АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

 

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-4256/2022

13 сентября 2022 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 06 сентября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 сентября 2022 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Кучеренко С.О.,

судей Никитина Е.О., Чумакова Е.С.

при участии:

ФИО1 (лично); 

от других участвующих в деле лиц, представители не явились

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2, ФИО1

на определение Арбитражного суда Хабаровского края от 31.03.2022, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2022

по делу № А73-15033/2018

по заявлению ФИО2, ФИО1

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8,

заявлению конкурсного управляющего ФИО9

о привлечении к субсидиарной ответственности ассоциации «Саморегулируемая организация «Национальное содружество кредитных кооперативов «Содействие» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 214000, 

<

...>), арбитражного управляющего ФИО10

заинтересованное лицо: общество с ограниченной ответственностью «Консалтинговая компания «Ажио-Конто» (ОГРН: 

<

***>,                         ИНН: 

<

***>, адрес: 680013, 

<

...>)

в рамках дела о признании кредитного потребительского кооператива «Приамурье» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, адрес: 680017, 

<

...>) несостоятельным (банкротом)   

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Хабаровского края от 20.09.2018 возбуждено производство по заявлению ФИО11 о признании кредитного потребительского кооператива «Приамурье» (далее – КПК Приамурье», кооператив, должник) несостоятельным (банкротом).

Решением от 25.02.2019 КПК «Приамурье» признан банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён ФИО10, член союза «Арбитражных управляющих «Правосознание».

Сообщение о введении процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 02.03.2019 № 38 (6518).

Определением от 11.09.2019 ФИО10 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего; конкурсным управляющим утверждён ФИО9, член ассоциации арбитражных управляющих «Центр финансового оздоровления предприятий агропромышленного комплекса» (определение от 16.03.2020).

В рамках данного дела о банкротстве кооператива, ФИО2 и ФИО1 15.02.2020 обратились в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО4.

Определением суда от 10.06.2020 к участию в обособленном споре в качестве заинтересованного лица привлечен ФИО10

По ходатайству заявителей к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 (определение от 15.12.2020).

14.01.2021 конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ассоциации «Саморегулируемая организация «Национальное содружество кредитных кооперативов «Содействие» (далее – ассоциация «СРО «НСКК «Содействие») к субсидиарной ответственности.

Определением от 09.03.2021 заявления кредиторов и конкурсного управляющего с вх. № 19734 и вх. № 2761 объединены в одно производство для совместного рассмотрения по делу № А73-15033/2018 с присвоением объединенному заявлению вх. № 19734.

Конкурсный управляющий 11.06.2021 также обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о взыскании 78 871 085,17 руб. в порядке субсидиарной ответственности.

Определением арбитражного суда от 16.06.2021 заявления                              с вх. № 19734 и вх. № 82042 объединены в одно производство для совместного рассмотрения в рамках данного дела о банкротстве                          (вх. № 19734).

Определением от 14.10.2020 к участию в деле в качестве заинтересованного лица в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) привлечено общество с ограниченной ответственностью «Консалтинговая компания «Ажио-Конто» (далее - ООО «КК «Ажио – Конто»).

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 31.03.2022, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2022, в удовлетворении заявлений отказано.

Не согласившись с определением от 31.03.2022 и постановлением                 от 03.07.2022, ФИО1 и ФИО2 в кассационной жалобе просят их отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

По мнению заявителей, судами нарушены требования положения части 1 статьи 15, статьи 21, 22, 24 Федерального закона от 18.07.2009                    № 190-ФЗ «О кредитной кооперации» (далее – Закон о кредитной кооперации), определяющие структуру и компетенцию органов управления кооператива, не допускающие делегирование полномочий иным лицам, в данном случае - ООО «КК «Ажио – Конто»; возложение полномочий органов управления КПК «Приамурье» на ООО «КК «Ажио – Конто» не исключает исполнения руководством КПК «Приамурье» своих обязанностей                           по обеспечению финансовой защиты пайщиков и кооператива. Полагают,  что бездействие руководства КПК «Приамурье», допустившего управление кооперативом сторонней организацией и не предпринимавшего действий к прекращению незаконного управления кооперативом, а также отсутствие контроля за ООО «КК «Ажио – Конто» в целях исполнения кооперативом своих обязанностей, привело к банкротству КПК «Приамурье». Указывают, что в деятельности руководства КПК «Приамурье» прослеживается направленность на вывод денежных средств из кооператива в пользу недействующих организаций, следствием чего является причинение вреда имущественным правам кредиторов должника.

ФИО3 в отзыве на кассационную жалобу просит отказать в ее удовлетворении. Отмечает, что выдача займов членам КПК «Приамурье» относится к сделкам, совершенным в рамках обычной хозяйственной деятельности кооператива; предоставление займов к полномочиям директора не относится; ООО «КК «Ажио – Конто» на основании соответствующего договора оказывало кооперативу консалтинговые услуги, что не подразумевает руководство компаниями клиентов, делегирования полномочий органов управления кооперативом. Также просит рассмотреть кассационную жалобу в свое отсутствие.

В судебном заседании ФИО1 настаивала на удовлетворении кассационной жалобы по изложенным в ней основаниям.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе путем размещения соответствующей информации на сайте арбитражного суда в сети «Интернет», своих представителей для участия в судебном заседании суда кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Заслушав участника процесса, изучив материалы дела, проверив законность решения от 31.03.2022 и постановления от 03.07.2022, с учетом доводов кассационной жалобы и отзыва на нее, Арбитражный суд Дальневосточного округа считает, что предусмотренные статьей 288                  АПК РФ основания для их отмены (изменения) отсутствуют.

Как установлено судами и следует из материалов дела,                                 КПК «Приамурье» зарегистрирован в качестве юридического лица 22.07.2011 Инспекцией Федеральной налоговой службы по Железнодорожному району г.Хабаровска, основным видом экономической деятельности которого является предоставление потребительских кредитов. Директором кооператива до открытия процедуры конкурсного производства являлась ФИО3; директором филиала кооператива в г.Комсомольске-на-Амуре являлась ФИО4

19.02.2019 в Единый государственный реестр юридических лиц внесены сведения о принятии решения о ликвидации КПК «Приамурье» и о назначении ликвидатором ФИО3

Решением арбитражного суда по настоящему делу от 25.02.2019 (резолютивная часть орт 21.02.2019) должник признан банкротом.

В материалы дела представлено заключение группы контроля союза саморегулируемой организации «Губернское кредитное содружество» (правопредшественник ассоциации «СРО «НСКК «Содействие») по факту проверки КПК «Приамурье» в ноябре 2015 года, согласно которому членами правления кооператива в проверяемый период 2014 года и первого полугодия 2015 года являлись ФИО5, ФИО6, ФИО7 и                ФИО8

Конкурсный управляющий представил в материалы дела акт проверки КПК «Приамурье» Центральным Банком Российской Федерации от 19.05.2017, согласно которому в ходе проверки деятельности кооператива проанализированы займы 15 заемщиков - юридических лиц на общую сумму 43 550 тыс. руб., что составляет 39 % от общего объема обязательств заемщиков, и 6 заемщиков - физических лиц на общую сумму                           21 562 тыс. руб., что составляет 19,4% от общего объема обязательств заемщиков. По результатам проверки адекватности формирования резервов по предоставленным кооперативом займам юридическим лицам установлены нарушения и недостатки, повлекшие недооценку кооперативом рисков потенциальных потерь по размещенным средствам: выявлены основания для переоценки риска невозврата займов и/или досоздания резервов по 2 заемщикам кооператива, связанные с неправомерным определением длительности просроченной задолженности (общества с ограниченной ответственностью «Крона» и «Миранда»); при устранении выявленных нарушений объем недосозданных резервов по предоставленным займам по состоянию на 31.03.2017 может составить – 3 741 тыс. руб. (в том числе по основному долгу – 2 712 тыс. руб., по процентам – 1 029 тыс. руб.); факты необеспечения кооперативом полноты формирования резервов на возможные потери свидетельствуют о нарушении порядка расчета резерва на возможные потери по займам, а также о наличии в деятельности кооператива обстоятельств, создающих значительную угрозу интересам пайщиков; недосоздание резервов на возможные потери по займам и неотражение их в отчетности кооператива привели к недостоверности финансовой отчетности кооператива по состоянию на 31.03.2017.

В ходе анализа задолженности указанных заемщиков установлены следующие обстоятельства: проценты по предоставленным займам юридических лиц фактически не уплачивались (зафиксирован значительный рост непогашенных начисленных процентов по предоставленным займам юридических лиц за проверяемый период); выявлены признаки отсутствия у заемщиков реальной деятельности и/или несоответствия ее масштабов объему предоставленных кооперативом средств; установлено наличие многочисленных факторов, свидетельствующих о неплатежеспособности заёмщиков; установлены многочисленные факторы, свидетельствующие о непрозрачности рисков в деятельности заёмщика. Данные обстоятельства, по мнению рабочей группы, в совокупности свидетельствуют о наличии в деятельности заёмщиков кооператива признаков «транзитных (технических) компаний» и принятии кооперативом высокого риска невозврата заемщиками обязательств в виде основного долга и начисленных процентов в общей сумме 70 500 тыс. руб., что составляет 54 % от объёма личных сбережений физических лиц по состоянию на 31.03.2017 (130 498 тыс. руб.).

В ходе проверки операций кооператива установлены заемщики - физические лица, получившие займы в существенных объемах. В отношении займов указанных заёмщиков установлены следующие обстоятельства: существенные суммы займа по отношению к большинству займов, предоставленных физическим лицам; отсутствие в кооперативе данных о платежеспособности заемщиков - физических лиц, целевом использовании ими средств и источниках погашения займов; договоры займов включают условия о возврате основного долга в конце срока займа; установлены косвенные признаки того, что данные займы не являются «потребительскими», направлены на обслуживание деятельности юридических лиц. Выявлены обстоятельства, которые, по оценке рабочей группы, могут свидетельствовать о фиктивном характере договорных отношений между кооперативом и заемщиками, об отсутствии экономической целесообразности для кооператива сделок по предоставлению юридическим лицам займов, о бесконтрольности действий кооператива и крайне высоком уровне риска потерь по предоставленным займам, и как следствие, влекущим невыполнение кооперативом обязательств перед пайщиками по привлеченным личным сбережениям.

Проверкой установлено, что займы пайщиков КПК «Приамурье» направлены не на финансовую взаимопомощь членам кооператива и не на удовлетворение их финансовых потребностей, а на финансовую поддержку и поддержание ликвидности иных кредитных кооперативов в общей сумме 25 700 тыс. руб., на финансирование деятельности, связанной со строительством, в том числе «замороженных» в настоящее время объектов, в общей сумме 15 300 тыс. руб. Существенной частью (69 %) источников для обслуживания долга сберегателей в иных кооперативах и для финансирования строительного бизнеса послужили поступления в кооператив личных сбережений физических лиц (28 225 тыс. руб., или 23,5% от личных сбережений физических лиц).

Согласно имеющейся в Банке России информации, клиентами - юридическими лицами кооператива практикуется привлечение займов от большого количества кредитных потребительских кооперативов, что, принимая во внимание сведения о наличии признаков отсутствия реальной деятельности в отношении клиентов, может свидетельствовать о высокой доле вероятности погашения ранее полученных займов за счет получения новых займов.

По мнению рабочей группы, целями предоставления займов являлись поддержание деятельности кооператива и косвенно связанных с ним кооперативов путем перераспределения между ними личных сбережений пайщиков - физических лиц и направления их на выплату процентов по личным сбережениям и в отдельных случаях на выплату личных сбережений физических лиц; финансирование строительных объектов, строительные работы в отношении ряда из которых «заморожены». Результаты анализа операций кооператива и заемщиков кооператива, по мнению рабочей группы, свидетельствуют о возможной деятельности кооператива в качестве «финансовой пирамиды», о высоком риске его ликвидации и нарастании угрозы нарушения прав пайщиков - физических лиц.

В обоснование требований к ФИО3 и ФИО4 заявители указали, что названные лица имели сведения о наличии признаков банкротства КПК «Приамурье» и намеренно не исполнили обязанность по обращению в суд с соответствующим заявлением должника. Ссылаются на обращение в кооператив с заявлениями о расторжении договоров передачи личных сбережений, возвращении денежных средств в декабре 2017 года и получение ответа об отсутствии у кооператива денежных средств.

Требования к членам правления КПК «Приамурье» ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ФИО8 основаны на совершении сделок по предоставлению денежных средств заёмщикам без анализа их платёжеспособности и получению обеспечения исполнения обязательств по договорам займа (вывод денежных средств). Впоследствии, аналогичные доводы заявлены также в отношении ФИО3 и ФИО4

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в данной части, арбитражные суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

В данном случае, с учетом периода вменяемых ответчиком нарушений, судами обоснованно применены положения главы III.2 Закона о банкротстве (введена Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ), с учетом аналогичного подхода к установлению презумпций доведения должника до банкротства и признаков контролирующих должника лиц в действующей до этого редакции Закона о банкротстве (статьи 2, 10), а также разъяснения, изложенные в  постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53).

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53                 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

По смыслу приведенных выше положений закона и разъяснений по их применению, основывающихся на общих правилах о деликтной ответственности (статьи 15, 1064 ГК РФ), привлечение к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию допустимо лишь в случае доказанности состава правонарушения, включающего в себя факт наступления вреда (невозможность полного погашения обязательств перед кредиторами), противоправность действий/бездействия ответчиков, а также причинно-следственной связь между инкриминируемыми контролирующим лицам должника деяниями (бездействием) и объективным банкротством организации-должника.

Согласно пункту 2 статьи 189.6 Закона о банкротстве члены кредитного кооператива (пайщики), являющиеся членами правления кредитного кооператива, членами контрольно-ревизионного органа кредитного кооператива, или член кредитного кооператива (пайщик), являющийся единоличным исполнительным органом кредитного кооператива, несут солидарно субсидиарную ответственность в пределах сумм паенакоплений (паев), подлежащих возврату или возвращенных при прекращении членства в кредитном кооперативе, если признаки банкротства кредитного кооператива возникли в результате виновных действий или бездействия указанных лиц. Указанные лица могут быть признаны виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, установленным гражданским законодательством, уставом кредитного кооператива, обычаями делового оборота.

Судами из учредительных документов КПК «Приамурский», установлено, что в круг полномочий директора кооператива, директора филиала в г. Комсомольске-на-Амуре, не входило принятие решения о выдаче займов членам кооператива.

Согласно Положению о порядке и об условиях предоставления денежных средств (займов) членам кооператива (юридическим лицам) в редакции 2014 года, решение по предоставлению займов членам кооператива принимает Комитет по займам кооператива. При отсутствии в кооперативе Комитета по займам, решение принимает Правление кооператива.

Судами учтены пояснения ФИО3 относительно формирования кредитных досье заёмщиков, в которые предоставлялась бухгалтерская отчетность данных лиц, а так же то, что заёмщиков подбирало ООО «КК «Ажио-Конто», которое также проводило проверку их финансово-хозяйственной деятельности и организовывало работу кооператива, в том числе проводило с ФИО3 собеседование о приеме на работу директором; на основании заключения указанного общества правление принимало решения о выдаче займов.

Выводы судов, что сама по себе выдача займов не может быть вменена контролирующим лицам в качестве основания для привлечения их к субсидиарной ответственности даже при условии, что предоставленные денежные средства не возвращены заемщиками, являются обоснованными, поскольку осуществляемый должником вид деятельности направлен на получение кооперативом и, в конечном счете, всеми членами кооператива выгоды в виде процентов за пользование займом. При этом какие-либо доказательства заключения указанных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях материалы дела не содержат.

Выводы судов в этой части согласуются с позицией, изложенной в пункте 18 постановления Пленума № 53, согласно которой, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Довод кассационной жалобы о том, что номинальность ФИО3 сама по себе не освобождает орган управления от ответственности, заслуживает поддержки. Однако в данном случае отказ в привлечении ее к субсидиарной ответственности базируется не только лишь на выводе о номинальном занятии должности директора Кооператива; суд учел взаимодействие ответчика с участниками КПК «Приамурский» (их ликвидацию), непредставление доказательств какого-либо влияния ответчика на принятие решений о выдаче займов, а также отсутствие доводов и свидетельств об аффилированности с заемщиками и о получении ответчиком какой-либо выгоды в результате принятия решений по займам.

Суд округа, соглашаясь с результатом разрешения спора в данной части, исходит из следующего.

В пунктах 16 и 17 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно пункту 23 постановления Пленума № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

По смыслу подпункта 2 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, с учетом приведенных в постановлении Пленума № 53 разъяснений, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности, повлекшей банкротство должника.

В настоящем споре заявители сослались на заключение органами управления КПК «Приамурье» договоров займа на значительную сумму с юридическими лицами, находящимся, по их мнению, в неустойчивом финансовом состоянии и не имевшими возможности возвратить займы.

Между тем сама по себе выдача займов не может быть вменена контролирующим лицам в качестве основания для привлечения их к субсидиарной ответственности даже при условии, что предоставленные денежные средства не возвращены заемщиками, поскольку относится к основному виду осуществляемой должником деятельности, соотносится с целями деятельности кооператива (пункт 2.3 устава), данная деятельность направлена на получение кооперативом и, в конечном счете, всеми членами кооператива выгоды в виде процентов за пользование займом, принимая во внимание, что каких-либо доказательств заключения указанных сделок на заведомо невыгодных для должника условиях конкурсным управляющим не представлено.

Следует также отметить, что ни закон, ни устав кооператива не устанавливают в качестве условия предоставления займа члену кредитного кооператива его финансовую состоятельность; положение о порядке предоставления займов, принятое общим собранием кооператива, не содержит в качестве необходимой стадии при предоставлении займа проверку активов заемщика, нет в положении и запрета на выдачу займа при отрицательном значении между суммой добровольных взносов пайщиков и выданных им займов.

В этой связи, в отсутствие дополнительных обоснований, нельзя согласиться с доводом о недобросовестности совершаемых ответчиками действий при согласовании и выдачи займов пайщикам кооператива.

Опровержения аргументации, приведенной в судебных актах в отношении отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ассоциации «Саморегулируемая организация «Национальное содружество кредитных кооперативов «Содействие» и арбитражного управляющего ФИО10 кассационная жалоба не содержит. Влияние данных ответчиков на возможность удовлетворения требований кредиторов и на деятельность Кооператива документально не подтверждено. Выводы судов в этой части являются законными и обоснованными.

Суды так же не усмотрели оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО4 за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 указанного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В силу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника, возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 этого же Закона, до дня возбуждения дела о банкротстве (пункт 14 Постановления N 53).

Согласно правовой позиции, отраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 за 2016 год (практика Судебной коллегии по экономическим спорам), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления N 53).

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах 5, 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Заявитель в силу части 1 статьи 65 АПК РФ обязан доказать: когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления.

Суды верно заключили, что поскольку ответчик ФИО4 являлась руководителем филиала кооператива в г.Комсомольске-на-Амуре, она не имела полномочий на обращение в суд с заявлением должника о признании его банкротом, а при наличии сведений о значительной дебиторской задолженности у кооператива, ФИО3 добросовестно рассчитывала на погашение требований кредиторов за счет ее взыскания в принудительном порядке. В материалы дела представлен протокол заседания Правления КПК «Приамурье» от 10.08.2018, которым утвержден план восстановления платежеспособности КПК «Приамурье», предусматривающий формирование резервов на возможные потери по займам ниже минимального допустимого уровня по заемщикам - юридическим лицам, включая мероприятия по ведению переговоров с заемщиками о возможных вариантах погашения долга, взысканию задолженности в судебном порядке, передачи активов в счет погашения задолженности по договорам займа, что свидетельствует об отсутствии у ФИО3 достоверных сведений об объективном банкротстве кооператива.

Судебные акты в данной части обоснованы и в кассационном порядке не опровергнуты.

Кроме того, коллегия полагает возможным отметить, что в качестве даты, с которой у ФИО3 появилась обязанность по обращению в суд с заявлением о признании  кооператива банкротом, заявители указывают декабрь 2017 года, когда они обратились в КПК «Приамурье» с заявлениями о досрочном расторжении договоров займа, вместе с тем доказательств того, что после названного момента и до даты возбуждения настоящего дела о банкротстве у кооператива возникли обязательства перед другими кредиторами, в материалы обособленного спора не представлено.

При таких обстоятельствах кассационная жалоба, доводы которой проверены и отклонены по приведенным в мотивировочной части настоящего постановления основаниям, удовлетворению не подлежит.

Обжалуемые определение и постановление, принятые при полном выяснении имеющих значение для спора обстоятельств на основании совокупности всех представленных документов, с правильным применением норм материального права к установленным обстоятельствам и при соблюдении требований процессуального законодательства, следует оставить в силе.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 31.03.2022, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2022            по делу № А73-15033/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                           С.О. Кучеренко

 

Судьи                                                                                    Е.О. Никитин

Е.С. Чумаков