№ 09АП-25588/2023

Дело № А40-252441/20

г. Москва

03 июля 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 20 июня 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 03 июля 2023 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Назаровой С.А.,  

судей Головачевой Ю.Л., Комарова А.А., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, конкурсного управляющего должника, ФИО3 

на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2023 по делу № А40-252441/20, о привлечении солидарно ФИО3, ФИО2 к ответственности в виде возмещения убытков в размере 6 905 208,93 руб., об отказе в остальной части заявления, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ПЭМ-СТН»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО4 по доверенности 

от ФИО3 – ФИО5 по доверенности

от ФИО6 – ФИО7 по доверенности

от  АО «Тимер Банк» - ФИО8 по доверенности

от ООО  «ПЭМ-СТН» - ФИО9 по доверенности 

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.08.2021 ООО «ПЭМ-СТН» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим утвержден ФИО10.

В Арбитражный суд города Москвы 15.08.2022 (согласно штампу канцелярии суда) поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц – ФИО3, ФИО6, ФИО2, и о взыскании убытков.

Определением суда от 14.02.2023 в порядке ст. 49 АПК РФ судом принято заявление, согласно которому конкурсный управляющий просит привлечь солидарно ФИО3, ФИО6, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательства должникам в размере 1 632 528 170,32 руб., взыскать солидарно с ФИО3, ФИО2 убытки в размере 6 905 208,93 руб., взыскать с ФИО3 убытки в размере 201 362,60 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2023 привлечены солидарно ФИО3, ФИО2 к ответственности в виде возмещения убытков в размере 6 905 208,93 руб.; в удовлетворении остальной части заявления судом отказано.

Не согласившись с вынесенным судом первой инстанции определением, ФИО2, конкурсный управляющий должника, ФИО3 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить, принять по делу новый судебный акт.

Судебное разбирательство по рассмотрению апелляционных жалоб откладывалось судом в порядке статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представители ФИО2, ФИО3 доводы своих апелляционных жалоб поддержали.

Представитель конкурсного управляющего доводы своей апелляционной жалобы поддержал, против удовлетворения апелляционных жалоб ответчиков возражал.

Представитель ФИО6 против удовлетворения апелляционной жалобы конкурсного управляющего возражал.

            Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены или изменения определения арбитражного суда в обжалуемой части, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, в ходе конкурсного производства конкурсным управляющим ООО «ПЭМ-СТН» установлено совершение контролирующими должника лицами действий, повлекших невозможность пополнения конкурсной массы и причинение существенного вреда имущественным правам должника и его кредиторов: 

1) Принятие 01.10.2018 участниками должника ФИО3 и ФИО6 решения о реорганизации, в результате которой активы и размер уставного капитала должника значительно уменьшились (активы на 244 976 тыс.руб., размер уставного капитала на 13 500 тыс.руб.); 

2) Вывод ликвидных активов (денежных средств) должника в результате совершения участником ФИО3 платежей на выплату себе дивидендов в сумме 3 175 000 руб. (в 2019г.) и 1 035 300 руб. (в 2020г.), повлекшее уменьшение размера имущества должника; 

3) При недостаточности имущества у должника для расчетов с кредиторами руководители должника ФИО2 и впоследствии ФИО3 не принимали меры по взысканию дебиторской задолженности; 

4) Непринятие ФИО3 надлежащих (возможных и достаточных мер) к сохранности имущества должника - компьютера ASUS (инв.номер у00631) и ноутбука Xaomi Mi Pro 15.6 (инв.номер у00629), повлекших порчу имущества и его последующее списание(продажу), причинившее убытки должнику

 

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего о привлечении ФИО3, ФИО6, ФИО2 к субсидиарной ответственности, исходил из недоказанности совокупности обязательных условий, при наличии которых возможно привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего должника о взыскании с ФИО2, ФИО3 убытков в размере 6 905 208,93 руб., суд исходил из доказанности недобросовестности действий указанных лиц, повлекших убытки для организации и её кредиторов. В удовлетворении заявления о взыскании убытков в остальной части судом отказано.

Суд апелляционной инстанции, изучив имеющиеся в материалах дела доказательства, приходит к следующим выводам.

Из положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;  имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Судом  первой  инстанции установлены следующие  обстоятельства. 

С 25.09.2018 участниками ООО «ПЭМ-СТН» являлись ФИО3, которой принадлежала доля участия в размере 55% уставного капитала, и ФИО6, которой принадлежала доля участия в размере 45% уставного капитала.

Елизаров (ранее фамилия - ФИО11) ФИО12 был назначен на должность решением единственного участника ООО «ПЭМ-СТН» №15 от 05.02.2013, полномочия подтверждены протоколом внеочередного общего собрания участников №2 от 14.08.2017, протоколом внеочередного общего собрания участников №1-ГГМ от 05.02.2018 полномочия продлены на 5 лет.

Согласно протоколу внеочередного общего собрания участников ООО «ПЭМ-СТН» №2/2018 от 05.10.2018 ФИО2 освобожден от занимаемой должности, на должность руководителя (генерального директора) избрана ФИО3. 

В соответствии с решением единственного участника ООО «ПЭМ-СТН» №17/11 от 17.11.2020 ФИО3 назначена ликвидатором ООО «ПЭМ-СТН» (до даты открытия конкурсного производства).

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой w организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены: на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице; в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

При этом в абзаце 4 пункта 23 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Пунктом 23 Постановления №53 определено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Исходя из разъяснений, изложенных в абзаце шестом - девятом пункта 24 Постановления № 53 под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве (пунктом 4 статьи 10 прежней редакции Закона), по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Соответствующий подход сформулирован в пунктах 2, 6, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица.

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики N 2 (2016), утвержденного 06.07.2016 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает лишь тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Поскольку деятельность юридического лица характеризуется совершением многочисленных сделок и иных операций, поэтому, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя, инициированная контролирующим лицом, сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суд должен исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, то есть по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью, основаниям (абзац третий пункта 17 постановления № 53).

В пункте 16 постановления № 53 указано, что суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на, руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Таким образам, субсидиарная ответственность лица по названному основанию наступает в зависимости от того, привели ли его действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

В пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» указано, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Кроме того, в соответствии с подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившее финансовое положение должника.

Как разъяснено в пункте 17 Постановления № 53 в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Согласно материалам дела, конкурсный управляющий просил привлечь контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за действия, вызвавшие невозможность полного погашения требований кредиторов по обязательствам должника.

Распределяя бремя  доказывания, суд  первой  инстанции правомерно исходил из того, что заявитель в порядке статьи 65 АПК РФ должен доказать наличие всей совокупности условий для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в частности, доказательства вероятность обнаружения движимого или недвижимого имущества, за счет которого могла быть сформирована конкурсная масса при наличии у конкурсного управляющего в полном объеме информации об активах.

Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.05.2016 № 309-ЭС16-2241).

Подпунктом 11 пункта 2 статьи 33 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлено, что принятие решения о реорганизации или ликвидации общества относится к компетенции общего собрания участников общества.

Согласно абзацу 2 пункта 8 статьи 37 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» решения по вопросам, указанным в подпункте 11 пункта 2 статьи 33 настоящего Федерального закона, принимаются всеми участниками общества единогласно.

По мнению конкурсного управляющего, участники должника, ФИО3 и ФИО6 действовали совместно, единогласно приняли решение о реорганизации, причинившее существенный вред имущественным правам кредиторов, в случае отсутствия одобрения кого-либо из участников реорганизацию осуществить не представилось бы возможным, что в данном случае является основанием для возложения на них ответственности в солидарном порядке.

ФИО3 не оспаривается сам факт реорганизации общества. 

Так, на основании решения участников ООО «ПЭМ-СТН» ФИО3 и ФИО6, оформленного протоколом №1/2018 от 01.10.18, в выделившееся из ООО «ПЭМ-СТН» общество ООО «ДВГ» был передан единственный актив - доля в уставном капитале ООО «РЕАЛ» размером 99,99%, балансовой стоимостью 244 975 500 руб.

Как следует из объяснений ответчиков, принимая решение о реорганизации, участники общества, ФИО3 и ФИО6, являясь родными сестрами, преследовали цель разделить между собой активы ООО «ПЭМ-СТН» и далее вести бизнес отдельно друг от друга через независимые юридические лица. После реорганизации и ряда иных сделок с долями ФИО3 стала единственным участником ООО «ПЭМ-СТН», а ФИО6 стала единственным участником ООО «Реал». Между этими юридическими лицами разделены активы ООО «ПЭМСТН».

Основным видом деятельности ООО «ПЭМ-СТН» все время существования была сдача в аренду нежилых помещений, что было отражено в уставе общества. В результате реорганизации ООО «ПЭМ-СТН» сохранило комплекс объектов недвижимости, позволявший ему продолжать свою основную деятельность с уровнем выручки достаточным для обслуживания как текущих обязательств, так и для выплаты дивидендов. Стоимости имущества было достаточно для удовлетворения требований всех кредиторов. Признаков банкротства не имелось.

В обоснование заявления о привлечения к субсидиарной ответственности по данному эпизоду, конкурсный управляющий приводит следующие доводы: на дату принятия решения о реорганизации ООО «ПЭМ-СТН» имело значительные обязательства по выданным за АО «ПРОМЭЛЕКТРОМОНТАЖ-СТН» поручительствам (на общую сумму более 930 млн. руб. основного долга); реорганизация существенно ухудшила финансовое положение должника, были созданы условия для дальнейшего значительного роста несоразмерности между стоимостью активов должника и размером обязательств.

По мнению конкурсного управляющего эти действия контролирующих лиц причинили существенный вред кредиторам и, таким образом, им доказано обстоятельство, образующее презумпцию того, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий контролирующих лиц (п.2 ст.61.11 закона о банкротстве).

Однако данные довод опровергается представленными в материалы дела доказательствами, поскольку имущественный вред кредиторам причинен не был.

Так, в период проведения реорганизации ООО «ПЭМ-СТН» не имело денежных обязательств из договоров поручительства за АО «ПРОМЭЛЕКТРОМОНТАЖ-СТН». Поручительство это одна из форм обеспечения обязательств. Факт заключения договора поручительства не приводит к возникновению денежного обязательства на стороне поручителя пока основной должник не допустит просрочки перед кредитором или не допустит иных нарушений. Это универсальная правовая основа всех договоров поручительства, она закреплена в п.1 ст. 363 ГК РФ, где говорится, что поручитель отвечает перед кредитором только при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства.

В соответствии с условиями договоров поручительства, которые имелись у ООО «ПЭМ-СТН», денежные обязательства у поручителя возникают при получении от кредиторов требований о погашении задолженности основного должника.

Требования кредиторов АО «ФОНДСЕРВИС БАНК» (далее А «Роскосмос банк», ПАО «Промсвязьбанк»), ПАО «Банк ВТБ», ПАО «Сбербанк России» поступили лишь в 2020г., а требование кредитора АО «Тимер Банк» не заявлялось до конца 2020 года.

Таким образом, в 2018 году, когда проводилась процедура реорганизации, у ООО «ПЭМ-СТН» не имелось денежных обязательств из договоров поручительства.

Конкурсный управляющий, указывая на ухудшение финансового положения ООО «ПЭМ-СТН», вызванное реорганизацией, принимает в расчет действовавшие в тот период договоры поручительства, так как будто по ним денежное обязательство у ООО «ПЭМ-СТН» уже наступило. Однако в 2018 и 2019 году основной заемщик не допускал просрочек и у кредиторов не было повода требовать удовлетворения от поручителя.

Финансовое положение организации характеризуется в первую очередь не абсолютным размером активов, а способностью обслуживать свои обязательства за счет собственных активов. В результате реорганизации активы ООО «ПЭМ-СТН» уменьшились, однако на способности обслуживать обязательства это не отразилось поскольку стоимость активов превышала размер обязательств. Это отражено в бухгалтерских балансах ООО «ПЭМ-СТН» за указанные годы, представленные в материалы дела.

Активы ООО «ПЭМ-СТН», перешедшие в выделенное общество ООО «ДВГ» без исключения, стали источником удовлетворения требований кредиторов, с которыми заключены договоры поручительства у ООО «ПЭМ-СТН». Это произошло по той причине, что в 2019 году ООО «ДВГ» было реорганизовано путем присоединения к ООО «Реал» (реорганизация завершилась 07.11.2019), а ООО «Реал» имеет договоры поручительства с тем же кредиторами и по тем же обязательствам, что и у ООО «ПЭМ-СТН». 

В настоящее время в деле о банкротстве ООО «Реал» (А40-264003/2020) проводится процедура конкурсного производства и кредиторы получают удовлетворение из конкурсной массы. Эти обстоятельства опровергают довод конкурсного управляющего о том, что с помощью реорганизации активы ООО «ПЭМ-СТН» выведены на аффилированных лиц и утрачены для кредиторов как источник удовлетворения требований. Все активы, перешедшие с реорганизацией в ООО «ДВГ» оказались доступны кредиторам для реализации и соразмерного удовлетворения их требований, но уже в рамках дела о банкротстве ООО «Реал».

Реорганизации проведена в соответствии с законом, соблюдены формы документов, выполнены требования об опубликовании сообщений и о порядке и сроках процедуры реорганизации, проведена необходимая регистрация в ЕГРЮЛ.

Кредиторы АО «ПРОМЭЛЕКТРОМОНТАЖ-СТН» знали о реорганизации.

Кроме того, после реорганизации была осуществлена пролонгация договоров поручительства с ПАО «Сбербанк России» и заключен новый договор поручительства с АО «Тимер Банк» (от 08.11.2019). Также согласно условиям договоров поручительства банки регулярно проводили мониторинг финансового положения ООО «ПЭМ-СТН» и были осведомлены о структуре его активов и о наличии иных договоров поручительства.

Платежеспособность должника по состоянию на июнь 2020 года также подтверждается Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.09.2021 по делу А40-237009/20.

Несостоятельность должника вызвана исключительно, необходимостью исполнять обязательства за третье лицо из договоров поручительства

По смыслу норм ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части, в случае неисполнения обязательств данным лицом. То есть у поручителя обязанность перед кредитором возникает только в случае неисполнения обязательств основным должником и вывод о том, что денежные обязательства ООО «ПЭМ-СТН» перед кредиторами возникли в день заключения договоров поручительства, является необоснованным.

Таким образом, в период совершения данной реорганизации у ООО «ПЭМ-СТН» денежных обязательств перед кредиторами из договоров поручительства не имелось и, следовательно, эти обязательства не могли сформировать признаки неплатежеспособности, а также причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов.

В соответствии с п. 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 №42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» (в редакции, действовавшей на момент совершения реорганизации ООО «ПЭМ-СТН» в форме выделения нового общества - ООО «ДВГ»), поручитель не является содолжником в обеспеченном поручительством обязательстве (абз.1 ст.361, п.1 ст.365 ГК РФ). По смыслу данной нормы закона поручитель не является содолжником, его обязанность отвечать за должника наступает лишь при допущенной просрочке в исполнении обеспечиваемого обязательства и при получении соответствующего требования от кредитора.

Вопреки доводам конкурсного управляющего, реорганизации ООО «ПЭМ-СТН» в форме выделения нового общества - ООО «ДВГ» была совершена при отсутствии каких-либо обязательств перед третьими лицами, совершение реорганизации не повлекло причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Конкурсным управляющим не приведено доказательств причинения вреда имущественным правам третьих лиц в связи с проведением данной реорганизации.

После заключения кредитных договоров, а также после момента совершения реорганизации, основной заемщик активно продолжал свою хозяйственную деятельность, заключал и исполнял контракты.

Конкурсный управляющий ФИО10 также указывает, что ему не переданы первичные бухгалтерские документы и оригиналы документов, сопровождающих процедуру реорганизации.

Вопрос полноты и достаточности документации, которая подлежала передаче от прекратившего свои полномочия директора ФИО3 конкурсному управляющему ФИО10, являлся предметом обособленного спора в рамках дела о банкротстве ООО «ПЭМ-СТН». Определением от 23.03.2022 суд отказал конкурсному управляющему в истребовании у ФИО3 ряда документов, в их числе и заявленных документов по реорганизации. Судами апелляционной и кассационной инстанции определение суда от 23.03.2022 оставлено без изменения.

Конкурсным управляющим также не приведено доводов и не представлено доказательств того, каким образом отсутствие данных документов могло затруднить проведение процедуры банкротства.

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившее финансовое положение должника.

Также основанием для привлечения ответчиком к субсидиарной ответственности конкурсным управляющим заявлен факт выплат дивидендов участнику ФИО3 в размере 3,175 млн.руб. в 2019 году и 1,035 млн.руб. в 2020 году.

Пунктом 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что положения подпункта 1 пункта 2 данной статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам ^ его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 статьи 53.1 ГК РФ, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

Аналогичные положения содержатся в статье 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», согласно которой члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган -директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее по тексту - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

В статье 15 ГК РФ закреплено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинно-следственную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

По делам о возмещении директорами убытков их размер определяется по общим правилам пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) (абзац 1 пункта 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" (далее - постановление Пленума ВАС РФ № 62)): юридическое лицо, чье право нарушено, вправе требовать возмещения в том числе расходов, которые оно произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права. Это означает, что в результате возмещения убытков хозяйственное общество должно быть поставлено в то положение, в котором оно находилось бы, если бы его право не было нарушено.

Согласно материалам дела, платежи по выплате дивидендов являлись  предметом рассмотрения в суде. 

Так, определением суда от 13.09.2022 признаны недействительными сделки по выплате дивидендов ФИО3 на общую сумму 4 210 300 рублей, а именно платежи 15.03.2019 на сумму 1 566 000 руб.; 30.04.2019 на сумму 435 000 руб.; 28.05.2019 на сумму 870 000 руб.; 28.10.2019 на сумму 304 000 руб.; 29.01.2020 на сумму 1 035 300 руб.; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу ООО «ПЭМ-СТН» денежных средств в размере 4 210 300 руб.

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.12.2022 определение суда от 13.09.2022 оставлено без изменения.

Факт наличия признанной судом недействительной сделки должника образует, предусмотренную ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпцию того, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Вместе с тем, выплата дивидендов не может быть основанием для субсидиарной ответственности по формальной причине.

Согласно ст. 61.11 Закона  о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как было указано выше, в соответствии с пунктом 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Размер активов, вовлеченных в оба эти эпизода, составляет: по реорганизации - 244 975 500 руб. (при этом выше доказано, что выбывшие активы не были утрачены для кредиторов); по выплате дивидендов - 4 210 300 руб.

Соотнеся эти суммы с предъявленными требованиями кредиторов, можно сделать вывод, что рассматриваемые действия или сделки не могли быть причиной банкротства ООО «ПЭМ-СТН». 

В реестр кредиторов в деле о банкротстве включены требования кредиторов на общую сумму 1 910 533 465,04 рублей (почти в 8 раз больше). Все требования кредиторов возникли из договоров поручительства в связи с неисполнением обязательств АО «ПРОМЭЛЕКТРОМОНТАЖ-СТН» и именно это стало причиной банкротства ООО «ПЭМ-СТН».

С учетом размеров кредиторской задолженности оценить последствия выплат дивидендов для кредиторов как существенные нельзя, поскольку размер этих выплат (4,21 млн.руб.) составляет 1/477 от всех требований кредиторов.

Таким образом, из анализа вышеуказанных документов следует, что банкротство должника было вызвано объективными причинами.

Основанием для взыскания убытков с контролирующих должника лиц конкурсным управляющим заявлено непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности.

Переданный руководителем ФИО3 «Список дебиторов на 17.08.2021г.» отражает дебиторскую задолженность перед ООО «ПЭМ-СТН» на дату открытия конкурсного производства ООО «РЕАЛ» в размере 4 590 000,00 руб. и ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» в размере 2 315 208,93 руб.

Решением Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-264003/20 от 04.03.2021 (рез. часть) ООО «РЕАЛ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, юр. адрес: 129085, 

<

...>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Как следует из заявления о включении в реестр требований кредиторов, поданного генеральным директором ООО «ПЭМ-СТН» ФИО3 в рамках дела о банкротстве ООО «Реал» (№А40-264003/2020): «Между ООО «ПЭМ-СТН» (арендодатель) и ООО «Реал» (арендатор) был заключен договор аренды здания от 01.04.2015 по адресу: 

<

...>. Сторонами были подписаны акты на общую сумму 15 130 000,00 руб., ООО «Реал» частично погашена задолженность на сумму 10 540 000,00 руб. Соответственно, задолженность в размере 4 590 000,00 руб. остается непогашенной, что подтверждается актами сверки за 2019, 2020 года. 

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 03.11.2021 установлено, что «акты №№194, 218, 291, 292, 293, 49, 50, 51, 52, 76, 87, 110, 122, 139, 160, 177, 193 составлены 31.08.2015, 30.09.2015, 31.10.2015, 30.11.2015, 31.12.2015, 31.01.2016, 29.02.2016, 31.03.2016, 30.04.2016, 31.05.2016, 30.06.2016, 31.07.2015, 31.08.2016, 30.09.2016, 31.10.2016, 30.11.2016, 31.12.2016. Учитывая то обстоятельство, что кредитор обратился в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов 18.05.2021, о чем свидетельствует штамп отделения почтовой связи на конверте, суд установил, что заявителем пропущен срок исковой давности. Учитывая, что акты сверки задолженности не содержат дату их составления и подписаны со стороны должника неустановленным (неуполномоченным) лицом, а бесспорных и надлежащих доказательств приостановления либо прерывания течения срока исковой давности в пределах срока давности заявителем не представлено, суд пришел к выводу об истечении срока исковой давности по требованиям, что в силу пункта 2 статьи 199 ГК РФ является основанием к отказу во включении требований в реестр». Также в материалах дела отсутствуют доказательства обращения заявителя с требованиями к должнику о перечислении арендной платы. Также суд отмечает, что поведение арендодателя, на протяжении всего периода арендных отношений, не обращавшегося с требованием о взыскании долга по арендной плате (тем самым предоставлявшего отсрочку исполнения обязательства на неопределенный срок), также не может быть объяснено с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица как извлечение прибыли от своей деятельности».

01.11.2016 между ООО «Карельская дорожная компания Трансстрой» (Первоначальный должник), ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» (Новый должник) и ООО «ПЭМ-СТН» (Кредитор) заключен Договор о переводе долга №011-11-16, согласно которому Новый должник полностью принял на себя обязательства Первоначального должника по погашению долга в размере 2 185 973,45 руб., который включает сумму основной задолженности 2 041 186,05 руб. в соответствии с Договором аренды от 09.08.2014 №02- АОМ-14, Дополнительному соглашению №1 от 01.10.2014, Дополнительному соглашению №2 от 01.12.2014, Дополнительному соглашению №3 от 15.03.2015, Дополнительному соглашению №4 от 09.07.2015, Дополнительному соглашению №5 от 01.02.2016, Дополнительному соглашению №6 от 08.06.2016, заключенному между Первоначальным должником и Кредитором; - сумму пени 117 475,40 руб., возмещение судебных расходов на основании исполнительного листа от 27.11.2015 по делу № ю - 27 312,00 руб. ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» произведена частичная оплата задолженности по Договору № 02- АОМ-14 от 09.08.2014 в размере 200 000 руб., что подтверждается платежным поручением №24 от 22.11.2016.

Кроме того, 01.11.2016 между ООО «ПЭМ-СТН» (Арендодатель) и ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» (Арендатор) был заключен Договор аренды №4-АОМ-16. Согласно актам № 173 от 30.11.2016 и № 186 от 31.12.2016, начислена арендная плата помещения за ноябрь и декабрь 2016 года в размере 339 235,48 руб. =172 700+166 535,48. В период с 15.12.2016 по 21.12.2016 ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» произведена оплата за аренду помещения по Договору аренды №4-АОМ-16 от 01.11.2016 в размере 400 000 руб. = 54 600+172 700+172 700, что подтверждается платежными поручениями № 51 от 21.12.2016, № 50 от 20.12.2016, № 45 от 15.12.2016. Итого, первичными документами, переданными ФИО3 конкурсному управляющему, подтверждается задолженность ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» перед ООО «ПЭМ-СТН» на сумму 1 925 208,93 руб. (2 185 973,45 руб. задолженность по Договору аренды от 09.08.2014 №02-АОМ-14 + 339 235,48 руб. задолженность по Договору аренды №4-АОМ-16 от 01.11.2016 - оплата 600 000 руб.). Документами на оставшуюся сумму задолженности (390 000 руб.) конкурсный управляющий до настоящего времени не располагает в виду их непередачи.

Решением Арбитражного Московской области по делу № А41-3586/20 от 10.09.2020 ООО «ГИДРОЭНЕРГОСТРОЙ ТПМ» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) (143900, 

<

...>) признано несостоятельным (банкротом), открыта процедура конкурсного производства. Определением Арбитражного суда Московской области по делу № А41-3 5 86/20 от 29.10.2020 г. конкурсным управляющим  утвержден ФИО13 (ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>, Союз «СОАУ «Альянс»», НЛовгород, ул. Ильинская, д. 69, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Руководители должника никаких мер по взысканию данной задолженности не принимали, что привело к пропуску сроков исковой давности.

В результате указанного бездействия руководителей должника ФИО2 и ФИО3 по невзысканию с ООО «РЕАЛ» и ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» дебиторской задолженности ООО «ПЭМ-СТН» причинены убытки в размере 6 905 208,93 руб. (размер убытков представляет собой размер невзысканной дебиторской задолженности с ООО «РЕАЛ» в размере 4 590 000,00 руб. + ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» в размере 2 315 208,93 руб.).

Принимая во внимание период образования дебиторской задолженности (2016 год), а также непринятие руководителями должника каких-либо мероприятий по ее взысканию в пределах срока исковой давности, в том числе в судебном порядке, что привело к уменьшению активов должника, судом установлена неправомерность бездействия, повлекшего причинение вреда должнику в размере 6 905 208,93 руб., - наличие причинно-следственной связи между неправомерным бездействием и понесенными должником убытками, т.е. наличие совокупности обстоятельств для привлечения ответчиков к ответственности за причинение убытков.

Объективных препятствий для совершения необходимых мероприятий по взысканию задолженности в период осуществления ответчиками полномочий единоличного исполнительного органа должника и до даты возбуждения дела о банкротстве в отношении ООО «РЕАЛ» Определением Арбитражного суда г.Москвы от 14.01.2021 по делу №А40-264003/20-59-527Б и в отношении ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» Определением Арбитражного суда Московской области от 28.01.2020 по делу №А41-3586/20 не имеется, соответственно, поведение бывших руководителей не соответствует критериям разумности и добросовестности. 

Арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п. (абзац четвертый пункта 3 Постановления № 62). 

В данном случае, пассивное поведение руководителей должника, выраженное в невзыскании дебиторской задолженности, нельзя признать разумным, поскольку при обычных условиях делового оборота любой разумный и добросовестный руководитель предпринимает меры для взыскания принадлежащих должнику денежных средств, что, безусловно отвечает интересам возглавляемого им юридического лица, поскольку дебиторская задолженность является одним из активов должника. Отсутствие работы по ее взысканию привело к утрате возможности у кредиторов удовлетворить свои требования.

Наличие дебиторской задолженности ООО «Реал» перед ООО «ПЭМ-СТН» в размере 4 590 000,00 руб. по договору аренды здания от 01.04.2015, образовавшейся до 31.12.2016 и дебиторской задолженности ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» в размере 2 315 208,93 руб. образовавшейся по Договору о переводе долга №011-11-16 от 01.11.2016 и Договору аренды №4-АОМ-16 от 01.11.2016 за период аренды ноябрь-декабрь 2016 г. ответчиками не оспаривается. 

Относительно дебиторской задолженности ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» в размере 2 315 208,93 руб., образовавшейся по Договору о переводе долга №011-11-16 от 01.11.2016 и Договору аренды №4-АОМ-16 от 01.11.2016 за период аренды ноябрь-декабрь 2016г. Ответчик ФИО2 пояснил, что взыскание задолженности в судебном порядке было нецелесообразно ввиду отсутствия перспектив по взысканию задолженности в объеме, превышающем расходы и издержки по данному взысканию. Вместе с тем, обосновывая указанное утверждение, ответчик ссылается на обстоятельство признания ООО «ГндроЭнергоСтрон ТПМ» в 2020 году, через 4 года после образования дебиторской задолженности.

Таким образом, ответчики должны были принять соответствующие меры по взысканию дебиторской задолженности, в том числе путем своевременного (в пределах срока исковой давности) предъявления иска, однако бездействовали, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

В силу п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками, в том числе, понимается утрата или повреждение имущества лица (реальный ущерб).

Согласно п. 1 ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, обязано возместить убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт причинения убытков, их размер, противоправность поведения причинителя ущерба и юридически значимую причинную связь между поведением указанного лица и наступившим вредом. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

Обязанность генерального директора общества действовать в интересах общества добросовестно и разумно предусмотрена в п. 3 ст. 53 ГК РФ и п. 1 ст. 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее -Закон об ООО).

Как указано в п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62), в случае нарушения названной обязанности директор по требованию юридического лица должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

В силу п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 добросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица.

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации (п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62). Генеральный директор несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (п. 1 ст. 44 Закона об ООО).

Таким образом, из вышеизложенного следует, что в рамках дела о банкротстве генеральный директор должника может быть привлечен к ответственности в виде возмещения убытков за нарушение положений Закона о банкротстве и за неисполнение обязанности действовать в интересах должника добросовестно и разумно.

В предмет доказывания по спорам о взыскании убытков входят следующие обстоятельства: факт наличия убытков, их размер, вина лица в возникновении убытков и причинно-следственная связь между действиями (бездействием) лица и наступившими последствиями.

Из содержания статьи 15 ГК РФ следует, что общими условиями такой ответственности является наличие состава правонарушения, включающего в себя: наличие убытков, противоправность поведения и вину лица, причинившего убытки, причинную связь между двумя первыми элементами и размер убытков.

Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт причинения убытков, их размер, противоправность поведения причинителя ущерба и юридически значимую причинную связь между поведением указанного лица и наступившим вредом. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

Согласно материалам дела, в результате последовательного неправомерного бездействия руководителей должника ФИО2 и ФИО3 по невзысканию с ООО «РЕАЛ» и ООО «ГидроЭнергоСтрой ТПМ» дебиторской задолженности ООО «ПЭМСТН» причинены убытки в размере 6 905 208,93 руб.

Таким образом, ответчики должны были принять соответствующие меры по взысканию дебиторской задолженности, в том числе путем своевременного (в пределах срока исковой давности) предъявления иска, однако бездействовали, доказательств обратного в материалы дела не представлено. Следовательно, указанными действиями ФИО2 и ФИО3 причинили убытки ООО «ПЭМ-СТН».

Также в качестве основания для взыскания убытков конкурсным управляющим заявлено непринятие ФИО3 надлежащих (возможных и достаточных мер) к сохранности имущества должника - компьютера ASUS (инв.номер у00631) и ноутбука Xaomi Mi Pro 15.6 (инв.номер у00629), повлекших порчу имущества и его последующее списание (продажу), причинившее убытки должнику.

ООО «ПЭМ-СТН» были приобретены 20.12.2018 ноутбук Xaomi Mi Pro 15.6 по цене 85 899,60 руб. и 16.03.2020г. компьютер ASUS по цене 136 763,00 руб., что подтверждается выпиской по счету должника.

Как следует из объяснений ФИО3 в рамках рассмотрения заявления об истребовании документов, ноутбуки вышли из строя и были непригодны для использования, что подтверждается дефектной ведомостью на списание основного средства от 15.12.2020. Согласно указанной дефектной ведомости выявлены неисправности: по компьютеру ASUS: следы сгоревших дорожек, блок питания не функционирует, следу короткого замыкания (почернение) на видеокарте и материнской плате, по ноутбуку Xaomi Mi Pro: в результате попадания жидкости через клавиатуру на материнскую плату с последующим коротким замыканием выведены из строя центральный процессор, видеопроцессор, контролер заряда, вентилятор охлаждения, а также проводящие дорожки печатной платы. ФИО3 издан приказ№1 от 15.12.2020 о списании основного средства.

Дефектные ведомости не содержат информации об установлении руководителем обстоятельств выхода из строя компьютеров, месте их нахождения в дату выхода из строя, установленной причины выхода из строя, принятия мер по установлению виновных в порче имущества лиц, предъявления соответствующих материальных требований к ним, зафиксированного специалистом неисправностей и определения возможности и стоимости восстановительного ремонта.

15.12.2020 ФИО3 был издан приказ о списании основного средства (компьютера ASUS (у00631) и ноутбука Xaomi Mi Pro 15.6). В период 2019-2021 оба устройства вышли из строя и их дальнейшая эксплуатация была невозможна. Поскольку какие-то элементы этого оборудования могли иметь ценность как запасные части, после списания они были проданы по договорной цене. Денежные средства поступили в кассу предприятия, документы (договоры, дефектные ведомости) переданы конкурсному управляющему.

По мнению конкурсного управляющего, выбытие (списание) компьютеров произошло по вине руководителя, ответственного за обеспечение сохранности имущества ООО «ПЭМ-СТН», а в результате порчи имущества ООО «ПЭМ-СТН» лишилось активов, которые подлежали включению в конкурсную массу.

Конкурсный управляющий, заявляя о взыскании убытков с ФИО3 в размере (201 362,60 руб.), указал на то, что размер определен  как разница между ценой приобретения компьютеров в 2018 году и выручкой от продажи в 2021 году после их выхода из строя и списания.

Вместе с тем, оснований для взыскания с ФИО3 убытков в связи с непринятием мер к сохранности имущества должника - компьютера ASUS (инв.номер у00631) и ноутбука Xaomi Mi Pro 15.6 (инв.номер у00629) судом первой инстанции не установлено.

Принимая  во внимание  возможность разрешения спора  по  заявленным  основаниям и представленным  доказательствам, суд  первой  инстанции пришел к  правильному выводу  об отсутствии основания для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц – ФИО3, ФИО6 ФИО2, а также оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о взыскании с ФИО3 убытков за непринятие мер за сохранность имущества должника.

Вместе с тем, судом установлено наличие оснований для взыскания с ФИО3, ФИО2, причиненных убытков ввиду непринятия мер по взысканию дебиторской задолженности.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, апелляционным судом не установлено.

По сути, доводы апелляционных жалоб сводятся к несогласию с оценкой доказательств судом первой инстанции, с которой соглашается суд апелляционной инстанции, являлись предметом рассмотрения в суде первой инстанции и им дана надлежащая оценка.

Верховный суд Российской Федерации в определении от 30.08.2017 № 305-КГ17- 1113 указал, что не отражение в судебных актах всех имеющихся в деле доказательств либо доводов стороны не свидетельствует об отсутствии их надлежащей судебной проверки и оценки.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о принятии судом первой инстанции оспариваемого определения с учетом правильно установленных обстоятельств, имеющих значение для дела, полно, всесторонне и объективно исследованных доказательств, с учетом правильного применения норм материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 266 – 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2023 по делу № А40-252441/20 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                      С.А. Назарова 

 

Судьи:                                                                                               Ю.Л. Головачева 

 

                                                                                                           А.А. Комаров