АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

664025, г. Иркутск, бульвар Гагарина, д. 70, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, д. 36А, тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

г. Иркутск                                                                                                Дело  № А19- 2155/2022

« 16 » февраля 2024 года.

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 12.02.2024 года.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи  Акопян Е. Г., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ИНЖЕНЕРНЫЕ СИСТЕМЫ» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 664081, ИРКУТСКАЯ ОБЛАСТЬ, ИРКУТСК ГОРОД, КАРЛА ЛИБКНЕХТА УЛИЦА, ДОМ 245)

к ФИО2 (Иркутская область, г. Ангарск), ФИО3 (Иркутская область, г. Ангарск, ), ФИО4 (Иркутская область, г. Ангарск) и ФИО5 (Иркутская область, г. Ангарск) 

о взыскании солидарно в порядке субсидиарной ответственности убытков в размере 1 270 829 руб. 26 коп.,

 

лица, участвующие в деле: не явились, извещены надлежащим образом,

установил:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ИНЖЕНЕРНЫЕ СИСТЕМЫ» (далее – истец, ООО «ИНЖЕНЕРНЫЕ СИСТЕМЫ») обратилось в Арбитражный суд Иркутской области к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 (далее – ответчики, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5) с требованием, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о взыскании солидарно в порядке субсидиарной ответственности задолженности общества с ограниченной ответственностью (ООО) «РСУ №8» в размере 1 270 829 руб. 26 коп.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о дате, времени и месте рассмотрения дела в соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в процесс не явились. 

Информация о времени и месте судебного заседания была размещена па официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет www.irkutsk.arbitr.ru в соответствии с требованиями абзаца второго пункта 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Ответчики, в ранее представленных отзывах предъявленные к ним требования оспорили в полном объеме. 

Дело рассматривается в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в отсутствии лиц, участвующих в деле, по имеющимся доказательствам.

Исследовав материалы дела, ознакомившись с письменными доказательствами, суд установил следующие обстоятельства.

Как указывает истец, согласно решению Арбитражного суда Иркутской области по делу №А19-14556/2016 с ООО «РСУ №8» в пользу ООО «ИНВЕРТОР К» взыскано 1 270 829 руб. 26 коп., из которых 1 100 555 руб. 54 коп. – основной долг по договору подряда №0110СП1 от 14.07.2014, 167 458 руб. 72 коп. – неустойка, 2 815 руб. - расходы по оплате государственной пошлины.

В отношении ООО «РСУ №8» возбуждено исполнительное производство 92255/17/38002-ИП от 22.06.2017, которое было прекращено без исполнения 20.03.2020 по основаниям, предусмотренным статьей 46 частью 1 пунктом 3 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве».

06.09.2021 между ООО «ИНВЕРТОР К» и ООО «ИНЖЕНЕРНЫЕ СИСТЕМЫ» был заключен договор уступки права требования вышеуказанной задолженности, согласно которому к новому кредитору ООО «ИНЖЕНЕРНЫЕ СИСТЕМЫ» перешло право требования задолженности с ООО «РСУ №8», в том числе убытков, в порядке субсидиарной ответственности с контролировавших должника лиц. 

02.06.2021 налоговым органом внесена запись о прекращении деятельности ООО «РСУ №8» в связи с исключением из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) на основании пункта 2 статьи 21.1 Федеральный закон от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

 

Согласно выписке из ЕГРЮЛ, действующей на момент заключения, исполнения обязательств по договору подряда №0110СП1 от 14.07.2014, руководителем ООО «РСУ №8», являлась ФИО2

Единственным учредителем ООО «РСУ №8» являлось ООО «АМОДЕУС», ликвидированное 16.07.2020 в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности с 16.07.2020, руководителем которого являлся ФИО3, который также являлся заместителем директора ООО «РСУ №8», который от имени ООО «РСУ №8» подписывал договор подряда №0110СП1 от 14.07.2014.

Учредителями ООО «АМОДЕУС» являлись ФИО4 (50% доли) и ФИО5 (50% доли).

Помимо ООО «РСУ №8» ООО «АМОДЕУС» с вышеуказанными руководителем и учредителями являлось учредителем и ООО «КОМЬЮНИТИ» (ИНН 

<

***>), которое было ликвидировано вследствие цепочки реорганизаций в форме присоединения к другому юридическому лицу с последующим банкротством правопреемника.

Таким образом, в действиях вышеуказанных лиц истец усматривает недобросовестные и неразумные действия, носящие систематический характер, направленные на уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами, поскольку помимо задолженности перед истцом, у ООО «РСУ №8» имеется неисполненные обязательства по налогам и сборам.

Подобное поведение, по мнению истца, свидетельствует о явном отсутствии намерений у контролирующих лиц возвратить задолженность.

Претензиями от 14.10.2021 истец обратился к ответчикам по известным истцу адресам, уведомил ответчиков об уступке задолженности. 

Ответа на претензии, признания и исполнения обязательства по оплате задолженности не последовало.

Исследовав и оценив представленные доказательства каждое в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришел к следующим выводам.

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) установлено, что исключение общества из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном Законом о государственной регистрации для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Исходя из системного толкования указанной нормы возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 названного Кодекса, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц; бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении указанных лиц возлагается законом на истца (пункты 1, 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в пунктах 2, 3 постановления от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление Пленума № 62), недобросовестность действий (бездействия) директор считается доказанной, в частности, когда директор:

- действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

- скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

- совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

- после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

- знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

- принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

- до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

- совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В то же время необходимо учитывать, что в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).

Бремя доказывания недобросовестности либо неразумности действий лиц, входящих в состав органов юридического лица, к которым относятся его участники, возлагается на лицо, требующее привлечения участников к ответственности, то есть в настоящем случае на истца.

Как установлено судом, требования истца основаны на факте неоплаты ликвидированным юридическим лицом (ООО «РСУ №8») задолженности в общей сумме 1 270 829 руб. 26 коп.

Между тем, в нарушение вышеперечисленных норм действующего гражданского законодательства истцом в материалы дела не представлено каких-либо доказательств недобросовестности или неразумности действий ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 в период выполнения ими обязанностей единоличного исполнительного органа и учредителей, а также доказательств того, что именно их действия повлекли причинение убытков истцу вследствие неисполнения ООО «РСУ №8» обязательств по погашению имеющейся задолженности (например, вывод активов либо утрата имущества).

По существу позиция истца сводится к неуплате задолженности, взысканной решением Арбитражного суда Иркутской области от 25.01.2017 по делу №А19-14556/2016, и дальнейшее исключение ООО «РСУ №8» из ЕГРЮЛ, что презюмирует вину руководителя и учредителя общества и является достаточным основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам общества-должника. 

Судом данная позиция истца оценивается критически исходя из следующего. 

Как следует из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 05.03.2019 №305-ЭС18-15540, субсидиарная ответственность руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица (глава 3.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве)), возмещение убытков в силу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта по смыслу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпораций в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

Однако в силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя перед контрагентами управляемого им общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований.

Как для субсидиарной (при фактическом банкротстве), так и для деликтной ответственности (например, при отсутствии дела о банкротстве, но в ситуации юридического прекращения деятельности общества (исключение из Единого государственного реестр юридических лиц) необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственной связи между данными фактами. Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Учитывая, что такая ответственность является исключением из правила о защите делового решения менеджеров, по данной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, при оценке метода ведения бизнеса конкретным руководителем (в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества) - кредитор, не получивший должного от юридического лица и требующий исполнения от физического лица - руководителя (с которым не вступал в непосредственные правоотношения), должен обосновать наличие в действиях такого руководителя умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения в будущем обязательства перед контрагентом.

Арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п.

При оценке метода ведения бизнеса конкретным руководителем (в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества) кредитор, не получивший должного от юридического лица и требующий исполнения от физического лица - руководителя (с которым не вступал в непосредственные правоотношения), должен обосновать наличие в действиях такого руководителя умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения в будущем обязательства перед контрагентом.

Между тем, соответствующих обстоятельств судом не установлено, а кредитором не доказано.

Суд считает необходимым отметить, наличие у ООО «РСУ №8» (впоследствии исключенного регистрирующим органом из соответствующего реестра в качестве недействующего юридического лица) непогашенной задолженности, подтвержденной вступившим в законную силу судебным актом, само по себе не может являться бесспорным доказательством вины ответчика (как руководителя такого общества) в неуплате указанного долга, равно как свидетельствовать о его недобросовестном или неразумном поведении в период исполнения им обязанностей единоличного исполнительного органа общества-должника, повлекшем неуплату спорного долга.

Обосновывая привлечение ответчика к субсидиарной ответственности по долгам общества, истец ссылается на пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.

В силу пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Из буквального толкования пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на ответчика является наличие причинно-следственной связи между использованием (либо неиспользованием) им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица, результатом которых стала его неплатежеспособность, что привело к взысканию с ответчика задолженности перед истцом в судебном порядке и последующая ликвидация общества.

Как установлено судом, спорные правоотношения сторон возникли вследствие неисполнения ООО «РСУ №8» своих обязательств по договору подряда №0110СП1 от 14.07.2014.

Решением суда от 25.01.2017 по делу №А19-14556/2016 с ООО «РСУ №8» в пользу ООО «ИНВЕРТОР К» взыскано 1 270 829 руб. 26 коп., из которых 1 100 555 руб. 54 коп. – основной долг по договору подряда №0110СП1 от 14.07.2014, 167 458 руб. 72 коп. – неустойка, 2 815 руб. - расходы по оплате государственной пошлины.

Пункт 3.1. статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью введен Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ. Согласно пункту 1 статьи 4 Закона № 488-ФЗ, изменения вступают в силу по истечении ста восьмидесяти дней после дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых настоящей статьей установлен иной срок вступления их в силу.

Федеральный закон № 488 официально опубликован на интернет-портале правовой информации http://www.pravo.gov.ru 29.12.2016; в «Собрании законодательства РФ» 02.01.2017; в «Российской газете» 09.01.2017. Таким образом, пункт 3.1. статьи 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» №14-03 действует с 30.07.2017.

Следовательно, на момент возникновения спорного правоотношения и вынесения решения по требованиям истца в рамках дела №А19-14556/2016, указанная норма не действовала.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества и директора применяется подход по аналогии к разъяснениям, изложенным в пунктах 2 и 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» 

Дестимулирование процессуально пассивного поведения субсидиарного ответчика корреспондирует с правовой позицией, изложенной в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 62, согласно которой в случае представления истцом доказательств наличия убытков и отказа директора от дачи пояснений относительно оснований их возникновения или явной неполноты пояснений, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 05.10.2021 №Ф06-9643/2021). 

Между тем, недобросовестность участника спора судом не выявлена, в связи с чем суд не находит оснований для переложения бремени доказывания относительно совершенных действий в рамках добросовестности и разумности на ответчика. 

Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда РФ от 02.08.2021 №305-ЭС21-11796, ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц. Само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. 

Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на ответчика является наличие причинно-следственной связи между использованием (либо неиспользованием) им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица, результатом которых стала его неплатежеспособность, что привело к взысканию с ответчика задолженности перед истцом в судебном порядке и последующая ликвидация общества. 

В материалы дела не представлено доказательств совершения ответчиками действий, направленных на причинение негативных последствий обществу и того, что неоплата обществом по договорам явилась причиной и следствием совершения ответчиком каких-либо действий. 

Только лишь факт неисполнения обязательств юридическим лицом не свидетельствует о том, что его единоличный исполнительный орган причинил вред кредитору по этому обязательству.

Как установлено судом, ООО «РСУ №8» было исключено из Единого государственного реестра юридических лиц по решению уполномоченного государственного органа в связи с наличием в Едином государственном реестре юридических лиц сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности на основании статьи 21.1. Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», о чем 26.02.2021 сделана соответствующая запись ГРН 2213800074156 в разделе «Сведения о лице, имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица», а не в связи с прекращением деятельности юридического лица. 

Из пунктов 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» следует, что одновременно с решением о предстоящем исключении юридического лица должны быть опубликованы сведения о порядке и сроках направления заявлений, в том числе, кредиторами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ; в таком случае решение об исключении недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не принимается. 

Как установлено в ходе рассмотрения дела, сведения о принятии регистрирующим органом решения о предстоящем исключении ООО «РСУ №8» из ЕГРЮЛ опубликованы в официальном издании «Вестник государственной регистрации» №5 от 09.02.2022. 

Решение №297 о предстоящем исключении недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ регистрирующим органом принято 15.02.2021.

Позиция истца сводится к неуплате задолженности, взысканной решениями Арбитражного суда Иркутской области от 25.01.2017 по делу №А19-14556/2016. 

Как разумный и осмотрительный участник гражданского оборота, истец имел основания, чтобы проявлять повышенный интерес к состоянию контрагента, имел возможность контроля за решениями, принимаемыми регистрирующим органом в отношении своего контрагента по сделке, а также возможность своевременно направить в регистрирующий орган заявление, что его права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из Единого государственного реестра юридических лиц. Однако истец не предпринял мер, направленных на реализацию права на защиту законных интересов в сфере экономической деятельности путем подачи в регистрирующий орган заявления в порядке, установленном пунктом 4 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», либо путем обжалования исключения недействующего юридического лица из государственного реестра.

При этом в установленный пунктом 4 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» срок от Общества, его кредиторов и иных лиц, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ заявления, содержащие мотивированное возражение против исключения ООО «РСУ №8» из ЕГРЮЛ, не поступили. 

Решение об исключении ООО «РСУ №8» обжаловано истцом не было.

Недобросовестность в действиях ответчиков и связь их поведения с неисполнением ООО «РСУ №8» обязательств перед истцом судом не установлены, надлежащих доказательств указанному истцом не приведено, при том, что истцу было известно не только о наличии задолженности, но и о фактическом прекращении деятельности организации. 

Кроме того, истец, как разумный и осмотрительный участник гражданского оборота не был лишен возможности контроля за решениями, принимаемыми регистрирующим органом в отношении своего контрагента по сделке, а также своевременно направить в регистрирующий орган заявление о том, что его права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ. Действия налогового органа по внесению записи об исключении общества из ЕГРЮЛ в установленный срок и в надлежащем порядке не оспорено. 

В материалы дела не представлено каких-либо доказательств, свидетельствующих о совершении ответчиками действий (бездействия) по целенаправленной, умышленной ликвидации общества либо влияния на процедуру исключения общества из ЕГРЮЛ со стороны регистрирующего органа. 

Судом не установлено, что неисполнение спорных обязательств вызвано недобросовестными или неразумными действиями ответчиков, равно как не представлено доказательств того, что ответчики, являясь учредителем и руководителем ООО «РСУ №8», намерено уклонялись от погашения задолженности перед истцом, скрывали имущество и выводили активы организации. 

Как уже указано выше наличие у общества (впоследствии исключенного регистрирующим органом из соответствующего реестра в качестве недействующего юридического лица) непогашенной задолженности, само по себе не может являться бесспорным доказательством вины ответчика в неуплате указанного долга, равно как свидетельствовать о его недобросовестном или неразумном поведении, повлекшем неуплату спорного долга. 

В силу рискового характера предпринимательской деятельности существует вероятность наступления отрицательных последствий в результате неблагоприятного состояния рынка, неудачного управления имуществом, снижения выручки и других причин; само по себе непогашение задолженности и выход из состава участников задолго до ликвидации организации - о недобросовестности действий ответчика, в том числе с учетом принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения, не может являться основанием для привлечения участника хозяйственного общества к субсидиарной ответственности. 

Истцом в полной мере не раскрыто, каким образом непогашенная задолженность перед истцом и причины ее образования в 2016-2017 годах были связаны с действиями (бездействием) ответчиков, с учетом прекращения деятельности организации в июне 2021 года.

Кроме того, довод истца о том, что контрагенты должника – ООО «Юником», ООО «Инвест-Строй», ООО «СПЕЦСТРОЙ», ООО «ЛЕСКРАН», ООО «ВЕЛЕС», ООО «ТЕХСНАБ» являются фирмами-однодневками, носили характер технических организаций ничем не подтверждены.

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Суд неоднократно предлагал истцу документально подтвердить доводы о недобросовестности контрагентов, занижающих прибыль, искажающих данные бухгалтерской отчетности, не сдающих отчетность, не имеющих реальных работников, ресурсов для выполнения работ, оказания услуг, поставки товаров.

Определения суда истцом на момент рассмотрения дела не исполнены.

Не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в добросовестности действий руководителя должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную дебиторскую задолженность. 

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. 

Суд приходит к выводу о том, что наличие причинно-следственной связи между поведением субъекта по отношению к интересам кредитора и наступившими последствиями не установлено. 

Исследовав и оценив, имеющиеся в деле доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном их исследовании и взаимной связи доказательств в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что заявленные требования удовлетворению не подлежат.

Заявленное ФИО2 ходатайство о пропуске срока исковой давности не влияет на результат рассмотрения дела и суть принятого по настоящему делу решения, так как в силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которого заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Всем существенным доводам, пояснениям и возражениям сторон судом дана оценка, что нашло отражение в данном решении. Иные доводы и возражения несущественны и на выводы суда повлиять не могут.

Разрешая вопрос о распределении расходов по оплате государственной пошлины, суд приходит к следующему.

Истцом при обращении в суд была оплачена государственная пошлина в размере 2 000 руб., что подтверждается платежным поручением №12 от 18.01.2022.

Согласно расчету суда, произведенному в соответствии со статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, при цене иска 1 270 829 руб. 26 коп. уплате подлежит государственная пошлина в размере 25 708 руб.

Расходы по оплате государственной пошлины в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на истца.

Таким образом, государственная пошлина в размере 23 708 руб. подлежит взысканию с истца в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ИНЖЕНЕРНЫЕ СИСТЕМЫ» в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 23 708 руб.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд  в течение месяца со дня его принятия.

 

Судья:                                                                                                                  Е.Г. Акопян