СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, 

<

...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-12984/2021(63,64,65,66)-АК

Дело № А60-25599/2021

16 июня 2025 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 02 июня 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 июня 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего          Шаркевич М.С.,

судей                                        Плаховой Т.Ю., Темерешевой С.В.,    

при ведении протокола судебного заседания секретарем Саранцевой Т.С.,

при участии в судебном заседании:

ФИО1, паспорт, и его представитель ФИО2, удостоверение, доверенность от 26.08.2024;

от ФИО3: ФИО4, паспорт, доверенность от 29.09.2023;

от ФИО5: ФИО6, паспорт, доверенность от 31.03.2025

от ФИО7: ФИО8, паспорт, доверенность от 12.08.2023; ФИО9, удостоверение, доверенность от 14.11.2024;

от ФИО10: ФИО11, паспорт, доверенность от 11.06.2021;

от иных лиц: не явились,

лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда, 

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО12

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 12 марта 2025 года о результатах рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО13 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Уралкомпрессормаш», взыскании убытков; заявления ИП ФИО14 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7; заявления конкурсного управляющего ФИО13, АО Научно – производственная фирма «Сосны» (далее – АО НПФ «Сосны») о взыскании убытков,

вынесенное в рамках дела № А60-25599/2021

о признании акционерного общества «Уралкомпрессормаш» (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, общество с ограниченной ответственностью аудиторская фирма «Экономика и Финансы» (ИНН 

<

***>), ФИО15, ФИО16

установил:

Решением суда от 10.06.2022 АО «Уралкомпрессормаш» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введено конкурсное производство. Исполнение обязанностей конкурсного управляющего должника возложено на ФИО13, члена саморегулируемой межрегиональной общественной организации «Ассоциация антикризисных управляющих».

Определением суда от 15.05.2023 ФИО13 утвержден конкурсным управляющим должника.

В Арбитражный суд Свердловской области 14.11.2022 поступило заявление и.о. конкурсного управляющего о привлечении ФИО1, ФИО12, ФИО5, М.А.ВБ., ФИО3, ООО «УКМ-Капитал», ООО «Мавэкс», ООО «ЮК «Инфорс» к субсидиарной ответственности к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

С учетом принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ уточнения, конкурсный управляющий также просит:

 - взыскать солидарно с ФИО7, ФИО1, ФИО12 в конкурсную массу АО «Уралкомпрессормаш» убытки в размере 39 113 382,40 руб.;

- взыскать солидарно с ФИО1, ФИО12 в конкурсную массу АО «Уралкомпрессормаш» убытки в размере 23 711 313,62 руб.; 

- взыскать с ФИО1 в конкурсную массу АО «Уралкомпрессормаш» убытки в размере 4 209 755,45 руб.

Определением суда от 03.03.2023 вышеуказанные заявления и.о. конкурсного объединены в одно производство для их совместного рассмотрения. В отдельное производство выделено требование и.о. конкурсного управляющего о взыскании с ФИО1, ФИО12 убытков в размере 23 711 313,62 руб.

18.07.2023 в суд поступило заявление ИП ФИО14 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО7

В соответствии с ч. 1 ст. 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО аудиторская фирма «Экономика и Финансы».

От ООО «Мавэкс» поступило ходатайство об объединении обособленных споров о взыскании убытков в размере 10 613 520 руб. (фирмы-однодневки, транзитные организации), в размере 11 784 858,23 руб. (налоговая ответственность) со спорами о привлечении к субсидиарной ответственности, взыскании убытков в одно производство, в целях их совместного рассмотрения, которое было удовлетворено судом.

От ФИО14 поступило ходатайство об отказе от требований в части взыскания убытков.

От конкурсного управляющего 30.09.2024 поступило ходатайство, в котором просит суд: 

- произвести замену инициатора обособленных споров ИП ФИО14 о взыскании убытков с ФИО7 в размере 11 784 858,23 руб. за привлечение АО «Уралкомпрессормаш» к налоговой ответственности и о взыскании убытков с ФИО7 в размере 10 613 520 руб. за перечисления в пользу фирм «однодневок» на конкурсного управляющего,

- в случае, если суд не согласится с позицией конкурсного управляющего о замене инициатора обособленного спора, конкурсный управляющий просит привлечь его в качестве созаявителя по заявлениям ИП ФИО14 о взыскании с ФИО7 убытков в размере 11 784 858,23 руб. за привлечение АО «Уралкомпрессормаш» к налоговой ответственности и о взыскании убытков с ФИО7 в размере 10 613 520 руб. за перечисления в пользу фирм «однодневок».

От АО НПФ «Сосны» поступило заявление о привлечении в качестве созаявителя по требованиям: 

- ИП ФИО14 о взыскании убытков с ФИО7 в размере 10 613 520 руб. (фирмы-однодневки, транзитные организации);

- ИП ФИО14 о взыскании убытков с ФИО7 в размере 11 784 858,23 руб. (налоговая ответственность).

В судебном заседании 15.10.2024 ходатайства конкурсного управляющего, АО НПФ «Сосны» удовлетворены, судом произведена замена заявителя ИП ФИО14 о взыскании с ФИО7 убытков в размере 10 613 520 руб. и 11 784 858,23 руб. на конкурсного управляющего, АО НПФ «Сосны».

От конкурсного управляющего 20.01.2025 поступило уточненное заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, просит:

- привлечь солидарно ФИО1, ФИО12, ФИО7, ФИО17, ФИО5, ФИО10, ФИО18, ФИО3, ООО «УКМ-Капитал», ООО «Мавэкс», ООО «ЮК «Инфорс» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед кредиторами в размере, равном совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника;

- взыскать убытки, связанные с недостачей ТМЦ, выявленной при инвентаризации, солидарно с ФИО1 и ФИО19 в размере 214 935 278,26 руб., с ФИО12 – в размере 203 445 237,68 руб.; 

- взыскать убытки, связанные с необоснованным сохранением рабочих мест с ФИО1 в размере 4 209 755, 45 руб.; 

- взыскать убытки, связанные со штрафными санкциями кредиторов АО «Уралкомпрессормаш», включенными в реестр требований кредиторов, солидарно с ФИО1, ФИО12, ФИО7 в размере 27 288 028,74 руб.; 

- взыскать солидарно с ФИО1, ФИО12, ФИО7, ФИО5, ФИО20 и ФИО19 убытки, связанные с нарушениями, выявленными налоговым органом при проверке деятельности должника за 2017-2019 годы, в размере финансовых санкций налогового органа, включенных в реестр требований кредиторов в общем размере 11 825 353,66 руб.; 

- взыскать солидарно с ФИО7, ФИО5, ФИО12, ФИО20 и ФИО19 убытки, связанные с нарушениями, выявленными налоговым органом при проверке деятельности должника за 2017-2019 годы, в размере перечислений в пользу транзитных фирм (фирм-однодневок) 10 613 520,00 руб. 

Уточнения приняты судом в порядке ст. 49 АПК РФ.

Определением сдуа от 12.03.2025 (резолютивная часть от 12.03.2025) заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскании убытков удовлетворено частично. Признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО12. В остальной части в удовлетворении требований конкурсного управляющего отказано. Производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО12 в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В удовлетворении заявления ИП ФИО14 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО7 отказано. 

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего АО НПФ «Сосны» о взыскании убытков отказано.

Не согласившись с указанным определением ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО12, обжаловали его в апелляционном порядке.

ФИО5 просит определение суда отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности.

ФИО5 ссылается на то, что материалами дела не подтвержден его статус контролирующего должника лица. Отмечает, что занимал должность заместителя директора по коммерческой части; с 16.07.2015 являлся акционером АО «Уралкомпрессормаш» с долей участия 27,88 % уставного капитала, то есть являлся миноритарным участником, который не мог единолично принимать решения в отношении должника; входил в состав совета директоров АО «Уралкомпрессормаш», однако никогда не являлся его председателем и не имел контроля над другими членами совета директоров. Отмечает, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО5 давал обязательные для исполнения указания либо иным образом мог оказывать влияние на принятие управленческих решений; подписывал хотя бы один документ (договор), который фигурировал в рамках налоговой проверки за период 2017 – 2019 гг.; участвовал в выборе контрагентов (фирм-однодневок), которым были перечислены денежные средства в размере 10 613 520 руб.; формировал реестры платежных поручений, на основании которых были перечислены денежные средства в адрес спорных компаний; отвечал за формирование, сохранение и инвентаризацию товарно-материальных ценностей АО «Уралкомпрессормаш». Обращает внимание на то, что вопреки выводам суда относительно наличия корпоративного конфликта в АО «Уралкомпрессормаш» суд не учел, что совокупная доля акций ФИО3 (18,29 %) и ФИО5 (27,99 %) составляла 46,28 % и не позволяла осуществлять контроль над обществом. Также ссылается на отсутствие доказательств того, что ФИО5 извлекал какую-либо выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в п.1 ст. 53.1 ГК РФ. ФИО5 обращает внимание суда на то, что даже если бы утрата товарно-материальных ценностей являлась реальной причиной банкротства, как обозначено судом первой инстанции, то не доказана вина и причастность ФИО5 к совершению указанных действий. Отмечает, что в его служебные обязанности никогда не входили контроль, инвентаризация, бухгалтерский учет и сохранение товарно-материальных ценностей. Полагает, что вывод суда о том, что ФИО3 и ФИО5, находящиеся в оппозиции с бывшим директором, не предприняли каких-либо мер по устранению корпоративного конфликта также не может быть положен в основу привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку, по мнению суда, банкротство компании было вызвано выбытием имущества (ТМЦ) из собственности должника, а не наличием корпоративного конфликта. По мнению апеллянта, вывод суда о факте совместного участия ООО «ЮК «Инфорс» в противоправных действиях ФИО5 и ФИО3 вступает в противоречие с выводами уже вступивших в законную силу судебных актов по настоящему делу. Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.11.2023, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 22.01.2024, определение суда от 25.08.2023 отменено в части признания договора от 03.12.2019 №052-19 между должником и ООО «ЮК «Инфорс» недействительным и в части отказа во включении в реестр требований кредиторов задолженности по договору от 03.12.2019 №052-19. Суды апелляционной и кассационной инстанций пришли к выводу, что договоры об оказании юридических услуг, заключенные между должником и ООО «ЮК «Инфорс», имели разумную деловую цель и не причинили вред как конкурсной массе, так и кредиторам должника. Суды отметили, что результатом исполнения договоров являлся положительный экономический эффект для должника на общую сумму 50 194 609,29 руб. Кроме того, определением суда от 04.04.2024 отказано в удовлетворении требований конкурсного управляющего о взыскании убытков с ФИО1 и ФИО12 в связи с заключением договоров на оказание юридических услуг с ООО «ЮК «Инфорс». Полагает, что довод о наличии стратегии по выводу активов не подтвержден имеющимися в материалах дела доказательствами. Указывает на очевидное противоречие в выводах суда первой инстанции относительно причинно-следственной связи между вменяемыми действиями и негативными последствиями в виде объективного банкротства должника. Также не согласен с выводом суда том, что основанием для привлечения ФИО5 является его процессуальное бездействие в рамках обособленного спора.  Отмечает, что ФИО5 представил в материалы дела отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Учитывая, что ФИО5 никогда не имел статус КДЛ и не совершал каких-либо противоправных действий в отношении должника, ФИО5 был убежден в абсолютной необоснованности предъявленных к нему требований. Суд первой инстанции не признавал личную явку ФИО5 обязательной, не истребовал у ФИО5 каких-либо сведений или пояснений. Считает, что суд неверно распределил бремя доказывания в данной части. В рамках настоящего обособленного спора не была установлена ни одна из презумпций, перечисленных в ст. 61.11 Закона о банкротстве, в связи с чем, по мнению апеллянта, бремя доказывания состава субсидиарной ответственности лежало на заявителе (в данном случае, на конкурсном управляющем). Полагает, что судом первой инстанции сделан неверный вывод о солидарном характере ответственности всех ответчиков, суд не указал, в чем конкретно выразился совместный характер действий всех ответчиков.

ФИО3 также просит отменить определение суда в части привлечения его к субсидиарной ответственности.

ФИО3 ссылается на то, что суд первой инстанции неверно истолковал положения гл. III.2 Закона о банкротстве, сделав вывод о наличии в действиях ФИО3 юридического состава необходимого для привлечения к субсидиарной ответственности. Отмечает, что ФИО3 с 17.06.2019 является акционером АО «Уралкомпрессормаш» с количеством 18,29% акций в уставном капитале, что очевидно не позволяло принимать обязательные для исполнения указания, либо иным образом определять деятельность должника. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО3 давал обязательные для исполнения указания, касающиеся управления обществом и совершения сделок; каким-либо образом принимал прямое либо косвенное участие в хранении, учете и инвентаризации ТМЦ должника на сумму 203 млн. руб.; имел контроль над кем-либо из руководителей должника. Также ссылается на отсутствие доказательств того, что ФИО3, как и другие акционеры (ФИО10, ФИО17, ФИО5) принимали какие-либо решения, которые привели к объективному банкротству АО «Уралкомпрессормаш». ФИО3 не совершал действий, которые стали причиной объективного банкротства должника, а также связаны с выводом ТМЦ на сумму 203 млн. руб., иного конкурсным управляющим не доказано, судом не установлено. ФИО3 полагает необходимым обратить внимание, что выводы суда первой инстанции о выводе активов, противодействии конкурсному управляющему, а также наращиванию кредиторской задолженности не основаны на материалах дела. Напротив, материалами дела подтверждается, что ФИО3 действовал в интересах АО «Уралкомпрессормаш» и его акционеров. ФИО3 обращает внимание, что в результате его действий как процессуального истца, действующего в интересах АО «Уралкомпрессормаш», были оспорены невыгодные для должника сделки и получены денежные средства. ФИО3 отмечает, что никогда не занимал какие-либо должности в АО «Уралкомпрессормаш», никогда не входил в совет директоров должника, в связи с чем не имел возможность осуществлять, а также контролировать текущую деятельность должника; с инвентаризационными описями о составе и наличии ТМЦ никогда не был ознакомлен. Оспаривает выводы суда о том, что ФИО3 имел намерение установить контроль над процедурой банкротства АО «Уралкомпрессормаш». Вопреки мнению суда первой инстанции, в материалах дела нет ни одного доказательства, подтверждающего вывод о наращивании кредиторской задолженности в результате действий ФИО3 Напротив, действия ФИО3 были совершены в интересах должника АО «Уралкомпрессормаш». В результате действий ФИО3 было прекращено производство по заявлению АО «Почта России» о включении требований в реестр требований кредиторов должника. С учетом процессуальной позиции ФИО3 акционеру АО «Уралкомпрессормаш» было отказано в удовлетворении заявления о включении требований в реестр требований кредиторов должника на сумму 514 000 руб. Кроме того, процессуальные позиции ФИО3 способствовали понижению в очередности требований следующих кредиторов:  ООО «Термомеханика» на сумму 1 500 000 руб., ТОО «Алекс» на сумму 1 282 510 руб. Также ссылается на то, что каких-либо действий, препятствующих конкурсному управляющему должника осуществлять обязанности, направленныt на пополнение конкурсной массы, ФИО3 не совершал. Со стороны ФИО3 была подана всего одна жалоба на действия арбитражного управляющего ФИО13 После подачи жалобы конкурсный управляющий ФИО13 исправил отчетность, указав, что была допущена опечатка технического характера. Считает, что суд первой инстанции сделал необоснованный вывод о причинах объективного банкротства АО «Уралкомпрессормаш». Отмечает, что в конце 2020 года у должника наметились признаки ухудшения финансово-экономических показателей, что было вызвано кассовым разрывом, снижением спроса на изготавливаемую продукцию и распространением инфекции COVID-19. Так, в 2020 г. АО «Уралкомпрессормаш» ожидало поступления денежных средств от реализации крупных проектов с такими контрагентами как ПАО «Башнефть», Нефтяная компания «Лукойл». Ввиду непоступления денежных средств от заказчиков АО «Уралкомпрессормаш» не получило причитающихся денежных средств, которые должны были быть направлены на выплаты поставщикам, а также на обслуживание кредита с АО «Райффайзенбанк». По иску АО «Райффайзенбанк» к АО «Уралкомпрессормаш» и ООО «Компрессорное оборудование» о взыскании задолженности Арбитражным судом г. Москвы было возбуждено гражданское дело № А40-184913/2020. Впоследствии ООО «УКМ-Капитал», являясь собственником комплекса недвижимого имущества, путем продажи указанного комплекса, погасило требования ИП ФИО21 (правопреемника АО «Райффайзенбанк»), возникшие из кредитных обязательств. Разногласия акционеров в период с 2020 г. не могли повлиять на финансовое положение должника. Иного материалами дела не доказано. Оспаривает выводы суда о том, что ФИО3 занимал пассивную процессуальную позицию и ограничился представлением несодержательного отзыва. Отмечает, что при составлении своей процессуальной позиции ФИО3 руководствуется в первую очередь доводами заявителя, то есть конкурсного управляющего. Указывает на то, что само заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности и дополнения к нему не содержали ни одного содержательного довода, которые бы указывали на причинение действиями ФИО3 имущественного ущерба должнику и его кредиторам. В судебное заседание 16.03.2023 был представлен отзыв ФИО3 и ФИО18 на заявление конкурсного управляющего, также была обеспечена явка в судебное заседание. Во всех иных дополнениях и уточнениях со стороны конкурсного управляющего затрагиваются обстоятельства деятельности ФИО1 и ФИО12, спор идет о наличии (отсутствии) запасов, отраженных в бухгалтерской отёчности должника. Какие-либо новые доводы в отношении акционера ФИО3, а также иных акционеров, со стороны конкурсного управляющего должника не приводятся.

ФИО12 просит определение суда отменить, принять новый судебный акт.

ФИО12 ссылается на то, что она была назначена на должность генерального директора должника с 09.10.2019 решением совета директоров АО «Уралкомпрессормаш» от 02.10.2019 (протокол заседания совета директоров от 02.10.2019 года № 19/СД). При этом ФИО7, полномочия которого прекращены этим же решением, принимал участие в заседании совета директоров, принимал участие в голосовании, и в дальнейшем указанное решение совета директоров не обжаловал. К исполнению обязанностей генерального директора ФИО12 приступила 16.10.2019. До этого, начиная с 2017 года, ФИО12 работала в должности начальника финансового отдела и подчинялась ФИО7, который являлся генеральным директором должника, начиная с 2002 года. В должности генерального директора работала чуть более года до 05.03.2021. Отмечает, что ни документы должника, ни материальные ценности, несмотря на её неоднократные просьбы, ей ФИО7 переданы не были. Обращает внимание на то, что несмотря на прекращение полномочий в должности генерального директора, ФИО22 продолжал оставаться членом совета, и, вопреки выводам суда первой инстанции, принимал участие в заседаниях совета директоров, что подтверждается, в частности, протоколом совета директоров от 19.09.2020 № 21/СД, протоколом совета директоров от 28.08.2020, имеющимися в материалах дела (решение о подготовке годового собрания акционеров должника за 2019 год). Ссылается на выводы, сделанные уполномоченным органом по результатам налоговой проверки, из которой следует создание формального документооборота по взаимоотношениям с юридическими лицами в период 2017-2019 годов,  отмечает, что оценка данным выводам судом дана не была. Оспаривает выводы суда о наличии на балансе должника по состоянию на 31.12.2019 товарно-материальных ценностей на сумму 231 408 667,81  руб. со ссылкой  на инвентаризационные описи. Отмечает, что судом не была дана оценка её объяснениям о том, что фактически инвентаризация не проводилась, а указанные выше описи были подготовлены ООО «Эквилибриум» во второй половине 2020 года в целях проведения аудиторской проверки за 2019 год. Аналогичные пояснения давались ею и в ходе допроса государственным налоговым инспектором 26.04.2022, имеющимся в материалах дела, которому суд также не дал оценки. Считает, что данные обстоятельства также подтверждаются скриншотом электронного письма, полученного ФИО23 09.09.2019 от сотрудника ООО АФ «Экономика и финансы» ФИО24, из которого видно, что по состоянию на указанную дату должником аудиторской фирме не передан ряд документов, в число которых входят подписанные и утвержденные данные инвентаризации за 2019 год (сканы/копии). Срок проведения инвентаризации, а также проведение инвентаризации за пределами города Екатеринбурга в такой короткий срок также ставит под сомнение факт проведения инвентаризации. Помимо этого, указанные выше акты инвентаризации и инвентаризационные ведомости оформлены с грубейшим нарушением требований Федерального закона № 402-ФЗ от 06.12.2011 «О бухгалтерском учете», Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного Приказом Минфина России от 29.07.1998 № 34н, Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденными Приказом Минфина России от 13.06.1995 № 49. В связи с чем считает, что результаты инвентаризации активов и обязательств должника за 2019 год являются недействительными независимо от подписи ФИО23 в актах инвентаризации и инвентаризационных описях, и не могут рассматриваться в качестве достоверных доказательств, подтверждающих как сам факт проведения инвентаризации так и наличие на балансе должника по состоянию на 31.12.2019 года товарно-материальных ценностей и основных средств на сумму 221 898 804,06 руб. Также считает, что не могут являться достоверным доказательством наличия у должника материальных ценностей инвентарные описи за 2020 год, представленные конкурсным управляющим в материалы дела, поскольку в них отсутствуют подписи членов инвентаризационной комиссии и материально ответственных лиц. Кроме того, в инвентаризационной описи основных средств № 1 от 31.12.2020 генеральным директором должника указан ФИО7 Считает, заявление конкурсного управляющего о взыскании с неё убытков в размере штрафных санкций, включенных в третью очередь реестра требований кредиторов в общей сумме 27 288 028,74 руб., не обоснованным. Отмечает, что делая вывод о том, что ФИО12 в период осуществления своих полномочий не предпринимала каких-либо действий, способствующих уменьшению кредиторской задолженности должника, суд не принял во внимание то обстоятельство, что ФИО12 являлась генеральным директором должника в период ухудшения экономической ситуации в стране в результате распространения новой коронавирусной инфекции, вызванной 2019-nCoV, что не могло не повлиять на экономические показатели АО «Уралкомпрессормаш».  Давая оценку заключениям специалистов об определении даты объективного банкротства должника, суд не принял во внимание заключение аудитора № ОК/2025-011 об определении даты объективного банкротства АО «Уралкомпрессормаш» от 03.03.2025, представленное ООО «МАВЭКС» в материалы дела с дополнительными пояснениями к отзыву о привлечении к субсидиарной ответственности, и не дал ему оценку, согласно указанному заключению датой объективного банкротства должника является 31.12.2018. Обращает внимание на то, что имеются судебные акты, подтверждающие вовлеченность ФИО7 в хозяйственную деятельность должника, в связи с чем считает несостоятельным вывод арбитражного суда о том, что ФИО7 не имел отношения к работе с контрагентами АО «Уралкомпрессормаш» и не несет ответственности за привлечение должника к налоговой ответственности.

ФИО1 просит определение суда отменить, принять новый судебный акт.

Апеллянт не согласен с выводами суда о наличии оснований для привлечения ФИО1 и ФИО12 к гражданско-правовой ответственности, связанной с предполагаемым выбытием имущества (материально-производственных запасов) на сумму более 190 млн.руб. Полагает, что суд первой инстанции при рассмотрении заявлений о фальсификации нарушил нормы процессуального права, фактически не рассмотрел заявление о фальсификации инвентаризационных описей от 31.12.2019, в связи с чем ФИО1 заявляет о фальсификации инвентаризационных описей от 31.12.201 в суде апелляционной инстанции. Отмечает, что подписи иных лиц, кроме ФИО12, имеют юридическое значение, а их отсутствие делает описи недействительными. Обращает внимание на то, что в инвентаризационных описях № 1/01 от 31.12.2019, № 1/02 от 31.12.2019, 1/03 от 31.12.2019, 1/04 от 31.12.2019, 1-05 от 31.12.2019, 1/06 от 31.12.2019, 1/07 от 31.12.2019, 1/08 от 31.12.2019 на общую сумму 214 496 160,88 руб. единственное материально-ответственное лицо (начальник склада ФИО25) отрицает факт проведения инвентаризации и факт подписания инвентаризационных описей. В подтверждение этого в материалы дела были представлены протоколы адвокатских опросов лиц, якобы подписавших спорные инвентаризационные описи, в том числе ФИО25 (начальник склада, протокол от 05.12.2023), ФИО26 (директор по производству, протокол от 24.11.2023), ФИО27 (начальник тендерного отдела, протокол от 29.11.2023). Полагает, что подпись ФИО12 на инвентаризационных описях от 31.12.2019 и сдача отчетности Б-выми за 2019, 2020 годы не свидетельствует о наличии товарно-материальных ценностей; решение по делу №А60-55454/2020 не является преюдициальным, не подтверждает, что вся документация была передана ФИО7 ФИО1 В связи со сменой генерального директора ФИО12 необходимо было самостоятельно провести реальную инвентаризацию товарно-материальных запасов, однако этого не было сделано, в связи со значительным масштабом и отсутствием в штате необходимых сотрудников. Следствием этого стало отражение недостоверных сведений в бухгалтерской отчетности за 2019, 2020 год на основании данных программы «1С: Бухгалтерия», внесенных в период деятельности ФИО7 Считает, что нарушение правил ведения бухгалтерского учета не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО12 и ФИО1 Позднее в ходе налоговой проверки за 2017 – 2019 г. были выявлены нарушения, допущенные в период руководства ФИО7, составлен акт налоговой проверки № 15- 17/8219 от 22.10.2021 и принято решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 01.07.2022 № 15-17, которое послужило основанием для включения ИФНС в реестр кредиторов должника определением суда от 29.08.2022. В связи с проведением налоговой проверки ФИО1 был издан приказ № 1 от 15.11.2021 о проведении инвентаризации материально-производственных запасов и основных средств, на основании которого в период с ноября 2021 по февраль 2022 г. была проведена инвентаризация. В результате ФИО1 было обнаружено, что реальный размер запасов АО «Уралкомпрессормаш» составляет 37 106 175, 20 руб., а основных средств – 6 151 121,30 руб. Указанные активы были переданы конкурсному управляющему в полном объеме по актам. ФИО1 обратился в МВД России с заявлением по факту выявленной недостачи . Постановлением от 26.05.2022 оперуполномоченным ОЭБ и ПК УМВД России было отказано в возбуждении уголовного дела. Считает, что запоздалое выявление обстоятельств искажения данных бухгалтерского учета, допущенных в период деятельности ФИО7, не образует юридического состава для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку вменяемые товарно-материальные ценности никогда не существовали, а были учтены на основании формального документооборота. Отмечает, что инвентаризационные описи от 31.12.2019, о фальсификации которых заявлял ФИО1, не выдерживают критики и представляют собой формальный документооборот, на что многократно ссылался ФИО1 в отзыве и пояснениях к нему. Проведение инвентаризации столь значительного количества запасов одним материально ответственным лицом в недельный срок (с 23.12.2019 по 31.12.2019) в трех удаленных населенных пунктах является физически неосуществимым. При этом во всех инвентаризационных описях от 31.12.2019 сведения о фактическом наличии полностью «совпадают» с данными бухгалтерского учета без каких-либо расхождений (не было выявлено недостач или излишков, сличительные ведомости не составлялись), что является крайне нетипичным для реальной инвентаризации масштаба, включающего сопоставимое число единиц товара. По мнению апеллянта, даты объективного банкротства, определенные в заключениях специалиста от 13.10.2023 АНО МФЦ ОЭК «Эстиматика», а также от 08.05.2024  № О/24-04-04 ООО «Инвест-Актив-Оценка», являются неверными, поскольку базируются на сведениях о существовании у должника запасов и основных средств на сумму 221 898 804,06 руб., подтвержденных лишь спорными инвентаризационными описями от 31.12.2019. Вопреки выводу суда первой инстанции, ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы» участвовала лишь в составлении аудиторского заключения от 23.09.2020, а не в проведении инвентаризации в декабре 2019 года. Вопреки утверждению представителя ФИО7, ФИО12 не выбирала ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы», а договор с ним заключен на основании решения общего собрания акционеров, оформленного протоколом № 12 от 29.05.2019. Из указанного протокола следует, что кандидатура ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы» в качестве аудитора общества на 2019 год была предложена ФИО10 (противоположная по отношению к ФИО28 сторона корпоративного конфликта) и утверждена собранием акционеров. Сопровождением аудиторской проверки должника во второй половине 2020 года занималось ООО «Эквилибриум» на основании договора на сопровождение аудиторской проверки № 35/1 от 01.06.2020. Полагает, что при наличии корпоративного конфликта, а также возможности противоположенной по отношению к ФИО1 стороны повлиять на исполнение обязанностей ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы» и ООО «Эквилибриум», на выбор контрольных позиций для аудита было оказано влияние в целях ухода от ответственности, в связи обстоятельствами, установленными в акте выездной налоговой проверки № 15-17/8219 от 22.10.2021. Также считает, что само по себе наличие приказов о проведении инвентаризации № 27КЦ от 03.11.2020  и № 27КЦ от 13.11.2020 не свидетельствует о проведении инвентаризации на основании этих приказов. Поясняет, что инвентаризация на основании данных приказов не проводилось, а единственная инвентаризация была проведена им на основании приказа № 1 от 15.11.2021 в период с ноября 2021 по февраль 2022 года. В то же время, преюдициальным определением от 23.10.2023 по настоящему делу было отказано в удовлетворении заявления об истребовании документов у ФИО1 Судом установлено, что факт отказа, безосновательного уклонения от исполнения возложенных нормами Закона о банкротстве обязанностей со стороны ФИО1 отсутствует как таковой. Обращает внимание на то, что из текста определения от 26.10.2021 следует, что количество товарно-материальных ценностей было определено исключительно по письму ФИО17 и данным бухгалтерского баланса за 2020 год. Конкретный объем запасов не был предметом исследования и не отражен в резолютивной части. По мнению апеллянта, убытки, связанные с решением ИФНС о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 01.07.2022 № 15-17 неправомерно взысканы с ФИО1, поскольку формальный документооборот имел место в период полномочий ФИО7 при главном бухгалтере ФИО20 и ФИО19 Решение Арбитражного суда Свердловской области по делу № А60-55578/2020 от 17.11.2021 не носит преюдициальный характер, было рассмотрено до принятия решения ИФНС от 01.07.2022 № 15/17. Вопреки выводам суда о не указании причин банкротства, ФИО1 последовательно занимал позицию о том, что данной причиной является заключение фиктивных договоров предыдущим руководителем, повлекшее доначисление налогов и штрафов должнику. Обращает внимание на то, что на период полномочий ФИО12 (с 16.10.2019) приходилось лишь три декларации, которые были сданы на базе сведений 1С: Бухгалтерия» предшествующего руководителя. Сами платежи в пользу «фирм-однодневок» совершались в период полномочий ФИО7 при главном бухгалтере ФИО20 в 1, 2 кварталах 2019 года. Отмечает, что отчетность, содержащая сведения о спорных платежах, была сдана не ФИО12, а ФИО7, а выводы суда не соответствует имеющимся в деле доказательствам. Кроме того, считает, что сведения, содержащиеся в инвентаризационных описях от 31.12.2019, противоречат решению о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 01.07.2022 № 15-17, на основании которого ИФНС включено в реестр кредиторов должника определением суда от 29.08.2022. Полагает, что доводы конкурсного управляющего от 20.01.2025 о не передаче ему активов на сумму 11 490 040, 58 руб. являются несостоятельными. Конкурсный управляющий не направлял в адрес ФИО1 и ФИО12 каких-либо требований о передаче данных ТМЦ, а определением от 23.10.2023 по настоящему делу отказано в удовлетворении заявления об истребовании документов от бывшего руководителя. Относительно требований о взыскании с ФИО1 убытков в размере 4 209 755, 45 руб., в связи с включением в реестр кредиторов задолженности по заработной плате перед работниками, ФИО1 ссылается на то, что сохранение определенного штата работников являлось необходимой мерой, а действия ФИО1 отвечали критерию разумности. В отношении требований о взыскании с ФИО1 и ФИО12 убытков в размере 27 288 028,74 руб., в связи с начислением должнику штрафных санкций, считает, что также не доказан юридический состав гражданского правонарушения. Обращает внимание на то, что суд не учел, что согласно позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 30 октября 2023 г. N 50-П пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не может использоваться для взыскания с лица, контролирующего должника, в составе субсидиарной ответственности суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на организациюналогоплательщика.

ФИО1 заявил о фальсификации подлинных экземпляров инвентаризационных описей от 31.12.2019. Отмечает, что при рассмотрении данного заявления в суде первой инстанции ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы» об уголовной ответственности не предупреждалось, позицию относительно исключения данных документов из числа доказательств не выразило. Доводы о том, что инвентаризационные описи от 31.12.2019 были получены ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы» от ФИО12 ничем не подтверждены. ФИО12 опровергает факт передачи инвентаризационных описей от 31.12.2019 в ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы». Пояснения были даны директором третьего лица, ФИО29, как лицом, участвующим в деле, а не в качестве свидетеля, который предупреждается об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний (ч. 4 ст. 56 АПК РФ).  ФИО12 не подтверждала факт подписания инвентаризационных описей от 31.12.2019, а указала на то, что не помнит, подписывала она их или нет, но точно помнит, что инвентаризация в период ее полномочий не проводилась. Инвентаризационные описи от 31.12.2019 не соответствуют формально-юридическим требованиям и являются недействительными вне зависимости от факта подписания их остальными членами комиссии. Инвентаризационные описи от 31.12.2019 носили характер формального документооборота, имеющего цель переложить на ФИО12 и ФИО1 ответственность за незаконные действия предыдущего руководства, выявленные в рамках выездной налоговой проверки АО «Уралкомпрессормаш» № 15-17. Сопровождением аудиторской проверки должника во второй половине 2020 года занималось ООО «Эквилибриум» на основании договора на сопровождение аудиторской проверки № 35/1 от 01.06.2020. Полагает, что с учетом наличия в обществе корпоративного конфликта противоположная по отношению к ФИО1  сторона могла повлиять на исполнение обязанностей ООО «Эквилибриум».

В случае если ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы» заявит возражения относительно исключения доказательств, полагает, что заявление о фальсификации может быть проверено путем проведения почерковедческой экспертизы подписей, выполненных на инвентаризационных описях от имени ФИО25, ФИО26, ФИО27

Заявления о фальсификации доказательств рассмотрены судом первой инстанции, в их удовлетворении отказано, результаты рассмотрения отражены в обжалуемом судебном акте.

Апелляционной коллегией установлено, что судом первой инстанции не был нарушен установленный статьей 161 АПК РФ порядок рассмотрения заявления о фальсификации доказательств, в связи с чем довод ФИО1 о нарушении судом первой инстанции норм процессуального права подлежит отклонению, ввиду необоснованности.

Вопреки доводам ФИО1 ООО Аудиторская фирма «Экономика и финансы» не требовалось предупреждать об уголовной ответственности, выяснять его позицию относительно возможности исключения описей из числа доказательств по делу, поскольку указанным лицом документы, о фальсификации которых заявлено ФИО1, были представлены в ходе проверки ранее поданного заявления о фальсификации доказательств, а не в порядке представления доказательств в обоснование позиции лица, участвующего в деле.

На основании вышеизложенного, заявление ФИО1 о фальсификации доказательств, поданное в суд апелляционной инстанции, подлежит отклонению с учетом ч. 3 ст. 65, ст. 161 и ч. 2 ст. 268 АПК РФ, п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции».

От ФИО7 поступил отзыв на апелляционные жалобы, в удовлетворении апелляционных жалоб ФИО1 и ФИО12 просит отказать, вопрос о разрешении апелляционных жалоб ФИО5 и ФИО3 оставляет на усмотрение суда. Также просит отказать в удовлетворении заявления ФИО1 о фальсификации доказательств.

ФИО10 в своем отзыве просит  оставить апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО12 без удовлетворения.

ООО «УКМ-Капитал» в своем отзыве отметило, что доводы апелляционных жалоб ФИО3 и ФИО5 заслуживают внимания, имеются основания для отмены судебного акта в части привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности.

Конкурсный управляющий в своем отзыве просил отказать в  удовлетворении апелляционных жалоб. Полагает заслуживающими внимания доводы апелляционных жалоб ФИО1, ФИО12 в части отказа в удовлетворении требований о взыскании с ФИО7 убытков в размере 10 613 520 руб. и в размере11 784 858,23 руб.

ООО «ЮК «Инфорс» в своем отзыве просит удовлетворить апелляционные жалобы ФИО3. И ФИО5

В судебном заседании ФИО1 и его представитель доводы своей апелляционной жалобы поддерживают. ФИО1 пояснил, что обжалует судебный акт в части привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Представитель ФИО3 доводы своей апелляционной жалобы поддержал. Просил определение суда в обжалуемой части отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить. Рассмотрение  доводов остальных апелляционных жалоб оставляет на усмотрение суда.

Представитель ФИО5 доводы своей апелляционной жалобы поддержал. Просил определение суда в обжалуемой части отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить. Рассмотрение  доводов остальных апелляционных жалоб оставляют на усмотрение суда.

Представитель ФИО10 с доводами апелляционных жалоб ФИО1 и ФИО12 не согласен. Рассмотрение  доводов остальных апелляционных жалоб оставляют на усмотрение суда.

Представитель ФИО7 просил в удовлетворении апелляционных жалоб ФИО1, ФИО12 отказать, рассмотрение остальных апелляционных жалоб оставил на усмотрение суда.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в суд апелляционной инстанции не обеспечили. В соответствии с ч. 3 ст. 156, ст. 266 АПК РФ неявка лиц, участвующих в деле, не является препятствием для рассмотрения апелляционной  жалобы в их отсутствие.

Из апелляционных жалоб следует, что апеллентами судебный акт обжалуется только в части их привлечения к субсидиарной ответственности.

Законность и обоснованность  судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст. 266,  268 АПК РФ в пределах доводов апелляционных жалоб лишь в обжалуемой части. 

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, АО «Уралкомпрессормаш» зарегистрировано в качестве юридического лица 20.09.1995 Администрацией Железнодорожного района города Екатеринбурга, основным видом деятельности заявлено производство прочих насосов и компрессоров (ОКВЭД - 28.13).

ФИО7 являлся учредителем должника, в период с 08.04.2014 и до 30.09.2020 членом Совета директоров, в период с 29.09.2005 до 16.10.2019 - генеральным директором должника, в период с 30.09.2014 и до 01.07.2020 обладал 30,76% уставного капитала общества. 

ФИО17 – с 01.07.2020 обладала 30,76% уставного капитала общества, с 30.09.2020 являлась членом Совета директоров.

ФИО10 – с 30.09.2014 обладал 23,08% уставного капитала общества, в период с 08.04.2014 по 09.06.2022 являлся членом Совета директоров.

ФИО18 – учредитель должника, с 30.09.2014 и до 30.06.2019 обладал 18,29% уставного капитала общества, в период с 08.04.2014 по 09.06.2022 являлся членом Совета директоров.

ФИО3 - с 30.06.2019 обладал 18,29% уставного капитала общества.

ФИО5 – с 30.06.2017 обладал 27,88% уставного капитала общества, в период с 08.04.2014 по 09.06.2022 являлся членом Совета директоров.

ФИО12 являлась руководителем должника с 16.10.2019 до 05.03.2021, а также членом Совета директоров в период с 24.05.2018 и до 29.05.2019.

ФИО1 в период с 05.03.2021 до 10.06.2022 (дата открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства) являлся генеральным директором должника; в период с 29.05.2019 и до 10.06.2022 являлся членом Совета директоров должника.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1, ФИО12, ФИО5, ФИО10, ФИО3, ООО «УКМ-Капитал», ООО «Мавэкс», ООО «ЮК «Инфорс» обратился в арбитражный суд с рассматриваемыми требованиями.

С учетом принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ уточнения конкурсный управляющий просил:

 - взыскать солидарно с ФИО7, ФИО1, ФИО12 в конкурсную массу АО «Уралкомпрессормаш» убытки в размере 39 113 382,40 руб. (штрафные санкции, включенные в реестр);

- взыскать солидарно с ФИО1, ФИО12 в конкурсную массу АО «Уралкомпрессормаш» убытки в размере 23 711 313,62 руб. (заключение с ООО «ЮК «Инфорс» экономически не целесообразных договоров (выделено в отдельное производство)); 

- взыскать с ФИО1 в конкурсную массу АО «Уралкомпрессормаш» убытки в размере 4 209 755,45 руб. (не расторжение в процедуре наблюдения трудовых договоров с сотрудниками предприятия).

Также ИП ФИО14 просил привлечь  ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в связи с совершением следующих неправомерных действий:

- перечисление денежных средств в пользу ООО «Уралойл» в размере 18 531 674,52 руб., ИП ФИО30 в размере 2 710 000 руб., 

- включение в цепочку поставок товаров обществ «Термомеханика» и «Газ Инжиниринг»,

- выдача должнику займов на невыгодных условиях,

- привлечение должника к налоговой ответственности,

- перечисление денежных средств в пользу фирм-однодневок,

- создание параллельного конкурирующего бизнеса (перевод бизнеса на ООО «Газ инжиниринг», перевод сотрудников в ООО «Компрессионное оборудование»),

- инициирование банкротства должника.

В связи с отказом ИП ФИО14 от части требований, по ходатайствам конкурсного управляющего, АО НПФ «Сосны» судом произведена замена заявителя ИП ФИО14 о взыскании с ФИО7 убытков в размере 10 613 520 руб. и в размере 11 784 858,23 руб. на конкурсного управляющего АО «Уралкомпрессормаш», АО НПФ «Сосны».

В ходе рассмотрения спора, 20.01.2025  управляющий заявил ходатайство об уточнении требований, принятое судом в порядке ст. 49 АПК РФ,  согласно которому управляющий просит:

- привлечь солидарно ФИО1, ФИО12, ФИО7, ФИО17, ФИО5, ФИО10, ФИО18, ФИО3, ООО «УКМ-Капитал», ООО «Мавэкс», ООО «ЮК «Инфорс» к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Уралкомпрессормаш» перед кредиторами должника в размере равном совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника;

- взыскать убытки, связанные с недостачей ТМЦ, выявленной при инвентаризации, солидарно с ФИО1 и ФИО19 в размере 214 935 278,26 руб., с ФИО12 – в размере 203 445 237,68 руб.; 

- взыскать убытки, связанные с необоснованным сохранением рабочих мест с ФИО1 в размере 4 209 755, 45 руб.; 

- взыскать убытки, связанные со штрафными санкциями кредиторов АО «Уралкомпрессормаш», включенными в реестр требований кредиторов, солидарно с ФИО1, ФИО12, ФИО7 в размере 27 288 028,74 руб.; 

- взыскать солидарно с ФИО1, ФИО12, ФИО7, ФИО5, ФИО20 и ФИО19 убытки, связанные с нарушениями, выявленными налоговым органом при проверке деятельности должника за 2017-2019 годы, в размере финансовых санкций налогового органа, включенных в реестр требований кредиторов в общем размере 11 825 353,66 руб.; 

- взыскать солидарно с ФИО7, ФИО5, ФИО12, ФИО20 и ФИО19 убытки, связанные с нарушениями, выявленными налоговым органом при проверке деятельности должника за 2017-2019 годы, в размере перечислений в пользу транзитных фирм (фирм-однодневок) 10 613 520 руб. 

Уточнения приняты судом в порядке ст. 49 АПК РФ.

Суд первой инстанции, установив, что банкротство должника обусловлено действиями (бездействием) ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО12 привлек их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Оснований для привлечения иных лиц к субсидиарной ответственности, а также для взыскания убытков судом установлено не было, ввиду чего в удовлетворении требований в данной части судом было отказано.

Судебный акт в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков, за исключением выводов суда относительно ФИО7, не обжалуется, соответствующих доводов апелляционные жалобы не содержат, в связи с чем выводы суда первой инстанции в данной части судом апелляционной инстанции не проверяются.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, оценив доводы апелляционных жалоб, отзывов, заслушав лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно п. 1 ст. 223 АПК РФ, ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.12.2021 по делу № А60-8985/2021, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2022 и постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 20.07.2022, установлено, что в соответствии с реестром акционеров от 25.02.2020, списком аффилированных лиц общества «УКМ» на 01.01.2021 ФИО3 и ФИО5 являлись акционерами общества с 18,2874% и 27,8761% его акций соответственно; акционерами общества также являлись ФИО17 (30,7590% акций) и ФИО10 (23,0775% акций).

С сентября 2002 года по октябрь 2019 года ФИО7 занимал должность генерального директора общества «УКМ»; с 2002 года до декабря 2019 года являлся его акционером с количеством обыкновенных акций 17 871 штук, что составляет 30,75% доли уставного капитала, что подтверждается реестром акционеров общества от 11.06.2019.

В декабре 2019 года ФИО7 подарил ФИО17 принадлежавшие ему акции Общества в количестве 17 871 штук. В рамках названного дела № А60-8985/2021, суды констатировали действительность сделки дарения акций, а соответственно и то, что с момента ее совершения ФИО7 перестал являться участником общества «УКМ».

При этом суды отметили, что договор дарения состоялся до начала в обществе «УКМ» корпоративного конфликта между его акционерами ФИО3 и ФИО5 - с одной стороны, и ФИО7 и ФИО10 - с другой стороны.

В рамках обособленного спора по настоящему делу о взыскании убытков с ФИО7, судами установлено, что решением Совета директоров общества «Уралкомпрессормаш» от 08.10.2019 о прекращении полномочий генерального директора с ФИО7 расторгнут трудовой договор.

На том же собрании Совета директоров 02.10.2019 принято решение об утверждении генеральным директором общества на срок с 09.10.2019 по 09.10.2020 ФИО12 (протокол№ 19/СД заседания Совета директоров общества). Соответствующие сведения внесены в Единый государственный реестр юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) 16.10.2019.

По состоянию на 05.03.2021 согласно сведениям из ЕГРЮЛ в должности генерального директора общества утвержден ФИО1, который являлся руководителем должника до введения в отношении него процедуры конкурсного производства.

Как было указано выше, апеллянты обжалуют судебный акт в части привлечения к субсидиарной ответственности  ФИО3, ФИО5, ФИО1, ФИО12

В соответствии с п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротств под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в пп. 2 п. 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Таким образом, удовлетворение подобного рода заявлений возможно только в том случае, если доказано, что причиной банкротства должника являются недобросовестные действия ответчика.

При этом в силу ст. 2 Закона о банкротстве контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо имевшее в течение трех лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника, является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ).

В п. 3 Постановления № 53 разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В то же время перечень оснований и обстоятельств, перечисленных в п.п. 3 - 7 указанного постановления, для признания лица контролирующим должника не является исчерпывающим. Суд может признать лицо контролирующим должника по любым иным доказанным основаниям (п. 5 ст. 61.10 Закона о банкротстве), которые прямо в законе не указаны. Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, а также получении незаконной выгоды от сделок, совершенных подконтрольным обществом, в силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

Обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (п. 3 ст. 53.1 ГКРФ), так и гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, подразумевает содействие кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Как было указано выше, решением Совета директоров общества «Уралкомпрессормаш» от 08.10.2019 о прекращении полномочий генерального директора с ФИО7 расторгнут трудовой договор.

На том же собрании Совета директоров 02.10.2019 принято решение об утверждении генеральным директором общества на срок с 09.10.2019 по 09.10.2020 ФИО12 (протокол № 19/СД заседания Совета директоров общества). Соответствующие сведения внесены в ЕГРЮЛ 16.10.2019.

По состоянию на 05.03.2021 согласно сведениям из ЕГРЮЛ в должности генерального директора общества утвержден ФИО1, который являлся руководителем должника до введения в отношении него процедуры конкурсного производства.

Таким образом, ФИО12 являлась руководителем должника с 16.10.2019 до 05.03.2021, а также членом Совета директоров в период с 24.05.2018 и до 29.05.2019.

Кроме того ФИО12 являлась начальником финансового отдела АО «Уралкомпрессормаш» в период 2017 по 15.10.2019.

Как следует из п. 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Исходя из изложенного выше, для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника необходимо установить реальные причины наступления у общества признаков объективного банкротства, а также выяснить, послужили ли действия (бездействие) контролирующего должника лица причиной наступления банкротства должника, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Судом первой инстанции, исходя из анализа представленных в материалы дела заключений,  установлено, что применительно к обстоятельствам данного дела фактической датой объективного банкротства является дата выбытия имущества (материально-производственных запасов) АО «Уралкомпрессормаш» из его собственности на сумму более 190 млн. руб.

Так, в заключении АНО МФЦ ОЭК «Эстиматика» сделан вывод о наступлении объективного банкротства в 2021 году, т.к. именно в 2021 году произошло выбытие группы основных средств в составе 31 позиции и товарно-материальных ценностей на сумму более 190 млн. руб., данные об отнесении данных активов на изготовленную продукцию для надлежащего исполнения обязательств  отсутствуют.

Указанный вывод сделан по итогам анализа двух последовательных инвентаризаций: по состоянию на 31.12.2020 на основании данных бухгалтерского учета установлено наличие товарно-материальных ценностей на сумму 231 408 667,81 руб., на основании приказа генерального директора АО «Уралкомпрессормаш» № 1 от 15.11.2021 проведена инвентаризация материально-производственных запасов, по результатам которой инвентаризационной комиссией на 02.02.2022 проинвентаризировано товарно-материальных ценностей и основных средств на сумму 37 106 175,18 руб. Недостача товарно-материальных ценностей списана на прибыль (убыток) АО «Уралкомпрессормаш».

Таким образом, в 2021 г., несмотря на наличие признаков неплатежеспособности, у АО «Уралкомпрессормаш» имелись материальные активы, стоимость которых превышала размер требований кредиторов в несколько раз, но в результате их выбытия АО «Уралкомпрессормаш» утрачена возможность расчета с кредиторами.

В заключении специалиста № О/24-04- 04 ООО «Инвест-Актив-Оценка» о проведенном исследовании даты возникновения объективного банкротства АО «Уралкомпрессормаш» и причин возникновения банкротства также сделан вывод о дате объективного банкротства не ранее 30.12.2020. Специалист пришел к выводу о том, что недостаточности имущества у организации на протяжении исследуемого периода 2017-2020 гг. не наблюдалось. На протяжении всего рассмотренного периода 2017-2020 гг. АО «Уралкомпрессормаш» сохраняло общую платежеспособность, то есть текущие активы организации превышали ее краткосрочные обязательства, динамика показателей наблюдалась положительная.

По мнению специалиста, вероятной причиной наступившего позже банкротства должника АО «Уралкомпрессормаш» послужила недостаточность доли наиболее ликвидных активов (денежных средств, краткосрочных финансовых вложений, краткосрочной дебиторской задолженности) в общей структуре оборотных активов, что не позволило обеспечить платежную дисциплину по краткосрочным обязательствам организации. На протяжении рассмотренного периода по данному фактору наблюдалась отрицательная тенденция.

Специалист полагает, что имущественное положение АО «Уралкомпрессормаш» в наблюдаемом периоде 2017-2020 гг. позволяло рассчитывать на преодоление негативных тенденций нарушения сроков платежей по краткосрочным обязательствам, выполняя экономически обоснованный план снижения доли наименее ликвидной части оборотных активов «Запасы» в общей сумме оборотных активов.

При этом специалистом в указанном заключении также приводит показатели бухгалтерской отчетности АО «Уралкомпрессормаш», на которые оказывали влияние фактически не осуществленные поставки материальных ресурсов от спорных контрагентов, отраженные в отчетности АО «Уралкомпрессормаш». Неправильное отражение фактов хозяйственной деятельности (ошибка) выявлено налоговым органом 01.07.2022 в решении № 15-17. Корректировка отчетности производилась по правилам ПБУ 22/2010. По результатам выполненной корректировки получены величины реальной стоимости активов и обязательств АО «Уралкомпрессормаш», использованные для дальнейшего анализа.

Таким образом, даже с учетом искажения бухгалтерской отчетности, активов должника было достаточно для расчета со всеми кредиторами.

В материалах дела также имеется заключение специалиста ООО «Ведикоста» по вопросу даты объективного банкротства АО «Уралкомпрессормаш».

Суд первой инстанции отнесся к данному заключению критически, поскольку оно не отражает реальную стоимость активов должника, с учетом имеющихся в материалах дела доказательств, подтверждающих наличие материальных ценностей, не опровергнутых надлежащим образом.

Также в материалах дела имеется заключение специалиста ИП ФИО31 №13/05/2024 об исследовании заключения специалиста ООО «Ведикоста», которым выявлены нарушения требований действующего законодательства к бухгалтерской (финансовой) отчетности и судебно-экспертной деятельности.

Судом установлено, что согласно анализу представленного в материалы дела бухгалтерского баланса должника за 2019 год валюта баланса должника за 2019 год составила 282 836 000 руб. Запасы должника на конец 2019 года составляли 217 096 000 руб. Выручка должника за 2019 год составила 126 117 000 руб. Чистая прибыль должника за 2019 год составила 1 594 000 руб. Таким образом, должник, обладая положительным балансом в виде чистой прибыли в размере 1 594 000 руб. и существенным количеством активов, не мог на конец 2019 года отвечать признакам несостоятельности (банкротства).

Из анализа материалов дела в совокупности и взаимосвязи следует, что на протяжении всего периода деятельности вплоть до 2021 года у должника имелись активы, фигурирующие, в том числе в бухгалтерской отчетности.

Оборот материальных ценностей внутри организации и в процессе ее деятельности является документируемым и отражается в первичных бухгалтерских документах, в том числе в бухгалтерской отчетности. 

Судом первой инстанции принято во внимание то, что на основании приказа генерального директора АО «Уралкомпрессормаш» №1-И от 16.12.2019 была проведена инвентаризация материально-производственных запасов, основных средств, активов и обязательств предприятия, по результатам которой инвентаризационной комиссией в составе генерального директора (ФИО12), главного бухгалтера (ФИО19), бухгалтера (ФИО32) и начальника склада (ФИО25) проинвентаризировано товарно-материальных ценностей и основных средств на сумму 221 898 804,06 руб.

По состоянию на 31.12.2020 на основании данных бухгалтерского учета установлено наличие товарно-материальных ценностей и основных средств на сумму 238 811 310,99 руб. Недостача товарно-материальных ценностей (компрессорная установка U-110/8атм) в размере 1 069 661,67 руб. списана на прибыль (убыток) АО «Уралкомпрессормаш».

На основании приказа генерального директора АО «Уралкомпрессормаш» №1 от 15.11.2021 была проведена инвентаризация материально-производственных запасов, основных средств, по результатам которой инвентаризационной комиссией в составе генерального директора (ФИО1), старшего бухгалтера (ФИО12), начальника цеха (ФИО33) и начальника отдела АСУ ТП (ФИО34) на 02.02.2022 проинвентаризировано товарно-материальных ценностей и основных средств на сумму 44 450 485,02 руб. Недостача товарно-материальных ценностей в размере 203 445 237,68 руб. списана на прибыль (убыток) АО «Уралкомпрессормаш».

Таким образом, в течение 2021 года АО «Уралкомпрессормаш» лишилось товарно-материальных ценностей на сумму более 190 млн. руб. (результат инвентаризации на 31.12.2020. – 231 408 667,81 руб.; на 01.02.2022 – 37 106 175,18 руб.).

В августе-сентябре 2022 года конкурсным управляющим была проведена инвентаризация, в результате которой было установлено, что фактический объем переданных активов не соответствует сведениям бухгалтерского учета, не были переданы активы на сумму 11 490 040,58 руб. Вышеприведенные сведения подтверждаются имеющимися в материалах дела инвентаризационными описями, актами инвентаризации за соответствующий год, и отражены в заключении специалиста АНО «Эстиматика» ФИО35 по вопросу определения даты объективного банкротства АО «Уралкомпрессормаш» от 13.10.2023 (страницы 41-60).

В подтверждение наличия материальных ценностей в материалах дела были представлены инвентаризационные описи № 6 от 31.12.2019, № 1/01 от 31.12.2019, № 1/02 от 31.12.2019, № 1/03 от 31.12.2019, № 1/04 от 31.12.2019, № 1-05 от 31.12.2019, № 1/06 от 31.12.2019, № 1/07 от 31.12.2019, № 1/08 от 31.12.2019, в которых комиссией установлено наличие товарно-материальных ценностей  на сумму 231 408 667,81 руб.

Осуществив проверку заявления ФИО1 о фальсификации данных инвентаризационных описей, суд первой инстанции правомерно его отклонил.

В силу ч. 1 ст. 161 АПК РФ в случае обращения лица, участвующего в деле, с письменным заявлением о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления, исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу и, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу, проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства (в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры). При этом способ проведения проверки достоверности заявления о фальсификации определяется судом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», в порядке ст. 161 АПК РФ подлежат рассмотрению заявления, мотивированные наличием признаков подложности доказательств, то есть совершением действий, выразившихся в подделке формы доказательства: изготовление документа специально для представления его в суд (например, несоответствие времени изготовления документа указанным в нем датам) либо внесение в уже существующий документ исправлений или дополнений (например, подделка подписей в документе, внесение в него дополнительного текста).

В силу ч. 3 ст. 71 АПК РФ не подлежат рассмотрению по правилам названной статьи заявления, касающиеся недостоверности доказательств (например, о несоответствии действительности фактов, изложенных в документе).

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что изложенные ФИО1 в заявлении о фальсификации доказательств доводы по сути являются доводами о не проведении инвентаризации, а не о подложности инвентаризационных описей, что не является фальсификацией по смыслу положений ст. 161 АПК РФ.

Кроме того, исходя из положений ч. 1 ст. 64, ч. 2 ст. 65, ст. 67 АПК РФ не подлежит рассмотрению заявление о фальсификации, если оно подано в отношении документа, подложность которого, по мнению суда, не повлияет на исход дела в связи с наличием в материалах дела иных доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства.

Суд первой инстанции отметил, что факт проведения инвентаризации подтверждается аудиторской компанией ООО «Экономика и Финансы», руководитель которого обеспечивала явку в судебное заседание и исчерпывающим образом пояснила механизм составления оспариваемых описей. Руководитель ООО аудиторская фирма «Экономика и Финансы» подтвердила в судебном заседании предоставление конкурсному управляющему АО «Уралкомпрессормаш» инвентаризационных описей и приказа об инвентаризации за 2019 год.

Конкурсный управляющий в первоначальном заявлении о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности указывал на проведение инвентаризации основных средств и товарно-материальных ценностей АО «Уралкомпрессормаш» в 2020 году, ссылаясь на соответствующие приказы о ее проведении: приказ №27 КЦ о проведении инвентаризации от 03.11.2020 и приказ№27 КЦ о проведении инвентаризации от 13.11.2020. Результаты инвентаризации 2020 года последний руководитель должника ФИО1 конкурсному управляющему не передавал. Однако инвентаризационные описи 2020 года содержатся в системе 1С:Бухгалтерия, которая велась на предприятии и была передана конкурсному управляющему.

В бухгалтерской отчетности за 2019 год имеются сведения о запасах и материальных ценностях, заинвентаризованных по оспариваемым описям, т.е. отчетность основана, в том числе, на результатах инвентаризации, отраженных в оспариваемых ведомостях.

Приказ о проведении инвентаризации №1-И от 16.12.2019 подписан генеральным директором АО «Уралкомпрессормаш» ФИО12 Подпись генерального директора АО «Уралкомпрессормаш» ФИО12 имеется и на инвентаризационных описях. При этом подлинность подписи ФИО12 не оспаривается.

Подпись генерального директора АО «Уралкомпрессормаш» ФИО12 на приказе об инвентаризации, на инвентаризационных описях и на бухгалтерском балансе за 2019 год, сданном в налоговый орган, указывает на достоверность фактов, отраженных в инвентаризационных описях.

Факт передачи инвентаризационных описей для проведения аудита в ООО «Экономика и Финансы», а также отсутствие замечаний к объему запасов после смены руководства со стороны ФИО1 являются дополнительным основанием считать достоверными содержащиеся в инвентаризационных описях сведения.

Таким образом, подписывая и сдавая бухгалтерскую отчетность, ФИО12 должна была исходить из фактического наличия товарно-материальных ценностей в объеме, отраженном в инвентаризационных ведомостях, признавая достоверность результатов инвентаризации.

Доказательств того, что ФИО12 установлен факт недостачи, предпринимались попытки по выявлению виновных в ней лиц, в том числе путем проведения собственного (служебного) расследования по факту выявленной недостачи имущества, обращения в правоохранительные органы с целью установления виновных лиц, в материалы дела не представлено.

Доводы ФИО1 о наличии противоречий между решением налогового органа о привлечении к налоговой ответственности и инвентаризационными ведомостями подлежат отклонению, поскольку акт налоговой проверки был составлен в период руководства должником ФИО12 и ФИО1, при этом какие-либо возражения на него направлены не были, при том, что АО «Уралкомпрессормаш» в течение долгого периода (начиная с 2017 года) исходило из того, что поставки товара от спорных организаций имели место.

Доводы ФИО12 и ФИО1 о том, что инвентаризация товарно-материальных ценностей, находящихся на значительном удалении, фактически не проводилась и не могла быть проведена в столь короткие сроки, бухгалтерский отчет был составлен без проверки первичных документов, основанием для освобождения указанных лиц от субсидиарной ответственности по обязательствам должника не являются.

Как следует из Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного приказом Минфина России от 29.07.1998 № 34н (далее - Положение № 34н), и Методических указаний об инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденных приказом Минфина России от 13.06.1995 № 49 (далее - Методические указания), действовавших в спорный период, при смене материально ответственных лиц (на день приемки-передачи дел) обязательно проведение инвентаризации.

В соответствии с п. 2 ст. 11 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон о бухгалтерском учете) при инвентаризации выявляется фактическое наличие соответствующих объектов, которое сопоставляется с данными регистров бухгалтерского учета. Выявленные при инвентаризации расхождения между фактическим наличием объектов и данными регистров бухгалтерского учета подлежат регистрации в бухгалтерском учете в том отчетном периоде, к которому относится дата, по состоянию на которую проводилась инвентаризация (п. 4 ст. 11 Закона о бухгалтерском учете).

В силу положений п. 3 ст. 11 Закона о бухгалтерском учете, абз. 4 п. 27 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного приказом Министерства финансов Российской Федерации от 29.07.1998 № 34н, проведение инвентаризации активов и обязательств общества является обязательным при смене материально ответственных лиц.

В п. 2.8 Методических указаний установлено, что проверка фактического наличия имущества производится при обязательном участии материально ответственных лиц. Сведения о фактическом наличии имущества и реальности учтенных финансовых обязательств записываются в инвентаризационные описи или акт инвентаризации (п. 2.5). Все члены инвентаризационной комиссии и материально ответственные лица подписывают указанные описи. В конце описи материально ответственные лица дают расписку, подтверждающую проверку комиссией имущества в их присутствии, об отсутствии к членам комиссии каких-либо претензий и принятии перечисленного в описи имущества на ответственное хранение (п. 2.10 Методических указаний).

Согласно п.п. 5.1, 5.2 Методических указаний недостачи материальных ценностей, денежных средств и другого имущества, а также порча сверх норм естественной убыли относятся на виновных лиц. В тех случаях, когда виновники не установлены или во взыскании с виновных лиц отказано судом, убытки от недостач и порчи списываются на издержки производства и обращения у организации или уменьшение финансирования.

Таким образом, после смены руководителя ФИО7 ФИО12, а затем ФИО1 обязаны были надлежащим образом провести инвентаризацию, зафиксировать ее результаты, в том числе, зафиксировать недостачу материальных ценностей, в случае ее выявления.

Ни ФИО12, ни ФИО1 о недостоверности бухгалтерского учета в данной части после вступления в должность руководителя АО «Уралкомпрессормаш» не заявляли. За 3 года нахождения в должности руководителей должника расхождения между бухгалтерской отчетностью, инвентаризационными ведомостями и фактическим составом активов не выявили.

Подписание итогов инвентаризации и сдача бухгалтерской отчетности в налоговый орган свидетельствуют о согласии ФИО12 с итогами инвентаризации.

При увольнении с должности генерального директора передача материальных ценностей по акту приема-передачи между ФИО12 и ФИО1 не производилась, доказательства обратного в материалах дела отсутствуют (ст.ст. 9, 65 АПК РФ).

Каких-либо ясных и убедительных пояснений относительно причин, послуживших основанием для формального, как указывает ФИО12, составления инвентаризационных описей ни ею, ни ФИО1 не приведено. При этом ссылающиеся на недостоверность содержащихся в инвентаризационных описях 2019, 2020 года сведений, ФИО12 и ФИО1 вплоть до 2021 года каких-либо мер к фиксации фактического наличия имущества не приняли.

В соответствии со ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (п. 3). Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4).

В данном случае поведение ФИО12, последовательно подписавшей приказ об инвентаризации, инвентаризационные описи, и направившей соответствующую информацию в налоговый орган, не соответствует принципу эстоппель, в силу которого никто не может противоречить собственному предыдущему поведению.

Суд апелляционной инстанции также принимает во внимание и то, что в адрес суда 25.10.2021 поступило заявление временного управляющего должника о принятии обеспечительных мер в виде возложения на генерального директора должника ФИО36 обязанности передать на ответственное хранение временному управляющему товарно-материальные ценности должника. Обращаясь к суду с соответствующим заявлением, временный управляющий исходил из наличия в собственности должника значительного количества товарно-материальных ценностей.

Определением суда от 26.10.2021 заявление о принятии обеспечительных мер удовлетворено. 

В суд 15.11.2021 поступило ходатайство АО «Уралкомпрессормаш» об отмене обеспечительных мер, принятых определением суда от 26.10.2021. В заявлении об отмене обеспечительных мер должник в лице своего руководителя состав и количество активов должника не оспаривал, представленную временным управляющим опись имущества не опровергал. Более того, в данном заявлении ФИО1 ссылался на то, что обращался к временному управляющему за определением порядка передачи товарно-материальных ценностей, направлял фотографии складов с товарно-материальными ценностями. Отметил, что с учетом объема подлежащих передаче товарно-материальных ценностей и их разнородности процесс их передачи может занять значительное время. Указал, что самостоятельно осуществил поиск площадей для осуществления временного хранения товарно-материальных ценностей и обеспечения их сохранности. Кроме того, указал, что на дату обращения с заявлением должник имел действующие договоры, для исполнения которых должнику необходимы расходные материалы, входящие в состав товарно-материальных ценностей, подлежащих передаче временному управляющему.

Доводы о фактическом отсутствии запасов были заявлены ФИО1 после обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в том числе, в связи с утратой имущества должника.

При этом следует учитывать и то, что в условиях корпоративного конфликта, наличие которого никем из лиц, участвующих в споре, не оспаривается, разумное поведение противостоящей ФИО7 стороны должно быть выражено в сверке фактического состава активов с первичными бухгалтерскими документами после смены руководства. Однако в этой части каких-либо требований к ФИО7 не предъявлялось.

Доводы о не передаче ФИО7 активов следующему руководителю не подтверждены.

В данном случае, результаты последовательно проведенных инвентаризаций указывают на утрату имущества должника в период руководства должником либо ФИО12, либо ФИО1, которые, в том числе, в силу своего близкого родства не заинтересованы в раскрытии конкретных обстоятельств, связанных с утратой имущества. 

Каких-либо доказательств того, что утрата имущества должника состоялась в период руководства должником ФИО7 в материалы дела не представлено.

При этом в любом случае, изложенные обстоятельства указывают либо на совершение ФИО12, ФИО1 действий, прямо ведущих к утрате имущества должника, либо на их бездействие, выраженное в попустительстве к поиску утраченного имущества должника, что, в конечном итоге, привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов. Ненадлежащая организация на предприятии учета товарно-материальных ценностей и обеспечения их сохранности является ответственностью его руководителя.

Надлежащие оправдательные документы в подтверждение оснований для списания недостающих товарно-материальных ценностей, равно как и доказательств их хищения, их передачи ФИО12 ФИО1 арбитражному управляющему переданы не были, отсутствуют в материалах дела.

Кроме того, нельзя не отметить и то, что столь существенное искажение бухгалтерской отчетности, в том случае, если оно имело место быть, вводит третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника.

Искажение бухгалтерской документации является прямым умыслом контролирующих должника лиц на сокрытие финансовой информации должника, в целях затруднения в дальнейшем возможности признания сделок недействительными, выявление фактов вывода имущества должника, взыскание дебиторской задолженности.

Являясь единоличным исполнительным органом, генеральный директор общества, должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно, в том числе надлежащим образом вести бухгалтерский учет и составлять бухгалтерскую отчетность, обеспечить сохранность товарно-материальных ценностей и основных средств предприятия.

Неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, по причине превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов, обусловлена утратой активов должника на сумму более 200 млн. руб.

Поскольку материалами дела не доказано отсутствие у должника на момент вступления в должность директора должника ФИО12, а затем ФИО1   товарно-материальных ценностей на сумму 214 935 278,26 руб. (203 445 237,68 руб. + 11 490 040,58 руб.), суд первой инстанции пришел к верному выводу о выбытии товарно-материальных ценностей от должника в период руководства указанными лицами.  

Принимая во внимание факт отражения результатов инвентаризации в бухгалтерской отчетности за 2019 год и впоследствии за 2020 год, факт передачи инвентаризационных описей для проведения аудита в ООО «Экономика и Финансы», отсутствие замечаний к объему запасов после смены руководства со стороны ФИО12, ФИО1, выводы суда о том, что объективное банкротство должника  не могло возникнуть ранее 31.12.2020 и связано с утратой активов должника, являются верными.

Таким образом, ФИО12 и ФИО1 обоснованно привлечены судом первой инстанции к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за совершение действий, приведших к невозможности погашения требований кредиторов.

Также в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1  конкурсный управляющий ссылается на то, что во вторую очередь текущих требований кредиторов АО «Уралкомпрессормаш» включена задолженность по заработной плате 11 работников общем размере 3 566 671,45 руб., в период процедуры наблюдения с марта 2022 года до даты открытия конкурсного производства, а также задолженность в размере 643 084 руб. на обязательное пенсионное страхование, на обязательное медицинское страхование, на социальное страхование от болезней и травм или по материнству, на страхование от несчастных случаев и профессиональных заболеваний.

Полагает, что сохранение штата сотрудников было нецелесообразно, поскольку хозяйственная деятельность должника велась в минимальном объеме и была полностью прекращена в марте 2022 году (последние движения денежных средств по расчетным счетам был произведены в марте 2022 года).

Между тем, бездействие ФИО1, как руководителя предприятия, выразившееся в несвоевременном увольнении 11 работников, к банкротству должника не привело, в связи с чем, оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по данному основанию не имеются.

Также не имеется и оснований для привлечения ФИО1 по данному основанию к ответственности в виде убытков, с учетом данных им пояснений о сохранении у должника обязательств по сервисному обслуживанию перед покупателями, приведенного перечня работников с указанием трудовой функции.

В отсутствие доказательств фактического неосуществления работниками трудовой функции, несоразмерности размера их вознаграждения, недобросовестности и неразумности в поведении ФИО1, выразившемся в сохранении указанных рабочих мест, не усматривается.

Также конкурсный управляющий ссылался на то, что в третью очередь реестра требований кредиторов включены начисленные в пользу кредиторов штрафные санкции в общем размере 39 113 382,40 руб. 

Полагает, что ФИО1 в период осуществления своих полномочий в качестве руководителя должника, должен был проявить должную степень заботливости и осмотрительности и не допускать проведение платежей в пользу аффилированного ООО «УКМ-Капитал», иных юридических лиц, выплат премий сотрудникам должника (Приказы №51 от 28.02.2022, №50 от 31.01.2022, №49 от 22.12.2021, №48 от 22.11.2021, №47 от 09.11.2021, №46 от 04.10.2021, №45 от 17.09.2021, №44 от 02.09.2021) при наличии ранее образовавшейся задолженности перед иными кредиторами.

Между тем, начисление указанных штрафных санкций причиной объективного банкротства должника не является, на его платежеспособность не повлияло, в связи с чем не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. 

С учетом порядка определения размера субсидиарной ответственности по основаниям ст. 61.11 Закона о банкротстве, закрепленного в п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, оснований для взыскания указанных штрафных санкций с ФИО12 и ФИО1 в качестве убытков не имеется.

Суд первой инстанции солидарно с ФИО12, ФИО1 также привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО5

Суд исходил из того, что  после увольнения с должности директора ФИО7, акционеры ФИО3 и ФИО5, находящиеся в оппозиции с бывшим директором, подготовили (при участии юридической компании ООО ЮК «Инфорс», что следует из материалов обособленного спора о включении требований названного лица в РТК должника, признании сделки должника недействительной) и фактически осуществили стратегию вывода активов. Планы с назначением управляющего, лоббирующего интересы одной из групп корпоративного конфликта, не реализовались, и на протяжении всего периода, начиная с назначения ФИО13 и.о. конкурсного управляющего, представители названной группы корпоративного конфликта (представление интересов осуществляется сотрудниками ООО ЮК «Инфорс») оказывают всевозможное противодействие арбитражному управляющему: многочисленные жалобы (ни одна не удовлетворена), возражения фактически по всем заявлениям, инициированным конкурсным управляющим. Акционеры ФИО3 и ФИО5, находящиеся в оппозиции с бывшим директором (при участии юридической компании ООО ЮК «Инфорс») не предприняли каких-либо мер, направленных на устранение корпоративного конфликта. При этом ФИО3 и ФИО5 явку в судебные заседания не обеспечивали, сведения о действительных обстоятельствах не раскрыли, ограничились представлением несодержательных отзывов.

Между тем, указанные обстоятельства основанием для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности не являются.

Так, ФИО3 с 30.06.2019 обладал 18,29% уставного капитала общества, ФИО5 с 30.06.2017 обладал 27,88% уставного капитала общества, в период с 08.04.2014 по 09.06.2022 являлся членом Совета директоров.

Таим образом, ФИО3 и ФИО5 являются миноритарными участниками (акционерами) должника.

Помимо этого, ФИО5 занимал должность заместителя директора по коммерческой части; входил в состав совета директоров АО «Уралкомпрессормаш», однако никогда не являлся его председателем и не имел контроля над другими членами совета директоров.

Сам факт наличия статуса члена совета директоров не свидетельствует о наличии у такого лица признаков контролирующего должника, а значит не является безусловным доказательством возможности привлечения его к субсидиарной ответственности только в силу наличия указанного статуса (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2022 № 305-ЭС18-20160(7-15) по делу № А40-251578/2016).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472 сформулирован правовой подход, согласно которому субсидиарная ответственность участника наступает в случае, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

ФИО3, член совета директоров ФИО18 в своем отзыве ссылались на отсутствие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО18 к субсидиарной ответственности, указывают, что не предпринимали действий, направленных на причинение имущественного ущерба должнику. Конкурсный управляющий должника не привел доказательств, свидетельствующих о неправомерных действиях ФИО3 и ФИО18, причинивших какой-либо имущественный ущерб АО «Уралкомпрессормаш», а также повлекшие банкротство должника.

ФИО5, в своем отзыве от 15.01.2025 указывал на то, что он с 16.07.2015является акционером АО «Уралкомпрессормаш» с долей участия 27,8761% уставного капитала, то есть являлся миноритарным участникам, который не мог единолично принимать решения в отношении должника, при этом миноритарный участник (акционер) при отсутствии ясных и убедительных доказательств не является контролирующим должника лицом и не может быть привлечен к субсидиарной ответственности. У ФИО5 отсутствует статус контролирующего должника лица, в связи с чем последний не мог давать обязательные для исполнения указания и не имел соответствующей обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом. ФИО5 не обладал руководящими полномочиями в рамках структуры АО «Уралкомпрессормаш», в частности, не отвечал за сохранность товарно-материальных ценностей, не контролировал потоки движения и распределения денежных средств, не отвечал за выбор контрагентов по сделкам.

Представление отзывов, вопреки позиции суда первой инстанции, опровергает выводы суда о пассивном поведении указанных лиц.

Не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания. Такие доказательства совершения ФИО3 и ФИО5  действий с намерением причинить существенный вред имущественным правам кредиторов, требования которых остались неудовлетворенными, дачи указаний, которые могли быть выражены в решениях, обязывающих должника не исполнять взятые на себя обязательства или принимать новые заведомо неисполнимые обязательства, в материалах дела отсутствуют, следовательно, оснований для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в материалах дела не имеется.

Совокупная доля акций ФИО3 и ФИО5 составляла 46,28 % и не позволяла осуществлять контроль над обществом, что исключает наличие у них статуса контролирующего должника лица.

Не было установлено и доказано, что ФИО3 и ФИО5  извлекали какую-либо выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в п.1 ст. 53.1 ГК РФ.

Вывод суда о том, что ФИО3 и ФИО5, находящиеся в оппозиции с бывшим директором, не предприняли каких-либо мер по устранению корпоративного конфликта также не может быть положен в основу привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку, по мнению суда, банкротство компании было вызвано выбытием имущества из собственности должника, а не наличием корпоративного конфликта.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что товарно-материальные ценности выбыли в пользу ФИО3 и ФИО5, что указанные лица участвовали в выводе активов должника при участии ООО ЮК «Инфорс».

При этом в рамках рассмотрения обособленного спора о включении требований ООО ЮК «Инфорс» в реестр требований кредиторов должника было установлено, что в результате действий ООО «ЮК «Инфорс» должник получил экономическую выгоду на общую сумму 50 194 609,29 руб.

Сам по себе механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015).

Вопреки выводам суда первой инстанции, обжалование действий конкурсного управляющего ФИО13 указывает лишь на активную процессуальную позицию. 

Выводы о наличии намерения утвердить подконтрольного арбитражного управляющего не могут быть основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. 

При этом следует учесть, что при решении вопроса об утверждении кандидатуры арбитражного управляющего, суд исключил конфликт интересов между должником и кредиторами и назначил управляющего путем случайной выборки.

Отсутствие причинно-следственной связи между вменяемыми ФИО3 и ФИО5 действиями и негативными последствиями в виде объективного банкротства должника исключает наличие юридического состава для привлечения к субсидиарной ответственности указанных лиц, в удовлетворении требований в указанной части следует отказать.

Доводы апелляционных жалоб ФИО12 и ФИО1 о том, что действиями (бездействиями) ФИО7 было вызвано банкротство должника и причинены убытки, своего подтверждения в ходе рассмотрения спора не нашли.

Так, судом установлено, что после принятия решения о досрочном прекращении полномочий ФИО7  в качестве генерального директора, последний прекратил принимать участие и в заседаниях совета директоров должника.

Согласно представленным в материалы дела спискам аффилированных лиц по состоянию на 20.12.2019 ФИО7 также более не являлся и участником должника.

Следовательно, в 2019 году ФИО7 перестал принимать какое-либо участие в хозяйственной деятельности должника, не только как руководитель, но и как член совета директоров и участник, не был осведомлен о его дальнейшем финансовом состоянии и заключаемых должником сделках. С указанного периода у ФИО7 отсутствовала фактическая возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, в том числе инициировать собрания в целях обсуждения необходимости обращения с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

В 2021 году, когда был осуществлен вывод ликвидного имущества должника (запасы на сумму около 200 млн. руб.), ФИО7 руководителем, участником должника уже не являлся и не был осведомлен о деятельности последнего.

Доказательств того, что материальные ценности выбыли в период руководства ФИО7, в материалах дела не имеются (ст. 65 АПК РФ).

Оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности за перевод деятельности должника на параллельный бизнес (ООО «ГАЗ Инжиниринг»), сопряженный с переводом работников (в ООО «Компрессорное оборудование»), также не установлено.

Суд отметил, что по состоянию на 2020 год чистая прибыль должника составила 850 000 руб. Нежелание некоторых сотрудников должника работать с новым руководителем является не переводом бизнеса, а естественным социальным явлением.

После отстранения ФИО7 от должности руководителя должника, учитывая наличие профильного образования и большого опыта работы в указанной сфере, также является ординарным продолжение ФИО7 деятельности по своей основной специальности.

Отсутствуют доказательства перевода производственных мощностей.

Должник продолжал осуществлять деятельность даже в процедуре наблюдения в конце 2021 года, что было бы невозможным при переводе бизнеса ФИО7 в середине 2019 года (окончание его полномочий).

При этом конкурсный управляющий указывал на наличие с марта 2022 года 11 работников в штате должника (даже в период наблюдения).

Оснований для взыскания с ФИО7 убытков, связанных с нарушениями, выявленными налоговым органом при проверке деятельности должника за 2017-2019 годы, в размере перечислений в пользу транзитных фирм (фирм-однодневок) 10 613 520 руб. судом первой инстанции не установлено.

Так, требования о взыскании с ФИО7 в пользу должника убытков в связи с перечислениями в пользу ООО «НТК», ООО «Промтех», ООО «Рейлинг», ООО «Спецгехарсенал», ООО «Симбирская Оптовая Компания», ООО «Макростройгрупп», ООО «АМК», ООО «Технотрейд» были предметом  рассмотрения в деле №А60-55578/2020. В удовлетворении иска было отказано.

Суд кассационной инстанции в своем постановлении от 23.08.2022 по делу №А60-55578/2020 указал следующее: «Общество «Уралкомпрессормаш» являлось крупным предприятием, имеющим существенные финансовые обороты и удовлетворительные результаты финансовой деятельности, а также хозяйственные связи с порядка 3 500 контрагентами в год, что предполагало формирование ежедневно значительного числа платежных ведомостей и исключало возможность личного участия генерального директора в проверке каждого контрагента общества (за исключением тех, взаимоотношения с которыми имели долгосрочный характер); выявив, что в обществе была организована должная система проверки контрагентов, соответствующие функции были возложены на коммерческое, производственное и сервисное подразделения, каждое из которых курировалось своим руководителем, ответственным за подбор контрагентов, отдел снабжения также осуществлял проверку на предмет соответствия/несоответствия, был ответственен за поставку товара на склад, где аккумулировались все приходные и расходные документы, все заключенные договоры проверялись юристом, а окончательным этапом являлось формирование платежной ведомости в бухгалтерии, которая была оснащена всем необходимым программным обеспечением для проверки контрагентов и только после наличия согласований со стороны указанных ответственных лиц ФИО7, как директор, осуществлял согласование сделок с контрагентами; исходя из того, что доказательств осуществления ответчиком спорных платежей с целью вывода имущества общества в свою пользу приведено не было, суды обеих инстанций не усмотрели основания для вывода о неразумности и недобросовестности действий ответчика, совершившего от имени общества спорные перечисления денежных средств, в связи с чем констатировали недоказанность наличия убытков, иных неблагоприятных последствий в результате совершения оспариваемых выплат. Помимо изложенного, судами также было принято во внимание, что в рамках дела №А60-55454/2020 рассматривался вопрос об истребовании обществом «Уралкомпрессормаш» документации у ФИО7; в удовлетворении требования было отказано, при этом суды при рассмотрении данного дела пришли к выводу об отсутствии достоверных доказательств факта отсутствия спорных документов в обществе, обратив внимание, что требование о передаче документов было направлено ФИО7 лишь 08.10.2020, по истечении года со дня прекращения полномочий ответчика как руководителя общества, на протяжении длительного периода времени после прекращения полномочий ФИО7 общество нормально функционировало, а кроме того, при рассмотрении иных арбитражных дел общество представляло в суды те документы, которые само истребовало у ФИО7 Соответственно, при рассмотрении настоящего спора именно истец как лицо, в чьем обладании находится вся документация общества, владел всей полнотой информации относительно обстоятельств ведения хозяйственной деятельности и взаимодействия с контрагентами, однако не раскрывал ее перед судами и ответчиком, ограничиваясь ссылкой на информационное письмо налогового органа. Установив указанные обстоятельства, суды не нашли достаточных оснований для выводов о противоправности действий ответчика, наличии его вины в причинении убытков и причинной связи между возникновением убытков и виновными действиями ответчика, в связи с этим не усмотрели правовых оснований для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков и удовлетворения исковых требований» (страницы 7-8 Постановления)».

В решении от 17.11.2021 по делу №А60-55578/2020 суд указал: «Требования истца основываются на данных информационного письма налогового органа от 09.09.2020 №13-06/36122, в котором ответчику было предложено проанализировать состав расходов по налогу на прибыль в 2019 году и представить уточненную налоговую декларацию. Информационное письмо налогового органа является документом предпроверочного анализа, в котором налогоплательщику сообщается, что выявлены факты, которые могут свидетельствовать о нарушении, и предлагается в определенный срок подать уточненные декларации, доплатить налоги или дать соответствующие пояснения. Согласно Письму Управления ФНС по Свердловской области от 21.09.2021 № 20-20/32310 уточненная налоговая декларация по налогу на прибыль за 2019 год после получения информационного письма не подавалась, истец в инспекцию для дачи пояснений не явился. В поданной уточненной декларация от 02.07.2021 налоговая база по налогу на прибыль не изменилась. Таким образом, указанное поведение общества свидетельствует о наличии для общества обычных хозяйственных взаимоотношений с указанными в иске юридическими лицами, спорные суммы расходов были приняты к бухгалтерскому учету общества. Более того, первоначальная налоговая декларация за 2019 год была подписана и подана в налоговый орган директором ФИО12, которая в спорный период занимала в обществе должность начальника финансового отделаВ рамках №А60-55578/2020 истец утверждал, что была подана уточненная налоговая декларация, в которой 8 поставщиков были заменены на одного поставщика - ООО «Промгаздеталь».

Между тем, каких-либо доказательств того, что именно ФИО7 имел отношение к данной корректировке, не было представлено ни в деле №А60- 55578/2020, ни в настоящем деле.

Контрагенты ООО «Интерпол», ООО «Майя Дримс», ООО «Дитейлс» также были замены на ООО «Промгаздеталь».

Вместе с тем, сам по себе факт замены контрагента в отчетности не исключает получения обществом товара в счет полученной оплаты, ни налоговый орган, ни должник никогда не ставили под сомнение операции с данными контрагентами.

Отсутствуют основания и для взыскания с ФИО7 убытков, связанных с нарушениями, выявленными налоговым органом при проверке деятельности должника за 2017-2019 годы, в размере финансовых санкций налогового органа, включенных в реестр требований кредиторов в общем размере 11 825 353,66 руб.

Из решения МИФНС России №24 по Свердловской области от 01.07.2022 №15-17 следует, что  поводом для начисления должнику пеней и штрафов стал отказ в праве на вычет по НДС и налогу на прибыль в связи с поставками в адрес должника товаров от имени следующих поставщиков: - ООО «Алеф[1]Индустрия», ИНН 

<

***>; - ООО «Энергопрофит оптима», ИНН 

<

***>; - ООО «Промгаздеталь», ИНН 

<

***>; - ООО «Уралторгснаб», ИНН 

<

***>; - ООО «ТД «Церемониал», ИНН 

<

***>; - ООО «Созвездие», ИНН 

<

***>; - ООО «Полюс», ИНН 

<

***>; - ООО «Сириус», ИНН 

<

***>; - ООО «Гарант-Плюс», ИНН 

<

***>; - ООО «Марвел», ИНН 

<

***>; - ООО «Гарантэлит», ИНН 

<

***>; - ООО «Новостройка», ИНН 

<

***>; - ООО «Гранат», ИНН 

<

***>.

Доначисления НДС в общей сумме 8 218 178 руб. и налога на прибыль в общей сумме 8 509 874,60 руб. произошли в связи с подачей должником уточненных налоговых деклараций после прекращения полномочий ФИО7

При этом сам по себе факт поставки товара от имени этих поставщиков в адрес АО «Уралкомпрессормаш» никогда не оспаривался ни самим обществом, ни его акционерами, а иного не доказано (ст. ст. 9, 65 АПК РФ).

ФИО7 ссылается на то, что материалы инвентаризации подтверждают, что должник за произведенные платежи фактически получил встречное предоставление в виде товаров, поступивших от ООО «Промгаздеталь».

После начала в 2019 года корпоративного конфликта в АО «Уралкомпрессормаш» к ФИО7, отстраненному от управления обществом, были предъявлены многочисленные иски о взыскании убытков, часть из которых была связана с поставками товаров от имени подозрительных с точки зрения налоговых органов контрагентов.

В рамках дела №А60-31650/20 АО «Уралкомпрессормаш» обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с иском о взыскании с ФИО7 убытков в размере 79 628 790,69 руб. ФИО3 участвовал в этом деле в качестве соистца. Истцы утверждали, что ответчик в отсутствие какого-либо встречного предоставления перечислил с расчетного счета АО «Уралкомпрессормаш» в адрес ООО «Энергострой» денежные средства, сумма которых составляет размер причиненных убытков. В подтверждение своей позиции истцы ссылались на решение МИФНС №24 по Свердловской области о привлечении АО «Уралкомпрессормаш» к ответственности за совершение налогового правонарушения от 28.09.2016 №15-72, согласно которому должнику было отказано в праве на вычет по НДС в связи с поставками от ООО «Энергострой». Решением Арбитражного суда Свердловской области от 14.04.2021 по делу №А60-31650/2020 в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме, при этом было установлено фактическое получение обществом товаров от ООО «Энергострой» на сумму 122 380 869,24 руб. Апелляционные и кассационные жалобы истцов по данному делу были оставлены без удовлетворения.

В рамках дела №А60-55578/2020 рассматривались требования АО «Уралкомпрессормаш» и ФИО3 о взыскании с ФИО7 убытков в размере 8 808 520 руб. Истцы утверждали, что ответчик в отсутствие какого-либо встречного предоставления перечислил с расчетного счета АО «Уралкомпрессормаш» денежные средства в адрес следующих организаций: ООО «ИТК» – по платежному поручению от 22.01.2019 №116 на сумму 800 000 руб.; ООО «Промтех» – по платежным поручениям от 23.05.2019 №1, №2 на суммы 300 000 руб., 295 000 руб.; ООО «Рейлинг» – по платежному поручению от 19.02.2019 №446 на сумму 1 470 000 руб., платежному поручению от 26.02.2019 №511 на сумму 100 000 руб.; ООО «Спецтехарсенал» – по платежному поручению от 07.02.2019 №26 на сумму 800 000 руб.; ООО «Симбирская Оптовая Компания» по платежному поручению от 29.03.2019№295 на сумму 590 520 руб.; ООО «Макростройгрупп» – по платежному поручению от 11.06.2019 №1024 на сумму 1 755 000 руб.; ООО «АМК» – по платежному поручению от 17.05.2019 №768 на сумму 1 243 000 руб. ООО «Технотрейд» – по платежному поручению от 29.01.2019 № 21 на сумму 1 455 000 руб.

При этом, как уже указано выше, требования истцов были основаны на информационном письме МИФНС №24 по Свердловской области от 09.09.2020 №13-06/36122, в котором указывалось, что вышеперечисленные организации имеют признаки компаний-однодневок.

В удовлетворении заявленных исковых требований было отказано.

Суд первой инстанции отметить, что на странице 511 решения МИФНС России №24 по Свердловской области от 01.07.2022 №15-17 приведена организационная структура АО «Уралкомпрессормаш», из которой видно, что общество имеет сложную схему управления, в нем созданы структурные подразделения, отвечающие за конкретные направления работы, между которыми распределены соответствующие функции.

Как было сказано выше, судом установлено, что ФИО12, являясь в период исполнения сделок с указанными выше организациями начальником финансового отдела, отвечала за выбор контрагентов. В ее же функции входила и организация бухгалтерского учета на предприятии.

Что касается ФИО1 (сын ФИО12, исполнительный директор во время, когда она руководила обществом, и следующий за ней единоличный исполнительный орган предприятия), то именно он представлял интересы общества, как налогоплательщика в ходе выездной налоговой проверки.

При этом из решения о привлечении к налоговой ответственности следует, что возражения по акту выездной налоговой проверки обществом (в лице ФИО1) в отношении контрагентов, по взаимоотношениям с которыми были начислены штрафные санкции, не заявлялись.

В определении о включении требований уполномоченного органа в реестр требований кредиторов АО «Уралкомпрессормаш» указано: «Решение налогового органа от 01.07.2022 №15-17 вступило в законную силу, не оспорено лицами, участвующими в деле, в связи с чем, необходимость в представлении всех материалов налоговой проверки отсутствует».

ФИО1 не представил возражения относительно спорных контрагентов, также и не оспорил решение о привлечении общества к налоговой ответственности, хотя АО «Уралкомпрессормаш» в течение долгого периода (начиная с 2017 года) исходило из того, что поставки товара от данных организаций имели место.

Как было указано выше доначисление НДС в размере 8 218 178 руб. и налога на прибыль в общей сумме 8 509 874,60 руб. произошли в связи с подачей должником уточненных налоговых деклараций после прекращения полномочий ФИО7 Начисление в дальнейшем 4 841 133,03 руб. штрафных санкций не связано с ФИО7, поскольку имеет отношение к отчетности, которая сдавалась уже после прекращения его полномочий.

Таким образом, не доказана причинно-следственная связь между фактом начисления налоговым органом штрафов и пеней по результатам проверки и действиями ФИО7 

С учетом изложенного, доводы апелляционных жалоб ФИО1, ФИО12 признаются несостоятельными. Заявленные данными лицами доводы фактически направлены на переоценку выводов арбитражного суда первой инстанции, являющихся, по мнению суда апелляционной инстанции, законными и обоснованными. Доводов, которые влияют на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционных жалобах ФИО1, ФИО12  не содержится. 

При таких обстоятельствах, обжалуемое определение суда подлежит изменению (п. 2 ч. 1 ст. 270 АПК РФ), суд признает доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО12 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В остальной части в удовлетворении заявленных требований следует отказать.

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за подачу апелляционных жалоб ФИО3 и ФИО5 подлежит взысканию с должника в их пользу, по апелляционным жалобам ФИО1 и ФИО12 относится на апеллянтов.

Руководствуясь статьями 104, 110, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 12 марта 2025 года по делу № А60-25599/2021 в обжалуемой части изменить.

Изложить резолютивную часть определения Арбитражного суда Свердловской области от 12 марта 2025 года по делу № А60-25599/2021 в обжалуемой части в следующей редакции:

«Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО12 к субсидиарной ответственности по обязательствам акционерного общества «Уралкомпрессормаш».

В остальной части в удовлетворении заявленных требований отказать».

Взыскать с акционерного общества «Уралкомпрессормаш» в пользу ФИО3 и ФИО5  судебные расходы по 10 000 руб. в пользу каждого.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

М.С. Шаркевич 

Судьи

Т.Ю. Плахова 

С.В. Темерешева