ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А21-8911/2013

25 февраля 2022 года

г. Санкт-Петербург

 

Резолютивная часть постановления объявлена  22 февраля 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 февраля 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего И.В. Сотова

судей Е.А. Герасимовой, О.А. Рычаговой

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

при участии: 

конкурсный управляющий О.П. Некревич (путем использования сервиса «онлайн-заседание»)

представитель ФИО2 – Е.С. Кведарас по доверенности от 07.06.2021 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-40009/2021) конкурсного управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 26.10.2021 г. по делу № А21-8911/2013, принятое

по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 

о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности  

ответчики: ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Запэлектромонтаж» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

установил:

Определением Арбитражного суда Калининградской области (далее – арбитражный суд) от 06.12.2013 г., вынесенным по заявлению кредитора - общества с ограниченной ответственностью «Веста», в отношении общества с ограниченной ответственностью «Запэлектромонтаж» (далее – должник, Общество) введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО7, а решением суда от 23.05.2014 г. должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим также утвержден ФИО7.  

Впоследствие - определением суда от 29.04.2016 г. - ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, а определением суда от 29.06.2016 г. конкурсным управляющим утвержден ФИО3 (далее – управляющий), который 20.01.2017 г. (направлено по почте, поступило в суд - 23.01.2017 г.) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника бывшего директора ФИО5 (далее – ответчик-1, ФИО5) и взыскании с него 986 910 260 руб. 13 коп.

Впоследствие управляющий в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса РФ неоднократно уточнял свои требования, в т.ч. в части круга ответчиков по спору, а именно – просил привлечь в качестве таковых ФИО6, ФИО8, ФИО7 (заявлено об их привлечении 04.05.2017 г.), ФИО9 (уточнение от 19.05.2017 г.), ФИО10, ФИО11 и ФИО4 (заявлено о привлечении в заседании 09.02.2021 г.), и определением от последней даты к участию в деле привлечены ФИО8, ФИО10, Г.Д. Касьянц и ФИО4, а определением от 20.04.2021 г. – ФИО6, а согласно последнему уточнению (от 07.09.2021 г.), принятому судом определением от 14.09.2021 г., привлечь к ответственности управляющий просил ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 с отказом от требований к ФИО10. ФИО8 и Г.Д. Касьянцу.

Определением от 26.10.2021 г. заявление управляющего о привлечении  ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника и взыскании 986 910 260 руб. 13 коп. оставлено без удовлетворения.

Последнее определение обжаловано управляющим в апелляционном порядке; в жалобе ее податель просит определение отменить; принять новый судебный акт, которым признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО6, ФИО4, ФИО5 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановив производство по настоящему обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами и ссылаясь на применение в данном случае норм федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в редакции, действующей на момент совершения контролирующими должника лицами действий (проявления бездействия), влекущих их привлечение к субсидиарной ответственности, полагая в этой связи, что суд применительно к ФИО5 не учел факт совершения данным ответчиком повлекших причинение ущерба должнику сделок, в т.ч. по выводу из владения должника активов в пользу афиллированного с ФИО5 лица – ООО «Консалтинговая компания «Балтик Инвест Групп», что влечет привлечение его, как руководителя должника в период с 21.04.2012 по 21.05.2014 г. (дату оглашения резолютивной части решения о признании должника несостоятельным (банкротом)), к ответственности согласно норме абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закон о банкротстве в действующей на тот момент редакции, как, по мнению управляющего, данный ответчик, наряду с ФИО6 и ФИО4 (руководители должника в период с 11.11.2011 по 15.12.2011 и с 16.12.2011 по 20.04.2012 г., соответственно), подлежал привлечению к ответственности на основании норма абзаца 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве при неприменении судом первой инстанции в этой связи разъяснений, содержащихся в абзацах 4 и 5 пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), и неправильном распределении бремени доказывания, поскольку именно на ответчиках лежит (но фактически ими в данном случае не исполнена) обязанность опровергнуто установленную законом презумцию того, что непередача им документов по финансово-хозяйственной деятельности должника привела к существенному затруднению проведения процедуры банкротства (невозможности формирования конкурсной массы).

В отношении же ФИО7, исполнявшего в период с 23.05.2014 по  29.04.2016 г. обязанности конкурсного управляющего должника, заявитель также ссылается на неисполнение им обязанности по передаче вновь утвержденному управляющему – О.П. Некревичу – всей документации Общества (полученной от ФИО5) и сокрытие значимой информации с учетом, помимо этого, того, что в силу абзаца 4 пункта 20 Постановления № 53 суд, несмотря на формулировку управляющим своих требований, мог самостоятельно их переквалифицировать в возмещение убытков.

В судебном заседании апелляционного суда управляющий (путем участия в нем посредством использования сервиса «онлайн-заседание») поддержал доводы своей жалобы с учетом представленных по предложению суда письменных пояснений; представитель ФИО5 возражал против удовлетворения жалобы, однако мотивированного отзыва, при этом, не представив.

Иные ответчики в заседание не явились, однако, о месте и времени судебного разбирательства считаются извещенными в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ (с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса РФ), в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 данного Кодекса дело (апелляционная жалоба) рассмотрено без их участия при отсутствии также с их стороны каких-либо ходатайств, обосновывающих невозможность явки в заседание.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ, апелляционный суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом № 266-ФЗ Закон о банкротстве дополнен главой III.2, и согласно статье 4 Закона № 266-ФЗ, указанный федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых настоящей статьей установлен иной срок вступления их в силу;  при этом, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017 г., производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, а положения новой главы (III.2) применяются  с учетом разъяснений, которые были даны в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 г. № 137 «О  некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 г. № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которым, после вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, основания для применения субсидиарной ответственности квалифицируются исходя из законодательства, действовавшего на тот момент, когда соответствующие обстоятельства имели место, а процедура привлечения к ответственности применяется согласно новой редакции Закона о банкротстве.  

В данном случае, в качестве одного из оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника управляющий сослался на неисполнение ими обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей, что предусмотрено  пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве и что - указанное требование закона - обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве, и.т.д.

В этой связи, статьей 10 Закона о банкротстве, действующей на момент исполнения ФИО6, ФИО4 и ФИО5 обязанностей руководителя должника, а ФИО7 – полномочий конкурсного управляющего, предусмотрено, что, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам, и пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы, а положения этой нормы применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В данном случае ответчики в силу занимаемого ими положения относились к таким лица, а согласно разъяснениям, приведенным в пункте 19 Постановления № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в целом (по сути) аналогичным ранее отраженным в статье 10 Закона о банкротстве положениям, в т.ч. изложенным выше), предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства; также, согласно разъяснениям, приведенным в абзаце четвертом пункта 24 Постановления № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства; привлекаемое же к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась, при том, что под существенным затруднением проведения процедур банкротства, в этой связи и в силу приведенных разъяснений, понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, определения основных активов должника и их идентификации, выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы, а также невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов (абзац шестой пункта 24 Постановления № 53).  

В настоящем споре, суд первой инстанции установил факт непередачи кем-либо из ответчиков – руководителей должника - какой-либо документации последнего конкурсному управляющему, в т.ч. согласно вынесенным судом по этому вопросу (об истребовании документации) определениям по настоящему делу: от 16.07.2014 г. – по заявлению конкурсного управляющего ФИО7 об истребовании документации у ФИО5 и от 16.08.2017 г. – к нему же, но уже по ходатайству управляющего О.П. Некревича; вместе с тем, суд признал недоказанной конкурсным управляющим причинно-следственную связь между непередачей конкурсному управляющему документации должника, существование которой фактически материалами дела не подтверждено, и затруднительностью проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве (формирование и реализация конкурсной массы), а также недоказанным само наличие у ответчиков каких-либо документов должника, ввиду чего отказал в удовлетворении заявления управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности.

Однако апелляционный суд не может в полной мере согласиться с изложенными выводами (в части требований к ФИО5), как противоречащими приведенным самим же судом первой инстанции правовым подходам, и в частности – в силу неправильного распределения бремени доказывания, поскольку ФИО5 в ходе рассмотрения спора не опроверг как факт его бездействия по передаче управляющему какой-либо документации (что, помимо прочего, подтверждается представленными в дело материалами исполнительного производства, определением суда от 17.05.2017 г. о взыскании с ФИО5 судебной неустойки за неисполнение определения об истребовании от 07.12.2016 г. и т.д.), так и установленную пунктом 2 (подпункты 2 и 4) статьи 61.11 Закона презумпцию, а именно – каким-либо образом не обосновал (не дал исчерпывающих пояснений по существу данного вопроса), что отсутствие (непередача им) документации должника управляющему не привело к существенному затруднению проведения процедур банкротства, а равно как и не доказал отсутствие своей вины в непередаче и ненадлежащем хранении документации, в частности, не подтвердил, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В этой связи апелляционный суд также учитывает, что именно ФИО5 занимал должность руководителя должника в период более чем за два года до признания должника несостоятельным (банкротом), что даже при непередаче ему какой-либо документации предыдущими руководителями позволяло принять ему меры для ее восстановления и/или истребования, что ФИО5 не только не сделал, но и более того – судебными актами (определениями суда первой инстанции от 24.04.2015, 21.02.2018, 25.10.2019, 11.08.2020 г., постановлениями апелляционного суда от 26.08.2014, 25.02.2019, 19.03.2021 г., постановлениями Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 18.09.2015, 12.08.2021 г. и т.д.) по настоящему делу подтверждается, что ранее на балансе должника находились дорогостоящие (предназначенные для коммерческого использования) транспортные средства: грузовой автомобиль марки Mercedes-Benz 3341 АК Actros 2005 года выпуска, идентификационный номер WDB9321821U049102, регистрационный номер 

<

***>; седельный тягач Mercedes-Benz 2040 S Actros 2003 года выпуска, идентификационный номер WDB9540121K841404, регистрационный номер 

<

***>; самосвальный полуприцеп HEINRICH CARNEHL CHKS/HH 2003 года выпуска, идентификационный номер W091402323PC09017, регистрационный номер 

<

***>; полуприцеп «Андовер SFCL» 1997 года выпуска, заводской номер SA933056U97973077, государственный регистрационный знак 

<

***>; экскаватор «Коматсу PW95» 2001 года выпуска, заводской номер 21D0200190, регистрационный знак 

<

***> которые выбыли из владения должника в результате именно действий ФИО5 (заключенных им от имени должника сделок от 04.05.2014, 07.12.2015, 14.04.2016 и т.д.); кроме того, как справедливо отметил управляющий, судами установлен факт принятия 01.03.2013 г. должником на себя поручительства по личным обязательствам ФИО5 перед ООО «КСК Инвест», включенного впоследствие с соответствующими требованиями в реестр требований кредиторов должника.

Таким образом, изложенное позволяет сделать в достаточной степени обоснованный вывод, что в результате как бездействия данного ответчика (по непредоставлению управляющему соответствующей документации – о составе активов должника, совершенных с его имуществом сделках и т.д.), так и его непосредственных действий (по заключения соответствующих договоров в преддверии банкротства должника, а равно и уже после введения процедур наблюдения и конкурсного производства) должник лишился ликвидного имущества (что помимо прочего влечет ответственность и в силу абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, согласно которому презюмируется, что должник признан несостоятельным (банкротом), в случае также, если имущественным правам кредиторов причинен вред в результате совершения контролирующим должника лицом (или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона), а принятые управляющим меры не позволили как возвратить это имущество, так и выявить иное имущество должника в целях формирования конкурсной массы и погашения требований кредиторов.

В этой связи суд отклоняет сделанное ФИО5 в суде первой инстанции заявление о пропуске срока исковой давности по предъявленным к нему требованиям, поскольку сделать вывод о недостаточности сформированной конкурсной массы для погашения требований кредиторов и – как следствие – наличии оснований для предъявления к данному ответчику требований о привлечении к субсидиарной ответственности управляющий мог не ранее завершения им всех предусмотренных для этого мероприятий (соответствующий правовой подход, помимо Постановления № 53, отражен также в пункте 21 Обзора судебной практики № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда 04.07.2018 г.), включая истребование документации у того же ответчика, оспаривание соответствующих сделок и т.д., чему, в свою очередь, как раз и препятствовало уклонение последнего от передачи управляющему необходимой документации, в связи с чем и с учетом также момента вынесения всех приведенных выше судебных актов, срок исковой давности по предъявленным управляющим в рамках настоящего спора требованиям не истек, что соответствует и пункту 5 (абзац 5) статьи 10 Закона о банкротстве, в силу которой срок на подачу заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, начинает течь с момента, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом, условие о чем в данном случае соблюдено), как не усматривает суд и оснований для вывода о том, что недостаточность имеющихся у управляющего документов существенно не повлияла на ход процедуры (и в частности - позволила ему оспорить вышеуказанные сделки и т.д.), поскольку, как пояснил управляющий, сведения о соответствующих сделках стали ему известных из других источников, а изложенное, в то же время, не означает, что у ФИО5 отсутствовала обязанность по передаче управляющему всей документации – без каких-либо исключений, а указанное в действительности не повлияло на возможность максимального выявления имущества должника.

Вместе с тем, в отношении ответчиков ФИО4 (руководитель должника в период с 16.12.2011 по 20.04.2012 г.) и ФИО7 (предыдущего конкурсного управляющего) апелляционный суд для иной оценки выводов суда первой инстанции не находит, с учетом недоказанности передачи им (и – соответственно – их уклонения от передачи действующему управляющему) какой-либо документации должника и непродолжительности исполнения ФИО4 полномочий руководителя, а равно и отсутствия надлежащего обоснования со стороны заявителя (О.П. Некревича) фактов совершения указанными ответчиками каких-либо неправомерных (незаконных) действий до и/или в ходе процедуры банкротства должника, в т.ч. совершения ими каких-либо сделок с имуществом должника и т.д.

Применительно же к ФИО6 суд исходит из того, что как следует из представленных документов, данный ответчик скончался 18.06.2018 г. и сведения о выявлении его наследников (вступлении в наследство, что могло бы влечь его правопреемство в рамках настоящего спора) отсутствуют (справка нотариальной палаты Калиниградской области № 557 от 05.07.2021 г.), что влечет прекращение производство по делу в его отношении в силу пункта 6 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса РФ, основания для чего управляющий на данной стадии процесса фактически не оспаривает.

Таким образом, обжалуемое определение, как принятое в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и рассмотрения требований по существу к ФИО6 при несоответствии изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам (материалам) дела и неправильном применении норм процессуального права, подлежит отмене с принятием нового судебного акта – об удовлетворении - в силу изложенного – требований, предъявленных к первому из указанных ответчиков, и прекращением производства по делу – в отношении второго, с оставлением судебного акта в остальной части без изменения, а апелляционной жалобы управляющего – без удовлетворения..

На основании изложенного и руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда Калининградской области от 26.10.2021 г. по делу № А21-8911/2013 отменить в части.

Производство по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Запэлектромонтаж» ФИО6 прекратить.

Заявление конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Запэлектромонтаж» ФИО5 удовлетворить.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Запэлектромонтаж».

Производство по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО5 приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

В остальной части определение оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

 

Судьи

 

О.А. Рычагова

Е.А. Герасимова