, 

№ 09АП-22563/2024

Дело № А40-22328/17

г. Москва

05 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 мая 2024 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 05 июня 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Р.Г. Нагаева,

судей А.Н. Григорьева, А.А. Дурановского

при ведении протокола секретарем судебного заседания П.С. Бурцевым,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 20.02.2024 по делу № А40- 22328/17 о признании обоснованным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эр Джи Тинаиф» ФИО4, ФИО1 и ФИО2, отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника ООО «Эр Джи Тинаиф» в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО6 и ФИО7 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Эр Джи Тинаиф»,

при участии в судебном заседании:

ФИО2 лично, паспорт

ФИО3 лично, паспорт

от АО «Газпромбанк»: ФИО8 по дов. от 09.03.2023

ФИО6 лично, паспорт

от ФИО1: ФИО6 по дов. от 15.06.2022

иные лица не явились, извещены

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2017 г. ООО «Эр Джи Тинаиф» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена ФИО9 (ИНН 

<

***>, адрес: 160000, 

<

...>). Сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 5 от 13.01.2018 г.

 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2018 г. ФИО9 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника в деле о банкротстве ООО «Эр Джи Тинаиф», конкурсным управляющим должника утверждена ФИО3 (ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>, адрес: 119415, г. Москва, а/я 49).

 

13.10.2020 г. в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника ООО «Эр Джи Тинаиф» ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эр Джи Тинаиф» ФИО4, ФИО1, ФИО5, ФИО6, ФИО2, ФИО7 и взыскании с ответчиков в солидарном порядке денежных средств в размере 1 239 579 836 руб. 20 коп.

 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.07.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2021, в удовлетворении заявленных требований отказано. Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 22.02.2022г. определение Арбитражного суда города Москвы от 23.07.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2021 отменены и обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

 

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 20.02.2024 признано обоснованным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эр Джи Тинаиф» ФИО4, ФИО1 и ФИО2.

 

Не согласившись с определение суда, ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в Девятый арбитражный апелляционными суд с жалобами, в которых просят определение Арбитражного суда г. Москвы от 20.02.2024 по делу № А40-22328/17 отменить. В судебном заседании представители ФИО1, ФИО2 и ФИО3 поддержали доводы апелляционных жалоб. Представители ФИО6 и АО «Газпромбанк» полагают определение суда обоснованным и правомерным, апелляционные жалобы – не подлежащие удовлетворению. Отзывы на апелляционные жалобы представлены.

 

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 156 АПК РФ. В соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 121 АПК РФ информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

 

Рассмотрев дело в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке ст.ст. 123, 156, 266, 268, 272 АПК РФ, повторно исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого определения суда первой инстанции по следующим основаниям.

 

Изучив материалы дела и доводы жалобы, Девятый арбитражный апелляционный суд приходит к следующим выводам.

 

В соответствии с п. 1 ст. 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) субсидиарной признается ответственность лица, которую оно несет в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником.

 

Глава III.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" была введена в действие Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях", согласно п. 3 ст. 4 которого рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

 

Общие правила действия процессуального закона во времени приведены в ч. 4 ст. 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которому судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта. Однако действие норм материального права во времени подчиняется иным правилам - п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которым акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

 

Как следует из разъяснений Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных, в том числе, в постановлениях от 22.04.2014 N 12-П от 15.02.2016 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

 

Также в п. 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" изложена правовая позиция, в соответствии с которой положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления такого закона в силу, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции, действовавшей до вступления в силу обновленного закона, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. При этом, предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления его в силу независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

 

В соответствии с пунктом 12 статьи 142 Закона о банкротстве в случае, если требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа не были удовлетворены за счет конкурсной массы, конкурсный управляющий, конкурсные кредиторы и уполномоченный орган, требования которых не были удовлетворены, имеют право до завершения конкурсного производства подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, указанных в статьях 9 и 10 настоящего Федерального закона.

 

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых соответствующим лицам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения данных лиц к ответственности). Если исходить из установленного периода неплатежеспособности, предшествовавшего возбуждению дела о банкротстве, то к спорным отношениям подлежит применению Закон о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ. Вместе с тем, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

 

В абзаце втором п. 3 ст. 56 ГК РФ и п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве содержалась норма о субсидиарной ответственности контролирующих организацию - должника лиц, в ситуации, когда их действия стали необходимой причиной банкротства (в настоящее время аналогичное правило закреплено в п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве). В соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

 

Согласно пунктам 1, 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса).

 

Субсидиарной ответственности подлежат контролирующие лица, указанные в статье 61.10 Закона о банкротстве. Если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

 

Согласно ст. 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

 

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

 

В соответствии с пунктами 1, 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

 

В данном случае заявление конкурсного управляющего в отношении привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц (ответчиков) основано на пункте 1 статьи 61.1 I. Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее Закон о банкротстве), предусматривающей субсидиарную ответственность контролирующих должника лиц за невозможность полного погашения требований кредиторов и (2) пункте 1 статьи 61.13. Закона о банкротстве, устанавливающей ответственность за нарушение требований самого Закона о банкротстве.

 

В обоснование своего заявления конкурсный управляющий также ссылался на правовые презумпции статуса контролирующего должника лица, предусмотренные пунктом 4 статьи 61.10. Закона о банкротстве и презумпции невозможности полного погашения требований кредиторов, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.1 1. Закона о банкротстве.

 

Вместе с тем, согласно пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса РФ (далее ГК РФ), акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом. Положения главы III.2. Закона о банкротстве, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве, па которую ссылается конкурсный управляющий, были введены Федеральным законом от 29 июля 2017 г. № 266-ФЗ, не предусматривающим ее обратного действия. Поскольку вменяемые Ответчикам основания для субсидиарной ответственности имели место до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, то применению подлежат материально-правовые нормы о субсидиарной ответственности Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в период совершения вменяемых действий. Данный подход нашел отражение в многочисленной судебной практике, в том числе, Определении Верховного Суда РФ от 6 августа 2018 г. № 308-ЭС 17-6757(2.3) по делу № А22-941/2006).

 

Однако, независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ должен самостоятельно квалифицировать предъявленное требование, применив к нему соответствующие нормы права. Таким образом, несмотря на то, что конкурный управляющий необоснованно указал в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности статьи 61.10.. 61.11., 61.13 и другие не применимые к настоящему спору материальные нормы главы 111.2. Закона о банкротстве, Арбитражный суд города Москвы обоснованно применил в настоящем споре Закон о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ, вступивший в законную силу с 30 июня 2013 года и действовавший на момент совершении вменяемых действий. При этом аналогом пункта I статьи 61.11. Закона о банкротстве, предусматривающим субсидиарную ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов, на момент совершения вменяемых Ответчикам действий являлся пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

 

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только контролирующие должника лица, и только в отношении них могли быть применены презумпции о признании должника несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия указанных лиц. Само понятие контролирующего должника лица раскрывалось в статье 2 Закона о банкротстве. При этом как статья 2, так и статья 10 Закона о банкротстве не устанавливали презумпций, при наличии которых у лица предполагается статуе контролирующею лица. Указанное является особенностью правового регулирования субсидиарной ответственности до введения главы 111.2. Закона о банкротстве, которая регулирует, как презумпции признания лица контролирующим (пункт 4 статьи 61.10.), так и презумпции признания действий контролирующего лица. повлекшими банкротство должника (пункт 2 статьи 61.11.).

 

Правовым последствием указанной разницы в правовом регулировании является распределение бремени доказывании: дли привлечении лица к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве именно заявитель (и присоединившиеся к нему кредиторы) должен доказать, что ответчик является контролирующим должника лицом, и, только после этого, устанавливать связь между вменяемыми действиями и банкротством должника, в том числе через презумпции статьи 10 Закона о банкротстве. Указанная правовая позиция согласуется с практикой Верховного Суда РФ. Так, в частности, в Определении Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 25 сентября 2020 г. № 310-ОС20-6760 по делу NА14-7544/2014

 

В свой апелляционной жалобе конкурсный управляющий ссылается на необходимость применения к настоящему обособленному спору постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума ВС РФ № 53). Данный довод отклоняется по следующим основаниям.

 

Согласно пункту 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 25 декабря 2019 г. (далее Обзор судебной практики № 4 (2019), ссылка судов на положении ст. 61.10 и 61.11 Закона о банкротстве являлась ошибочной, сделанной без учета того, что а период совершения ответчиком вменяемых ему неправомерных действий законодателем еще не была принята гл. III.2 Закона о банкротстве. а отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались, в первую очередь, положениями ст. 10 данного закона.

 

Однако, с учетом того факта, что предусмотренное ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального чакона от 28 нюня 2013 г. М 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности, кик «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц», по существу, незначительно отличается от предусмотренного действующей в настоящее время ст. 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53). может быть применен и к ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ.

 

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований Оля удовлетворения иска».

 

В соответствии с указанной правовой позицией Верховного Суда РФ, к спорам о привлечении к субсидиарной ответственности па основании статьи 10 Закона о банкротстве возможно применение значительного объема разъяснений, изложенных в постановлении Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53. Вместе с тем, поскольку до введения главы III.2. Закона о банкротстве регулирование субсидиарной ответственности в соответствии со статьями 2 и 10 Закона о банкротстве не было одинаковым, то возможность применения Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 к статьям 2 и 10 Закона о банкротстве в старой редакции не является автоматической. Только при совпадении регулирования (и в частности, при совпадении презумпций статьи 10 Закона о банкротстве в старой редакции н презумпций статей 61.10. и 61.11. Закона о банкротстве), подлежат применению соответствующие разъяснения постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53.

 

Изложенное проявляется, в том числе, в следующем. Учитывая, что статья 2 и статья 10 Закона о банкротстве не предусматривали презумпций признания лица контролирующим должника, то разъяснения постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 в части презумпций признания должника контролирующим, предусмотренные пунктом 4 статьи 61.10. Закона о банкротстве не могут применяться к спорам о привлечении к субсидиарной ответственности по правилам статьей 2 и 10 Закона о банкротстве. Таким образом, является безосновательным довод апелляционной жалобы конкурсного управляющего о неправильном применении Арбитражным судом города Москвы разъяснений постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53.

 

Арбитражный суд города Москвы пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

 

В соответствии со сложившейся судебной практикой, для привлечения лица к субсидиарной ответственности (с учетом распределения бремени доказывания) арбитражным судом должно быть установлено: статус контролирующего должника лица и состав правонарушения, включающий противоправность поведения причини геля вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинитсля вреда и наступившим вредом в виде объективного банкротства.

 

При этом, для привлечения к ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве должны быть установлены не просто некая противоправность и вред юридическому лицу, а неправомерные действия, повлекшие за собой как следствие объективное банкротство должника, под которым понимается, согласно пункту 4 постановления Пленума ВС РФ № 53. превышение совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов. В любом случае обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности должен сопровождаться установлением причин несостоятельности должника. 

 

В данном случае указанные основания привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности отсутствуют. ФИО6 не являлся контролирующим должника лицом, не имел право давать обязательные для исполнения Должником указания или возможность иным образом определять действия Должника.

 

Процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы. Отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов. Указанная позиция изложена в Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472(4. 5. 7).

 

Несмотря на это необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть, исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по назван/юг) категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых граэ/сданско-правовых спорах. И частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

 

Однако, конкурсный управляющий не привел доказательств того, что ФИО6 является контролирующим должника лицом, что в результате совершения вменяемых ему сделок Должник стал отвечать признакам несостоятельности и/или стало невозможным полное погашение требований кредиторов. Указанные доказательства и не могли быть представлены в связи с тем, что ФИО6 никогда не являлся контролирующим должника лицом. В своем заявлении конкурсный управляющий Должника в части основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 указывает, что ответчики совершили в августе- сентябре 2016 г. сделки в пользу аффилированных лиц, которыми причинен существенный вред имущественным правам кредиторов. В данном случае ФИО6. как самостоятельно, так и совместно с кем бы то ни было, не совершал от имени Должника никаких сделок и не извлекал никакой выгоды от сделок с Должником. На момент совершения вменяемых Ответчикам действий он не имел никакого отношения к ООО «Эволюция А». ООО «Лион Тамер» и ООО «Лакшери».

 

1) По ООО «Эволюция А».

Решением единственного участника № 1/16 от 01 апреля 2016 г. в участники ООО «Эволюция А» был принят новый участник ФИО10, увеличен уставной капитал общества до 20 000 рублей, доли в уставном капитале между участниками распределены 50% на 50%, назначен новый Генеральный директор И.Б. ФИО10. В связи с указанным решением в ПГРЮЛ 08 и I 1 апреля 2016 г. были внесены соответствующие изменения. Однако уже 23 апреля 2016 г. ФИО6 было принято решение о выходе из участников ООО «Эволюция». Соответствующая запись внесена в ЕГРЮЛ 04 мая 2016 г. При этом, до 11 апреля 2016 г. основным видом деятельности общества была деятельность агентств по операциям с недвижимым имуществом (ОКИЭД 70.31); дополнительные виды деятельности также были связаны с недвижимостью. И только в апреле 2016 г. с приходом на должность Генерального директора и одного из учредителей ФИО10 основной вид деятельности был изменен на торговлю оптовую ювелирными изделиями (ОКВЭД 46.48.2). Таким образом, с апреля 2016 г. ФИО6 не имеет отношения к ООО «Эволюция А».

 

2) Но ООО «Лион Тамер».

24 сентября 2015 г, ФИО6 принял решение о выходе из участников ООО «Лион Тамер», которое было утверждено на внеочередном общем собрании участников ООО «Лион Тамер». Соответствующее внесение изменений в Р.ГРЮЛ было внесено 05 октября 2015 г. С октября 2015 г. ФИО6 не известно ничего о деятельности ООО «Лион Тамер». Учитывая изложенное, А.Х. 11суноков не связан с деятельностью ООО «Эволюция А», ООО «Лакшери» и ООО «Лион Тамер» на момент совершения вменяемых ему действий. Таким образом, ФИО6 не являлся контролирующим должника лицом, а, следовательно, не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

 

Для привлечения к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве именно конкурсный управляющий вначале должен доказать, что ФИО6 являются контролирующим должника лицом, и. только после этого, устанавливать связь между вменяемыми действиями и банкротством должника, в том числе через презумпции статьи 10 Закона о банкротстве. Презумпции, применимые к контролирующим должника лицам. предусмотренные пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, то и они свидетельствуют о том, что ФИО6 не может быть привлечен к субсидиарной ответственности за сделки, совершенные в августе -сентябре 2016 г.

 

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

 

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

 

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством  Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур. применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

 

С 1 сентября 2016 года Федеральным законом от 23 июня 2016 № 222-ФЗ пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве был дополнен абзацем пятым, содержащем новую презумпцию о банкротстве должника вследствие действия контролирующего должника лица при наличии следующего обстоятельства:

 

требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

 

В силу прямого указания закона презумпция о документах учета и (или) отчетности подлежала применению в отношении лиц, на которых была возложена обязанность организации ведения учета и храпения документов, а презумпция о наличии требований кредиторов вследствие привлечения к ответственности - в отношении единоличного исполнительного органа должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения.

 

Таким образом, согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве единственно возможная презумпция, применимая к ФИО6, если бы он был контролирующим должника лицом: пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрении этим лицом одной или нескольких сделок должника (далее презумпция причинения вреда).

 

Однако, ФИО6, как самостоятельно, так и совместно с кем бы то ни было, не совершал от имени Должника никаких сделок и не извлекал никакой выгоды от сделок с Должником, не одобрял сделок Должника, в связи с чем вышеуказанная презумпция к нему не применима.

 

Таким образом, Арбитражный суд города Москвы дал правильную оценку указанным доказательствам и пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

 

Что касается вопроса привлечения к субсидиарной ответственности ФИО11, судом первой инстанции было установлено следующее.

 

Как следует из приговора, указанный судебный акт был вынесен при наличии, предусмотренных ст. 317.6 УПК РФ оснований применения особого порядка проведения судебного заседания, предусмотренного гл. 40.1 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве».

 

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ в Определении от 03 декабря 2018 г. № 305-КГ18-11820 по делу № А40-51462/2017 была высказана правовая позиция, согласно которой на основании части 5 статьи 316 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ) судья не проводит в общем порядке исследование и оценку доказательств, собранных по уголовному делу. При этом могут быть исследованы обстоятельства, характеризующие личность подсудимого, и обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

 

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.12.2006 N 60 "О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел" разъяснено, что в силу части 5 статьи 316 УПК РФ могут быть исследованы лишь обстоятельства, характеризующие личность подсудимого, и обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. Поскольку приговор Гагаринского районного суда г. Москвы от 16 мая 2019 г. по делу № 1-130/2019 был вынесен с соблюдением упрощенной процедуры, не предусматривающей исследования обстоятельств по делу, то он не может являться основанием для освобождения конкурсного управляющего от доказывания обстоятельств, послуживших основанием для вынесения приговора. Аналогичная правовая позиция была указана в том числе и в споре о привлечении к субсидиарной ответственности в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15 февраля 2018 г. № 302 ЭС14-1472(4,5,7).

 

Кроме того, в соответствии с п. 28 Постановления Пленум Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 16 «О практике применения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве» вступивший в законную силу приговор, постановленный в отношении лица, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, не может предрешать вопрос о виновности соучастников, совершивших преступление совместно с таким лицом. Таким образом, приговор суда в отношении ФИО4 является ни относимым, ни допустимым доказательством, подтверждающим обоснованность привлечения к субсидиарной ответственности Л.Г., ФИО11 

 

Что касается, доводов конкурсного управляющего о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности в связи с одобрением заключения должником двух кредитных соглашений с Газпромбанк (АО) № 2814-072 от 06.05.2014 на сумму 170 млн. руб. и №2814-185 от 12.11.2014 на сумму 80 млн. руб., то суд приходит к следующим выводам.

 

Как следует из материалов дела, по Кредитному соглашению № 2814-072 от 06.05.2014 не погашенная задолженность составляет 2 294 529,45 руб., по Кредитному соглашению №2814-185 от 12.11.2014 непогашенная задолженность (проценты по кредиту и неустойка) составила 886 439, 08 руб. Между тем, доказательств того, что указанные соглашения были заключены не в интересах должника и полученные денежные средства через мнимые сделки были выведены на подконтрольные организации, конкурсным управляющим не представлено. Кроме того, из заявления Газпромбанк (АО) о признании должника банкротом следует, что основанием для признания должника банкротом явилось не исполнение обязательств по кредитному соглашению от 03.10.2016г. и договору поручительства от 03.10.2016г. Таким образом, суд считает, что одобрение ФИО5 и ФИО1 как руководителями участников должника вышеуказанных кредитных соглашений не явились необходимой причиной банкротства должника.

 

В отношении доводов апелляционной жалобы ФИО2 апелляционный суд пришел к следующим выводам.

 

Судом первой инстанции установлено, что в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 01.09.2021 по делу N А40-39248/2017 указано, что ФИО2, будучи генеральным директором ООО "ЛТ Консалт" осуществляла бухгалтерское сопровождение компаний, созданных ФИО1 совместно с группой лиц для проведения финансовых транзакций, в том числе ООО "РиалИнвест", ООО "Аквамарин", ООО "Золотой", ООО "Аурум", ООО "АльбераТрейдинг", ООО "Инголд", ООО "РегионЮвелир", ООО "Эр Джи Тинаиф".

 

Взаимосвязь указанных выше компаний установлена решением Арбитражного суда Свердловской области от 21.11.2019 и постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2020 по делу N А60-13891/2019, а также решением Арбитражного суда Свердловской области от 21.11.2019 и постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда по делу N А60-34256/2019.

 

Кроме того, из Решения о привлечении ООО «Эр Джи Тинаиф» к ответственности за совершение налогового правонарушения, вынесенного ИФНС России № 24 по г. Москве №13/1788 от 30.11.2017, следует, что ООО «Лион Тамер» оказывало услуги по бухгалтерскому сопровождению и мониторингу финансовой деятельности, а так же подготовки отчетности и направление в ИФНС, организации ООО «Эр Джи Тинаиф» и «техническим организациям» ООО «Нефертити», ООО «Нобилити», ООО «Кредо Голд», ООО «Гемма Голд», ООО «Геката Голд», ООО «Инголд», ООО «Лакшми», ООО «Олеся».

 

Таким образом, является обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что в действиях ФИО2 имеется наличие оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности.

 

Согласно азб. 1 п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством».

 

В отношении доводов апелляционной жалобы ФИО1 апелляционный суд приходит к следующим выводам.

 

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1 являлась с 30.12.2011 по 05.03.2020 являлась руководителем ООО «Драгинвест» (ИНН 

<

***>), которое являлось учредителем должника до 02.09.2015 с долей участия в уставной капитале 22,25%. Кроме того, она до 21.06.2016 являлась финансовым директором должника. Согласно Решению о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, вынесенного ИФНС России № 24 по г. Москве №13/1788 от 30.11.2017, ФИО1 как финансовый директор ООО «Эр Джи Тинаиф» была наделена широким кругом полномочий по осуществлению финансовой деятельности, в т.ч. и привлечения оборотных средств. Чтобы увеличить обороты общества с целью увеличения показателей кредитоспособности привлекались и создавались «технические организации» «существующие на бумаге», такие как: ООО «Нефертити», ООО «Нобилити Голд», ООО «Кредо Голд», ООО «Гемма Голд», ООО «Инголд», ООО «Лакшми», ООО «Олеся», ООО «Геката Голд», ООО «Золотой Рассвет» и еще ряд организаций 2го звена (ООО «ТК Склад», ООО «Тефида», ИП ФИО12), через расчетные счета которых проводились денежные средства и наращивались искусственно денежные обороты при отсутствии реальных отгрузок товаров.

 

Денежные средства перечислялись по цепочке через технические организации от ООО «ТПП Регион Ювелир», ООО «Эр Джи Тинаиф» и возвращались снова на счет организации. Фактического движения товара со складов вышеуказанных организаций на склад ООО «Эр Джи Тинаиф» не было. Должностными лицами «технических» организаций были назначены лица, из круга знакомых ФИО4 и ФИО1 (в том числе сотрудники ООО «Эр Джи Тинаиф»), управление денежными потоками и распределение денежных средств на счетах «технических организаций» производилось финансовым директором ООО «ТПП Регион Ювелир» и ООО «Эр Джи Тинаиф» ФИО1

 

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 01.09.2021 по делу N А40-39248/2017 указано, что ФИО1 руководила деятельностью финансового департамента, который полностью обслуживал все компании (РегионЮвелир, Эр Джи Тинаиф, Бронницкая мануфактура, Регион-Кострома) ювелирного направления и являлась участником схемы создания дополнительных юридических лиц, по счетам которых осуществлялось движение денежных средств и создавались искусственные обороты у предприятий Группы Компаний, контролировала движение денежных потоков "технических организаций".

 

Довод ФИО1 о том, что она являлась номинальным директором ООО «Драгинвест» является необоснованным, поскольку не соответствует материалам дела.

 

Поскольку ООО «Драгинвест», где ФИО1 являлась генеральным директором, 02.09.2015 перестало быть участником должника, то с этой даты ФИО1 перестала быть контролирующим должника лицом - как руководитель участника должника. Вместе с тем, ФИО1, как указано в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 01.09.2021 по делу N А40-39248/2017, осуществляла полное бухгалтерское сопровождение хозяйственной деятельности ООО «ТПП РегионЮвелир» и руководила деятельностью финансового департамента, который полностью обслуживал многие компании, в том числе ООО «Эр Джи Тинаиф».

 

Поскольку в результате совершения незаконных сделок в преддверии банкротства, вывода активов на подконтрольные фирмы, должнику и его кредиторам причинен крупный ущерб, а в конкурсной массе отсутствуют какие-либо активы, за счет которых возможно было бы удовлетворить требования, включенные в реестр, суд  первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "ТПП "РегионЮвелир".

 

Коллегия суда апелляционной инстанции считает, что вывод суда первой инстанции соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на правильном применении норм процессуального права. Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу об их необоснованности. Апелляционная инстанция соглашается с выводами суда первой инстанции, оснований для переоценки не имеется. Фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора, установлены судом на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, им дана надлежащая правовая оценка. Материалы дела исследованы судом первой инстанции полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нормам права. Суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе. Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержат.

 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено. 

 

С учетом изложенного и руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 20.02.2024 по делу № А40-22328/17 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

 

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

 

Председательствующий судья:                                                      Р.Г. Нагаев 

Судьи:                                                                                               А.Н. Григорьев 

                                                                                                           А.А. Дурановский 

 

кТелефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.