АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8271/20 

Екатеринбург

11 октября 2023 г.

 

Дело № А76-35630/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 05 октября 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 октября 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Шершон Н. В., Морозова Д. Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме видеоконференц-связи кассационные жалобы общества с ограниченной ответственностью «СК Альянс» (далее – общество «СК Альянс») в лице конкурсного управляющего ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.04.2023 по делу № А76-35630/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2023 по тому же делу о привлечении к субсидиарной ответственности.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда приняли участие: 

представитель конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СтройИнвест» ФИО3 (далее – управляющий) – ФИО4 (паспорт, доверенность от 06.02.2023); 

представитель ФИО2 – ФИО5 (паспорт, доверенность от 21.02.2023); 

представитель общества с ограниченной ответственностью «СК «Альянс» в лице конкурсного управляющего ФИО1 – ФИО6 (паспорт, доверенность от 29.12.2022).

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.10.2019 возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «СтройИнвест» (далее – общество «СтройИнвест», должник).

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 07.11.2019 общество «СтройИнвест» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

Управляющий 09.11.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «Прогресс» (далее – общество «Прогресс»), общества «СК «Альянс» по обязательствам общества «СтройИнвест» в размере требований кредиторов должника, включенных в реестр требований кредиторов, требований кредиторов по текущим обязательствам, а также требований кредиторов, включенных за реестр требований кредиторов. 

Кроме того, управляющий просил привлечь солидарно к ответственности в виде возмещения убытков бенефициара общества «СтройИнвест» ФИО7, директора ФИО2 в сумме 18 526 684 руб. 80 коп. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 21.04.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения общества «Прогресс», общества «СК «Альянс», ФИО2, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «СтройИнвест».

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2023 определение суда первой инстанции оставлено без изменения. 

Не согласившись с принятыми судебными актами общество «СК «Альянс» и ФИО2 обратились в суд округа с кассационными жалобами, в которых просят определение от 21.04.2023 и постановление от 03.07.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт.

В своей кассационной жалобе ФИО2 оспаривает выводы судов о том, что неисполнение бывшим руководителем должника ФИО2 обязанности по передаче бухгалтерской отчетности привело к невозможности взыскания дебиторской задолженности на крупную сумму и невозможности пополнения конкурсной массы; обращает внимание, что 29.11.2019 был составлен акт приема-передачи документов, в соответствии с которым управляющий принял имеющиеся в наличии документы (2 сумки и 1 коробка) от представителя общества «СтройИнвест», представить иные документы ФИО2 не имела возможности, поскольку часть была изъята в результате обысков; управляющий в своем заявлении подтверждает факт получения от правоохранительных органов 1С бухгалтерии, то есть он не был лишен возможности получить бухгалтерскую информацию должника; указанному обстоятельству суды оценки не дали. 

Кроме того, ссылаясь на разъяснения, изложенные в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума от 21.12.2017 № 53), кассатор указывает, что обязанность доказать негативное влияние отсутствия конкретных документов на ход процедуры банкротства лежит на управляющем; отмечает, что управляющий ссылался на невозможность взыскания дебиторской задолженности, при этом суды не провели анализа данной дебиторской задолженности на предмет ее наличия/отсутствия и возможности/невозможности ее взыскания; настаивает, что по ряду дебиторов задолженность отсутствовала, общества «СК «Альянс» и «Прогресс» фактически дебиторами не являлись, а в отношении общества СМ «Групп» договоры заключены в ноябре 2015 года – марте 2016 года, ФИО2 не являлась в этот период руководителем должника, не имела доступа к денежным средствам и бухгалтерской документации, выгоды от сделок не получала.

Далее, кассатор полагает, что доводы относительно номинального характера руководства ФИО2 и представленные ею доказательства не получили оценки со стороны судов; в частности, заявитель жалобы указывает, что ссылалась на постановление о прекращении уголовного дела, в котором был установлен ее номинальный статус; указанное обстоятельство является важным, поскольку выступает необходимым условием разграничения ответственности субъектов правоотношений, а также снижения размера субсидиарной ответственности или полного освобождения от нее; полагает, что в ситуации признания судами обеих инстанций за ФИО2 статуса номинального руководителя, при условии взаимодействия ее с Министерством строительства Челябинской области в мероприятиях по завершению строительства многоквартирного дома, содействия следствию, дачи показаний против конечного бенефициара ФИО7 и ФИО8, эти обстоятельства позволяли суду уменьшить размер ответственности или полностью освободит от нее; вопреки изложенному, суд апелляционной инстанции указал, что поведение номинального руководителя не способствовало установлению значимых для дела обстоятельств, что не соответствует ни фактическим обстоятельствам, ни материалам дела; оснований, по которым суды не нашли оснований не применять пункт 9 статьи 61.11. Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) – судами не приведены.

Кроме того, кассатор указывает, что суды вменяют ФИО2 совершение сделок, выходящих за пределы ее полномочий, либо не совершенных ею; настаивает, что договоры от 27.10.2017 № 48-Р-56-3, от 24.05.2016 № 48-Р-8-1, от 08.02.2016 № 37-Р-57-3 с соглашениями об уступке прав требования и соглашениями о зачете ею не заключались и не подписывались, были совершены до того момента, когда ФИО2 вступила в должность номинального директора.

Общество «СК «Альянс» в своей кассационной жалобе отмечает, что суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения общества к субсидиарной ответственности без учета довода конкурсного управляющего об отсутствии выгоды обществу «СК «Альянс» в заключении цепочки сделок, признанных впоследствии недействительными, в то время как подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусматривает презумпцию того, что лицо является контролирующим, если оно извлекло выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ; настаивает, что в отношении производственной базы в г. Бакале Челябинской области (договор купли-продажи от 24.06.2016) общество «СК «Альянс» не извлекало выгоду из ее эксплуатации, вплоть до момента введения в отношении общества «СК «Альянс» процедуры конкурсного производства и возврата имущества в конкурсную массу общества «СтройИнвест»; в отношении договора от 24.05.2016 № 46-Р-8-1 участия в долевом строительстве ответчик указал, что являлся лишь балансодержателем, на который регистрировались объекты недвижимости группы компаний и права на жилые помещения, с целью последующей переуступки на третьих лиц; общество «СК «Альянс» не только не получило выгоду от переуступки прав требования на ликвидные активы, но и претерпело негативные последствий такой экономической схемы, выраженные в аккумулировании задолженности перед бюджетом по имущественному налогу и перед самим обществом «СтройИнвест»; именно в результате заключения договора от 24.05.2016 у общества «СК «Альянс» возникли признаки неплатежеспособности; внимание судов обращалось и на установленные в рамках дела о банкротстве общества «СК «Альянс» обстоятельства, в том числе факты переуступки прав на жилые помещения, полученные по договору от 24.05.2016 № 46-Р-8-1, в пользу добросовестных подрядчиков (контрагентов обществ «СтройИнвест», «РегионПроект», «СтройДом»), во исполнение текущих обязательств; тем самым общество «СК «Альянс» выполняло функцию «транзитного брокера», не извлекающего из таких операций выгоды; отмечает, что суды верно установили факт вхождения обществ «СтройИнвест» и «СК «Альянс» в одну группу, контролируемую ФИО7, однако сам по себе факт нахождения организаций в одной группе не является основанием для их привлечения к субсидиарной ответственности, необходимо доказать, что такое лицо имеет признаки выгодоприобретателя должника; поскольку отсутствует основной и существенный признак – извлечение выгоды в виде увеличения (сбережения) активов, то у судов отсутствовали основания для привлечения общества «СК «Альянс» к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов. 

В отзыве на кассационную жалобу и дополнении к нему управляющий просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Исходя из приведенных в кассационных жалобах доводов, судебные акты в части привлечения ФИО7 и общества «Прогресс» к субсидиарной ответственности не оспариваются.

Проверив законность судебных актов в обжалуемой части, обсудив доводы, изложенные в кассационных жалобах и отзывах на них, выслушав участвующих в деле лиц, суд округа приходит к следующим выводам.

Судами установлено и из материалов дела следует, что общество «СтройИнвест» создано в качестве юридического лица 08.02.2007. 

Основным видом деятельности должника являлось строительство жилых и нежилых зданий. 

На основании данных сайта Контур.Фокус, представленных управляющим, суды выявили, что учредителями общества «СтройИнвест» являлись следующие лица:

– ФИО9 являлся участником общества «СтройИнвест» с размером доли 100% в период с 25.01.2010 по 08.12.2015;

– ФИО7 являлся единственным участником общества «СтройИнвест» в период с 08.12.2015 по 30.11.2016;

– ФИО2 является единственным участником должника в период с 30.11.2016 по настоящее время.

Руководителями общества «СтройИнвест» выступали следующие лица:

– в период с 08.02.2007 по 08.12.2015 директором являлся ФИО10;

– в период с 08.12.2015 по 01.11.2016 руководителем являлся ФИО7;

– в период с 01.11.2016 по 07.11.2019 руководителем выступала ФИО2

Суды также указали, что постановлением Центрального районного суда г. Челябинска от 28.05.2020 по делу № 3/6630/2020 о наложении ареста на имущество было установлено, что конечным бенефициаром и фактическим руководителем обществ с ограниченной ответственностью «УралСтрой», «КапиталСтрой», «СтройИнвест», «ГрадСтрой», «Стройтехнология», «СтройДом», «Триал-Строй», Агентство недвижимости «Серебряный ключ», «Инман», СК «Радуга», «КапиталДом», «Фирма Челябстройподрядчик», «Проект Парковый-1», «РегионПроект», «Абсолют», «Альтернатива 74», «СК Альянс», «Паритет», «ЛитМаш», «Универсал», «ТриалСтрой» является ФИО7, который в период строительства многоквартирных жилых домов лично и посредством доверенных ему лиц руководил деятельностью вышеуказанных организаций, в связи с чем, в разные периоды времени как лично, так и через доверенных лиц назначал на должность руководителей организации своих близких знакомых, родственников, сотрудников подконтрольных ему организаций, которые фактически руководителями не являлись, деятельностью организаций не руководили, являлись номинальными участниками и директорами обществ «Фирма Челябстройподрядчик», «СтройИнвест», «УралСтрой», «Проект Парковый-1», «РегионПроект», «КапиталСтрой», «ГрадСтрой», «Стройтехнология», «КапиталДом», «СтройДом», СК «Радуга».

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Установив обстоятельства, связанные с вхождением в состав участников, а также осуществлением функций единоличного исполнительного органа, суды первой и апелляционной инстанций заключили, что ответчики ФИО7 и ФИО2 являются контролирующими должника лицами в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Рассматривая требование конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности за непередачу управляющему документации должника, суды руководствовались следующим.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту введения наблюдения (признания должника банкротом) отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие в документах искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Суды установили, что согласно бухгалтерской отчетности, представленной в материалы настоящего обособленного спора, балансовая стоимость активов общества на последнюю отчетную дату, предшествующую дате введения соответствующей процедуры, применяемой в деле о банкротстве (31.12.2018), составляла 686 874 000 руб., в том числе:

– основные средства – 0 руб.,

– прочие внеоборотные активы (затраты капитального строительства по Коммунистической, 25) – 211 644 тыс. руб.,

– запасы – 15 678 тыс. руб., 

– дебиторская задолженность – 419 012 тыс. руб., 

– финансовые вложения – 2 173 тыс. руб., 

– денежные средства – 6 272 тыс. руб., 

– прочие оборотные активы – 3 тыс. руб.

ФИО2 в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции давала пояснения о том, что предыдущим руководителем ФИО7 бухгалтерская документация ей не передавалась, вся документация по обществу «СтройИнвест» была изъята в ходе обысков, управляющий к ней с какими либо требованиями о передаче документов не обращался, а сама она фактически только числилась в качестве директора общества «СтройИнвест» и никакого влияния на деятельность организации не оказывала.

Исследуя обстоятельства, связанные с наличием или отсутствием оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по заявленному основанию; установив, что управляющему не была передана бухгалтерская и иная документация должника, подтверждающая или опровергающая наличие у должника активов, в том числе дебиторской задолженности на значительную сумму, что, как указал управляющий, явилось препятствием для формирования конкурсной массы; исходя из того, что ФИО2 являлась последним руководителем до введения процедуры банкротства; отметив, что управляющим представлен акт проверки Министерства строительства и инфраструктуры Челябинской области от 21.09.2018 № 73/6-ВД/2018, в котором указано, что на основании приказа Министерства строительства и инфраструктуры Челябинской области от 08.08.2018 №149 была проведена внеплановая документарная проверка в отношении общества «СтройИнвест», установлены факты непредставления обществом затребованных для проверки документов, установлены признаки неэффективной работы общества «СтройИнвест» по взысканию дебиторской задолженности по договорам участия в долевом строительстве, выявлены случаи заключения договоров уступки прав требования, при которых уступка прав требования производилась без предварительной оплаты задолженности по договорам участия в долевом строительстве; исходя из того, что мероприятия, выполняемые управляющего в ходе конкурсного производства для целей пополнения конкурсной массы, определяются именно содержанием передаваемой документации, позволяющей принять меры по защите прав должника и кредиторов, а получение управляющим информации из других источников значительно затрудняет и увеличивает срок и увеличивает срок производства по делу о банкротстве, а также текущие затраты на процедуру; констатировав, что со стороны ответчика ФИО2 указанный довод управляющего не был опровергнут, равно как и не была опровергнута презумпция невозможности пополнения конкурсной массы в результате непередачи полного объема документации – суды первой и апелляционной инстанций, в отсутствие доказательств иного, опровергающих изложенные выводы, признали доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае причинно-следственной связи между непередачей управляющему документации должника, в том числе в части дебиторской задолженности на сумму более 400 млн. руб. и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр, в общей сумме порядка 490 млн. руб., а также наступившими негативными последствиями для конкурсных кредиторов, не имеющих возможности получить удовлетворение своих требований.

При этом суды не признали состоятельными доводы ответчика о передаче управляющему документации должника на основании акта приема-передачи от 29.11.2019, содержащего указание на передачу не конкретных документов, а папок с наименованиями документации, в которых не обозначено конкретные объекты передачи, при том, что управляющий настаивал на непередаче ему требуемых документов, в том числе по дебиторской задолженности, а ответчик иного со ссылкой на конкретные позиции акта – не доказал и не обосновал; также суды не признали состоятельными доводы ответчика об изъятии документации правоохранительными органами, поскольку наличие данных 1С бухгалтерии, изъятой правоохранительными органами, не исключает необходимости анализа первичных документов, позволяющих выявить контрагентов должника, у которых имеются неисполненные обязательства, подтвердить обстоятельства совершения подозрительных сделок должника, размер и основания возникновения дебиторской задолженности конкретного лица; на отсутствии именно первичной документации настаивал управляющий.

Далее, в качестве основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности управляющий указывал на совершение сделок по отчуждению имущества должника, признанных недействительными в рамках дела о банкротстве должника.

Подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пункте 23 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Оценивая доводы управляющего о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды первой и апелляционной инстанций установили следующие обстоятельства.

24.06.2016 между обществами «СтройИнвест» (продавец) и «СК Альянс» (покупатель) был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества (производственной базы в г. Бакале Челябинской области) на общую сумму 4 533 820 руб.

Определением суда от 01.04.2021 указанный договор признан недействительным; применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника объектов недвижимого имущества. Судом был установлен факт отсутствия со стороны ответчика оплаты по указанным договорам (впоследствии данное имущество было исключено из конкурсной массы общества «СК Альянс» - определение суда от 19.01.2022 по делу № А76-35410/2019).

Кроме того, между обществами «СтройИнвест» и «СК Альянс» (участником строительства) был заключен договор участия в долевом строительстве от 24.05.2016 № 46-Р-8-1, согласно которому общество «Стройинвест» передает жилые помещения в количестве двадцати трех объектов, расположенных по адресу: ул. Работниц, Калининского района, г. Челябинска, а общество «СК Альянс» обязуется уплатить цену в размере 71 880 000 руб.

Определением суда от 18.12.2020 с учетом постановления Восемнадцатого Арбитражного суда Челябинской области от 22.04.2021 признаны недействительными сделками договор участия в долевом строительстве от 24.05.2016 № 46-Р-8-1, договор уступки прав требования с переводом долга от 06.05.2019, заключенный между обществом «Триал-Строй» и обществом «СК Альянс», соглашение о зачете взаимных требований от 24.05.2019 между обществами «Триал-Строй» и «СтройИнвест», договор уступки права требования от 07.08.2017 № 50, заключенный между обществом «СК Альянс» и обществом «АВ Групп» в части уступки права требования трехкомнатной квартиры № 9, общей проектной площадью 74,42 кв. м; применены последствия недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, квартиры № 9, расположенной по адресу: ул. Работниц, Калининского района г. Челябинска (строительный адрес); с общества «СК Альянс» в пользу общества «Стройинвест» взысканы денежные средства в сумме 64 805 000 руб. При рассмотрении данного обособленного спора судом был установлен факт отсутствия со стороны ответчика оплаты по указанным договорам; денежная реституция была возложена на общество «СК Альянс» ввиду того, что права требования квартир, полученные по признанному недействительным договору, были возмездно уступлены третьим лицам – добросовестным приобретателям.

Помимо этого, между обществами «СтройИнвест» (застройщик) и «СК Альянс» (участник) был заключен договор от 24.05.2016 № 63- К25-12-С участия в долевом строительстве жилого дома.

Определением суда от 14.05.2021 указанный договор признан недействительным; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «СК Альянс» в пользу общества «СтройИнвест» денежных средств в сумме 2 416 000 руб. При рассмотрении данного обособленного спора судом был установлен факт отсутствия со стороны ответчика оплаты по указанным договорам; денежная реституция была возложена на общество «СК Альянс» также ввиду того, что права требования квартир, полученные по признанному недействительным договору, были возмездно уступлены третьим лицам – добросовестным приобретателям.

Далее, между обществом «СтройИнвест» (застройщиком) и обществом «СК Альянс» (участником строительства) был заключен договор участия в долевом строительстве от 27.10.2017 № 48-Р-56-3 в отношении трехкомнатной квартиры № 56 общей площадью 74,42 кв. м, расположенной в строящемся доме по адресу: г. Челябинск, Каслинский район, ул. Работни, по условиям которого общество «СК Альянс» обязалось оплатить стоимость объекта долевого строительства в сумме 3 600 000 руб., а застройщик обязался до I квартала 2018 года закончить строительство, ввести дом в эксплуатацию и передать участнику объект долевого строительства.

Определением суда от 11.08.2020 признаны недействительными сделками договор участия в долевом строительстве от 27.10.2017 № 48-Р-56-3, договор уступки прав требования с переводом долга от 06.05.2019, заключенный между обществом «ТриалСтрой» и обществом «СК Альянс», соглашение о зачете взаимных требований от 24.05.2019 между обществом «Триал-Строй» и обществом «СтройИнвест»; применены последствия недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, с учетом установленного факта отсутствия со стороны ответчика оплаты по указанным договорам.

Кроме того, между обществами «СтройИнвест» «СК Альянс» был заключен договор от 22.06.2016 № 64-К25-НЖ участия в долевом строительстве жилого дома на общую сумму 7 195 950 руб.

Определением суда от 14.05.2021 данный договор признан недействительным; применены последствия недействительности сделки в виде признания отсутствующим обременения земельного участка с кадастровым номером 74:30:0104402:114 договором участия в долевом строительстве от 22.06.2016 № 64-К25-НЖ, а также права требования обществом «СК Альянс» передачи нежилого помещения № 2 общей проектной площадью 159,91 кв. м, расположенного на 8-ом этаже строящегося жилого дома № 25 (1 этап) по проспекту Коммунистическому в городе Копейске Челябинской области (адрес строительный), с учетом установленного факта отсутствия со стороны ответчика оплаты по указанным договорам.

Помимо этого, судом первой инстанции было установлено, что должник в период с ноября 2015 года по март 2016 года заключил с обществом с ограниченной ответственностью «СМ Групп» несколько договоров участия в долевом строительстве, по которым не была произведена оплата; при этом управляющему не удалось расторгнуть данные договоры ввиду того, что права по договорам участия в долевом строительстве были переданы третьим лицам – гражданам, являвшимся добросовестными приобретателями, а также не удалось взыскать дебиторскую задолженность (решением Арбитражного суда Челябинской области от 29.10.2020 по делу № А76-24811/2020 в иске было отказано по мотиву пропуска срока исковой давности, о чем было заявлено ответчиком).

Установив указанные обстоятельства, принимая во внимание, что должник уже с конца 2016 года и начала 2017 года, то есть в период, соотносимый с периодом совершения сделок, был не в состоянии оплачивать долговые и текущие обязательства, у него отсутствовала выручка, предприятие было финансово неустойчиво и зависимо от сторонних кредиторов, активы должника использовались с убытком, по состоянию на декабрь 2016 года в отношении общества «СтройИнвест» было вынесено 19 решений о приостановлении операций по счетам в кредитных организациях; в подобной экономической ситуации совершены сделки по отчуждению ликвидного имущества значительной стоимости в пользу аффилированных лиц, без какого-либо эквивалентного возмещения, при этом от имени должника сделки совершены в том числе ФИО2, суды заключили, что ФИО2 в ходе осуществления руководства деятельностью должника допустила действия, которые привели к невозможности расчетов с контрагентами и, соответственно, возникновению задолженности, к ухудшению финансового состояния должника, при том, что аргументированных и документально подтвержденных пояснений относительно целесообразности совершения вышеуказанных сделок по безвозмездному выводу имущества через аффилированных лиц, в период неблагоприятного материального положения и при отсутствии совершения при этом каких-либо действий, направленных на выход общества «СтройИнвест» из финансового кризиса, - представлено не было.

Поскольку суды установили совершение лицами, контролирующими должника, в том числе ФИО2 недобросовестных противоправных действий, невозможность полного удовлетворения требований кредиторов и причинно-следственную связь между ними, ФИО2 привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам должника правомерно.

Вопреки доводам кассационной жалобы, суждения ФИО2 о том, что она не совершала вменяемых ей сделок и в принципе являлась номинальным руководителем и учредителем были предметом оценки судов первой и апелляционной инстанции. 

Действительно, как указали суды, по ходатайству ФИО2 определением суда от 15.06.2022 назначена судебная экспертиза для определения того, самой ФИО2 или другим лицом выполнены подписи от ее имени, изображения которых имеются в акте приема-передачи квартиры от 29.10.2019 к договору от 24.05.2016 № 46-Р-8-1, копии акта о приемке выполненных работ от 29.03.2019 № 1, копии справки о стоимости выполненных работ и затрат от 29.09.2019 № 1; в соответствии с заключением эксперта от 14.09.2022 № 1950/2-3 подписи от имени ФИО2 в указанных выше документах выполнены не самой ФИО2, а другим лицом (лицами) с подражанием ее подлинной. 

Вместе с тем, как отметил суд первой инстанции, данный факт, установленный в отношении лишь одного отдельно взятого эпизода хозяйственной деятельности, не опровергает выводы суда о том, что ФИО2 являлась контролирующим должника лицом, хотя бы и выполняющим отчасти номинальную функцию.

Суды также обоснованно исходили из того, что законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при этом номинальный характер полномочий директора сам по себе не может являться обстоятельством, исключающим применение в отношении такого директора норм о привлечении к субсидиарной ответственности, при том, что такие руководители не утрачивают статус контролирующих лиц и несут субсидиарную ответственность солидарно с фактическим (пункт 6 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53); соответственно, приведенные ФИО2 доводы могут быть учтены судом при определении размера субсидиарной ответственности, конкретный размер ответственности номинального директора подлежит установлению с учетом всех фактических обстоятельств дела при рассмотрении соответствующего обособленного спора.

Таким образом, исходя из доказанности управляющим совокупности условий, необходимых для привлечения ФИО11 как руководителя должника к субсидиарной ответственности ввиду совершения ею недействительных сделок, направленных на вывод активов в пользу аффилированных с должником лиц, а также сокрытия документации должника, что повлекло за собой удовлетворения требований кредиторов, суды пришли к правильным выводам о наличии оснований для удовлетворения заявления в части требований к ФИО2

Суд округа полагает, что вышеуказанные выводы судов являются верными, соответствуют нормам материального и процессуального права, не противоречат фактическим обстоятельствам настоящего спора, в связи с чем оснований для отмены обжалуемых судебных актов в указанной части не имеется, кассационная жалоба ФИО2 удовлетворению не подлежит.

Между тем при рассмотрении настоящего спора в части привлечения к субсидиарной ответственности общества «СК Альянс» - судами не учтено следующее.

Из положений пункта 1 и подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что контролирующее должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности в том случае, когда оно извлекло выгоду из незаконного или недобросовестного поведения органов управления должника в период не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства.

Положения подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве разъяснены в пункте 7 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, в силу которого предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Кроме того, контролирующим лицом может быть признан выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Сам факт нахождения организации в одной группе компаний не является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку для этого необходимо доказать, что такое лицо имеет именно признаки выгодоприобретателя.

Суды первой и апелляционной инстанций, признавая общество «СК Альянс» контролирующим должника лицом, ограничились указанием на то, что последнее при осуществлении сделок, поименованных выше, извлекало существенную выгоду в увеличении активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Вместе с тем конкретных выводов о том, что общество «СК Альянс» действительно получило определенную имущественную выгоду в результате вовлечения его в схему по выводу имущества и в чем именно эта выгода состоит – судебные акты не содержат; обстоятельств того, что данный ответчик (как одно из юридических лиц, подконтрольных ФИО7 и использованных им в качестве инструмента для вывода активов) является «держателем» имущества (его части) группы компаний, было использовано для аккумулирования имущества должника, утаенного от кредиторов, либо за ним закреплены (сохранены) те объекты недвижимости, которые были предметом сделок с имуществом должника, либо оно является конечным бенефициаром сделок по выводу имущества – судами установлено не было.

В свою очередь, данный ответчик в лице конкурсного управляющего настаивал, что общество «СК Альянс» преимущества от заключения сделок и регистрации за ним объектов недвижимости с целью дальнейшей уступки в пользу третьих лиц – не получало, а напротив, на него легла нагрузка в виде аккумулирования задолженности перед бюджетом по уплате имущественных налогов, это общество выступало лишь в качестве «транзитного» звена в цепочке сделок, а денежные средства, полученные от третьих лиц, не были использованы обществом «СК Альянс» в собственном интересе, в своей финансово-хозяйственной деятельности, а были распределены между иными организациями, подконтрольными ФИО7, в соответствии с определенной им схемой ведения бизнеса.

В частности, ответчик в лице конкурсного управляющего ссылался на судебные акты, принятые в рамках дела о банкротстве общества «СК Альянс» № А76-35410/2019, которыми были признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств от общества «СК Альянс» в пользу иных входящих в группу компаний лиц – обществ с ограниченной ответственностью «Паритет», Торговый дом «Вигро», «РегионПроект». 

Из пояснений, которые были даны суду округа, а также из материалов электронного дела о банкротстве общества «СК «Альянс» следует, что в состав конкурсной массы данного ответчика включены объекты производственной базы в г. Бакале Челябинской области; из материалов обособленного спора не усматривается, что управляющим должника приводились доводы и представлялись доказательства того, что данное имущество приобреталось за счет средств должника и является именно тем существенным имущественным приобретением, увеличившим активы данного ответчика вследствие участия в незаконных сделках, что его можно признать выгодоприобретателем недобросовестного поведения руководителя (учредителя) и бенефициара группы компаний и, как следствие, привлечь к субсидиарной ответственности по признаку подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Судами указанные обстоятельства также не исследовались.

При таком положении следует признать, что вывод судов о наличии оснований для привлечения общества «СК Альянс» в связи с совершением им вышепоименованных сделок к субсидиарной ответственности сделан судами при неправильном применении подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, без учета разъяснений пункта 7 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, при этом в нарушение статей 65, 71, 168, 170 АПК РФ суды не исследовали и не оценили в установленном порядке все имеющиеся в материалах дела доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц.

Поскольку допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права привели к неполному исследованию значимых для дела обстоятельств, на основании пункта 3 части 1 статьи 287, частей 1 – 3 статьи 288 АПК РФ обжалуемые судебные акты в данной части подлежат отмене с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду следует учесть изложенное в мотивировочной части постановления, при правильном применении норм материального и процессуального права установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по спору, правильно распределив бремя доказывания, дать правовую оценку заявленным доводам как конкурсного управляющего, так и ответчика, и принять по спору законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение  Арбитражного суда Челябинской области от 21.04.2023 по делу № А76-35630/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2023 по тому же делу отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения общества с ограниченной ответственностью «СК Альянс» к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СтройИнвест». В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Челябинской области.

В остальной части определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.04.2023 по делу № А76-35630/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2023 по тому же делу оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    Н.В. Шершон 

 

                                                                                              Д.Н. Морозов