АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № Ф09-386/23 

Екатеринбург 05 мая 2023 г. Дело № А50-32497/2020 Резолютивная часть постановления объявлена 27 апреля 2023 г. 

Постановление изготовлено в полном объеме 05 мая 2023 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Шавейниковой О.Э., судей Калугина В.Ю., Соловцова С.Н., 

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы индивидуального  предпринимателя ФИО3, ФИО1 на определение Арбитражного суда Пермского края  от 18.10.2022 по делу № А50-32497/2020 и постановление Семнадцатого  арбитражного апелляционного суда от 01.02.2023 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения  кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично,  путем размещения информации о времени и месте судебного заседания  на сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель  ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 20.02.2023   № 59АА4254048).  

Представитель ФИО3 – ФИО4, заявивший  ходатайство об участии в судебном заседании путем использования сервиса  веб-конференции, не подключился к онлайн-заседанию по причинам,  не зависящим от суда. Установив, что средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигналы надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют,  представителю кассатора обеспечена возможность дистанционного участия в  процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся  в сфере его контроля, суд округа перешел к рассмотрению кассационной  жалобы в общем порядке.  

Решением Арбитражного суда Пермского края от 25.02.2021 общество  с ограниченной ответственностью «Интерком» (далее – общество  «Интерком», должник) признано несостоятельным (банкротом)  

по упрощенной процедуре банкротства отсутствующего должника,  в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным  управляющим утвержден ФИО5 (далее – конкурсный  управляющий).  

Конкурсный управляющий 23.07.2021 обратился в Арбитражный суд  Пермского края с заявлением о признании недействительной сделки  по перечислению с расчетного счета должника в пользу ФИО3  денежных средств в сумме 1 966 000 руб. за период с 13.11.2018 по 18.02.2019,  и о применении последствий признания сделки недействительной в виде  взыскания солидарно с ФИО3, ФИО1, ФИО6  в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 1 966 000 руб.  (с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке,  предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, далее – АПК РФ).  

Определением Арбитражного суда Пермского края от 18.10.2022  требования конкурсного управляющего удовлетворены частично:  перечисления денежных средств должником в пользу ФИО3 в общей  сумме 1 966 000 руб. признаны недействительными, применены последствия  недействительности в виде взыскания с ФИО3 в пользу должника  денежных средств в сумме 1 966 000 руб. В удовлетворении остальной части  заявленных требований отказано.  

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 01.02.2023 определение Арбитражного суда Пермского края от 18.10.2022  изменено в части применения последствий недействительности сделки  и распределения судебных расходов, с ФИО3 и ФИО1  в солидарном порядке в пользу должника взысканы денежные средства  в сумме 1 966 000 руб.  

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО3  и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Уральского округа  с самостоятельными кассационными жалобами, в которых просят  определение от 18.10.2022 и постановление от 01.02.2023 отменить, ссылаясь  на неверное применение судами норм права, несоответствие выводов судов  обстоятельствам дела.  

В обоснование своей кассационной жалобы ФИО3 ссылается  на достаточность доказательств, подтверждающих передачу денежных  средств обществу «Интерком» в лице его руководителя, и полагает, что  в данном случае материалами дела подтверждена возмездность  оспариваемых сделок, выраженных в предоставлении денежных средств  конечному собственнику общества. По мнению заявителя жалобы, суд  апелляционной инстанции ошибочно не принял документы,  подтверждающие получение ФИО1 денежных средств, в качестве  дополнительных доказательств. ФИО3 в кассационной жалобе  отмечает, что судами не дана оценка его доводам о разумном  

и добросовестном поведении при заключении сделок, не учтено  добровольное раскрытие им сложившихся между ним и должником  взаимоотношений по выводу денежных средств. Кассатор указывает, что  им проведена детальная проверка контрагента и его контролирующего лица,  по результатам которой неплатежеспособность должника не была  установлена, соответственно, данными перечислениями не мог быть  причинен вред имущественным правам и интересам кредиторов должника.  Податель жалобы обращает внимание на пропуск конкурсным управляющим  сроков исковой давности для обращения с заявлением о признании платежей  недействительными, установленных пунктом 2 статьи 61.2 Федерального  закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее –  Закон о банкротстве). Кроме того, податель жалобы приводит доводы о том,  что судами неверно применены последствия недействительности сделки,  в сложившейся ситуации поскольку, что ФИО3 оставлял за собой  только комиссионное вознаграждение в размере 2% от суммы платежа,  то и последствия в отношении него могут быть применены только в этой  части.  

В обоснование доводов жалобы ФИО1 указывает, что суд  фактически вышел за пределы заявленных требований и рассмотрел вопрос  о привлечении соответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде  взыскания убытков, применив положения статьей 15, 1064, 1080, 1082  Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Заявитель  жалобы ссылается на то, что выводы суда апелляционной инстанции о  наличии у него статуса выгодоприобретателя в результате спорных платежей  и доказанности факта передачи ему денежных средств  не соответствуют материалам дела, основаны преимущественно  на документах, собранных в рамках уголовного дела, и считает, что такие  доказательства должны быть исследованы и оценены судами с учетом всех  материалов уголовного дела и по правилам Уголовно-процессуального  кодекса Российской Федерации. Кроме того, ФИО1 приводит  доводы о том, что суд в нарушение норм арбитражного процессуального  законодательства признал показания ФИО3  и ФИО7 достаточными доказательствами факта передачи денежных  средств от ФИО3 ФИО1, вопреки тому, что данные лица   в рамках настоящего обособленного спора не допрашивались и являются  заинтересованными в уходе от ответственности за совершенные действия.  

Дополнительные документы, приложенные к кассационной жалобе  ФИО3 и указанные в пунктах 5–6 приложений к жалобе, судом  кассационной инстанции не принимаются и к материалам дела  не приобщаются в соответствии с положениями статьи 286 АПК РФ, в силу  которой суд кассационной инстанции не имеет полномочий принимать и  исследовать доказательства по существу спора. Указанные документы  подлежат фактическому возврату лицу, их представившему.  

Поступивший в суд округа 28.04.2023 отзыв ФИО8  на кассационные жалобы судом округа не принимается, поскольку  представлен в суд кассационной инстанции уже после рассмотрения данных  кассационных жалоб по существу и объявления в судебном заседании  резолютивной части настоящего постановления. Указанный отзыв подлежит  фактическому возврату ФИО8 на бумажном носителе.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом  кассационной инстанции с учетом положений статьи 286, 287 АПК РФ в  пределах доводов кассационной жалобы.  

Из электронной карточки дела о банкротстве, а также общедоступных  данных, размещенных на сайте Федеральной налоговой службы, общество  «Интерком» зарегистрировано в качестве юридического лица 09.07.2008. С  11.02.2016 ФИО1 являлся учредителем и руководителем должника.  На дату принятия решения о признании должника банкротом и открытии в  отношении него конкурсного производства участником и директором  должника значился ФИО7  

Как установлено судами и следует из материалов дела, между  обществом «Интерком» (грузовладелец) и индивидуальным  предпринимателем ФИО3 (перевозчик) 01.11.2018 подписан  договор на перевозку грузов автомобильным транспортом (далее – договор),  в соответствии с условиями которого перевозчик обязуется принимать  и доставлять вверенные ему грузы в указанные пункты назначения  и передавать их грузовладельцу.  

В соответствии с пунктом 3.1 указанного договора расчеты  за перевозки производятся в зависимости от объема и характера перевозок,  стоимость перевозок согласовывается сторонами в спецификациях,  являющихся неотъемлемой частью договора.  

Между сторонами договора были подписаны акты сдачи-приемки  транспортных услуг и перевозки грузов автомобильным транспортом  на общую сумму 1 966 000 руб., а именно акты сдачи-приемки от 08.11.2018   № 70 на сумму 300 000 руб., от 29.01.2018 № 79 на сумму 77 000 руб.,  от 03.12.2018 № 80 на сумму 300 000 руб., от 15.12.2018 № 84  на сумму 300 000 руб., от 19.12.2018 № 86 на сумму 360 000 руб.,  от 15.02.2019 № 24 на сумму 317 000 руб., от 18.02.2019 № 26  на сумму 312 000 руб.  

Ссылаясь на то, что платежи совершены в отсутствие равноценного  встречного предоставления по мнимому договору в и в целях вывода  денежных средств из активов должника, в результате чего причинен вред  имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий обратился  в суд с заявлением о признании платежей в пользу ФИО3 за период  с 13.11.2018 по 18.02.2019 недействительной сделкой на основании статьи  61.2 Закона о банкротстве и статей 10, 168, 170 ГК РФ.  

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил  из наличия у должника признаков неплатежеспособности, доказанности  осведомленности ответчика о целях сделки. Применяя последствия  недействительности сделки в виде взыскания денежных средств  с ФИО3, суд первой инстанции не усмотрел оснований  для солидарного взыскания денежных средств с ФИО1  и ФИО6, признав недоказанным факт передачи ФИО3  в их пользу денежных средств.  

Пересмотрев обособленный спор в порядке апелляционного  производства, апелляционный суд, не согласившись с выводами суда первой  инстанции относительно примененных последствий недействительности  сделки, определение от 18.10.2022 изменил, взыскав солидарно  с ФИО3 и ФИО1 в конкурсную массу должника 1 966 000  руб. При этом суды руководствовались следующим.  

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки,  совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть  признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по  основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.  

Оспаривание сделок в конкурсном производстве по специальным  основаниям главы III.1 Закона о банкротстве подчинено общей цели –  наиболее полному удовлетворению требований кредиторов исходя  из принципов очередности и пропорциональности.  

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка,  совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам  кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной,  если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления  о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления  и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам  кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника  к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).  

При наличии указанных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  условий информированность другой стороны сделки о преследуемой  должником цели и намерение со стороны должника причинить вред  имущественным правам кредиторов предполагаются.  

По общему правилу, сделка, совершенная исключительно  с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением  правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ.  В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения  применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в  отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по  заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам,  направленным на уменьшение конкурсной массы.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка,  совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей  правовые последствия, является ничтожной.  

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи  170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки  стороны не намеревались создать соответствующие ее условиям правовые  последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным  условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее  сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и,  совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо  требовать исполнения.  

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут осуществить  для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении  судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ»).  

Недействительная сделка не влечет юридических последствий,  за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью,  и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ).  

В силу пункта 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или  имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу  юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом,  причинившим вред. Лица, совместно причинившие вред, отвечают перед  потерпевшим солидарно (статья 1080 ГК РФ).  

Исходя из того, что настоящее дело о банкротстве было возбуждено  12.01.2021, оспариваемые платежи совершены в период с 13.11.2018  по 18.02.2019, то есть в течение трех лет до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом, суды пришли к выводу о том,  что оспариваемая сделка совершена в пределах срока, предусмотренного  пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Оценивая доводы конкурсного управляющего относительно наличия у  должника на момент совершения спорных платежей признаков  неплатежеспособности, суды отметили, что само по себе наличие  задолженности перед отдельным кредитором не позволяет определить  таковые признаки, в то время как иных доказательств в рамках настоящего  обособленного пора не представлено.  

Исследовав и оценив относимость, допустимость, достоверность  каждого из представленных доказательств в отдельности, достаточность  и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, не установив  заинтересованности ответчика по отношению к должнику, суды приняли во  внимание пояснения ФИО3, из которых следует, что основной  деятельностью ответчика является перевозка скоропортящихся продуктов,  для осуществления данной деятельности в его собственности имеется  транспортное средство – седельный тягач «ФредЛайнер» и полуприцеп  

«Шмиц СКО-24», при этом транспорт, необходимый для перевозки груза  должника (арматуры), у ответчика отсутствием, в связи с чем ФИО3  фактически услуги по перевозке в соответствии с договором не оказывались,  договор с должником на перевозку грузов автомобильным транспортом  от 01.11.2018 был заключен без цели его фактического исполнения, в целях  «обналичивания» поступивших на счет должника денежных средств  за вознаграждение.  

Сопоставив данные пояснения с полученными из следственных  органов материалами уголовного дела, исходя из отсутствия доказательств,  опровергающих вышеуказанные пояснения, учитывая представленные  доказательства, транзитный характер движения по расчетным счетам  ФИО3 денежных средств, поступивших от должника, суды признали  договор от 01.11.2018 мнимым, констатировав, что он направлен на создание  формального документооборота в отсутствие реального встречного  предоставления.  

Кроме того, суды констатировали, что спорные финансовые операции  являются порочной сделкой, обусловленной единой целью достижения  определенного противоправного результата, участники которой осознавали  свое в ней участие, наличие единого умысла (сговора) и направленность  соответствующих действий на достижение противоправного результата  (вывод активов (денежных средств) из имущественной сферы должника,  обналичивание денежных средств, поступающих на счета должника,  создание фиктивной кредиторской задолженности),  

Учитывая вышеизложенное, суды пришли к выводу о наличии условий  для признания спорных платежей недействительными сделками по  заявленным основаниям.  

Определяя подлежащие применению последствия недействительности  сделки, руководствуясь положениями статьи 167 ГК РФ, пункта 1 статьи 61.6  Закона о банкротстве, суд первой инстанции, исходя из недоказанности  факта дальнейшей передачи денежных средств от ФИО3  ФИО1 и ФИО6, не усмотрел оснований для солидарного  взыскания спорной суммы с указанных лиц и применил последствия  недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную  массу должника денежных средств в сумме 1 966 000 руб.  

Повторно исследовав обстоятельства совершения оспариваемых  платежей, доводы о притворности договора, исследовав и оценив  относимость, допустимость, достоверность показаний ФИО3  от 13.01.2020, данные в рамках уголовного дела № 11901570056001458,  согласно которым договор от 01.11.2018 был заключен в целях вывода  денежных средств со счета должника и передачи их ФИО1, а также  протокола допроса свидетеля ФИО7 в рамках того же уголовного дела,  из которого следует, что фактическое руководство деятельностью  общества «Интерком» в спорный период осуществлял ФИО1,  

он же имел доступ к расчетным счетам общества и возможность давать  обязательные к исполнению работниками указания, признав,  что вышеперечисленные доказательства представлены в порядке,  предусмотренном статьей 64 АПК РФ, отметив, что фактически платежи  между должником и ФИО3 входят в цепочку сделок (общество  «Интерком» – ФИО3 – ФИО1), в которой конечным  выгодоприобретателем является ФИО1, апелляционный суд признал  доказанным факт передачи ФИО3 денежных средств, поступивших  ему от должника, к ФИО1, при этом факт дальнейшей передачи  денежных средств ФИО6 материалами дела не подтвержден.  

Установив, что ФИО1 действовал совместно с ФИО3  с целью вывода денежных средств из активов должника в свое пользование,  исходя из того, что такие действия с очевидностью являются  противоправными и нарушают права должника, учитывая, что положения  статьи 167 ГК РФ связывают применение последствий в виде реституции с  фактом исполнения сделки, и руководствуясь в связи с этим  статьей 1080 ГК РФ, согласно которой лица, совместно причинившие вред,  отвечают перед потерпевшим солидарно, суд апелляционной инстанции  констатировал наличие оснований для взыскания в порядке возмещения  вреда 1 966 000 руб. солидарно с ФИО1 и ФИО3  

Таким образом, удовлетворяя требования конкурсного управляющего,  суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств  и доказанности материалами дела требований о признании данной сделки  недействительной, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих  об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).  

Отклоняя доводы ответчиков о пропуске конкурсным управляющим  сроков исковой давности, учитывая положения статьей 196, 199, 200 ГК РФ,  постановления № 63, отметив, что в рассматриваемом случае право на  оспаривание сделок должника у конкурсного управляющего не могло  возникнуть ранее даты объявления резолютивной части судебного акта об  открытии в отношении должника процедуры банкротства, суд  апелляционной инстанции указал, что заявление об оспаривании сделки  подано 23.07.2021, конкурное производство в отношении должника открыто  25.02.2021, то есть конкурсный управляющий обратился с соответствующим  заявлением в пределах установленного трехлетнего срока исковой давности.  

Признавая несостоятельным довод ФИО3  о его добросовестности и принятии им действий по раскрытию реальной  цели оспариваемой сделки, суд апелляционной инстанции исходил  из совокупной оценки представленных доказательств, приняв во внимание  наличие признаков недобросовестности сторон сделки, поскольку  соответствующие платежи по своей сути являются противоправными,  направлены на вывод имущества должника, отметив при этом,  что добросовестность ФИО3, выразившаяся в проверке контрагента  

перед заключением договора не имеет правового значения  для рассматриваемого спора с учетом установленных обстоятельств.  

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы  считает, что вышеуказанные выводы судов первой и апелляционной  инстанций сделаны на основании исследования и совокупной оценки  приведенных доводов и доказательств, исходя из конкретных обстоятельств  дела. Изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют  фактическим обстоятельствам дела и нормам права.  

Доводы ФИО3 об отсутствии у должника на момент  совершения спорных платежей признаков неплатежеспособности,  несостоятельна, сделана без учета того, что сделки признаны судами  недействительными по общим положениям гражданского законодательства  (статьи 10, 168, 170 ГК РФ), как совершенных со злоупотреблением правом, в  результате которых должник был лишен своего имущества. При этом, сама  по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или  недостаточности имущества на момент совершения сделки не блокирует  возможность квалификации такой сделки в качестве сделки, заключенной  при злоупотреблении правом, с намерением причинить вред кредиторам  должника путем выведения ликвидного имущества во избежание  возможности обращения взыскания на него. Направленность сделки на  причинение вреда кредиторам должника может быть доказана и иным путем,  в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ). Аналогичная  позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от  12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4).  

Доводы ФИО1 относительно реальности исполнения  спорного договора судом округа отклоняются, поскольку соответствующие  обстоятельства являлись предметом исследования судов первой  и апелляционной инстанций, получили надлежащую правовую оценку,  оснований не согласиться с которой у суда округа не имеется.  

Доводы ФИО3 о том, что суд апелляционной инстанции  ошибочно не принял документы, подтверждающие получение  ФИО1 денежных средств (нотариальные пояснения ФИО7  от 02.12.2022), в качестве дополнительных доказательств несостоятельны.  

Полномочия суда апелляционной инстанции по принятию  дополнительных доказательств ограничены (часть 2 статьи 268 АПК РФ).  

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении  от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде  апелляционной инстанции» (далее – постановление Пленума № 12)  разъяснил следующее.  

При решении вопроса о возможности принятия новых доказательств,  в том числе приложенных к апелляционной жалобе, он определяет, была  ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления  

в суд первой инстанции или заявитель не представил их по независящим  от него уважительным причинам. К числу уважительных причин, в частности  относятся необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств  лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных доказательств,  о назначении экспертизы; а также наличие в материалах дела протокола,  аудиозаписи судебного заседания, оспариваемых лицом, участвующим в  деле, в части отсутствия в них сведений о ходатайствах или об иных  заявлениях, касающихся оценки доказательств.  

Признание доказательства относимым и допустимым само по себе  не является основанием для его принятия арбитражным судом  апелляционной инстанции.  

Как следует из материалов дела, в суде апелляционной инстанции  ФИО3 было заявлено ходатайство о приобщении нотариальных  пояснений ФИО7 от 02.12.2022 и протокола допроса свидетеля  ФИО7 в рамках уголовного дела № 11901570056001458.  

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев ходатайство, пришел к  выводу о наличии оснований для приобщения к материалам дела копии  протокола допроса свидетеля ФИО7 от 13.01.2020.  

В рассмотренном случае апелляционный суд правомерно не установил  оснований для приобщения документов в остальной части. Анализ доводов  кассационной жалобы ФИО3 позволяет сделать вывод о том,  что в нотариальных пояснениях ФИО7 от 02.12.2022 раскрываются  те же фактические обстоятельства, что и в данных им пояснениях в качестве  свидетеля в рамках уголовного дела, в связи с чем суд апелляционной  инстанции обоснованно отказал в их приобщении к материалам дела  на стадии апелляционного обжалования судебного акта ввиду отсутствия  на то процессуальных оснований.  

При указанных обстоятельствах отказ апелляционного суда  в приобщении таких доказательств, представленных только лишь на стадии  апелляционного обжалования, соответствует положениям части 2  статьи 268 АПК РФ и разъяснениям пункта 29 постановления Пленума № 12.  Значимый, по мнению подателя жалобы, характер доказательств для  правильного разрешения спора правового значения не имеет.  

Довод заявителей о том, что суд вышел за пределы требований,  взыскав денежные средства в возмещение вреда, а не применив последствия  недействительности сделки, как указано в заявлении, подлежит отклонению.  

Применяя нормы материального права при разрешении спора, суд  не изменяет ни предмета, ни основания заявленных требований. Предметом  заявления является материально-правовое требование, а основанием –  обстоятельства, на которых базируются такое требование. В данном случае  требования конкурсного управляющего о признании сделки  недействительной основаны на факте перечисления денежных средств  в отсутствие встречного исполнения.  

В силу статьи 168 АПК РФ суд, определяя нормативную базу при  разрешении конкретного материально-правового спора, не связан доводами  участвующих в деле лиц и вправе применять правовые нормы, на которые  они не ссылались в своих объяснениях.  

Таким образом, суды по смыслу положений статьи 6, части 1 статьи 168,  части 4 статьи 170 АПК РФ Федерации не связаны правовой квалификацией  спорных отношений, которую предлагает заявитель, а должны  самостоятельно правильно квалифицировать спорные правоотношения и  определить нормы права, подлежащие применению в рамках фактического  основания и предмета иска.  

Доводы ФИО3 о неверном применении судами обеих инстанций  последствий недействительности сделки, отклоняются судом округа.  

Согласно пункту 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки  каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в  случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда,  когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной  работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные  последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.  

Тем не менее, исходя из статьи 1064 ГК РФ это не является  препятствием для признания за потерпевшим права требовать возмещения  имущественного вреда, возникшего вследствие противоправного вывода  активов, от лиц, участвующих в заведомо незаконной схеме, в результате  умышленных противоправных действий которых был утрачен контроль над  имуществом. Хотя основания этих требований различны, они преследуют  единую цель – возместить в полном объеме убытки продавца  (статья 15 ГК РФ), поэтому обязательства приобретателя (бенефициара –  стороны недействительной прикрываемой сделки) и причинителя вреда  (лица, участвующего в выводе активов через подписание притворных  договоров) являются солидарными (статья 1080 ГК РФ), что также позволяет  исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне  пострадавшего (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678  по делу № А11-7472/2015).  

В данном случае судом апелляционной инстанции при наличии  выводов о мнимости сделки и транзитности операций верно указано  на то, что подлежащая взысканию сумма не является денежной суммой,  взысканной в порядке применения последствий недействительности сделки,  а является возмещением вреда в порядке, предусмотренном статьями 1064,  1080 ГК РФ.  

Указания ФИО1 на несоответствие выводов суда  апелляционной инстанции относительно наличия у него статуса конечного  бенефициара обстоятельствам дела не принимаются судом округа.  

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 15.06.16 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле  о банкротстве обстоятельств общности экономических интересов допустимо  не только через подтверждение юридической аффилированности,  но и фактической.  

По смыслу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, разъяснений пункта 3  Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от  21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных  бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать  обязательные для исполнения указания или иным образом определять  действия подконтрольных организаций.  

Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно  вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков  аффилированности.  

В данном случае контроль конкретного лица над обществом не должен  быть подтвержден лишь прямыми доказательствами, в том числе  исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные  указания, адресованные должнику и кредитору, относительно  их деятельности.  

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных  полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего  лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания  влияния.  

Исходя из совокупности доказательств и пояснений лиц, участвующих  в деле, учитывая представленные в материалы дела объяснения относительно  экономической целесообразности совершения сделки, действительных  мотивов и характера отношений с должником, установив, что  в результате оспариваемых платежей денежные средства перешли  к ФИО1, приняв во внимание пояснения ФИО7, изложенные  в протоколе допроса его как свидетеля по уголовному делу   № 11901570056001468, в том числе касающиеся сохранения у  ФИО1 доступа к расчетным счетам, не опровергнутые последним,  констатировав наличие у него возможности отдавать обязательные для  исполнения распоряжения (несмотря на формальное прекращение статуса  участника - с 01.06.2016 и руководителя общества - с 30.03.2017), отметив,  что действия названных субъектов в данном случае противоречат  экономическим интересам должника и одновременно ведут к возникновению  у них существенной выгоды, выходят за пределы обычного и разумного  поведения участников гражданского оборота, суды пришли к выводу о  наличии у ФИО1 статуса конечного бенефициара  

(выгодоприобретателя) по оспариваемым сделкам. Оснований для иных  выводов у суда округа не имеется.  

В силу положений статей 9 и 65 АПК РФ бремя доказывания  добросовестности и разумности своих действий, а также отсутствия  причинно-следственной связи возлагается на ответчика, как на лицо,  заявившее соответствующие возражения.  

Данное правило соотносится с положениями статей 401, 1064 ГК РФ,  согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к  гражданско-правовой ответственности.  

Подобных доказательств, отвечающих требованиям относимости  и допустимости, которые бы в совокупности и системной взаимосвязи  опровергали выводы судов о наличии вины и причинно-следственной связи,  ФИО1 не представлено.  

В этой связи подлежат отклонению и доводы кассаторов о неверном  определении последствий недействительности сделки  в виде солидарного взыскания денежных средств.  

В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов  из имущественной сферы юридического лица контролирующее лицо прямо  или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует  вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного  поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо  должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические  основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая  отсутствовала). При этом, исходя из принципа состязательности,  подразумевающего в числе прочего обязанность раскрывать доказательства,  а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение  для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию  процессуального оппонента может быть истолковано против нее (статья 9,  часть 3 статьи 65, часть 3.1 статьи 70 АПК РФ).  

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760, компания  в отсутствие статуса контролирующего лица может быть признана  действующей совместно с контролирующим должника лицом  (статья 1080 ГК РФ), поскольку фактически выступала в качестве  соисполнителя (пункт 22 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах,  связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве»), что приводит к одним и тем же  материально-правовым последствиям для ответчика в случае удовлетворения  иска.  

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь вышеизложенными  нормами права и учитывая, что в данном случае ФИО1 являлся  инициатором оспариваемых платежей и конечным получателем денежных  

средств, перечисленных ФИО3 – соисполнителю недобросовестных  действий, в отсутствие доказательств, опровергающих выводы суда  апелляционной инстанции, правомерно привлек его к ответственности в виде  обязанности возместить причиненный должнику и его кредиторам вред.  

Позиция ФИО1 о признании судами преюдициальным  протокола допроса ФИО7 и показаний ФИО3, а также указания  на необходимость его исследования с учетом всех материалов уголовного  дела и по правилам Уголовно-процессуального кодекса Российской  Федерации также отклоняется судом округа.  

В соответствии с частью 2 статьи 64 АПК РФ в качестве доказательств  допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц,  участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов,  показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.  

В силу части 4 статьи 69 АПК РФ одним из оснований,  освобождающих от доказывания, является вступивший в законную силу  приговор суда по уголовному делу, который обязателен для арбитражного  суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены  ли они определенным лицом.  

При этом другие доказательства, полученные в уголовно-процессуальном порядке, могут быть использованы в арбитражном процессе  для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих  требования и возражения лиц, участвующих в деле, при условии  их относимости и допустимости (часть 1 статьи 64, статьи 67 и 68 АПК РФ).  

Аналогичная правовая позиция изложена Конституционным Судом  Российской Федерации в определении от 01.03.2011 № 273-О-О.  

Учитывая, что вне зависимости от возможности использования  вышеназванных доказательств как оснований для возложения  ответственности в уголовном производстве, данные доказательства являются  относимыми для разрешения настоящего спора в рамках арбитражного  процесса, поскольку содержат описание обстоятельств, непосредственно  затрагивающих существо рассматриваемого арбитражного спора, а также  допустимыми, поскольку законом не запрещается использование для целей  доказывания письменных документов, подготовленных и составленных в  рамках уголовного дела; указанные доказательства, на которых в том числе  базируются выводы суда, исследованы и оценены судами в их совокупности  и взаимосвязи со всеми имеющимися в материалах дела доказательствами  применительно к конкретным обстоятельствам дела.  

При этом исследование и оценка таких доказательств с позиции  уголовного процесса и с учетом всего уголовного дела не входит  в компетенцию арбитражного суда. В случае наличия в материалах  уголовного дела доказательств, опровергающих данные ФИО7  и ФИО3 показания и объяснения, ФИО1 не был лишен  возможности представить такие доказательства на обозрение суда.  

Нарушений судами первой и апелляционной инстанций  норм материального и процессуального права, которые в соответствии  со статьей 288 АПК РФ являются основанием для отмены или изменения  судебных актов, либо несоответствия выводов судов о применении норм права  установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле  доказательствам, судом округа не установлено.  

С учетом изложенного постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 01.02.2023 по делу № А50-32497/2020, изменившее  определение Арбитражного суда Пермского края от 18.10.2022, следует  оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.  

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от  01.02.2023 по делу № А50-32497/2020 Арбитражного суда Пермского края  оставить без изменения, кассационные жалобы индивидуального  предпринимателя ФИО3, ФИО1 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию  Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух  месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий О.Э. Шавейникова  

Судьи В.Ю. Калугин  

 С.Н. Соловцов