утвержденное конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Таким образом, действующее законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

При таких обстоятельствах, ответчик, заявляя о пропуске срока исковой давности, должен доказать, что финансовый управляющий знал о наличии оснований для оспаривания сделки в момент введения в отношении должника процедуры банкротства.

Таких доказательств в отношении первоначального финансового управляющего ФИО8, утвержденного в процедуре реструктуризации долгов гражданина, определением Арбитражного суда Красноярского края от 10 сентября 2023 года (резолютивная часть определения объявлена в судебном заседании 04.09.2023), ответчиком не представлено.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что финансовый управляющий наделяется полномочиями, представленными ему Законом о банкротстве, только в итоговом судебном акте по рассмотрению обоснованности заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), введении в отношении должника процедуры банкротства, и, как следствие, утверждении арбитражного (финансового) управляющего

Поскольку с даты утверждения финансового управляющего, финансовый управляющий наделяется как правами, так и обязанностями, установленными Законом о банкротстве, в рамках которых он обязан сформировать конкурсную массу, сохранить имущество должника, руководствуясь при этом представленными от должника документами, а также ответами государственных и иных органов и организаций на запросы финансового управляющего, что также требует дополнительного времени для направления запросов, получения ответов, анализа данных ответов и заявления соответствующих требований.

Соответственно, в данном конкретном случае 04.09.2023 - это дата, когда финансовый управляющий был утвержден и наделен соответствующими полномочиями, между тем в материалах дела отсутствуют доказательства, что в указанную дату финансовый управляющий обладал информацией, достаточной для определения факта нарушения прав должника, а также об ответчиках, которые данные права нарушили, что свидетельствует о недопустимости исчисления срока исковой давности с даты утверждения финансового управляющего.

При этом, учитывая дату утверждения финансового управляющего в деле о банкротстве должника (резолютивная часть объявлена 04.09.2023), и дату предъявления настоящего заявления в арбитражный суд (13.04.2024 – требование направлено почтой), срок исковой давности финансовым управляющим не пропущен.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, с учетом обстоятельств установленных в рамках настоящего спора, принимая во внимание доказательства, имеющиеся в материалах настоящего спора, пришел к выводу о наличии оснований для отмены обжалуемого судебного акта, с учетом следующего.

На основании пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с частью 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве в рамках дела о банкротстве подлежат оспариванию как сделки самого должника, так и сделки, совершенные третьими лицами за счет должника.

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, в рамках настоящего обособленного спора с требованием о признании сделки недействительной обратился финансовый управляющий должника, то есть уполномоченное лицо.

Изначально при обращении в суд первой инстанции с заявлением о признании сделки недействительной, финансовым управляющим в качестве правовых оснований для оспаривания сделки должника был указан пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В дополнениях к апелляционной жалобе финансовый управляющий указал, что сделка подпадает под критерии, установленные пунктом 1 статьи 168, статьей 10 ГК РФ, поскольку совершена со злоупотреблением правом, направлена на причинение вреда кредиторам.

Согласно отпариваемому судебному акту, финансовый управляющий в качестве порока, выходящего за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок, ссылаясь на положения статьи 10 ГК РФ во взаимосвязи со статьей 168 ГК РФ, указал, что спорный договор купли-продажи транспортного средства является недействительной сделкой и просит признать ее недействительной именно по указанному основанию.

Как верно указал суд первой инстанции, поскольку оспариваемый договор  заключен 15.11.2018, а дело о банкротстве в отношении ФИО1 возбуждено 12.04.2023, т.е. за истечением периода подозрительности, установленного в статьей 61.2 Закона о банкротстве, то у суда отсутствуют правовые основания для применения положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при рассмотрении настоящего обособленного спора. Следовательно, оспариваемая сделка должника может быть признана недействительной только по общегражданским основаниям, в том числе на основании статей 10, 168 ГК РФ.

Проверив общегражданские основания для признания сделки недействительной, суд первой инстанции в оспариваемом определении пришел к следующим выводам: 

- сама по себе ссылка финансового управляющего на наличие финансовых обязательств должника на момент заключения договора купли-продажи, в отсутствие надлежащих доказательств того, что другая сторона сделки знала о данных обязательствах и намеренно с целью вывода имущества из будущей конкурсной массы заключила оспариваемый договор не является основанием для признания договора купли-продажи недействительной сделкой;

- доводы заявителя о том, что заключение спорного договора направлено на уменьшение размера принадлежащих должнику активов в целях причинения имущественного вреда кредиторам несостоятельны;

- на момент заключения оспариваемой сделки (15.11.2018) должник обладал объемом имущества, достаточным для исполнения своих обязательств;

- сам по себе факт наличия задолженности перед кредиторами не свидетельствует о намерении сторон причинить вред кредиторам, при наличии имущества достаточного для погашения имеющейся задолженности;

- на дату совершения оспариваемой сделки (09.02.2016) должник банкротом не являлся.

На основании вышеизложенного, как указал суд первой инстанции в оспариваемом судебном акте, основания полагать, что оспариваемой сделкой причинен вред правам кредиторов, отсутствуют.

Применительно к настоящему спору, суд первой инстанции не усмотрел признаков злоупотребления правом по смыслу статьи 10 ГК РФ при совершении оспариваемой сделки, отметив, что заявителем не представлены доказательства или аргументы в пользу того, что нарушения, допущенные при совершении указанной сделки, выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить  следующее. 

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 9.1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63, если исходя из доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся в деле доказательств суд придет к выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на которое ссылается истец (например, пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве вместо статьи 61.3, или наоборот), то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей нормой права.

В силу разъяснений, отраженных в пункте 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, Определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034).

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, в преддверии его банкротства при неравноценном встречном предоставлении, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Статьей пункта 1 статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В силу пункта 3 статьи 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

По смыслу вышеприведенных норм, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

В частности, злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в статье 10 ГК РФ, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

По делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются: наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий; наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц; наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Аналогичная позиция отражена в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 № 52-КГ16-4.

В пункте 5 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» выражена правовая позиция, согласно которой отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации указал, что непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика.

Правовая позиция о возможности применения указанной нормы как позволяющей оценивать совершенные при злоупотреблении правом сделки в качестве ничтожных на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 ГК РФ выражена, в частности, в пункте 9 приведенного информационного письма.

В силу статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным названным кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

Пунктом 1 статьи 168 ГК РФ установлено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 названной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно пункту 2 статьи 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 7 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы (разъяснения пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

О злоупотреблении сторонами правом при совершении оспариваемых сделок может свидетельствовать совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

При этом, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Согласно пункту 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 ГК РФ» с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

Обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершенная с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Имея своей целью создание ложного представления о сложившихся между сторонами правоотношениях, мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон: в момент их совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей.

В обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

При этом фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Как разъяснено в абзаце 2 пункта 86 Постановления Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений разд. I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, следует учитывать, что сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

Заключение спорной сделки лишено экономического смысла.

Согласно пункту 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Между тем, исходя из доказательств, собранных по делу, коллегия судей приходит к выводу о том, что признаки мнимости оспариваемого договора не были опровергнуты ни должником, ни ответчиком.

Так, судебной коллегией установлено, что 15.11.2018 между ФИО1 и ФИО2 заключен договор купли-продажи транспортного средства марки Mersedes-Benz GLS 300 4matic, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, 2017 года выпуска.

В тексте указанного договора указывается, что продавец денежные средства в размере, указанном в п. 1 договора купли-продажи (200 000 руб.), получил.

При этом факт получения денежных средств в размере 200 000 руб. и факт передачи указанного транспортного средства и документов на транспортное средство документально не подтвержден.

Согласно имеющейся в материалах настоящего дела копии постановления о прекращении уголовного дела от 03.04.2023, ФИО1 транспортное средство марки Mersedes-Benz GLS 300 4matic, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, 2017 года выпуска, было передано ФИО9 в качестве залога для получения последним денежных средств для погашения задолженности перед ФИО1 В последующем ФИО9 передал указанное транспортное средство ФИО10, который в свою очередь передал транспортное средство ФИО11 ФИО11 не получил обратно от ФИО9 денежные средства и проценты за пользование займом, в дальнейшем реализовал указанное транспортное средство неизвестному лицу за 900 тыс. руб. Установить лицо, которому ФИО11 продал указанное транспортное средство, а также установить местонахождение указанного транспортного средства в ходе проведения следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий не представилось возможным.

Также в ходе предварительного следствия установлено, что согласно заключению почерковедческой судебной экспертизы № 462 от 11.04.2019, подпись в договоре транспортного средства марки Mersedes-Benz GLS 300 4matic, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, 2017 года выпуска, от имени продавца выполнена ФИО1

Кроме того, в ходе и после проведения очных ставок между потерпевшей ФИО1 и свидетелями ФИО9, ФИО10 и ФИО11, ФИО1 продолжала утверждать, что договор купли-продажи указанного транспортного средства она подписала неосознанно, так как не обратила на него внимание, когда подписывала документ на получение денежных средств.

На момент подписания оспариваемого договора купли-продажи транспортного средства от 15.11.2018, у должника имелись неисполненные перед  обществом с ограниченной ответственностью «МБ РУС БАНК» обязательства по кредитному договору №17/07916/Р/03 от 16.08.2017, которые обеспечены залогом спорного транспортного средства. Информация о регистрации залога в Федеральной Нотариальной Палате Российской Федерации размещена в «Реестре уведомлений о залоге движимого имущества» ФНП, залог имущества подтвержден уведомлением о возникновении залога движимого имущества № 2017-001-602115-211 от 21.08.2017.

При рассмотрении требования залогового кредитора – общества с ограниченной ответственностью «МБ РУС БАНК», ввиду отсутствия предмета залога, должник представил в материалы дела пояснения, согласно которым залог, на который ссылается кредитор, у должника похищен; по данному факту СО МО МВД России «Канский» 28.05.2021 возбуждено уголовное дело №12101040006000655 по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении неустановленного лица. 03.04.2023 вынесено постановление о прекращении уголовного дела на основании п.1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Должником в материалы обособленного спора представлен ответ Канской межрайонной прокуратуры от 14.07.2023 №1503ж-2023, согласно которому ФИО1 сообщено об отсутствии оснований для применения мер прокурорского реагирования и удовлетворения жалобы на постановление о прекращении уголовного дела №12101040006000655. Как указал финансовый управляющий, данное постановление вынесено именно на основании того, что должником и гр. ФИО2 был подписан указанный договор купли-продажи.

На основании вышеизложенных обстоятельств, финансовый управляющий полагает, что заключенный между должником и ответчиком договор купли-продажи транспортного средства, является недействительной сделкой, так как в результате совершенной сделки произведен вывод имущества из состава активов должника без встречного предоставления, что привело к причинению вреда имущественным правам кредиторов.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, финансовый управляющий указывает, что оспариваемый договор купли-продажи транспортного средства заключен в период, когда у должника уже имелись финансовые обязательства перед кредиторами, что, по его мнению, свидетельствует о намеренном выводе актива должника в целях недопущения обращения взыскания на него.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 обстоятельства наличия у должника задолженности перед кредитором, требования которого в последующем включены в реестр требований кредиторов, с более ранним сроком исполнения, в том числе наступившим к моменту заключения оспариваемой сделки, подтверждают факт неплатежеспособности должника для целей оспаривания сделок в деле о банкротстве.

Судом установлено, что на дату совершения оспариваемой сделки должник отвечала признакам неплатежеспособности, поскольку у должника имелись неисполненные денежные обязательства перед кредиторами, чьи требования в последующем включены в реестр требований кредиторов должника, в частности, перед обществом с ограниченной ответственностью «МБ РУС БАНК» (обязательства по кредитному договору №17/07916/Р/03 от 16.08.2017, которые обеспечены залогом спорного транспортного средства).

Совокупность собранных по делу доказательств позволяет сделать вывод о наличии фактической аффилированности сторон. 

Согласно правовой позиции, выраженной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежности лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Доказывание фактической аффилированности, при этом, не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015). 

Условия, на которых был заключен оспариваемый договор, не доступен независимым участникам хозяйственных правоотношений; между сторонами договора имело место наличие устойчивых связей, позволяющих совместно вырабатывать согласованные позиции и изготавливать любые документы в целях защиты общих интересов. 

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о мнимом характере договора купли-продажи транспортного средства от 15.11.2018, заключенного между  ФИО1 и ФИО2

Согласно представленному в материалы дела ответу от 21.06.2024 ГУ МВД России по Красноярскому краю (т. 1, л.д. 51-52) спорное транспортное средство зарегистрировано за должником с 15.10.2019 по дату предоставления ответа. 

По данным ответа Российского Союза Автостраховщиков от 02.07.2024 (т. 1, л.д. 47-48) с 16.08.2018  по  15.08.2019 (в отношении указанного автомобиля) в договоре обязательного страхования гражданской ответственности ФИО1 выступала в качестве лица допущенного к управлению транспортным средством,  собственником и страхователем гражданской ответственности; с 15.10.2019 по 14.10.2020 и с 16.10.2019 по 14.10.2020 ФИО1 была указана в качестве собственника.

В соответствии со сведениями Российского Союза Автостраховщиков от 07.08.2024 (т. 1, л.д. 55-56) в договорах со страховыми организациями (в отношении спорного транспортного средства) 15.10.2019 и 16.10.2019 собственником значилась ФИО1

Как указано в постановлении о прекращении уголовного дела от 03.04.2023, ФИО11 при продаже автомобиля реализовал свое право собственника в порядке Гражданского кодекса Российской Фелерации, поскольку предоставил ФИО1 заем в сумме 700 000 руб., в обеспечение которого имел подписанный ФИО1 договор купли-продажи на данный автомобиль, достоверно знал о добровольности действий ФИО1, в том числе и в результате телефонного разговора с последней, являлся фактическим владельцем данного автомобиля на момент продажи, так как перечисленные в счет займа данного автомобиля денежные средства принадлежали ФИО11, что подтвердила ФИО2, только номинально являвшаяся собственником данного автомобиля по договору купли-продажи, и имел право распоряжаться принадлежащим ему имуществом, в связи с чем продал данный автомобиль с цель возмещения ему суммы залога. 

Материалы данного обособленного спора содержат постановление о прекращении уголовного дела от 03.04.2023, в котором зафиксированы пояснения, в частности, ФИО11, ФИО1, ФИО2

Между тем, документ, свидетельствующий о предоставлении ФИО11  ФИО1 займа в сумме 700 000 руб., материалы дела не содержат.

Судебная коллегия учитывает, что доказательств несения ответчиком бремени содержания спорного автомобиля в период, последующий дате совершения оспариваемой сделки, в материалы дела не представлено.

Факт оплаты транспортного средства ответчиком, а также расходования должником якобы полученных от ответчика в рамках оспариваемой сделки денежных средств также не подтверждаются имеющимися в материалах дела доказательствами.

При этом наличие в оспариваемом договоре ссылки на передачу денежных средств и автомобиля недостаточно для опровержения доводов о наличии признаков мнимости оспариваемой сделки, поскольку при оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям.

В этой связи суд апелляционной инстанции отмечает, что бремя опровержения признаков фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие независимые лица, а предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

Совокупность вышеуказанных обстоятельств, при осведомленности лиц, подписавших договор об отчуждении ликвидного актива должника, о наличии у последней неисполненных обязательств и вероятности взыскания судом с ФИО1 соответствующей суммы задолженности, обеспеченной залогом указанного автомобиля, свидетельствует о мнимости оспариваемой сделки.

Следовательно, в соответствии с положениями  статьи 170 ГК РФ договор купли-продажи транспортного средства от 15.11.2018, заключенный между  ФИО1 и ФИО2, является ничтожным.

Суд  учитывает позицию, изложенную в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.08.2023 № 305-ЭС23-6205 по делу N А40-74086/2020, в соответствии с которой если будет установлено, что правоотношения сторон фактически имели мнимый характер (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) и сделки совершались в отсутствие встречного исполнения, то наличие у них признаков подозрительных сделок (статья 61.2 Закона о банкротстве) и/или сделок с предпочтением (статья 61.3 Закона о банкротстве) правового значения не имеет.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Суд приходит к выводу, что оспариваемый договор является мнимой сделкой, так как факт передачи автомобиля ответчику, использования автомобиля ответчиком и внесения за него оплаты материалами дела не подтвержден, сделка совершена для вида.

В соответствии с частью 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае   невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Поскольку к мнимой сделке применение реституции невозможно, общие последствия недействительности сделок, предусмотренные пунктом 2 статьи 167 ГК Р, а также пунктом 1 статьи 61.6  Закона о банкротстве, в рассматриваемом случае не подлежат применению. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Согласно части 1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в порядке апелляционного производства суд по имеющимся и дополнительно представленным доказательствам повторно рассматривает дело, что предполагает право апелляционного суда на переоценку доказательств по делу. 

Согласно пункту 3 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд по результатам рассмотрения жалобы на определение арбитражного суда первой инстанции вправе отменить определение полностью или в части и разрешить вопрос по существу.

С учетом вышеизложенного, определение Арбитражного суда Красноярского края от 01 апреля 2025 года по делу № А33-9849/2023к10 подлежит отмене.  Требования финансового управляющего подлежат удовлетворению в части. Подлежит признанию недействительным (ничтожным) договор купли-продажи транспортного средства от 15.11.2018, заключенный между  ФИО1 и ФИО2 В удовлетворении остальной части требований следует отказать по приведенным выше основаниям.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение заявления о признании сделки должника недействительной и применении последствий недействительности сделки и апелляционной жалобы должны быть распределены по результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора.

Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Красноярского края от «01» апреля 2025 года по делу № А33-9849/2023к10 отменить. Разрешить вопрос по существу.

Требования финансового управляющего удовлетворить в части.

Признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи транспортного средства от 15.11.2018, заключенный между  ФИО1 и ФИО2

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Взыскать с   ФИО2 в пользу ФИО1 6 000 руб. расходов  по уплате государственной пошлины за рассмотрение дела в суде первой инстанции (за рассмотрение требования о признании сделки недействительной).

Взыскать с   ФИО2 в пользу ФИО1 10 000 руб. расходов  по уплате государственной пошлины за рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции.

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

Председательствующий

Е.Д. Чубарова

Судьи:

В.В. Радзиховская

Ю.В. Хабибулина