Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ул. Чкалова, дом 14, Иркутск, 664025, https://fasvso.arbitr.ru

тел./факс (3952) 210-170, 210-172

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Ф02-6422/2024

Дело № А19-4091/2020

04 февраля 2025 года

город Иркутск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 28 января 2025 года. 

Полный текст постановления изготовлен 04 февраля 2025 года.

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Парской Н.Н.,

судей: Варламова Е.А., Двалидзе Н.В., 

при участии в открытом судебном заседании представителя общества с ограниченной ответственностью «Востсибуглесбыт» ФИО1 (доверенность от 18.07.2024), а также ФИО2, являющегося представителем ФИО3 по доверенности от 27.04.2022 и ФИО4 по доверенности от 04.05.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Востсибуглесбыт» на определение Арбитражного суда Иркутской области от 11 июня 2024 года по делу № А19-4091/2020, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 18 ноября 2024 года по тому же делу,

установил:

решением Арбитражного суда Иркутской области от 25 января 2021 года общество с ограниченной ответственностью «Макс-Гарант» (ИНН 

<

***>, далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Определением от 20 декабря 2021 года конкурсным управляющим должника утверждена арбитражный управляющий ФИО5 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий 03.05.2023 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении ФИО4 (далее – ФИО4), ФИО3 (далее – ФИО3) и ФИО6 (далее – ФИО6) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Общество с ограниченной ответственностью «Востсибуглесбыт» (далее – ООО «Востсибуглесбыт», кредитор, заявитель) 05.06.2023 обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 по обязательствам должника.

Определением суда от 07 сентября 2023 года указанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 11 июня 2024 года, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 18 ноября 2024 года, в удовлетворении заявленных требований отказано. 

Не согласившись с принятыми судебными актами, ООО «Востсибуглесбыт» обратилось в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель полагает необоснованным вывод судов о пропуске срока исковой давности, поскольку судами не разграничен объективный и субъективный срок исковой давности для конкурсного управляющего (не указано, почему временный управляющий должника ФИО7 узнала или должна была узнать о наличии оснований для обращения с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности с момента подготовки заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства, а также с момента анализа финансово-хозяйственной деятельности должника) и кредитора (отсутствует вывод о том, с какого момента начал течь срок исковой давности и в какой момент он истек).

Заявитель указывает на недопустимость применения статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в прежней редакции, так как суды пришли к выводу о наступлении объективного банкротства у должника не ранее декабря 2019 года, и указывает на то, что объективный срок исковой давности начал течь с 18.08.2020 (введение процедуры наблюдения) и составил три года.

Также заявитель выражает несогласие выводам судов об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В отзывах на кассационную жалобу конкурсный управляющий должника подержал изложенные в ней доводы, а ФИО4 и ФИО3 возражали им.

Кассационная жалоба рассматривается в порядке, предусмотренном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Заинтересованные в рассмотрении кассационной жалобы участвующие в деле лица о времени и месте судебного заседания извещены по правилам статей 123, 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (определение о принятии кассационной жалобы к производству и назначении судебного заседания выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направлено лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и информационной системе «Картотека арбитражных дел» – kad.arbitr.ru).

Участвующие в судебном заседании представитель заявителя поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представитель ФИО4 и ФИО3 возражал доводам жалобы по основаниям, изложенным в отзывах на нее.

Проверив в пределах, установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов судов установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судами, до даты открытия в отношении должника конкурсного производства генеральным директором должника являлся ФИО4, который также является единственным учредителем должника.

ФИО3 являлась финансовым директором должника.

ФИО6 являлся сотрудником должника до 31.03.2018 (занимался организацией перевозок угля, то есть обеспечивал предоставление со стороны РЖД и иных собственников подвижного состава – вагонов под погрузку угля), являлся контролирующим лицом общества с ограниченной ответственностью «СтандартСибУголь» (контрагента – поставщика, далее – ООО «ССУ»).

Конкурсный управляющий и кредитор обратились в арбитражный суд с заявлениями о привлечении вышеназванных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по следующим основаниям: за неподачу в арбитражный суд заявления о банкротстве должника не позднее 01.05.2017; за совершения сделок, причинивших существенный вред кредиторам должника; за непередачу бухгалтерской и иной документации должника.

Суд первой инстанции, отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, пришел к выводу о недоказанности возникновения у последнего обязанности по подаче в суд заявления о признании должника банкротом в указанный кредитором срок, об отсутствии доказательств совершения под контролем руководителя вредоносных для должника сделок, об отсутствии существенного затруднения проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве в результате непередачи документации должника. Также, исходя из принятия мер по погашению задолженности по оспоренным сделкам, фактической подачи конкурсным управляющим исковых заявлений к контрагентам о взыскании задолженности по договорам займов, суд не усмотрел наличия совокупности оснований для взыскания с ФИО4 убытков.

Отказывая в удовлетворении требований в отношении ФИО3 и ФИО6, суд исходил из отсутствия каких-либо доказательств, подтверждающих, что названные ответчики являлись контролирующими должника лицами и обладали правом давать обязательные для исполнения должником указания или возможностью иным образом определять его действия, а также учел установленные в рамках иного обособленного спора обстоятельства реальности договорных отношений должника и ООО «ССУ». 

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске срока исковой давности на подачу заявлений о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности. 

Суд апелляционной инстанции признал правильными выводы суда первой инстанции.

Суд округа не усматривает оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

С учетом правовой позиции, изложенной в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» к спорным правоотношениям подлежат применению те положения Закона о банкротстве, которые действовали на момент существования обстоятельств, расцененных в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, при этом новые положения Закона о банкротстве подлежат применению только к процессуальным моментам.

Таким образом, вопреки доводу кассационной жалобы, к спорным правоотношениям в части неподачи ФИО4 заявления о банкротстве должника не позднее 01.05.2017 подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 (№ 134-ФЗ), действовавшей на названную дату, которая указана кредитором в обоснование заявленного требования. При этом нормы процессуального права применяются в редакции, действующей на момент рассмотрения заявления.

Исходя из пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в указанной редакции, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона. 

В пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) указано, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 4 Постановления № 53, под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Ухудшение финансового состояния юридического лица не относится к обстоятельствам, обязывающим руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Судами установлено, что должником по состоянию на 31.12.2019 в бухгалтерском балансе отражено 50 374 000 рублей дебиторской задолженности, 38 807 000 рублей кредиторской задолженности. 

Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 21 ноября 2016 года с открытого акционерного общества «Региональная управляющая компания жилищно-коммунального хозяйства» (основной контрагент покупатель, далее – ОАО «РУК ЖКХ») в пользу должника взыскано 37 307 523 рублей 29 копеек.

Судами констатировано, что должником предпринимались необходимые и возможные меры для взыскания задолженности с основного контрагента, и впоследствии было подано заявление о банкротстве ОАО «РУК ЖКХ» с суммой требования должника в размере 49 788 935 рублей 51 копейки (определением от 26 июня 2017 года введено наблюдение, решением от 18 октября 2017 года – конкурсное производство).

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 декабря 2019 года по делу № А10-608/2017, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанции, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих ОАО «РУК ЖКХ» лиц оставлено без удовлетворения. 

Исходя из того, что факт неоплаты долга сам по себе не свидетельствует о том, что задолженность не погашена по вине руководителя должника, установив, что размер дебиторской задолженности последнего по состоянию на декабрь 2019 года превышал размер его обязательств, а невозможность ее взыскания стала очевидной вследствие отказа в привлечении контролирующих дебитора лиц к субсидиарной ответственности, учитывая, что кредитор не обращался в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом вплоть до 03.03.2020 (сообщение о намерении опубликовано 28.02.2020), суды пришли к обоснованному выводу о том, что объективное банкротство должника возникло не ранее декабря 2019 года.

При таких обстоятельствах, поскольку должник опубликовал сообщение о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом 19.02.2020 (принято определением от 11 марта 2020 года), суды последовательно не усмотрели оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Также в качестве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий и кредитор указывали на совершения сделок, причинивших существенный вред кредиторам должника, приведшим к невозможности погашения их требований: признанные недействительными сделками перечисления денежных средств в пользу ФИО3 и ФИО4; платежи в пользу аффилированное через ФИО6 ООО «ССУ»; займы в пользу ФИО4

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. 

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Определением суда от 06 сентября 2022 года по настоящему делу признаны недействительными сделками платежи, совершенные должником в пользу Застройщика за ФИО3; применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО3 в пользу должника 2 236 035 рублей.

Определением от 28 сентября 2022 года признаны недействительными сделками платежи, совершенные должником в пользу Застройщика за ФИО4; применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО4 в пользу должника 3 333 557 рублей;

Вместе с тем, судами установлено, что ФИО3 в конкурсную массу должника платежным поручением от 10.05.2023 внесена сумма денежных средств в порядке последствий недействительности сделки, а утвержденный план реструктуризации долгов в деле о банкротстве ФИО4 содержит информацию о погашении задолженности по определению от 28 сентября 2022 года (дело № А19-9030/2023). 

Кроме того, определением Арбитражного суда Иркутской области от 26 января 2023 года по настоящему делу отказано в удовлетворении заявления о признании недействительными сделками действий по исполнению должником договора от 09.01.2017, заключенного с ООО «ССУ» в общей сумме 181 253 301 рубль 60 копеек, поскольку установлено, что взаимоотношения должника и ООО «ССУ» сложились в рамках осуществления им его обычной хозяйственной деятельности, а доказательств, подтверждающих, что в результате совершения оплаты реально поставленного в его пользу товара по договору поставки произведено уменьшение стоимости имущества должника или увеличение размера имущественных требований к должнику, заявителем не представлено, недобросовестность сторон в перечислении денежных средств судом не установлена. Указанные обстоятельства в силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации были приняты судами при рассмотрении настоящего обособленного спора, как преюдициальные и не подлежащие доказыванию вновь.

С учетом изложенного, проанализировав сделки по предоставлению займов, в частности ФИО6, в рамках масштабов деятельности должника, суды пришли к обоснованному выводу о том, что указанные сделки не могли привести к объективному банкротству должника, в связи с чем не усмотрели оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности за совершение действий, приведших к невозможности погашения требований кредиторов.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Определениями от 29 сентября 2022 года и от 03 мая 2023 года удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего должника об истребовании документации последнего у ФИО4 Выданы исполнительные листы, по которым возбуждено исполнительное производство.

Пунктом 24 Постановления № 53 предусмотрено, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая, что постановлениями от 03.03.2023 и от 11.09.2023 исполнительные производства окончены в связи с невозможностью исполнить обязывающие исполнительные документы, принимая во внимание, что ФИО4 представлены доказательства направления запросов контрагентам с целью восстановления истребуемой документации, пояснения о заявлении ходатайств судебным приставам-исполнителям по итогам принятых им мероприятий об окончании исполнительных производств в связи с безрезультатностью принятых мер, установив, что у конкурсных управляющих имелась возможность определить и идентифицировать основные активы должника, выявлена дебиторская задолженность, конкурсным управляющим приняты меры ко взысканию денежных средств по итогам анализа расчетного счета должника, в отсутствие доказательств существенного затруднения проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирования и реализации конкурсной массы, в результате непередачи документации должника, суды правомерно отказали в привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Кроме того, судами, с учетом установленных обстоятельств, в том числе, принятия мер по погашению задолженности по оспоренным сделкам, фактической подачи конкурсным управляющим исковых заявлений к контрагентам о взыскании задолженности по договорам займов, не установлено наличие убедительных и достаточных доказательств, устанавливающих совокупность обстоятельств, необходимых для привлечения ФИО4, к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков. 

Отказывая в привлечении к ответственности ФИО3 и ФИО6 (уволен 31.03.2018), суды, с учетом занимаемых ответчиками должностей, обоснованно указали на недоказанность наличия у них статуса контролирующих должника лиц, при неподтвержденности наличия у них фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, а также учитывая отказ в признании недействительной сделки с ООО «ССУ» и перечисление ФИО3 в полном объеме денежных средств по недействительной сделке.

При установленных судами обстоятельствах, суд округа полагает обоснованным и правомерным отказ судов в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего и кредитора. 

Поскольку судом округа не установлено неправильного применения судами норм права, которое могло бы повлиять на правильность сделанных судами выводов, ссылка заявителя жалобы на несогласие с выводами судов об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, без приведения иных доводов, не может быть принята во внимание судом кассационной инстанции.

Учитывая рассмотрение заявленных управляющим и кредитором требований по существу и правомерность отказа в их удовлетворении по причине отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, что признано судом округа обоснованным, доводы кассационной жалобы о необоснованности вывода судов о пропуске срока исковой давности, об отсутствии вывода судов о том, с какого момента начал течь срок исковой давности и в какой момент он истек в отношении кредитора на стадии рассмотрения дела в кассационной инстанции, не имеют правового значения, поскольку при установленных обстоятельствах в любом случае не могут повлечь отмену судебных актов. 

Суд округа отмечает также, что кассационная жалоба не содержит доводов в отношении незаконности судебных актов по существу отказа в привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по всем заявленным основаниям, опровергающих правильность выводов судов, кроме доводов о неправильном применении судами норм о сроке исковой давности. 

Каких-либо нарушений требований статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при оценке доказательств судами первой и апелляционной инстанций не допущено. Основания для иной оценки доказательств у суда кассационной инстанции в силу требований статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены обжалуемых судебных актов, судом кассационной инстанции не выявлено.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа.

По ходатайству лиц, участвующих в деле, копия постановления на бумажном носителе может быть направлена им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручена им под расписку.

Руководствуясь статьями 274, 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Иркутской области от 11 июня 2024 года по делу № А19-4091/2020, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 18 ноября 2024 года по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий 

Судьи

Н.Н. Парская 

Е.А. Варламов 

Н.В. Двалидзе