АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5795/19 

Екатеринбург

25 июня 2024 г.

 

Дело № А07-12888/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 18 июня 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 июня 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Соловцова С.Н.,

судей Шавейниковой О.Э.,  Тихоновского Ф.И., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Песковой Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании посредством веб-конференции и видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Республики Башкортостан кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ишсталь» ФИО1 и общества с ограниченной ответственностью «УралКапиталБанк» в лице Государственной корпорации Агентство по страхованию вкладов на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.10.2023 по делу № А07-12888/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством веб-конференции принял участие представитель ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 26.01.2023). 

В судебном заседании в помещении суда первой инстанции приняли участие представители:

ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 13.09.2023);

ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 22.09.2021);

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ишсталь» ФИО1 – ФИО8 (доверенность от 09.01.2024);

ФИО9 – ФИО10 (доверенность от 21.01.2020);

ФИО11 – ФИО12 (доверенность от 26.01.2023). 

 

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 12.04.2021 общество с ограниченной ответственностью «Ишсталь» (далее – общество «Ишсталь», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (далее – конкурсный управляющий ФИО1, управляющий). 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества «Ишсталь» конкурсный управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО13, ФИО14, ФИО6, ФИО15, ФИО16, ФИО2, ФИО17, ФИО9, ФИО18, ФИО11, ФИО19, ФИО4 по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.04.2023 выделены в отдельное производство требования конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении в солидарном порядке ФИО13, ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО17, ФИО2, ФИО18 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением арбитражного суда от 05.12.2022 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий имуществом ФИО18 - ФИО20 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.10.2023 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке ФИО13, ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО17, ФИО2, ФИО18 по обязательствам должника отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024 определение суда первой инстанции от 31.10.2023 оставлено без изменения. 

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий ФИО1 и общество с ограниченной ответственностью «УралКапиталБанк» в лице Государственной корпорации Агентство по страхованию вкладов (далее – Агентство, Банк) обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами. 

Конкурсный управляющий ФИО1 в кассационной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции от 31.10.2023 и постановление апелляционного суда от 07.03.2024 и принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявленных управляющим требований. 

Заявитель кассационной жалобы полагает ошибочными выводы судов о том, что действия ответчиков были направлены на исполнение бизнес-проекта по строительству завода, поскольку изначально общество «Ишсталь» не намеревалось исполнять кредитные обязательства перед Банком за отсутствием достаточных финансовых ресурсов, о чем было известно контролирующим лицам должника. Податель жалобы настаивает на том, что денежные средства по контрактам выведены на иностранного контрагента, чем был причинен вред имущественным интересам кредиторов должника, а также государственным интересам. Обязанность по возврату в Российскую Федерацию денежных средств, уплаченных нерезидентам за не ввезенные в Российскую Федерацию товары, ответчиками не исполнена, влечет административную ответственность. Как полагает заявитель жалобы, суды первой и апелляционной инстанций сделали неверный вывод о том, что перечисление денежных средств в адрес аффилированных лиц не являлось необходимой причиной банкротства должник, так как убытки возникли по обстоятельствам, зависящим от контролирующих лиц должника вследствие неверных организационных решений по созданию схемы финансирования подконтрольных ФИО17 лиц.  

Агентство в кассационной жалобе просит отменить определение суда первой инстанции от 31.10.2023 и постановление апелляционного суда от 07.03.2024 и принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявленных управляющим требований. 

Заявитель кассационной жалобы полагает ошибочным вывод судов о том, что в действиях контролирующих лиц должника по перечислению денежных средств по двум контрактам в пользу общества с ограниченной ответственностью «Проектный институт тяжелой промышленности «ЦяоЛян» (далее – общество «ПИТП «ЦяоЛян») не причинили вред должнику и не привели к его банкротству, отмечая, что судами первой и апелляционной инстанций не учтено, что контролирующие лица должника должны действовать добросовестно и разумно при принятии ключевых управляющих решений. Податель жалобы указал, что учредителем обществ «ПИТП «ЦяоЛян» являлся ФИО17, под управлением которого осуществлялась поставка оборудования по контракту от 27.09.2013 № WELS-2013-01 должнику с существенными недостатками в отсутствии сопроводительных документов. По мнению Агентства, действиями ответчиков допущена ситуация, при которой третье лицо (общество «ПИТП «ЦяоЛян») систематически извлекало выгоду за счет и во вред должника и его кредиторов. 

Агентство в кассационной жалобе ссылается на то, что контролирующими лицами должника фактически предоставлено компенсационное финансирование, поскольку на дату внесения взносов участниками в уставный капитал общества должник фактически так не осуществлял основной вид деятельности, создано было только для извлечения дохода третьим лицами, из пояснений должника следовало, что все денежные средства направлены на погашения заемного обязательства общества «Ишмаш». 

Податель кассационной жалобы полагает ошибочным вывод апелляционного суда об отсутствии оснований для взыскания убытков в результате совершения сделки по отчуждению недвижимого имущества, указывая на то, что договор заключен сторонами 13.02.2018, тогда как отчет об оценке датирован 27.03.2018, соответственно, на дату подписания договор и определения сторонами стоимости имущества данный отчет отсутствовал, соответственно, стороны не могли на него ссылаться при рассмотрении спора.

В отзывах на кассационные жалобы ФИО2, ФИО11, ФИО4, ФИО9, ФИО6, ФИО13 просят суд округа оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, общество «Ишсталь» зарегистрировано в качестве юридического лица 12.11.2012. 

Участниками общества «Ишсталь» в разные периоды являлись: 

– ФИО17 до 10.11.2015 являлся единственным участником (100% доли в обществе); 

– ФИО2 являлась единственным участником (100% доли в обществе) в период с 10.11.2015 до 04.03.2016, с 04.03.2016 до 08.02.2017 участник общества с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 25.02.2019 с долей 17,5%; 

– ФИО18 являлся участником с 29.03.2016 до 08.02.2017 с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 24.01.2019 с долей 17,5%; 

– ФИО9 являлась участником с 29.03.2016 до 08.02.2017 с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 21.01.2019 с долей 17,5%; 

– Ибрагимов Фануз Фаритович являлся участником с 29.03.2016 до 08.02.2017 с долей участия 25%, с 08.02.2017 до 29.12.2018 с долей 17,5%; 

– ФИО13 являлся участником с 29.12.2018 с долей участия 82,5%. 

– общество с ограниченной ответственностью «Тяжпром Цяолянь-Уфа» являлось участником с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия 30%.

С момента создания общества «Ишсталь» и до 11.01.2016 ФИО14 являлся генеральным директором, затем генеральным директором общества являлись: ФИО6 в период с 11.01.2016 до 03.07.2018, ФИО15 в период с 03.07.2018 до 23.10.2018, ФИО16 в период с 23.10.2018 до 29.07.2019, ФИО13 - в период с 29.07.2019 до 05.04.2021. ФИО4 являлся руководителем общества с ограниченной ответственностью «Тяжпром Цяолянь-Уфа», участника общества «Ишсталь» с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия 30 %.

Основным видом деятельности должника определено производство сортового горячекатаного проката и катанки, однако фактической целью создания общества «Ишсталь» являлось осуществление бизнес-плана по строительству и запуску Сталепрокатного завода, возводимого по адресу: 

<

...>. 

Согласно приказу Министерства экономического развития Республики Башкортостан № 214 от 20.11.2015  вышеуказанный бизнес-проект был включен в перечень приоритетных инвестиционных проектов Республики Башкортостан «Строительство минизавода по производству сортового проката мощностью 300 тыс. тонн в год из металлолома». 

Бизнес-проект предусматривал основное финансирование строительства завода за счет средств участников общества. 

Как уже ранее указывалось, решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 12.04.2021 общество «Ишсталь» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 

Ссылаясь на то, что в результате недобросовестных действий (бездействия) контролирующих лиц должника, в том числе в результате нескольких сделок, указанных в статьях 61.2 и 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), должник стал неспособным к полному погашению требований кредиторов, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении в солидарном порядке ФИО13, ФИО11, ФИО9, ФИО4, ФИО17, ФИО2, ФИО18 Ильдуса к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Ишсталь». 

Отказывая в удовлетворении заявления управляющего, суды первой и апелляционной инстанций исходили из отсутствия необходимой совокупности условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Суд округа находит выводы суда первой и апелляционной инстанций правомерными в связи со следующим. 

Обращаясь в арбитражный суд с вышеуказанным заявлением, управляющий ссылался на то, что ответчиками не приняты меры по расторжению контрактов с контрагентами и не приняты меры по возврату перечисленных денежных средств.  

Отказывая в удовлетворении заявления по названному эпизоду, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего. 

Из анализа материалов дела суды сделали вывод, что ответчики являлись контролирующими должника лицами в разном статусе. 

ФИО2 является заинтересованным лицом по отношению к ФИО17 – бывшему единственному участнику общества «Ишсталь», так как является близким родственником последнему. ФИО18, ФИО9, ФИО11 приобрели одновременно по 25 % доли в уставном капитале общества (с 29.03.2016), при этом денежные средства на приобретение долей в уставном капитале общества приобрели у юридических лиц, связанных с семьей С-вых, таким образом вышеуказанные лица до банкротный период обладали более чем половиной голосов в общем собрании участников общества и могли принимать ключевые управленческие решения.

Как следует из материалов дела, ФИО13 являлся генеральным директором общества в период с 29.07.2019 до 05.04.2021, участником с 29.12.2018 с долей участия 82,5%. 

ФИО13 приобрел статус контролирующего должника лица (29.12.2018) уже после возбуждения дела о банкротстве общества «Ишсталь» (17.05.2018).

ФИО4 являлся руководителем общества «Тяжпром Цяолянь-Уфа» (участник общества «Ишсталь» с 08.02.2017 до 29.07.2019 с долей участия в уставном капитале 30 %), однако судами обеих инстанций не установлено, что ФИО4 принимал участие в принятии ключевых деловых решений общества «Ишсталь», в том числе по заключению и исполнению сделок должника. ФИО4 как руководитель участника должника с долей участия 30 % к контролирующим лицам должника не относится, не является стороной сделки по контракту, не имел соответствующей доверенности действовать от имени общества «Ишсталь», не наделен соответствующим правом в силу норм права.  

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. По смыслу, придаваемому этой норме в правоприменительной практике, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы; суд оценивает существенность влияния таких действий (бездействия) на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между ними и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). При этом в силу пункта 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности тогда, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Бремя доказывания оснований, установленных статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности. Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Согласно правовой позиции, отраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.08.2021 № 305-ЭС21-11796, ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц. При оценке метода ведения бизнеса конкретным руководителем, в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества, кредитор, не получивший должного от юридического лица и требующий исполнения от физического лица - руководителя, с которым не вступал в непосредственные правоотношения, должен обосновать наличие в действиях такого руководителя умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения в будущем обязательства перед контрагентом.

Как следует из материалов деда и установлено судами обеих инстанций, в целях исполнения бизнес-проекта 27.09.2013 между обществом «Ишсталь» (покупатель) и обществом «ПИТП «ЦяоЛян» (город Уси, Китайская Народная Республика) (продавец)  заключен Контракт №WELS-2013-01 (далее – контракт №1), по условиям которого продавец обязался произвести (изготовить) всё необходимое оборудование для его установки на заводе, осуществить поставку данного оборудования из КНР в г. Ишимбай Республики Башкортостан и осуществить его монтаж, а покупатель обязался оплатить соответствующие работы. 

По условиям контракта №1 общество «Ишсталь» обязалось до 24.10.2013 оплатить расходы за проектирование оборудования в размере 1% от общей стоимости (140 000 000 юаней), что составляет 1 400 000 юаней (пункт 4.1.1 Контракта №1). Соответствующая сумма была оплачена покупателем, после чего продавец произвел проектирование оборудования, тем самым приступил к выполнению условий контракта №1. 

Из материалов дела следует, что общество «Ишсталь» условия контракта №1 по оплате продавцу денежных средств исполнялись несвоевременно и не в полном объеме. Дополнительными соглашениями к контракту неоднократно условия и сроки по оплате, продлевались сроки действия контракта №1, изменялась стоимость контракта.

Дополнительным соглашением № 9 от 18.08.2019, подписанным после возбуждения производства по настоящему делу о банкротстве № А07-12888/2018 (в период прекращения производства по делу о банкротстве в связи с утверждением мирового соглашения), обязательства сторон по контракту № 1 должны были быть исполнены до 31.12.2020, то есть в период нахождения общества «Ишсталь» в процедуре банкротства. 

Из материалов дела следует и не оспаривается, что общество «Ишсталь» осуществлялся контроль за исполнением продавцом обязательств по контракту № 1, в том числе с выездом на место нахождения последнего в КНР.

На момент принятия заявления о признании должника банкротом (17.05.2018) и на момент введения в отношении общества «Ишсталь» процедуры наблюдения (30.08.2018), контракт № 1 на производство (изготовление) всего необходимого оборудования для его установки на строящемся заводе оставался действующим, стороны договора о намерении его расторгнуть не заявляли.

 С учётом того, что условия контракта № 1 по оплате обществом «Ишсталь» производимого продавцом оборудования исполнены в не полном объеме, у последнего не возникла обязанность по доставке и осуществлению монтажа.

В целях исполнения бизнес-проекта общество «Ишсталь» осуществляло подготовку для строительства и запуска завода, велись переговоры с потенциальными инвесторами для финансирования проекта, в состав участников общества привлекались дополнительные лица, с увеличением уставного капитала общества за счет средств и имущества новых участников общества, заключены необходимые договоры аренды муниципальных земельных участков, осуществлялась подготовка площадки для строительства и запуска Сталепрокатного завода. Получены положительные экспертные заключения проекта, в том числе государственная экспертиза проекта строительства Сталепрокатного завода. 

С учётом произведённых подготовительных работ, 28.11.2016 обществу «Ишсталь» выдано разрешение на строительство завода. 

Помимо этого, между обществом «Ишсталь» (покупатель) и обществом «ПИТП «Цяо-Лян» (город Уси, Китайская Народная Республика) (продавец) 18.12.2014 заключен контракт №WELS2014-01 (далее – контракт №2), по условиям которого продавец обязался поставить 2 комплекта линий по производству оцинкованной железной проволоки. 

Обязательства по оплате по контракту №2 обществом «Ишсталь» исполнены в полном объеме. 

В феврале – апреле 2018 года оборудование, предусмотренное контрактом № 2, продавцом ввезено на территорию Российской Федерации и помещено на склад временного хранения общества с ограниченной ответственностью «Транстерминал» в городе Уфе. 

В постановленном оборудовании обнаружена недостача части комплектующих деталей, отсутствовали обязательные документы на товар, обнаружены брак и дефекты, о чем составлен акт № 1 от 13.04.2018. 

Обществом «Ишсталь» в сроки хранения в таможенных органах предприняты меры по устранению выявленных недостатков, однако они не дали положительного результата, в связи с чем поставленный товар передан Росимуществу для его реализации с публичных торгов. 

Проанализировав условия вышеуказанных контрактов с учетом конкретных фактических обстоятельств, суды первой и апелляционной инстанций заключили, что основной задачей общества «Ишсталь» в рассматриваемый период являлась реализация утвержденного бизнес-проекта, на продолжении которой настаивали кредиторы должника. Инициирование участником общества расторжения ключевых контрактов на изготовление и поставку оборудования для его установки на строящемся заводе не отвечали признакам разумности и добросовестности. При этом суды отметили, что на протяжении всего действия контрактов вопрос об их расторжении  не поднимался, несмотря на допущенные обеими сторонами нарушения. Оценив перспективы расторжения контрактов, суды обеих инстанций пришли к обоюдному выводу о том, что должник должного экономического эффекта от расторжения соглашения не получил бы. Суды также приняли во внимание то, что конкурсным управляющим ФИО1 предпринимались попытки по расторжению контрактов и возврату денежных средств, однако они оказались безрезультативными. Суд первой инстанции также указал, что в материалах дела отсутствуют доказательства, указывающие на бездействия ответчиков, в результате которых пропущены процессуальные сроки, исключающие возможность в последующем возвратить аванс. 

Апелляционный суд отдельно акцентировал внимание на том, что поставка оборудования по вышеуказанным контрактам была необходимой для оснащения строящегося завода с целью введения основной хозяйственной деятельности общества «Ишсталь». Поставляемое оборудование по своим параметрам являлось уникальным, возможность приобретения замещающего (аналогов) у должника отсутствовала. 

Учитывая значимость контрактов для реализации бизнес-проекта,  стороны соглашения были заинтересованы в их пролонгации и исполнении. Дополнительным соглашением № 9 от 18.08.2019 срок действия контракта WELS-2013-01 продлен до 21.12.2020. Каких-либо правовых оснований для расторжении контрактов и приведение сторон в первоначальное положение не усматривалось. По мере поступления платежей от общества «Ишсталь» производитель(китайская компания) поэтапно приступала к производству оборудования, то есть денежные средства, поступающие от должника, направлялись на реализацию контракта. 

Документального подтверждения того, что в сложившейся ситуации ответчики могли избежать привлечения к административной ответственности, своевременно получить оборудование, помещенный на склад временного хранения общества «Транстерминал», в материалы дела не представлено.  

Доказательства, свидетельствующие о получении ответчиками какой-либо экономической выгоды от деятельности должника, влиянии ответчиков на совершение сделок должником, в том числе повлекших банкротство последнего, не представлены.

При этом судами учтено, что сроки реализации проекта по строительству сталепрокатного завода неоднократно переносились в силу объективных причин: производство сортового проката из металлолома относилось к деятельности повышенного класса опасности, проектная документация по строительству завода смогла пройти государственную экспертизу и получить положительное заключение только с третьего раза (то есть проектанты два раза переделывали первоначальный проект, в государственное экспертное учреждение обращались три раза, при этом, началу подготовки проекта предшествовала иная работа, например, подготовка бизнес-плана, инженерно-геологические изыскания и т.д.). Проведение указанных работ требовало длительного времени и значительного финансирования.

Учитывая вышеизложенные фактические обстоятельства, проанализировав поведение ответчиков в сложившихся обстоятельствах, исходя из того, что расторжение контрактов и возврат перечисленных денежных средств не повлекло был должного экономического эффекта для должника, фактически поставило под вопрос реализацию бизнес –проекта, на продолжении которого настаивали все кредиторы должника, за исключением общества «УралКапиталБанк», находящее в процессе банкротства, и реализация которого продолжалась и в процедуре наблюдения, суды первой и апелляционной инстанций заключили, что действия ответчиком не выходили за  рамки обычной хозяйственной деятельности, направленной на реализацию бизнес-проекта, исключительных обстоятельств, указывающих на явное недобросовестное поведение данного ответчика – создание (участие в создании) модели ведения бизнеса, не отвечающего интересам общества и кредиторов, совершения сделок, приведших общество к банкротству, судами обеих инстанций не выявлено. 

С учетом изложенного в удовлетворении заявления по рассматриваемую эпизоду отказано правомерно.

Конкурсный управляющий ФИО1, обращаясь с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, указал, что полное погашение требований кредиторов общества «Ишсталь» стало невозможным в результате недобросовестных действий (бездействия) ФИО17, ФИО2, ФИО18, ФИО9, ФИО11, в том числе в результате совершения данными контролирующими должника лицами нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Руководствуясь разъяснениями правовой позицией, изложенной в пункте 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, признали допустимым и законным способом финансирования деятельности компании при выдаче (перечислении) обществу денежных средств заинтересованными в отношении должника лицами и/или контролирующими должника лицами. 

Суды обеих инстанций указали, что ФИО2 является заинтересованным в отношении ФИО17, бывшего единственного участника общества должника, лицом (близкий родственник), а ФИО18, ФИО9, ФИО11 приобрели по 25% доли в обществе и вместе, одновременно, стали участниками общества с долей участия по 25% начиная с 29.03.2016.

Из материалов настоящего дела следует, что ФИО18, ФИО9, ФИО11 для покупки доли в обществе использовали денежные средства, полученные от заинтересованных в отношении С-вых юридических лиц, фактически входящих в одну группу компаний с должником. В последующем, поступившие от ФИО18, ФИО9, ФИО11 в виде взносов в уставный капитал общества денежные средства, в основном были направлены на погашение кредиторской задолженности общества «Ишсталь» перед другими обществами, входящими в одну группу компаний с должником. Указанные лица не имели отношения к распределению этих денежных средств, так как юридическое оформление данных лиц в качестве учредителей общества было произведено позже.

Суд первой инстанции установил, что ФИО18 и ФИО9 при вхождении в состав участников общества «Ишсталь» перечислили на счета общества реальные денежные средства, передали ликвидное имущество, при этом какое-либо отношение к факту использования обществом полученных денежных средств не имели и на момент перечисления не могли влиять на их распределение.

Суды обеих инстанций также обратили внимание на степень вовлеченности общества «УралКапиталБанк» как одного из основных инвесторов бизнес-проекта по строительству завода, так после отзыв лицензии об осуществлении банковской деятельности и признании последнего банкротом реализации бизнес-проекта была значительно затруднена, а общество «УралКапиталБанк» предъявило требования как к должнику, так и ко всей группе компаний. Как следует из материалов дела, после утверждения в деле о банкротстве мирового соглашения  общество «УралКапиталБанк» в лице его конкурсного управляющего, в кратчайшие сроки без предоставления возможности для поиска и согласования условий финансирования другими инвесторами, обратилось в арбитражный суд с заявлением о расторжении мирового соглашения, утвержденного определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 18.06.2019 и возобновлении производства по делу о признании общества «Ишсталь» несостоятельным (банкротом), которое определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.02.2020 удовлетворено, мировое соглашение, утвержденное определением от 18.06.2019 (резолютивная часть от 11.06.2019) по делу № А07-12888/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества «Ишсталь», расторгнуто, производство по делу возобновлено.

Финансирование бизнес-проекта общества «Ишсталь» осуществлялось за счет группы компаний, входящие в одну группу с должником, и обществом «УралКапиталБанк», при этом суды отметили, что финансирование кредитной организацией бизнес-проекта,  включенного в перечень приоритетных инвестиционных проектов (обеспеченных залогом имущества должника и обществ, входящих в одну группу компании с должником), в том числе через подконтрольных участникам должника обществ и входящих в одну группу компании с должником, является обычной практикой деятельности кредитной организации. 

В рассматриваемом случае судами первой и апелляционной инстанций установлено, что денежные средства, получаемые должником от участников общества и обществ, входящих в одну группу с должником, направлялись на исполнение обязанности должника по контрактам на производство (изготовление) всего необходимого оборудования для его установки на строящемся заводе, для осуществления подготовительных работ и осуществления обычной хозяйственной деятельности общества, в том числе на погашены кредитные обязательства общества, срок исполнения по которым истек.

Несмотря на то, что на протяжении всего периоды ведения хозяйственной деятельности общества «Ишсталь» отвечало признакам неплатежеспособности (недостаточности имущества), до завершения бизнес-проекта осуществления основной хозяйственной деятельности, способной приносить прибыль, не предполагалось, уставный капитал общества «Ишсталь» увеличивался внесение на баланс общества ликвидного имущества участников, что обеспечивало интересы кредиторов на случай возникновения задолженностей. Передаваемое имущество находилось  на балансе общества, при этом суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели признаки создания участниками модели ведения бизнеса, при которой участники общества получали доход от использования имущества общества, а на должнике аккумулировалась расходная его часть. 

Сам по себе факт перечисления между обществом «Ишсталь» и обществами, входящими в одну группу компаний с должником, передача принадлежащего обществу имущества в залог обеспечения исполнения обязательств заинтересованного лица и т.д. являются обычными в практике кредитования группы компаний, не является подтверждением виновных, неразумных, недобросовестных действий контролирующих должника лиц, не ставя под сомнение действительность данных перечислений, ограничиваясь лишь указанием на то, что получаемые от заинтересованных лиц денежные средства могли быть потрачены на оплату по контрактам. 

Реальность заемных обязательств была предметом рассмотрения арбитражного суда и подтверждена вступивших в законную силу судебным актом. 

Заявление о привлечении в рамках дела о банкротстве к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов является иском, направленным на возмещение убытков контролирующим лицом в ситуации, когда его неразумные и недобросовестные действия (бездействие) оказали такое негативное воздействие на имущественную сферу подконтрольной организации, что совокупный размер активов последней стал недостаточен для проведения расчетов с кредиторами, то есть данные действия (бездействие) послужили необходимой причиной банкротства (пункт 1 статьи 61.11  Закона о банкротстве. 

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций признали, что сам факт выдачи поручительства должником за иное общество, входящее в одну группу компаний с должника, не свидетельствует о недобросовестности учредителя/руководителя общества, в связи с чем признали, что ответчиками принятые ключевые деловые решений отвечают принципам добросовестности и разумности. Заключение обществом «Ишсталь» договоров поручительства обусловлено наличием у должника в момент выдачи поручительств общих экономических интересов, в пользу которых выдавалось поручительство, что является обычным в деловой практике.

Апелляционным судом также отмечено, что единственный кредитор – общество «УралКапиталБанк», находящийся в процедуре банкротства, требования которого обеспечены имуществом должника и обладающий более чем половиной голосов от общего числе реестровых кредиторов, не давал согласие на продолжение хозяйственной деятельности общества «Ишсталь», тогда как все иные кредиторы заинтересованы в завершении проекта по строительству завода. 

Суд первой инстанции, вывод которого поддержал апелляционный суд, обосновано указал, что сам факт того, что уставный капитал в полном объеме не оплачен участниками общества, не является безусловным и достаточным основанием для привлечение ответчика к субсидиарной ответственности. 

Исходя из того, что судами констатировано, что неплатежеспособность должника наступила вследствие сочетания неблагоприятных экономических факторов; причинно-следственная связь между действиями ответчиков и указанными негативными обстоятельствами не установлена, наступление для юридического лица негативных последствий в виде возникновения кредиторской задолженности само по себе не свидетельствует о недобросовестности и (или) неразумности действий его руководителя и участника, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует характеру деятельности должника.

С учетом изложенного в удовлетворении заявления управляющего по данному эпизоду судами обеих инстанций отказано правомерно.

По сделки должника с ФИО21 суд апелляционной инстанции установил следующее. 

Между должником в лице генерального директора ФИО6 и ФИО21 13.02.2018 заключен договор № 01/2018 купли-продажи объектов недвижимого имущества. расположенных по адресу: 

<

...> (состоит из конторы площадью 366,7 кв. м, нежилого здания автовесы площадью 24,1 кв. м, сооружения железнодорожного транспорта протяженностью 100 м, замощения асфальтового площадью 1505 кв. м, площадки складирования угля (выполнена из железобетонных плит) площадью 2005 кв. м, водопровода протяженностью 30 м, ограждения длинной/высотой - 134,4/1,5 м, калитки шириной/высотой 0,95/2 м, ворот длиной/высотой 5/2,5 м) по цене 3 000 000 руб. 

Регистрация перехода прав осуществлена 30.03.2018.

Затем ФИО21 05.04.2018 реализовала имущество в пользу общества с ограниченной ответственностью «Метлом» (далее – общество «Метлом»)  в лице директора ФИО22 по цене 3 050 000 руб. Регистрация перехода прав осуществлена 04.05.2018.

Согласно пояснениям ФИО6 денежные средства, полученные  от ФИО21, оказались заблокированы на счете должника, открытом в обществе «УралКапиталБанк».

В рамках настоящего дела о банкротстве определением суда от 26.12.2022 договор купли-продажи от 13.02.2018 № 01/2018 признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО21 в пользу должника денежных средств в сумме 11 090 000 руб., взыскания с должника в пользу ФИО21 денежных средств в сумме 3 000 000 руб. на основании статьи 61.2  Закона о банкротстве. 

При рассмотрении вышеуказанного спора установлено, что ранее имущество внесено во вклад (введение новых участников, в том числе ФИО9 и ФИО18, увеличение уставного капитала с 10 000 000 руб. до 600 000 000 руб.), решение участника от 04.03.2016, в основе определения стоимости отчет об оценке от 25.02.2016, согласно которому стоимость имущества составляла 9 639 237 руб. 

Ответчик и третье лицо указывали, что перед реализацией должником заказан отчет об оценке (подготовлен № 052/б от 31.03.2018), согласно которому стоимость имущества определена в сумме 3 216 000 руб. По обособленному спору проведены две оценочные экспертизы, в том числе повторная, согласно которым стоимость имущества определена в сумме 10 316 000 руб. и 11 090 000 руб. Отклоняя ссылки на отчет № 052/б от 31.03.2018, на который ссылались ответчик и третье лицо, суд указал, что отчет не может быть признан судом как надлежащее доказательство рыночной стоимости спорного имущества на момент его продажи, так как на момент подписания оспариваемого договора и определения сторонами стоимости спорного имущества (13.02.2018) данный отчет не существовал, стороны, заключая оспариваемый договор, не ссылались на выводы данного эксперта.

Суды обеих инстанций также обратили, что предметом рассмотрения обособленного спора являлась первая сделка, последующая сделка не оспаривалась, требования об их взаимосвязанности не рассматривались. Недобросовестность последнего приобретателя в рамках обособленного спора не устанавливалась, в рамках дела № А07-22803/2023 рассматривается иск должника к обществу «Метлом» об истребовании вышеуказанного имущества из чужого незаконного владения. 

Рассматривая заявленные управляющим требования о привлечении к ответственности участников общества «Ишсталь» ФИО18 и ФИО9 по данному основанию, суды первой и апелляционной инстанций установили, что размер долей участия в уставном капитале (17,5 % у каждого участника) недостаточно для блокировки решения об одобрении сделки, следовательно, они не могли воспрепятствовать совершению сделки. Кроме того, суды указали, что срок исковой давности по заявлению участников пропущен управляющим, поскольку ФИО13 с 29.12.2018 стал участником с долей участия 82,5% (впоследствии генеральным директором, 29.07.2019), а информация о совершенной сделке могла быть получена оперативно, сведений о том, что он аффилирован с директором, совершившим сделку, не имеется (после ФИО6 до ФИО13 руководителями были ФИО15 с 03.07.2018 /непродолжительный период времени/ -ФИО16 с 23.10.2018).

При этом спорная сделка с недвижимым имуществом не отвечает критерию существенности, поскольку ни цена сделки, определенная в спорном договоре купли-продажи, ни реальная рыночная стоимость объектов, определенная на основании проведенной судебной экспертизы, ни размер разницы между двумя названными ценами, - не являются существенными относительно масштабов деятельности должника.

Делая вывод об отсутствии достаточных оснований для взыскания убытков по рассматриваемому основанию, апелляционный суд исходил из того, что в качестве убытков может рассматриваться лишь разница между ценой отчуждения и ценой, установленной повторной оценочной экспертизой, однако сведения о ходе исполнительного производства по ответчику ФИО21 не представлены, иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения до настоящего времени не рассмотрен. Если цена сделки для руководителя должника была фактически подтверждена отчетом об оценке, сомнений в достоверности которого не имелось, оснований полагать, что убытки возникли в результате неправомерных действий ответчика не имеется.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества «УралКапиталБанк» (№ А07-6555/2018) установлено, что группа компаний «Ишсталь» включала в себя двадцать одного заемщика, общая сумма кредитования за период с 01.02.2016 по 15.02.2018  составила 3 004 242 руб., совокупная сумма задолженности группы компаний на дату отзыва лицензии 15.02.2018 составила 2 450 609 руб., сумма погашений - 1 312 042 руб., кредиты выдавались группам компаний (в том числе «Индюшкин» и «Ишсталь»), подконтрольных ФИО23, при этом указанные заемщики не являлись техническими, ссудная задолженность долгое время обслуживалась указанными группами.

Исходя из вышеизложенных фактических обстоятельств, заключив, что применительно к масштабам осуществляемой должником деятельности спорный договор невозможно отнести к существенно убыточным, учитывая, что в отношении ФИО18 и ФИО9 пропущен управляющим срок исковой давности, размер их долей в уставном капитале общества не мог повлиять на принятие окончательного решения, уды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что ответчики действовали в пределах обычного делового риска и их действия не были направлены на умышленное нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве), в связи с чем правомерно не усмотрели оснований для удовлетворения заявления в указанной части.

Таким образом, суд округа считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и действующему законодательству.

Основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций согласно статье 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются, в том числе, несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального или процессуального права.

Учитывая опровержимость презумпции полноты и достоверности установленных судом обстоятельств, заявители кассационной жалобы в связи с этим должны указать конкретные кассационные основания.

Кассационные жалобы фактически сводится к несогласию с выводами суда первой и апелляционной инстанций.

Несогласие подателей жалоб с их оценкой, иная интерпретация, а также иное толкование им норм закона, не означают судебной ошибки (статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Пределы рассмотрения дела в суде округа ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия выводов о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (часть 1, 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Арбитражный суд округа не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в обжалуемом судебном акте либо были отвергнуты судами, разрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими (часть 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Из материалов обособленного спора и мотивировочной части обжалуемых судебных актов следует, что судами правильно определен предмет доказывания, верно распределено бремя доказывания значимых для дела обстоятельств, данные обстоятельства исследованы судами и получили надлежащую оценку.

Выводы судов основаны на полном и всестороннем исследовании материалов настоящего дела о банкротстве; достаточно мотивированы и обоснованы, произведены с учетом максимально полного изучения всех обстоятельств, действий и пояснений участников спора в совокупности.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.10.2023 по делу № А07-12888/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ишсталь» ФИО1 и общества с ограниченной ответственностью «УралКапиталБанк» в лице Государственной корпорации Агентство по страхованию вкладов – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                               С.Н. Соловцов 

 

Судьи                                                                            О.Э. Шавейникова 

 

Ф.И. Тихоновский