ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-4754/2022

15 апреля 2024 года

г. Санкт-Петербург

/уб.1, уб.2

Резолютивная часть постановления объявлена     02 апреля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  15 апреля 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Кротова С.М.

судей  Герасимовой Е.А., Радченко А.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем судебного заседания Байшевой А.А.;

при участии:  

от конкурсного управляющего ФИО1 – ФИО2 представитель по доверенности от 25.03.2024;

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 на определение  Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.12.2023 по делу № А56-4754/2022/уб.1 и 2 (судья Е.А. Нетрусова), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о взыскании убытков в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Технологии для пайки и сварки» 

ответчик: ФИО3 

 

установил:

21.01.2022 общество с ограниченной ответственностью «Технологии для пайки и сварки» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, далее – заявитель, кредитор) обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Технологии для пайки и сварки» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>, далее – должник, ООО «Технологии для пайки и сварки») несостоятельным (банкротом). 

Определением арбитражного суда от 27.01.2022 указанное заявление принято к производству.

Определением арбитражного суда от 21.03.2022 (резолютивная часть объявлена 18.03.2022) в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, временным управляющим утвержден ФИО1.

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от №57(7258) от 02.04.2022.

Решением арбитражного суда от 04.10.2022 (резолютивная часть объявлена 30.09.2022) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

Распоряжением заместителя председателя Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.04.2023 дело № А56-4754/2022 передано в производство судьи Нетрусовой Е.А.

В арбитражный суд 13.10.2023 (зарегистрировано 16.10.2023) поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1, согласно которому он просил взыскать с ФИО3 в пользу должника в возмещение убытков, причиненных действиями Ответчика, 1 060 000 рублей, которые перечислены должником в пользу ответчика под отчет (назначение платежей). 

Также, в арбитражный суд 13.10.2023 (зарегистрировано 15.10.2023) поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1, согласно которому он просит взыскать с ФИО3 в пользу должника возмещение убытков, причиненных действиями Ответчика, в период когда он являлся директором должника ввиду перечислений сумм займов, в размере 1 530 000 рублей. 

Определениями от 30.10.2023 указанные заявления приняты к производству с присвоением обособленным спорам номеров А56-4754/2022/уб.1 и А56-4754/2022/уб.2 соответственно. 

Протокольным определением от 07.12.2023 суд объединил обособленные споры.

Определением арбитражного суда от 26.12.2023 ходатайство о приостановлении производства по настоящему обособленному спору до разрешения ходатайства о прекращении производства по делу о банкротстве должника отклонено; с ФИО3 в пользу должника взыскано 2 590 000 руб. убытков.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО3 обратился в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просил определение отменить, принять новый судебный акт.

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы ФИО3 указал, что представленными в материалы дела документами подтверждается, что кредитор имел непосредственное отношение к управлению должником, а его требование к должнику проистекает из внутрикорпоративных отношений. 

Заявитель обращал внимание суда, что согласно проведенной конкурсным управляющим инвентаризации, наличные денежные средства, нематериальные активы, товарно-материальные ценности, дебиторская задолженность, а также какое-либо иное имущество и имущественные права у должника отсутствуют. Об отсутствии у должника какого-либо имущества кредитору было известно, производство по настоящему делу инициировано кредитором исключительно с последующим привлечением заинтересованного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника или взыскания с него убытков. 

По мнению заявителя, учитывая такие юридически значимые обстоятельства, как субъектный состав участников настоящего дела, структуру реестра требований кредиторов – отсутствие в нем независимых кредиторов, подача заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), а в последующем и взыскание с заинтересованного лица убытков, должна расцениваться как попытка кредитора и его руководителя разрешить в свою пользу корпоративный конфликт, который и послужил основанием для возбуждения настоящего дела о несостоятельности (банкротстве) должника.

В ходе судебного заседания 02.04.2024 представитель конкурсного управляющего возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Учитывая наличие технической возможности проведения судебного заседания в режиме онлайн, суд апелляционной инстанции в соответствии с положениями Постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации, Президиума Совета судей Российской Федерации от 29.04.2020 N 822, удовлетворил заявленное финансовым управляющим ФИО3 ходатайство, однако заявитель не обеспечил подключения к назначенному заседанию.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания (информация о рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), размещена на сайте суда в сети Интернет), не явились, в связи с чем, на основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ жалоба рассмотрена в отсутствие их представителей.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в период исполнения обязанностей в должности генерального директора на счета ответчика со счета должника №40702810890170000755, открытого в ПАО "Банк "Санкт-Петербург", в адрес ФИО3 с назначением платежа «Под отчет» были перечислены средства по следующим платежным документам: - Платежное поручение № 14 от 13.06.2018г. на сумму 150 000,00 руб.; - Платежное поручение № 15 от 27.06.2018г. на сумму 90 000,00 руб.; - Платежное поручение № 16 от 29.06.2018г. на сумму 340 000,00 руб.; - Платежное поручение № 18 от 19.07.2018г. на сумму 50 000,00 руб.,; - Платежное поручение № 19 от 20.07.2018г. на сумму 70 000,00 руб.; - Платежное поручение № 20 от 24.07.2018г. на сумму 50 000,00 руб.; - Платежное поручение № 21 от 14.09.2018г. на сумму 50 000,00 руб.; - Платежное поручение № 11 от 11.04.2019г. на сумму 90 000,00 руб.; - Платежное поручение № 12 от 13.05.2019г. на сумму 60 000,00 руб.; - Платежное поручение № 15 от 29.05.2019г. на сумму 70 000,00 руб.; - Платежное поручение № 20 от 11.06.2019г. на сумму 40 000,00 руб. Итого 1 060 000,00 рублей.

Также в период исполнения обязанностей в должности генерального директора на счета ответчика со счета должника №40702810890170000755, открытого в ПАО "Банк "Санкт-Петербург", в адрес ФИО3 с назначением платежа «Перевод по договору займа» были перечислены средства по следующим платежным документам: - Платежное поручение № 10 от 26.02.2018г. на сумму 930 000,00 руб., с назначением платежа: «Перевод по договору займа с процентами № 8 от 25 февраля 2018 года»; - Платежное поручение № 21 от 18.06.2019г. на сумму 600 000,00 руб., с назначением платежа: «Перевод по договору займа с процентами № 9 от 16 июня 2019 года». Итого 1 530 000,00 рублей.

Изложенное указывает на то, что платежи осуществлялись в 2018 (более трех лет предшествующих возбуждению дела о банкротстве должника в 2022 году) и 2019 годах, их общая сумма составляет 2 590 000 руб.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в суд от имени должника иски о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) руководителя должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным главой III.2 Закона о банкротстве.

Требование, предусмотренное пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами (пункт 2 статьи 61.20 Закона N 127-ФЗ).

В пункте 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" разъяснено, что требования о возмещении убытков, причиненных должнику его органами, предъявляются в деле о банкротстве должника.

Исходя из пункта 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящих в состав органов юридического лица" (далее - постановление Пленума N 62), требование о возмещении убытков (в виде прямого ущерба и (или) упущенной выгоды), причиненных действиями (бездействием) директора юридического лица, подлежит рассмотрению в соответствии с положениями пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

В силу пункта 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Как указано в пункте 1 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", единоличный исполнительный орган общества должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Единоличный исполнительный орган общества (генеральный директор) несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами (пункт 2 статьи 44 названного Закона).

В части 3 этой же статьи установлено, что при определении оснований и размера ответственности единоличного исполнительного органа общества должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

По смыслу приведенных норм права привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Ответственность единоличного исполнительного органа общества, установленная указанными нормами права, является мерой гражданско-правовой ответственности, элементами которой являются противоправный характер поведения лица, причинившего убытки, наличие убытков и их размер, причинная связь между противоправным поведением правонарушителя и наступившими последствиями.

Таким образом, в предмет доказывания по рассматриваемому делу входит установление недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) единоличного исполнительного органа, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица (убытки).

В силу статьи 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется способами, предусмотренными законом, в том числе путем возмещения убытков.

В соответствии с пунктом 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которое лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Для наступления ответственности в виде взыскания убытков необходимо наличие состава правонарушения, включающего:

- факт совершения ответчиком правонарушения;

- противоправность поведения причинителя вреда;

- наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда;

- размер убытков.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ заявитель должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Согласно пункту 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.

Таким образом, лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками.

Как следует из материалов дела, суд первой инстанции неоднократно уточнял у представителя ответчика, имеются ли у его доверителя документы в подтверждение обоснованности указанных перечислений как в заседании 07.12.2023, так и в заседании 21.12.2023, вместе с тем таких документов к материалам дела не приобщено.

Оценивая доводы ФИО3  относительно обстоятельств возникновения у кредитора требований к должнику, которые по мнению ответчика фактически не подлежали удовлетворению и безосновательно послужили поводом для возбуждения производства по настоящему делу, суд первой инстанции обосновано пришел к выводу о том, что они не могут быть приняты во внимание с учетом того, что фактически направлены на пересмотр вступивших в законную силу судебных актов в обход установленной процедуры обжалования.

Податель апелляционной жалобы не представил доказательств того, что судебные акты, на основе которых в последующем были включены в реестр требований кредиторов должника требования кредитора-заявителя были изменены или отменены.

Таким образом, ФИО3 лишен возможности доказывания иных обстоятельств, а именно неправомерности образовавшихся у кредитора к должнику требований, в рамках рассматриваемого обособленного спора.

Рассматривая довод апелляционной жалобы об аффилированности сторон и невозможности использования такого способа защиты как взыскание убытков с должника ввиду того, что в реестр фактически включены требования лишь одного лица, являющегося заинтересованным по отношению к должнику, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

В заседании суда первой инстанции представитель ответчика указал, что суд вправе самостоятельно переквалифицировать требование управляющего с убытков на субсидиарную ответственность. Вместе с тем суд первой инстанции правомерно не усматрел достаточных оснований для такой переквалификации ввиду следующего.

Из представленной в материалы дела книги покупок и продаж видно (Мой арбитр – 22.08.2023), что в 2019 и 2020 годах должник совершал операции в отношении ООО «Торговый дом «Технологии для пайки», ООО Компания «Юнивент», ООО «Амос – комплект», ООО «Научно-производственная фирма «Фреал и ко», ФИО4, ООО «Виском», ООО «Сваркомплект», АО «Прогрессэкология» и пр., что также подтверждается выпиской по счету должника (приобщена к отчету временного управляющего к заседанию по рассмотрению итогов наблюдения), из которой следует, что в адрес названных лиц перечислялись средства (либо наоборот данные лица перечисляли должнику средства) с назначением платежей - оплата за припой, оплата за услуги по доставке груза, оплата субаренды и пр.

Вместе с тем при сопоставлении указанных данных с книгами покупок и продаж 2015-2017 годов очевидно, что обороты хозяйственной деятельности должника существенно снизились. Предположительно, главной и основной причиной изложенного является возбуждение уголовного дела в отношении ответчика и ряда других лиц, которые вели с ним совместную деятельность в части покупки, перевозки и продажи припоя. Следовательно, оснований полагать, что в данном случае управляющим допущено злоупотребление и под видом субсидиарной ответственности неправомерно заявлены требования о взыскании убытков у суда первой инстанции не имелось. Доказательств в опровержение избранного управляющим способа защиты прав ответчиком не приведено. 

Согласно пункту 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Размер требований к должнику составляет свыше 7 000 000 руб., размер выявленных управляющим и причиненных должнику убытков равен 2 590 000 руб. Учитывая показатели книг покупок и продаж, суд первой инстанции правомерно не нашел оснований согласиться с доводами ответчика о том, что в данном случае выведенные средства исходя из их размера подпадают под возможность квалификации их как субсидиарной ответственности. 

В анализе деятельности должника временный управляющий пришел к выводу о том, что ООО "Технологии для пайки и сварки" в течение всего анализируемого периода с 2017 по 2019 годы не имело оборотных средств для ведения хозяйственной деятельноcти и своевременного погашения срочных обязательств, в связи с чем баланс предприятия имел неудовлетворительную структуру во всем проверяемом периоде. Также в анализе управляющим отражено следующее: учитывая динамику изменения показателей, характеризующих платежеспособность в течение анализируемого периода с 01.01.2018 по 01.01.2020 не установлено существенного ухудшения значений коэффициентов, характеризующих платежеспособность ООО "Технологии для пайки и сварки", что может свидетельствовать об отсутствии признаки преднамеренного банкротства.

Подлежит отклонению и довод ответчика относительно корпоративного конфликта, а равно однородной природы субсидиарной ответственности и взыскания убытков, а равно невозможности взыскания последних в условиях включения в реестр единственного требования аффилированного с должником лица по следующим причинам.

Как верно указывает ответчик, согласно статье 61.11 Закона о банкротстве, не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица.

Вместе с тем институт субсидиарной ответственности и институт возмещения убытков не служат одним и тем же целям, как ошибочно полагает ответчик.

Ссылка ответчика на пункт 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020), согласно которому требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам и не может служить средством разрешения корпоративного конфликта, отклоняется ввиду следующего. В данном случае кредитор не является участником в уставном капитале должника, а равно наоборот. Кроме того, в приведенном пункте обзора указано, что если истцы полагали, что ответчики как их партнеры по бизнесу действовали неразумно или недобросовестно по отношению к обществу, то они не были лишены возможности прибегнуть к средствам защиты, предусмотренным корпоративным, а не банкротным законодательством, в частности, предъявление требований о взыскании убытков, исключении из общества, оспаривание сделок по корпоративным основаниям и проч. В данном случае заявление о возмещении убытков предъявлено управляющим должника как лицом, осуществляющим полномочия его руководителя в интересах должника как самостоятельного и обособленного лица. То есть в обзоре прямо указано на возможность использования такого способа защиты как взыскание убытков.

Различие данных институтов заключается также и в том, что взыскание убытков осуществляется в пользу должника, то есть направлено на компенсацию негативных последствий действий его бывшего руководителя, которые должник как самостоятельное юридическое лицо, обособленное от генерального директора с точки зрения своих собственных имущественных интересов, вынуждено было претерпеть в результате его незаконного поведения, тогда как размер субсидиарной ответственности определяется исключительно размером требований кредиторов к должнику.

Учитывая, что цель института взыскания убытков – возмещение вреда, который был причинен именно должнику, а не его кредиторам, оснований полагать, что в удовлетворении требований управляющего о взыскании убытков должно быть отказано по аналогии закона с учетом применения положений пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве у суда не имеется. По мнению суда, взыскание убытков в пользу должника опровергает доводы ответчика о том, что управляющим фактически подменяются понятия, а институт убытков будет в данном случае служить защите интересов аффилированного с ним лица – единственного кредитора-заявителя, что не допускается положениями статьи 61.11 названного Закона. Кроме того, установление вышеприведенного правила продиктовано необходимостью защиты независимых кредиторов, включенных в реестр наряду с аффилированными с должником лицами во избежание ситуации получения всеми кредиторами удовлетворения своих требований в равной степени независимо от степени вовлеченности во взаимоотношения с должником, то есть введение указанного положения в статье 61.11 обусловлено именно защитой независимых кредиторов, тогда как в данном случае, по мнению ответчика, кредитор-заявитель, являющийся аффилированным с должником лицом, является единственным, чьи требования включены в реестр.

Таким образом, взыскание убытков и привлечение к субсидиарной ответственности не являются тождественными видами ответственности. В отличие от субсидиарной ответственности институт убытков не имеет своей единственной и исключительной целью восстановление прав конкурсных кредиторов.

В данном случае учитывается также и то, что ранее у ответчика были истребованы документы в части деятельности должника за трехлетний период, который предшествовал возбуждению дела о банкротстве, судом кассационной инстанции постановление апелляционного суда об удовлетворении заявления управляющего оставлено без изменения, в ходе данных споров судами установлено, что изъятые у ответчика документы касались иного периода – до возбуждения уголовного дела то есть до 2017 года, тогда как управляющим истребованы документы за иной период с 2019 по 2022 годы. ФИО3 в рамках настоящего спора документы в обоснование выдачи ему средств под отчет, а равно в подтверждение возврата займов должнику не представил.

При этом в части займов судом учитывается следующее разъяснение высшей судебной инстанции. Согласно Постановлению Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62"О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. 

Следовательно, у управляющего отсутствовала обязанность по обращению в суд с заявлением о взыскании дебиторской задолженности в виде невозвращенного займа к ответчику в отдельном процессе. С учетом этого суд пришел к выводу о том, что действия ФИО3 выразившиеся в выдаче займа должником себе как физическому лицу без обеспечения с учетом дальнейшего непринятия мер по возврату таких средств должнику не отвечают стандартам разумного и добросовестного поведения и противоречат интересам должника как коммерческой организации.

  Тринадцатый арбитражный апелляционный суд полагает, что судом первой инстанции при рассмотрении спора правильно определен характер спорного правоотношения, круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, правильно определены законы и иные нормативные акты, которые следовало применить по настоящему делу, дана оценка всем имеющимся в деле доказательствам с соблюдением требований арбитражного процессуального законодательства.

Выводы суда являются верными. Материалы дела не содержат документально подтвержденных данных, позволяющих переоценить выводы арбитражного суда первой инстанции.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, повлияли бы на их обоснованность и законность либо опровергли выводы суда, в связи, с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными. 

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка ими фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона, не означают допущенной судом при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем нет оснований для отмены судебного акта. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено. 

Основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют. 

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 26.12.2023 по обособленному спору №А56-4754/2022/уб.1,уб.2 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия. 

 

Председательствующий

 

С.М. Кротов

Судьи

 

Е.А. Герасимова

 А.В. Радченко