ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-4174/2025 

Москва                                                                                Дело № А40-127997/23 

13 марта 2025 года 

Резолютивная часть постановления объявлена 11 марта 2025 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 13 марта 2025 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.С. Маслова,

судей Е.А. Скворцовой и Н.В. Юрковой

при ведении протокола секретарем судебного заседания Е.В. Панариной,   

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2024 по делу № А40-127997/2023, вынесенное судьей Никулиным А.А. в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина-должника ФИО2, 

о признании ничтожной сделкой договор займа от 01.02.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО2;

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО3 по дов. от 04.04.2024

от ФИО4 – ФИО5 по дов. от 19.02.2024

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены.

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 25.01.2024 в отношении гражданина-должника ФИО2  введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО6 (ИНН 

<

***>, регистрационный номер в реестре арбитражных управляющих 20303, адрес для направления корреспонденции: : 119021, г. Москва, а/я 54), член Ассоциации СРО «ЦААУ». Сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» №20(7710) от 03.02.2024.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ФИО4 о признании ничтожной сделкой договор займа от 01.02.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО2, признании не подлежащей исполнению исполнительную надпись нотариуса от 27.09.2019, удостоверенную нотариусом ФИО7 и зарегистрированную в реестре под № 26\214-н\77-2019-8-384, а также об исключении требования ФИО1 из реестра требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2024 признан ничтожной сделкой договор займа от 01.02.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО2 

Признана не подлежащей исполнению исполнительная надпись нотариуса от 27.09.2019, удостоверенная нотариусом ФИО7 и зарегистрированная в реестре под № 26\214-н\77-2019-8-384.

В удовлетворении заявления ФИО4 об исключении требований ФИО1 из реестра требований кредиторов должника судом отказано.

Не согласившись с вынесенным судом первой инстанции определением, ФИО1 обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, принять по делу новый судебный акт.

В судебном заседании  представитель ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержал.

Представитель ФИО4 против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения явившихся в судебное заседание лиц, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, между ФИО1 (займодавец) и ФИО2 (заемщик) был заключен договор беспроцентного займа в нотариальной форме от 01.02.2018 77АВ 5891805 на сумму 8 000 000,00 руб., удостоверенный нотариусом ФИО8 Срок возврата, согласно пункту 3 Договора, установлен 01.02.2019.

Договором в пункте 8 установлено, что в случае просрочки, ФИО2 обязуется уплатить проценты за просрочку возврата суммы займа в соответствии с пунктом 1 статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Должником – ФИО2 обязательства не исполнены в срок, в связи с чем ФИО1 обратился к нотариусу за выдачей исполнительной надписи. 27.09.2019 нотариусом ФИО7 выдана исполнительная надпись на сумму 8 393 951,00 руб., из которых 8 000 000 руб. – сумма займа, 349 205, 49 руб. – проценты, 44 746,02 руб. – расходы, понесенные взыскателем в связи с совершением исполнительной надписи.

Указанная исполнительная надпись предъявлена ко взысканию. Возбуждено исполнительное производство №77612/19/77009-ИП от 07.10.2019. В рамках исполнительного производства взыскано 26 599,08 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 включено требование ФИО1 в размере 8 367 352,43 руб. в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Названная сделка, по мнению ФИО4, имеет признаки недействительной (ничтожной) сделки, совершенной сторонами с противоправной целью искусственного создания задолженности, контроля над процедурой банкротства, причинения вреда кредиторам (статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суд первой инстанции, удовлетворяя указанное заявление, исходил из представления им достаточных доказательств наличия оснований для признания оспариваемого договора займа от 01.02.2018 ничтожной сделкой.

Суд апелляционной инстанции соглашается с такими выводами Арбитражного суда города Москвы. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Доводы ФИО1 о пропуске срока исковой давности были предметом рассмотрения суда и обоснованно им отклонены.

Согласно статье 196 Гражданского кодекса Российской Федерации, общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно статье 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу пункта 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд наряду с лицами, указанными в пункте 1 настоящей статьи, конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 28.11.2023 по настоящему делу требования ФИО4 признаны обоснованными, включены в реестр требований кредиторов должника в размере 2 500 000 руб. основного долга, в размере 40 700 руб. судебные расходы, в третью очередь удовлетворения.

С даты включения требования в реестр конкурсный кредитор ФИО4 был вправе подавать заявления об оспаривании сделок должника.

При этом, об обстоятельствах сделки между должником и ФИО1 ФИО4 стало известно 28.02.2024, после ознакомления с материалами дела о банкротстве.

Заявление ФИО4 подано в суд 19.03.2024, то есть в пределах установленного трехгодичного срока исковой давности.

С учетом изложенного, доводы ФИО1 о пропуске заявителем срока исковой давности обоснованно отклонены судом.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе (пункт 2 названной статьи).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункт 3 названной статьи).

Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях (пункт 4 названной статьи).

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию, например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В обоснование доводов о ничтожности сделки ФИО4 указано на следующее.

Согласно пункту 2 Договора займа от 01.02.2018, ФИО1 передал ФИО2 указанные в пункте 1 деньги до подписания настоящего договора без присутствия временно исполняющей обязанности нотариуса.

Согласно указанному пункту, нотариус не присутствовал при передаче денежных средств ФИО1 ФИО2 и не удостоверял факт передачи наличных денежных средств должнику.

В соответствии со статьей 807 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей, является реальной сделкой. В связи с этим, факт передачи денежных средств является обстоятельством, подлежащим обязательному установлению при доказывании наличия между сторонами правоотношений, вытекающих из договора займа.

Между тем, материалы дела не содержат доказательств передачи наличных денежных средств должнику. Кредитором не представлены расписка, квитанция, приходный кассовый ордер или иные документы, подтверждающие получение должником денежных средств в сумме 8 000 000 руб.

Кроме того, данный факт не подтверждается Договором займа, удостоверенным нотариусом, а также исполнительной надписью от 27.09.2019, поскольку нотариус лично не присутствовал при передаче денежных средств.

Согласно статье 91.1 «Основ законодательства Российской Федерации о нотариате» (утв. ВС РФ 11.02.1993 № 4462-1), при совершении исполнительной надписи о взыскании задолженности или об истребовании имущества по нотариально удостоверенному договору займа нотариусу предоставляется документ, подтверждающий передачу (перечисление) заемщику денежных средств или передачу ему других вещей. В случае совершения исполнительной надписи о взыскании задолженности по нотариально удостоверенному договору займа, стороной которого является иностранный гражданин или юридическое лицо, нотариусу предоставляется выданный кредитной организацией документ, подтверждающий передачу (перечисление) заемщику денежных средств.

Между тем, в исполнительной надписи от 27.09.2019 отсутствуют сведения о таком документе.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Таким образом, если передача должнику денежных средств подтверждается только документами, исходящими от него, то заявитель, предъявляя в суд соответствующее требование, обязан подтвердить наличие у себя возможности предоставить должнику денежные средства.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 № 6616/11, при наличии сомнений в обоснованности требования кредитора по договору займа, суд может истребовать от заимодавца документы, подтверждающие фактическое наличие у него денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки); сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его.

Кредитор ФИО1 в качестве доказательств наличия финансовой возможности выдачи займа и реального наличия у кредитора данных денежных средств представил выписки по банковским счетам. Кредитор при этом указывал, что займ должнику выдавался наличными денежными средствами.

Вместе с тем, исходя из анализа выписок по счетам кредитора, наличные денежные средства в сумме займа 8 000 000 руб. в период с 17.05.2017 по 28.02.2018 со счетов не снимались.

Согласно выпискам, на счета кредитора поступали денежные средства, в том числе доходы от предпринимательской деятельности которые в дальнейшем расходовались на покупку авиабилетов, оплату отелей и магазинов, погашение по кредиту ФИО1, обучение, оплату медицинских услуг и иных бытовых расходов.

Таким образом, снятие наличных денежных средств в сумме 8 000 000 руб. не подтверждается выписками с банковских счетов ФИО1

Ответчиком также представлены выписки, согласно которым он является учредителем ООО «Селин Фармацевтик» (ИНН 

<

***>). Между тем, доказательств того, что учредителю ФИО1 выплачивался доход в виде дивидендов наличными денежными средствами в период, предшествующий дате выдачи займа, ответчиком не представлено.

С учетом изложенного, достоверных доказательств передачи должнику кредитором денежных средств в качестве займа, а также фактического наличия у кредитора наличных денежных средств в сумме 8 000 000 руб. в период, предшествующий выдаче займа, материалы дела не содержат.

Доводы возражений ФИО1 о том, что определением Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 подтверждена способность ФИО9 предоставить денежные средства в размере 8 млн. руб. в заем должнику, отклоняются, поскольку на стадии рассмотрения обоснованности судом не исследовались доказательства в подтверждение фактического наличия у кредитора наличных денежных средств в сумме 8 000 000 руб. к дате выдачи займа. Судом также не исследовался факт наличия или отсутствия аффилированности между сторонами. Факт передачи денежных средств был установлен судом исходя из содержания договора займа, удостоверенного нотариусом.

Кроме того, согласно банковским выпискам по счетам должника ФИО2 за 2018 год, поступление денежных средств на счета в сумме 8 000 000 руб. отсутствует, основные платежи должника составляли погашение штрафов за несвоевременную оплату кредитов. Имущество должником не приобреталось, обязательства перед банками и налоговым органом не исполнены. Между тем, факт поступления к должнику значительной суммы в размере 8 000 000 руб. должен был отразиться на финансовом положении должника и сумме его расходов, что не прослеживается из представленных суду документов.

Возражения ответчика ФИО1 не опровергают доводы заявителя, в связи с чем, не могут быть приняты и учтены судом.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № 12-45751/2015, наличие внутригрупповых отношений и, как следствие, общности хозяйственных интересов (кредиторов, должника, арбитражного управляющего и иных участвующих в банкротстве лиц) имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий названных лиц.

При этом доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо через подтверждение аффилированности не только юридической, но и фактической. О наличии аффилированности такого рода может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее исполнение их на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Согласно выработанной судебной практикой позиции, аффилированность может носить фактический характер без наличия формально-юридических связей между лицами.

Формальное отсутствие установленных пунктами 1 и 3 статьи 19 Закона о банкротстве признаков заинтересованности между ответчиком и должником, а также иными лицами, вовлеченными в дело о банкротстве, не препятствуют суду оценивать иные обстоятельства, свидетельствующие о фактической аффилированности, ставящие под сомнение независимость ответчика по отношению к должнику.

Несмотря на отсутствие формальных признаков заинтересованности, предусмотренных статьей 19 Закона о банкротстве, имеет место фактическая заинтересованность ФИО2 и ФИО1, которая в том числе усматривается и из их поведения в хозяйственном обороте, в частности, заключения между собой сделок на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

Из представленных заявителем документов следует наличие между ФИО2 и ФИО1 дружественных и родственных отношений. Согласно ответам от ЗАГС, бывшей супругой ФИО2 является ФИО10, она же является, исходя из данных, указывающих на одну и ту же девичью фамилию и отчество, предположительно родной сестрой ФИО11, состоящей в браке с ФИО1.

Кроме того, кредитором не обоснована экономическая целесообразность выдачи займа должнику.

Согласно пункту 5 договора займа от 01.02.2018, договор займа заключается без выплаты ФИО2 ФИО1 процентов на сумму займа. При этом, какое-либо обеспечение исполнения обязательств должника (неустойка, залог), при существенном размере суммы займа и в условиях наличия у должника иных обязательств, договором не предусмотрено. Расписка, подтверждающая факт передачи денежных средств, кредитором не затребована.

При этом, согласно банковским выпискам, ответчику открыта кредитная линия в банке, которую ФИО1 регулярно оплачивает. Экономические мотивы заключения договора займа с условиями беспроцентной выдачи денежных средств, при наличии собственных кредитных обязательств с уплатой процентов и комиссий, ответчиком не раскрыты.

Расходы по оформлению кредитного договора оплачивает кредитор ФИО1, что не соответствует типичным условиям подобных сделок. Ответчиком понесены расходы в сумме 44 746,02 руб. на оформление документов у нотариуса, при этом с иском в суд ответчик не обращался. Экономическая целесообразность указанного поведения ответчиком не обоснована.

После совершения исполнительной надписи от 27.09.2019 и возбуждения исполнительного производства №77612/19/77009-ИП от 07.10.2019 ФИО1 более четырех лет не обращался в суд, при наличии значительной просрочки исполнения обязательств со стороны должника.

Вышеприведенные условия сделки недоступны независимым участникам гражданского оборота, в связи с чем, суд приходит к выводу о фактической аффилированности сторон сделки. Доводы заявителя ответчиком не опровергнуты.

Суд принял во внимание доводы отзыва должника, согласно которому, должник не получал от кредитора денежные средства по договору займа от 01.02.2018, финансовой возможностью выплатить сумму займа в размере 8 000 000 руб. должник не обладал. Как указывает должник, договор займа от 01.02.2018 был подписан сторонами с целью сохранения имущества должника от раздела после расторжения брака с ФИО10 В связи отсутствием у самого должника денежных средств, ФИО1 оплатил расходы, связанные с оформлением договора займа у нотариуса. В 2019 году должник обратился к ФИО1 с просьбой возвратить или расторгнуть договор займа от 01.02.2018. Между тем, ФИО1 договор займа не вернул и не расторг, обратился к нотариусу с целью совершения исполнительной надписи.

На основании изложенных обстоятельств, суд пришел к законному выводу о мнимости Договора займа, заключенного между ФИО2 и ФИО1 Указанная сделка совершена без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, исключительно с целью введения третьих лиц в заблуждение относительно характера возникших между сторонами правоотношений.

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

В абзаце втором пункта 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Согласно сложившейся судебной практике (например, определение ВС РФ от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110) при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Создание документов, не отражающих действительных характер правоотношений сторон с противоправной целью (сокрытие от третьих лиц действительных мотивов своего поведения), позволяет сделать вывод о злоупотреблении сторонами своими правами и мнимости   договора займа (статьи 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Мнимые сделки совершаются для того, чтобы произвести ложное представление на третьих лиц. Мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон: в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей. Стороне в обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в абзаце 2 пункта 86 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Пунктом 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

При этом нахождение в реестре требований кредиторов требования, основанного на мнимой сделке, причиняет вред другим кредиторам, нарушает их имущественные интересы, заключенные в получении соразмерного удовлетворения их требований.

В силу прямого указания закона мнимая сделка является ничтожной (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Соответственно, в силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации не требуется признания данной сделки недействительной, достаточно обратиться с требованием о применении последствий недействительности ничтожной сделки.

В силу пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2 названной статьи).

Пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве также установлено, что все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

С учетом изложенного, подлежат применению последствия недействительности ничтожной сделки в виде признания не подлежащей исполнению исполнительную надпись нотариуса от 27.09.2019, удостоверенную нотариусом ФИО7 и зарегистрированную в реестре под № 26\214-н\77-2019-8-384. 

ФИО4 также было заявлено об исключении требований ФИО1 из реестра требований кредиторов должника.

Судом установлено, что судебный акт о включении требования кредитора ФИО1 в реестр требований кредиторов должника в установленном законом порядке не пересмотрен и не отменен.

Обеспечиваемая арбитражным процессуальным законодательством обязательность вступивших в законную силу судебных актов, подлежит преодолению лишь в порядке, регламентированным главой 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, либо в порядке пункта 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

В соответствии с правовой позицией, выраженной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 № 1421-О, исходя из предписаний статей 45 (часть 2) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, заинтересованное лицо по своему усмотрению выбирает формы и способы защиты своих прав, не запрещенные законом, в том числе посредством обращения за судебной защитой, будучи связанным, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, лишь установленным федеральным законом порядком судопроизводства.

Наличие не отмененного в установленном порядке судебного акта, в соответствии с которым требование кредитора было включено в реестр, является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявления об исключении указанного требования из реестра (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.12.2015 № 306-ЭС15-17115 по делу №А65-15538/2011, постановление Арбитражного суда Московского округа от 12.05.2016 № Ф05-10813/2015 по делу № А40-34932/2013).

В связи с чем, у суда отсутствовали основания для исключения требования ФИО1 из реестра требований кредиторов должника.

Как обоснованно отметил суд первой инстанции, заявитель не лишен права обратиться в суд с заявлением о пересмотре определения Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2023 по новым или вновь открывшимся обстоятельствам в части включения в реестр требований кредиторов должника требования ФИО1.

При изложенных обстоятельствах суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявления ФИО4 об исключении требований ФИО1 из реестра требований кредиторов должника.

Все доводы ответчика, изложенные в апелляционной жалобе, были предметом рассмотрения суда первой инстанции и отклонены, как ошибочные и основанные на неправильном толковании норм материального права. 

По сути, доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с оценкой доказательств судом первой инстанции, с которой соглашается суд апелляционной инстанции.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает определение суда первой инстанции обоснованным, соответствующим нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб по изложенным в них доводам.

Руководствуясь статьями 266 – 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2024 по делу № А40-127997/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

Председательствующий судья:                                                        А.С. Маслов

Судьи:                                                                                                Е.А. Скворцова

ФИО12