АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8097/23 

Екатеринбург

23 января 2024 г.

 

Дело № А60-58602/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 16 января 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 января 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Шершон Н. В., Морозова Д. Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 (далее – кредитор) и общества с ограниченной ответственностью «Брайт Тэкт Рус» (далее – общество «Брайт Тэкт Рус») на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2023 по делу № А60-58602/2022 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие представитель общества с ограниченной ответственностью «Хансел» (далее – общество «Хансел») – ФИО2 (паспорт, доверенность от 16.03.2023).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие:

представитель общества с ограниченной ответственностью «Нафта Групп» (далее – общество «Нафта Групп») – ФИО3 (паспорт, от 01.01.2022 № 2/2022); 

представитель конкурного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стаффтрак» ФИО4 (далее – управляющий) – ФИО5 (паспорт, доверенность от 28.08.2023);

представитель общества «Брайт Тэкт Рус» – ФИО6 (паспорт, доверенность от 05.04.2023).

 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.11.2022 принято к производству заявление индивидуального предпринимателя ФИО7 о признании общества с ограниченной ответственностью «Стаффтрак» (далее – общество «Стаффтрак», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.11.2022 в отношении общества «Стаффтрак» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО8.

ФИО1 обратилась 27.12.2022 в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредитора задолженности в общей сумме 4 400 470 руб.78 коп.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 10.07.2023 требования ФИО1 в сумме 4 400 470 рб.78 коп., в том числе 3 500 000 руб. основного долга, 900 470 руб. 78 коп. процентов за пользованием займа включены в реестр требований кредиторов общества «Стаффтрак» в составе третьей очереди.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2023 определение суда первой инстанции изменено; требования ФИО1 в сумме 3 500 000 руб. основного долга и 900 470 руб. 78 коп. процентов за пользование займом признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Не согласившись с принятыми судебными актами, общество «Брайт Тэкт Рус» и ФИО9 обратились в суд округа с кассационными жалобами. 

В своей кассационной жалобе и дополнении к ней ФИО1 просит постановление суда апелляционной инстанции отменить, принять новый судебный акт о включении требований в сумме 4 093 046 руб. 12 коп., в том числе основной долг 3 500 000 руб. и проценты за пользование займом 593 046 руб. 12 коп. в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

По мнению заявителя кассационной жалобы, у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для определения ее требования в очередности, предшествующей ликвидационной квоте; в соответствии с пунктом 4 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор), основаниями для установления требования кредитора в очередности, предшествующей ликвидационной квоте, является совокупность следующих обстоятельств: кредитор является аффилированным с лицом, контролирующим должника, кредитор предоставил компенсационное финансирование, такое финансирование предоставлено кредитором под влиянием контролирующего должника лица; при этом суд апелляционной инстанции безосновательно рассматривает понятия аффилированности и заинтересованности как синонимичные; в свою очередь, суд первой инстанции определением от 10.07.2023 признал ФИО1 заинтересованным лицом на основании родственных связей, какое-либо корпоративное участие или влияние на должника установлено не было, суд апелляционной инстанции в указанной части безосновательно переоценил выводы суда первой инстанции. 

Заявитель жалобы настаивает, что ФИО1, являющаяся матерью ФИО10 не знала и не могла знать о финансовом состоянии должника на момент заключения сделки и соглашений о продлении срока возврата займа; из открытых источников следует, что общество «Стаффтрак» не обладало признаками неплатежеспособности в 2019 – 2021 г.г.; заключая в 2018 году договор займа и в 2019, 2020 годах дополнительные соглашения о продлении срока возврата займа, ФИО1 не могла предполагать, что у должника после 31.12.2021 возникнут признаки неплатежеспособности, а Администрация муниципального образования поселок Уренгой в 2020 году вынесет постановление о необходимости освобождения занимаемых земельных участков на берегах реки Пур, что повлечет прекращение речных перевозок. 

Далее заявитель кассационной жалобы указывает, что компенсационное финансирование должнику не предоставлялось; сама по себе предоставленная должнику отсрочка или рассрочка исполнения обязательств, равно как и возникновение между контролирующими лицами и должником отношений займа, аренды и т.п. не могут быть квалифицированы как компенсационное финансирование; срок возврата займа выпал на период действия моратория, а потому с учетом разъяснений, изложенных в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 44) требования ФИО1 не могут быть понижены в очередности. По мнению заявителя жалобы, общая сумма задолженности (порядка 4 млн. руб.) не может рассматриваться как компенсационное финансирование, поскольку должник получал миллионную прибыль, а своевременный возврат займа позволили бы должнику вести нормальную предпринимательскую деятельность. 

Заявитель жалобы полагает, что суд апелляционной инстанции сделал противоречивые выводы о моменте возникновения признаков неплатежеспособности, с одной стороны, не приняв ни один из вариантов определения периода неплатежеспособности, предложенных участниками спора, с другой стороны, сделав вывод о наличии признаков неплатежеспособности, начиная с 10.06.2019; заявитель жалобы согласен с выводами суда первой инстанции о том, что признаки неплатежеспособности возникли после 31.12.2021, договор займа заключен в 2018 году, задолго до возбуждения дела о банкротстве, должник в 2018 – 2020 г.г. вел активную хозяйственную деятельность.

Кроме того, заявитель жалобы отрицает, что директор должника оказывал на нее какое-либо влияние, в том числе по вопросам отсрочки возврата займа, указывает, что кредитором раскрыты все обстоятельства совершения сделки, включая мотивы предоставления займа, порядок исполнения договора и причины продления срока возврата займа.

Помимо изложенного, кассатор указывает, что судом апелляционной инстанции не применена норма, подлежащая применению, а именно абзац 2 пункта 4 статьи 9.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); апелляционные жалобы кредитора общества «Нафта Групп» и временного управляющего ФИО8 были основаны в том числе на неправильном определении состава и размера требований, без учета разъяснений постановления Пленума № 44, кредитор также не возражал против снижения размера процентов за пользование займом до суммы 593 046 руб. 12 коп. (за период до 31.03.2022), в то время как суд апелляционной инстанции признал требование обоснованным в размере по состоянию на 15.11.2022. 

Общество «Брайт Тэкт Рус» в своей кассационной жалобе и дополнении к ней просит исключить из мотивировочной части постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2023 выводы об аффилированности между ним и должником.

Заявитель жалобы полагает, что суд апелляционной инстанции, делая выводы об аффилированности общества «Брайт Тэкт Рус» и должника, вышел за пределы своих полномочий, обстоятельства наличия или отсутствия аффилированности указанных лиц не имеют правового значения для рассмотрения обособленного спора о включении требования ФИО1 в реестр требований кредиторов должника, при этом препятствуют рассмотрению иного требования о включении требования самого общества «Брайт Тэкт Рус» в реестр. Кроме того, заявитель жалобы указывает, что выводы об аффилированности общества «Брайт Тэкт Рус» и должника противоречат вступившему в законную силу судебному акту, имеющему преюдициальное значение для рассмотрения настоящего спора; определением суда от 09.03.2023 установлено, что убедительных доказательств наличия аффилированности общества «Брайт Тэкт Рус» со стороны общества «Нафта Групп» в материалы дела не представлены; также установлено, что право требования приобретено в ситуации, когда неблагополучное финансовое положение было очевидно для всех; мотивы, по которым суд апелляционной инстанции пришел к противоположным выводам, в постановлении не содержатся, конкретные обстоятельства аффилированности не исследовались, а оспариваемые выводы противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Помимо этого, кассатор отмечает, что выводы об аффилированности нарушают права и законные интересы общества «Брайт Тэкт Рус» и препятствуют рассмотрению обособленного спора о включении требований общества в реестр требований кредиторов должника, а в отзыве конкурсного управляющего ФИО4 изложены новые доводы, которые ранее никем не заявлялись и предметом оценки судов первой и апелляционной инстанций не являлись.

Управляющий в отзывах на кассационные жалобы просит в их удовлетворении отказать, указывая, что наличие аффилированности ФИО1 с должником, факты предоставления должнику со стороны ФИО1 и иных аффилированных лиц значительного объема финансирования, существенная часть которого не истребовалась до возбуждения дела о банкротстве, характеризуют действия должника как предоставление компенсационного финансирования, что является основанием для понижения очередности их удовлетворения, а общество «Брайт Тэкт Рус», учитывая корпоративные связи, наряду с иными лицами входят в группу, подконтрольную семье Т-вых.    

Рассмотрев доводы кассационных жалоб, изучив материалы дела, проверив законность постановления суда апелляционной инстанции в пределах доводов кассационных жалоб, с учетом норм статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 10.09.2018 между обществом «Стаффтрак» (заемщик) и ФИО1 (займодавец) заключен договор займа № СФ-109, по условиям которого займодавец перечисляет на расчетный счет заемщика денежные средства в размере 3 500 000 руб., а заемщик обязуется вернуть указанную сумму займа и проценты за пользование займом из расчета 14% годовых.

В соответствии с пунктом 2.1 договора сумму займа и проценты заемщик возвращает в срок не позднее 10.06.2019.

В дальнейшем стороны подписали дополнительное соглашение от 10.06.2019, которым установлен новый срок возврата займа и уплаты процентов – до 31.12.2020, а также дополнительное соглашение № 2 о сроке возврата займа и процентов до 30.06.2022.

ФИО1 перечислила на расчетный счет общества «Стаффтрак» денежные средства в размере 3 500 000 руб., что подтверждается платежным поручением от 10.09.2018 № 816. 

Ссылаясь на то обстоятельство, что возврат займа по указанному договору должником в настоящее время не произведен, проценты за пользование займом выплачены лишь частично на сумму 1 148 131 руб. 96 коп., ФИО1 обратилась с требованием о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 4 400 470 руб. 78 коп., в том числе 3 500 000 руб. основного долга и 900 470 руб. 78 коп. процентов за пользование займом.

Обществом «Нафта Групп» при рассмотрении обоснованности требований кредитора были приведены доводы о наличии оснований для признания требования ФИО1 подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей ликвидационной квоте.

Признавая требования кредитора обоснованным, суд первой инстанции исходил из доказанности наличия у должника перед ФИО1 неисполненных обязательств, правильности произведенного заявителем расчета суммы требования; при этом суд первой инстанции не установил оснований для субординации требования ФИО1 относительно требований иных кредиторов должника, включенных в реестр.

Суд апелляционной инстанции согласился с размером задолженности общества «Стаффтрак» перед ФИО1, отклонив доводы о том, что проценты за пользование займом подлежали удовлетворению в иной сумме – 593 046 руб. 12 коп.; при этом суд апелляционной инстанции установил наличие условий для субординации требования кредитора, признав выводы суда первой инстанции об обратном ошибочными.

Суд апелляционной инстанции при этом руководствовался следующим.

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, определенным в статьях 71 и 100 Закона о банкротстве, в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными. Вместе с тем из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре, обобщившем правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

При возникновении любого из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (далее – имущественный кризис) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве. Контролирующее должника лицо, отклоняющееся от такого стандарта поведения и пытающееся вернуть подконтрольное общество к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления ему компенсационного финансирования, должно принимать на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты указанного финансирования на случай объективного банкротства, которые не могут перекладываться на других кредиторов получателя финансирования (пункт 1 статьи 2 ГК РФ). В этом случае в деле о банкротстве подконтрольного общества соответствующее требование контролирующего лица подлежит субординации: оно удовлетворяется после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункт 3 Обзора).

Требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.

Данные разъяснения касаются, в том числе, предоставления финансирования, оформленного договором займа.

Кроме того, в пункте 3.2 Обзора разъяснено, что невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статья 813 ГК РФ), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника.

При этом не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора).

Указанные правовые позиции об очередности удовлетворения требования распространяются и на предоставившее компенсационное финансирование аффилированное с должником лицо, которое не имело прямого контроля над должником, но действовало под влиянием общего для него и должника контролирующего лица (пункт 4 Обзора).

При этом контролирующее лицо, опровергая факт выдачи компенсационного финансирования, вправе доказать, что согласованные им условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (статья 65 АПК РФ).

Исследуя обстоятельства, связанные с наличием или отсутствием между ФИО1 и обществом «СтаффТрак» признаков аффилированности, суд апелляционной инстанции установил, что директором и единственным участником должника по настоящее время является ФИО10; ФИО1 является материю ФИО10, в связи с чем заключил, что ФИО1 является заинтересованным (аффилированным) по отношению к должнику лицом. 

Исследуя обстоятельства, связанные с установлением периода возникновение у должника признаков неплатежеспособности, суд апелляционной инстанции выявил, что лица, участвующие в деле, по-разному определяют момент возникновения таких признаков.

Так, кредитор общество «Нафта Групп» полагал, что признаки неплатежеспособности возникли у должника в 2015 году, при этом кредитором не приведены обстоятельства, свидетельствующие о возникновении у должника признаков неплатежеспособности в определенный им период; в представленных обществом «Нафта Групп» заключениях произведен расчет нормативных показателей; общий анализ финансового состояния и деятельности общества не проводился; выводы о том, с чем связано отклонение от того или иного нормативного показателя в заключениях, отсутствуют.

Указав на то, что анализ финансового состояния должника не ограничивается лишь расчетом нормативных показателей исключительно на основе бухгалтерских балансов, а напротив, такой анализ проводится в совокупности с исследованием первичной документации о деятельности общества, учетной и налоговой политики, банковских выписок, данных из регистрирующих органов о составе имущества; приняв во внимание, что представленные обществом «Нафта Групп» заключения подготовлены не в соответствии с действующими правилами проведения арбитражным управляющим финансового анализа, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 25.06.2003 № 367, и не отвечают соответствующим требованиям законодательства в сфере банкротства, а пополнение хозяйствующими субъектами оборотных активов за счет привлеченных средств является обычной практикой и само по себе не свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности, суд апелляционной инстанции признал несостоятельной позицию кредитора о возникновении у должника таковых признаков в 2015 году.

Далее, исследуя позицию арбитражного управляющего ФИО8, исполнявшего обязанности временного управляющего в деле о банкротстве должника, суд апелляционной инстанции отметил, что последний полагал, что признаки неплатежеспособности возникли после 31.12.2021; при этом в обоснование своей позиции временный управляющий со ссылкой на анализ финансовых показателей текущей деятельности за период 2019 – 2021 годы указывал, что по данным бухгалтерской и финансовой отчетности организация вела хозяйственную деятельность до 2022 года включительно; первым отрицательным фактором, повлиявшим на формирование выручки, получаемой от оказания услуг по основному виду деятельности (ОКВЭД 49.41), явились ограничения, связанные с коронавирусной инфекцией; увеличились временные отрезки выполнения рейсов, но за счет получения гарантированных объемов от заказчиков выручку удавалось сохранять вплоть до 4 квартала 2020 года; дальнейшее падение выручки объясняется объективными причинами: отказом ряда заказчиков должника от его услуг на рынке перевозок (в первую очередь, речных перевозок); основанием для отказа заказчиков от речных перевозок послужил ввод в эксплуатацию моста на р. Пур (https://purmost.ru/); оказание транспортных услуг через новый мост стало для компании невыгодным; заказчики, в свою очередь, отказались компенсировать высокую плату за проезд по мосту, стоимость проезда по мосту была выше или соразмерна стоимости, получаемой от заказчика за выполненные рейсы, с большей частью заказчиков договоры были расторгнуты; данные обстоятельства подтверждаются письмом администрации муниципального образования пгт. Уренгой Пуровского района Ямало-Ненецкого автономного округа от 29.09.2020 № 2103. 

При этом на фоне падения выручки по итогам 2021 года наблюдается сохранение прежнего уровня валовой прибыли, а также рост управленческих расходов на 14,3% по отношению к показателям 2020 года; при сохранении сравнимого уровня прочих доходов и расходов должник по итогам 2021 года получил убыток в размере 3 844 тыс. руб.; вследствие снижения объема заказов и выручки за 2021 год, в апреле – мае 2022 года имело место сокращение численности штата предприятия должника, прекращение основной хозяйственной деятельности, последние банковские операции датируются периодом май – август 2022 года. На основании анализа балансовых показателей за период 2019 – 2021 годы сделан вывод, что большую часть активов должника в течение анализируемого периода составляют внеоборотные активы (более 60% от валюты баланса); существенного снижения основных средств за период 2019 – 2021 годы не происходит; колебания в период 2020 – 2021 годы составили порядка 10% от значения 2020 года. 

Коэффициенты абсолютной и текущей ликвидности во всех анализируемых периодах (2019 – 2022 годы) были ниже нормы, что свидетельствует о том, что должник в данном периоде не имел таких наиболее ликвидных активов как денежные средства и краткосрочные финансовые вложения, происходит накапливание дебиторской задолженности. В частности, в указанный период времени ряд дебиторов должника признаются банкротами, такие как акционерное общество «КарОс» (дело № А60-59271/2018), общество с ограниченной ответственностью «МТК» (дело № А40-304889/2019), в связи с чем, погашение задолженности становится затруднительным. 

В период 2018 – 2020 годы у должника значения степени платежеспособности находились в рекомендуемых диапазонах; ухудшение показателей наблюдалось по итогам 2021 года: снизился объем наиболее ликвидных активов, таких как денежные средства, а также отсутствовали такие наиболее ликвидные активы, как краткосрочные финансовые вложения; суммарное значение текущих обязательств было велико и имело тенденцию увеличения.

По мнению управляющего ФИО8, вероятными причинами неплатежеспособности должника послужили снижение выручки за счет невозможности обеспечения нужным объемом услуг со стороны заказчиков, а также увеличение кредиторской задолженности, в том числе за счет штрафных санкций и рассрочки по уплате налогов в связи с коронавирусной инфекцией; период, в который неблагоприятные тенденции в деятельности должника стали необратимыми, а ведение деятельности и восстановление платежеспособности стало невозможным, определено управляющим после 31.12.2021.

Суд апелляционной инстанции по результатам изучения позиции управляющего ФИО8 признал ее противоречивой, поскольку, как указано самим управляющим, для определения платежеспособности должника использованы важнейшие показатели системы оценки ликвидности, а именно: коэффициент абсолютной ликвидности, коэффициент текущей ликвидности, коэффициент обеспеченности обязательств активами, коэффициент платежеспособности по текущим обязательствам, между тем, при подведении итогов расчета коэффициента абсолютной ликвидности, значение которого, как указал управляющий ФИО8, за весь период с 2018 по 2022 годы ниже нормы, им сделан вывод, что это говорит лишь о том, что должник в данном периоде не имел наиболее ликвидных активов, как денежные средства и краткосрочные финансовые вложения.

Помимо прочего, суд апелляционной инстанции признал необъективными выводы управляющего ФИО8 по результату расчета коэффициента текущей ликвидности, поскольку, указав на то, что значение данного коэффициента должно находиться в диапазоне 1,0 – 2,0, управляющий ФИО8 делает вывод, что показатели должника со значением 0,66 и ниже приближены к нормативным. Значение данного показателя, заявленного как одного из важнейших, управляющий ФИО8 также сводит к частному случаю – накапливание дебиторской задолженности, при этом, задолженность дебиторов должника (обществ «КарОс» и «МТК»), наличием которой управляющий оправдывает возникновение у должника затруднений в погашении задолженности перед кредиторами, составляет порядка 8 млн. руб., в то время как на момент ее возникновения (2018 год) у должника уже имелась непогашенная задолженность перед аффилированными лицами в размере не менее 43 млн. руб. 

В отношении коэффициента платежеспособности по текущим обязательствам управляющий ФИО8 отмечал, что среднее значение 5,8 существенно не отличается от рекомендуемых, не упоминая при этом сложившегося в практике нормального значения – не более 3.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции заключил, что, несмотря на то, что 3 из 4 коэффициентов, которые, по заявлению самого управляющего ФИО8, являются важнейшими для определения платежеспособности должника, уже с 2018 года в значительной степени не соответствовали нормальному значению, ФИО8 делает вывод о наступлении признаков неплатежеспособности должника только после 31.12.2021, что, с учетом вышеизложенного, нельзя считать достоверным.

Далее, анализируя позицию конкурсного управляющего ФИО4, основанную на результатах проведенного им анализа финансового положения должника, суд апелляционной инстанции отметил, что управляющим учтено, что собственный капитал должника по состоянию на 2019 год представлял собой всего 4,9% от общего капитала общества, при том, что размер краткосрочных и долгосрочных обязательств составлял 44,9% и 50,3% соответственно, что создавало условия для контроля должника со стороны аффилированных кредиторов.

В то же время, принимая во внимание структуру баланса, получение должником в 2019, 2020 годах прибыли, суд апелляционной инстанции также не согласился с позицией управляющего о возникновении у должника признаков неплатежеспособности в 2019 году.

По результатам исследования и оценки всех представленных в материалы дела доказательств, суд апелляционной инстанции установил, что основным видом деятельности должника является деятельность в области осуществления перевозок грузовым и речным транспортом в г. Новый Уренгой, пос. Коротчаево; фактически должником осуществлялась деятельность по перевозке грузов для осуществления нефтегазодобычи с переправой их на другой берег реки Пур речным транспортом, ввиду отсутствия возможности перевозки грузов иным альтернативным способом; в целях осуществления данной деятельности должником в 2018 году было приобретено несколько единиц водного транспорта (5 судов); в указанный момент должник фактически являлся монополистом в оказании услуг грузоперевозок в г. Новый Уренгой, пос. Коротчаево, в результате чего суд заключил, что в начале 2018 года и на момент приобретения для осуществления своей деятельности судов, в том числе за счет заемных средств, должник не знал и не мог знать о предстоящих финансовых проблемах и добросовестно предполагал возможным рассчитаться по всем своим обязательствам за счет получаемого дохода, следовательно, сама по себе выдача аффилированным лицом – ФИО1 должнику займов в сентябре 2018 года не признана судом апелляционной инстанции в качестве компенсационного финансирования.

Наряду с этим суд апелляционной инстанции учел, что по информации, находящейся в открытом доступе, с декабря 2018 года началось строительства моста через реку Пур, которое было завершено в середине октября 2020 года; в связи с вводом в эксплуатацию платного автомобильного моста через реку Пур, Администрация муниципального образования поселок Уренгой в письме от 29.09.2020 № 2103, адресованном должнику, сообщила о необходимости освобождения обществом занимаемых земельных участков, расположенных на правом и левом берегах реки Пур в срок до 16.10.2020; строительство моста, изъятие у должника имеющихся в его распоряжении и используемых при оказании речных перевозок земель, возникновение конкуренции повлекли снижение доходов, невозможность осуществление деятельности по перевозке грузов речным транспортом, возникновение убытка и, соответственно, последующее прекращение должником своей деятельности.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции счел, что в связи с началом строительства моста всем аффилированным по отношению к должнику лицам должно было быть доподлинно известно о возникновении в будущем добросовестной конкуренции и отсутствие необходимости в перевозке грузов речным транспортом и, как следствие, о снижении доходов, что, с учетом объема имеющихся у должника обязательств, свидетельствовало о невозможности погашения всех требований, влекущего прекращение должником своей деятельности.

При этом в отношениях между должником и ФИО1 срок возврата займа, первоначально согласованный сторонами не позднее 10.06.2019, в последующем неоднократно продлевался соглашениями от 10.06.2019 и 30.06.2020 до 31.12.2020 и 30.06.2022 соответственно.

Установив указанные факты, приняв во внимание, что стороны неоднократно продлевали сроки возврата займа, несмотря на получаемую должником в 2019, 2020 годах прибыль; учитывая, что ФИО1, являясь аффилированных к должнику лицом, зная о предстоящем тяжелом финансовом положении, фактически предоставляла должнику отсрочку возврата займа, суд апелляционной инстанции заключил, что применительно к правовой позиции, изложенной в пункте 3.2 Обзора, такое поведение сторон с 10.06.2019 (дата заключения первого соглашения об изменении срока возврата займа) следует квалифицировать именно как предоставление компенсационного финансирования в период кризиса.

При таких обстоятельствах, судом апелляционной инстанции сделаны обоснованные выводы о таких совместных действиях должника и кредитора, которые отклоняются от заданного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве стандарта поведения и свидетельствуют, тем самым, об их компенсационном характере в силу разъяснений Обзора, влекущем субординацию требования (притом также, что согласно пункту 3.4 указанного Обзора неустраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов).

В этой связи суд округа считает в данном случае итоговый вывод суда апелляционной инстанций о наличии оснований для субординирования требований ФИО1 (как подлежащих удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ) соответствующим совокупности установленных по делу конкретных обстоятельств и применимым нормам материального права.

Доводы кассационной жалобы о том, что ФИО1 не является аффилированным лицом по отношению к обществу «Стаффтрак» отклоняются, поскольку обстоятельства заинтересованности могут быть установлены не только исходя из юридической аффилированности, но и из фактической, что и было сделано судом апелляционной инстанции в рассматриваемом случае. Такой подход соответствует правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475. При этом, учитывая отсутствие у ФИО1 самостоятельного экономического интереса в предоставлении должнику денежных средств для приобретения имущества (самоходного теплохода) и дальнейшем увеличении сроков займа, а также учитывая ее связь с участником и директором должника – ФИО10, суд апелляционной инстанции исходил из того, что такое финансирование совершено под влиянием контролирующего должника лица.

Доводы заявителя кассационной жалобы, настаивающего на отсутствии в данном случае компенсационного финансирования, судом округа отклоняются.

Компенсационное финансирование – это экономическая категория, предназначенная для оценки деятельности хозяйственного предприятия при проверке обоснованности заявленного кредитором требования при установлении его в реестре требований кредиторов должника. Формы такого финансирования могут быть разными: предоставление денежных средств или иного имущества (договор займа, договор поставки с постоплатой); предоставление отсрочек, рассрочек или фактическое бездействие по взысканию задолженности; совершение обеспечительных сделок, например поручительство за должника; приобретение требований независимых кредиторов; исполнение обязательства за должника без указаний с его стороны (пункт 3 Обзора).

Применительно к обстоятельствам данного дела суд апелляционной инстанции, принимая во внимание поведение сторон при исполнении договора займа, продление в пользу должника сроков пользования денежными средствами, предоставленными кредитором, в обстоятельствах ухудшения финансового положения, обусловленного спецификой основного вида деятельности должника и исключением основного источника его доходов, о чем уже с декабря 2018 года должны были знать заинтересованные лица, не установив иных мотивов продления сроков займа и невостребования его в согласованный срок, и пришел к выводу, что в данном случае имело место именно компенсационное финансирование со стороны ФИО1 

При этом, учитывая даты выдачи займа и продления срока его возврата, имевших место в 2018 и 2019 годах, суд апелляционной инстанции не установил оснований для применения правовой позиции, изложенной в пункте 12 постановления Пленума № 44.

Вместе с тем, в части доводов кассационной жалобы о необходимости определения состава и размера требований кредиторов на дату введения моратория, судом апелляционной инстанции не учтено следующее.

Отклоняя соответствующие доводы управляющего, суд апелляционной инстанции руководствовался нормами постановления Правительства Российской Федерации от 28.03.2022 № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами», разъяснениями пункта 7 постановления Пленума № 44 и указал, что в период действия моратория финансовые санкции не начисляются только на требования, возникшие до введения моратория; в данном же случае заявлены требования о включении в реестр процентов, начисленных за пользование суммой займа, которые представляют собой плату за предоставление займа и не являются мерой гражданско-правовой ответственности должника за ненадлежащее исполнение денежного обязательства, в связи с чем применение приведенных выше положений о введении моратория к данному требованию не применимы.

Вместе с тем, в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 9.1 Закона о банкротстве в делах о банкротстве, возбужденных в течение трех месяцев после прекращения действия моратория в отношении должников, на которых он распространялся, состав и размер денежных обязательств, требований о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательных платежей, возникших до даты введения моратория и заявленных после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, определяются на дату введения моратория.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 10 постановления Пленума № 44, следует, что предусмотренные пунктом 4 статьи 9.1 Закона о банкротстве особенности рассмотрения дел о несостоятельности применяются в случае возбуждения дела о банкротстве не только в трехмесячный срок, но и в течение срока действия моратория.

Согласно подпункту 2 пункта 4 статьи 9.1 Закона о банкротстве в делах о банкротстве, возбужденных в трехмесячный срок с даты введения моратория, а также в период действия моратория, состав и размер требований кредиторов (включая проценты, подлежащие уплате за пользование денежными средствами, предоставленными по договору займа, кредитному договору либо в качестве коммерческого кредита) определяются на день введения моратория, а не на день введения первой судебной процедуры банкротства. По смыслу указанной нормы при установлении требований кредиторов по делам о банкротстве, возбужденным в трехмесячный срок, финансовые санкции и договорные проценты не учитываются с начала действия моратория, в том числе в период с момента окончания моратория и до момента возбуждения дела о банкротстве, а также в период банкротства. К соответствующим требованиям применяются общие положения пункта 4 статьи 63 и пункта 2 статьи 213.19 Закона о банкротстве со дня введения моратория.

Дело о банкротстве общества «Стаффтрак» возбуждено 02.11.2022, то есть в пределах трех месяцев со дня истечения срока действия моратория на банкротство (01.10.2022).

Учитывая изложенное, состав и размер требований кредитора (включая проценты, подлежащие уплате за пользование займом) определяются на день введения моратория (01.04.2022), а не на день введения первой судебной процедуры банкротства (15.11.2022), и составляют 593 046 руб. 12 коп.

При изложенных обстоятельствах суд округа полагает постановление суда апелляционной инстанции подлежащим изменению в части суммы процентов за пользование займом, признанной обоснованной и подлежащей удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты по основаниям, предусмотренным частью 1 статьи 288 АПК РФ.

Приведенные в кассационной жалобе общества «Брайт Тэкт Рус» доводы о том, что выводы суда апелляционной инстанции об аффилированности должника и общества «Брайт Тэкт Рус» нарушают права и законные интересы последнего и препятствуют рассмотрению обособленного спора о включении его требований в реестр требований кредиторов должника, судом округа отклоняются, поскольку упоминание общества «Брайт Тэкт Рус» в тексте обжалуемого им судебного акта является отражением судом в мотивировочной части обстоятельств банкротного дела, а именно факта подачи заявления указанным обществом о включении его требования в реестр требований кредиторов должника, что не препятствует рассмотрению совокупности всех доводов в ходе разрешения обособленного спора о включении требования общества «Брайт Тэкт Рус» в реестр требований кредиторов должника, находящегося в производстве суда первой инстанции, и не предрешает выводы суда по указанным обстоятельствам в самостоятельном обособленном споре.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 АПК РФ суд кассационной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права.

Поскольку фактические обстоятельства дела установлены судом апелляционной инстанции на основании полного и всестороннего исследования имеющихся доказательств, однако выводы суда основаны на неправильном применении норм материального права, суд округа считает возможным изменить судебный акт в части суммы процентов за пользование займом, признанной обоснованной и подлежащей удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Руководствуясь статьями 286 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2023 по делу № А60-58602/2022 Арбитражного суда Свердловской области изменить.

Требование ФИО1 в размере 3 500 000 руб. основного долга и 593 046 руб. 12 коп. процентов за пользование займом признать обоснованным и подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    Н.В. Шершон 

 

                                                                                              Д.Н. Морозов