АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075   http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

№ Ф09-5317/21 

Екатеринбург

16 июня 2023 г.

 

Дело № А60-49942/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 13 июня 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 16 июня 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Плетневой В.В., Артемьевой Н.А.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Строй-Индустрия» ФИО2 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2023 по делу № А60-49942/2018 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в здании суда округа приняли участие:

конкурсный управляющий ФИО2 лично;

представитель ФИО1 – ФИО3 по доверенности от 22.02.2023;

ФИО4 лично, его представитель – ФИО5 по доверенности от 27.12.2022.

 

Определением Арбитражный суд Свердловской области от 02.11.2018 заявление индивидуального предпринимателя ФИО1 о признании общества с ограниченной ответственностью «Строй-Индустрия» (далее – общество «Строй-Индустрия», должник) несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 08.04.2019 общество «Строй-Индустрия» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6

Определением суда от 02.03.2022 ФИО6 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должником, конкурсным управляющим обществом «Строй-Индустрия» утвержден ФИО2

Конкурсный управляющий ФИО2 17.05.2022 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц – общества с ограниченной ответственностью «Стройгарант» (далее – общество «Стройгарант», прежнее наименование – «УТК-Сталь») и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 14.12.2022 общество «Стройгарант» и ФИО4 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2023 определение суда первой инстанции от 14.12.2022 отменено; в удовлетворении требований о привлечении общества «Стройгарант» и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Строй-Индустрия» отказано.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должником ФИО2 и кредитор ФИО1 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами, в которых просят постановление суда от 06.04.2023 отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции от 14.12.2022.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО2 ссылается на то, что судебными актами по настоящему делу о банкротстве установлена вся совокупность фактических обстоятельств для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности: фактическая аффилированность продавца и покупателя; заключение сделки по нерыночной цене; стоимость реализованного последнего актива свыше 25% балансовой стоимости имущества должника; после реализации объекта незавершенного строительства у должника не осталось никаких иных активов; противоправная цель совершения сделки; осведомленность контрагента о противоправной цели совершения сделки; другая сторона сделки знала о неплатежеспособности должника и о наличии финансовых обязательств перед третьими лицами. Таким образом, все основания, необходимые для наступления гражданско-правовой ответственности ФИО4, установлены и не подлежат доказыванию вновь: вина контролирующего лица; противоправность поведения контролирующего лица; причинно-следственная связь между противоправным поведением контролирующего лица и наступившими последствиями; наличие в результате вреда, причиненного имущественным правам кредиторов.

Кассатор также утверждает, что ФИО4 не мог не контролировать всю деятельность должника, поскольку единственной деятельностью должника было строительство жилого дома в г. Нягань, а данное строительство было под контролем ФИО4

Заявитель кассационной жалобы также указывает на необоснованное приобщение к материалам дела в суде апелляционной инстанции нового доказательства – договора целевого займа от 25.12.2014 № 1/2512-14.

Конкурсный управляющий ФИО2 обращает внимание на то, что ранее, при рассмотрении иного обособленного спора (определение Арбитражного суда Свердловской области от 14.12.2022) установлено, что оспариваемая сделка (отчуждение объекта незавершенного строительства) явилась причиной недостаточности активов должника для расчетов с кредиторами. Таким образом, по мнению кассатора, причиной банкротства должника стало изъятие ФИО4 в лице общества «УТК-Сталь» по признанной судом недействительной сделке 23.08.2017 последнего актива – не завершенного строительством жилого многоквартирного дома в г. Нягань по цене в 2,6 раза ниже рыночной, после чего должник полностью прекратил деятельность, завершил расчеты по расчетному счету, налоговую отчетность за 2017 г. не сдал. Соответственно, дата объективного банкротства должника – 23.08.2017.

ФИО1 в кассационной жалобе указывает на необоснованность вывода суда апелляционной инстанции о недоказанности осуществления обществом «Стройгарант» и ФИО4 фактического контроля над должником. В обоснование довода кредитор утверждает, что ФИО4 не мог не контролировать всю деятельность должника, поскольку единственной деятельностью должника было строительства жилого дома в г. Нягань, именно это строительство и контролировал ФИО4, который не оспаривает, что контролировал целевое использование выданных им должнику займов и строительство жилого дома.

Кассатор отмечает, что представленный ответчиком в суде апелляционной инстанции договор займа также подтверждает, что контроль должника возник у ответчика практически сразу после регистрации общества «Строй-Индустрия», которое зарегистрировано 06.08.2014. Выдача займа 25.12.2014 в размере 35 млн руб. вновь созданной не афиллированной компании с уставным капиталом в 10 тыс. руб. и без активов и обеспечения противоречит разумной деловой практике. Денежные операции по счету также не соответствуют обычным операциям строительной компании, а представляют собой исключительно поступления от ФИО4 и транзитные перечисления этих же сумм генподрядчику.

Кредитор отмечает, что, поскольку материалами дела, по его мнению, доказан контроль ФИО4 над деятельностью общества «Строй-Индустрия», то следует признать необоснованным вывод апелляционного суда о том, что ФИО4 рассчитывал финансировать только начальный этап строительства. 

Заявитель кассационной жалобы выражает несогласие также с выводом суда о том, что ФИО4 на момент заключения договоров займа не мог предполагать, что руководство должника не станет предпринимать мер по завершению строительства и поиска инвесторов. Кредитор отмечает, что в действительности в качестве инвесторов должник привлекал также ФИО1 и ФИО7 Средства последнего, а также средства от продажи трех (из четырех) таунхаусов ФИО1 вкладывались должником в строительство в 2016 г., в том числе на выполнение подготовительных работ уровня «котлован».

Кассатор обращает внимание на то, что суд апелляционной инстанции ошибочно ссылался на отзыв на апелляционную жалобу «ФИО8.», который не является лицом, участвующим в деле. Если предположить, что имеется ввиду пояснения ФИО1 по делу, кредитор отмечает, что таких пояснений он не давал. Кроме того, кредитор утверждает, что из текста постановления суда непонятно, о какой именно сделке идет речь. Вероятнее всего, речь идет не об одной сделке, а о четырех соглашениях об уступке права требования (цессии) от 18.01.2016 № 01, 02, 03 и 04. Между тем данные соглашения были трехсторонними, в соответствии с условиями которых ФИО1 (цедент) уступил обществу «Строй-Индустрия» (цессионарий) право требования по договорам инвестирования от 24.12.2008 № 1, 2, 3 и 4, заключенным между ФИО1 и обществом с ограниченной ответственностью «Строительно-производственная компания «Уралпромстрой СВ» (должник).

Кредитор ссылается на необоснованность вывода суда об отсутствии доказательств получения ФИО4 какой-либо существенной выгоды из деятельности должника. Утверждает, что извлечение существенной выгоды выразилось в передаче объекта незавершенного строительства по цене17 687 330 руб., тогда как его рыночная стоимость составила 46 489 345,71 руб.

Заявитель кассационной жалобы полагает незаконным также вывод суда о том, что аффилированность сторон сделки не свидетельствует о том, что общество «УТК-Сталь» и ФИО4 контролировали деятельность должника. Кредитор считает, что судом не применена норма закона, подлежавшая применению – подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10, статья 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53).

В отзыве на кассационные жалобы ФИО4 просит оставить оспариваемый судебный акт без изменения, считает постановление суда апелляционной инстанции законным и обоснованным.

Законность обжалуемого судебного акта проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

При рассмотрении спора судами установлено и материалами дела подтверждено, что 09.08.2016 между обществом «Строй-Индустрия» и ФИО4 заключен договор целевого займа № 2, в соответствии с условиями которого ФИО4 передал обществу «Строй-Индустрия» денежные средства в сумме 20 000 000 руб. на срок до 31.12.2017 под выплату 25% годовых для целей инвестирования строительства многоквартирного дома; 15.08.2017 заключено дополнительное соглашение к договору целевого займа № 2, в соответствии с которым сумма займа уменьшена до 18 640 000 руб., срок займа сокращен до 17.08.2017, сумма займа предоставляется без процентов.

Между обществом «УТК-Сталь» и ФИО4 (генеральный директор общества «УТК-Сталь») 17.08.2017 заключен договор об уступке права требования, по которому право требования возврата суммы займа в сумме 18 640 000 руб. передано обществу «УТК-Сталь».

Обществом «УТК-Сталь» 18.08.2017 направлено уведомление обществу «Строй-Индустрия» о состоявшейся уступке права требования, 19.08.2017 – о необходимости возврата долга. В тот же день – 19.08.2017 должник уведомил об отсутствии возможности погасить задолженность, в качестве вариантов возврата долга предложил обществу «УТК-Сталь» приобрести имущество, в том числе, объект незавершенного строительства по цене 17 687 330 руб.

Между обществами «Строй-Индустрия» и «УТК-Сталь» 23.08.2017 заключен договор купли-продажи объекта незавершенного строительства площадью 8239 кв. м, кадастровый номер 86:13:0201003:3489, расположенного по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ-Югра, г. Нягань, мкр-н 3, д. 9А (далее – объект незавершенного строительства), по цене 17 687 330 руб. (пункт 3.1 договора).

Государственная регистрация права собственности покупателя – общества «УТК-Сталь» на объект недвижимости произведена 07.09.2017.

Стороны договора купли-продажи 23.08.2017 совершили акт зачета взаимных требований, по которому оплата объекта незавершенного строительства производится путем зачета взаимных требований.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.02.2021 по настоящему делу договор купли-продажи от 23.08.2017 объекта незавершенного строительства признан недействительным.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2021  определение суда от 03.02.2021 изменено в части применения последствий недействительности; с общества «УТК-Сталь» в пользу должника взысканы денежные средства в сумме 46 489 345,71 руб., восстановлено право требования общества «УТК-Сталь» к должнику в сумме 17 687 330 руб.

Ссылаясь на то, что заключение договора купли-продажи от 23.08.2017 привело к банкротству должника, учитывая, что на момент совершения сделки ФИО4 являлся единственным участником и руководителем общества «УТК-Сталь», полагая, что ФИО4 является контролирующим должника лицом, поскольку предоставлял заемные денежные средства на строительство жилого дома в г. Нягани, контролировал этапы строительства и расходования денежных средств и впоследствии изъял недостроенный объект по заниженной стоимости, конкурсный управляющий ФИО2 обратился с заявлением о привлечении ФИО4 и общества «Стройгарант» (ранее – «УТК-Сталь») к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции восстановил конкурсному управляющему срок исковой давности на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, а также отметил, что причиной недостаточности активов должника для расчетов с кредиторами явилось заключение должником договора купли-продажи от 23.08.2017 с обществом «УТК-Сталь», в связи с чем ФИО4 извлек выгоду. Таким образом, суд первой инстанции усмотрел основания для привлечения к субсидиарной ответственности общества «Стройгарант» и ФИО4, признав последнего контролирующим должника лицом.

Повторно рассмотрев спор, суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции в части признания ФИО4 контролирующим должника лицом не согласился. Отказывая в удовлетворении заявленных требований, судебная коллегия суда апелляционной инстанции учитывала следующее.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», абзац первый пункта 22 постановления Пленума № 53).

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим, поэтому контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 постановления Пленума № 53).

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений, следовательно, доказывание наличия объективной стороны правонарушения является обязанностью лица, обратившегося с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, на лицах, привлекаемых к субсидиарной ответственности, лежит бремя опровержения наличия вины и причинно-следственной связи.

Судом апелляционной инстанции установлено, что общество «Строй-Индустрия» зарегистрировано в качестве юридического лица 06.08.2014. Учредителями (участниками) должника являются ФИО9 и ФИО10 с долями участия в уставном капитале по 50%. Руководителем общества с момента его учреждения и до открытия в отношении должника конкурсного производства выступал ФИО9 Основным видом деятельности общества «Строй-Индустрия» являлось строительство жилых и нежилых зданий.

Размер неисполненных денежных обязательств должника составляет: 55 009 717,84 руб. – требования по основному долгу, учитываемые в составе третьей очереди (в том числе перед ФИО1 – 54 252 000 руб.); 1 598 071 руб. – штрафные санкции, учитываемые в составе третьей очереди; 114 734 руб. – требования, заявленные после закрытия реестра требований кредиторов (основной долг); 217 855 руб. – расходы арбитражного управляющего; 1 595 854 руб. – сумма текущих обязательств.

Апелляционным судом принято во внимание, что определением Арбитражного суда Свердловской области от 18.09.2019 с ФИО9 в пользу общества «Строй-Индустрия» взысканы убытки в сумме 27 521 799 руб. Указанным судебным актом установлено, что в результате совершения директором должника ФИО9 действий по выводу активов, должнику и его кредиторам причинены убытки в связи с перечислениями с расчетного счета должника на свой личный счет денежных средств без каких-либо правовых оснований, среди которых: 2 245 000 руб. по соглашению от 18.02.2015; 325 000 руб. по соглашению от 18.02.2015 для возврата займа по договору от 02.02.2015; 505 000 руб. по соглашению № 1; 20 836 000 руб. по договору займа от 02.06.2015 № 7; 30 000 руб. на командировочные расходы; 435 000 руб. на оплату задолженности по исполнительному производству в отношении ФИО9; 2 001 000 руб. по договору займа от 23.06.2015 № 3; 363 859 руб. снятие наличных денежных средств и совершения платежей с использованием корпоративной карты; 270 940 руб. комиссии банка.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.12.2022 признаны недействительными перечисления в пользу ФИО11 в период с 21.12.2015 по 06.10.2017 на общую сумму 11 220 000 руб. Данным судебным актом установлено, что большая часть спорных перечислений (10 249 997 руб.) осуществлена в период с 28.12.2015 по 04.07.2016 в качестве аренды автомашин заинтересованному по отношению к ФИО9 лицу (ФИО11 является дочерью ФИО9). 

Кроме того, судом учтено, что в рамках рассмотрения дела настоящего о банкротстве конкурсный управляющий должником оспаривал по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве договоры купли-продажи квартир в жилом доме (таунхаусе), расположенном по адресу: 

<

...>: от 19.02.2016 (квартиры № 3 и 4) по цене 6 052 650 руб. с кредитным потребительским кооперативом «Содействие», а также от 28.12.2016 квартиры № 2 по цене 2 550 000 руб. и от 26.06.2017 квартиры № 1 по цене 3 500 000 руб. с ФИО12, по результатам рассмотрения которых было отказано в признании их недействительными (вступившие в законную силу определения суда первой инстанции от 04.03.2020, 02.09.2020).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2021 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Проверяя доводы конкурсного управляющего обществом «Строй-Индустрия» о признании общества «Стройгарант» и ФИО4 контролирующими должника лицами исходя из презумпции, установленной подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Для опровержения данной презумпции ответчику необходимо доказать, что он не получил выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Судом апелляционной инстанции оценены представленные ответчиком доказательства (в том числе, дополнительные, принятые в порядке части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации): договоры целевого займа, акты приема-передачи векселей и платежные поручения, которые соответствуют объяснениям ФИО4 о том, что он финансировал начальный этап строительства многоквартирного дома в г. Нягани с целью получения прибыли – процентов за пользование займом.

Так, судом установлено, что между ФИО4 и должником, помимо договора целевого займа от 09.08.2016 № 2 на сумму 18 640 000 руб., заключен договор займа от 25.12.2014 № 1/2512-14 (т. 4, л.д. 20); ответчиком во исполнение обязательств по договору займа переданы должнику ценные бумаги (векселя публичного акционерного общества «Сбербанк») и также денежные средства в сумме 2 700 000 руб., всего на сумму 36 470 000 руб.; указанные обстоятельства отражены в выписках по банковским счетам должника. Отклоняя доводы конкурсного управляющего об отсутствии в бухгалтерской отчетности должника сведений о заключении договоров займа с ФИО4, суд апелляционной инстанции учел, что соответствующие сведения отражены в строке «кредиторская задолженность» (код 1520), при этом факт непредставления договора займа от 25.12.2014 в рамках обособленного спора об оспаривании сделки должника с обществом «УТК-Сталь» не препятствует оценке данного доказательства в настоящем споре.

С учетом того, что договоры займа заключены с условием использования заемщиком полученных средств на определенные цели – строительство многоквартирного дома, ФИО4 на основании пункта 1 статьи 814 Гражданского кодекса Российской Федерации имел право контролировать целевое использование займов. На деятельность общества «Строй-Индустрия», принятие управленческих решений в отношении хозяйственной деятельности, в том числе по заключению договоров и их исполнению ФИО4, в том числе от имени общества «УТК-Сталь», влиять не мог (иное конкурсным управляющим не доказано). Более того, судом отмечено, что общество «Стройгарант» («УТК-Сталь») и ФИО4 не являлись непосредственно ни участниками (учредителями), ни руководителями должника, из материалов не усматривается, что ответчики осуществляли фактический контроль над должником (являлись фактическими бенефициарами должника), выводили на подконтрольных им лиц денежные средства (в отличие от ФИО9).

Исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что экономические интересы ФИО4 как инвестора и должника как застройщика не совпадали, ФИО4 не имел возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника, участие ответчика в деятельности должника обусловлено лишь обеспечением контроля за целевым использованием займов, что не предполагало вмешательство в хозяйственную деятельность заемщика, определение стратегии его развития. Соответствующие выводы суда основаны на фактических обстоятельствах дела, в целом соответствуют подходу, закрепленному в пункте 11 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что ответчик предоставлял должнику целевые займы на возведение многоквартирного дома, впоследствии задолженность должника перед займодавцем была погашена передачей ему отступного – объекта незавершенного строительства (указанная сделка признана недействительной как неравноценная, пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве), придя к выводу, что указанная сделка не послужила причиной объективного банкротства общества «Строй-Индустрия» (в отличие от сделок ФИО9 по выводу денежных средств), в отсутствие доказательств фактического контроля (принятия управленческих решений) ответчиков над деятельностью должника, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ФИО4 не извлек в результате отчуждения объекта незавершенного строительства в пользу подконтрольного ему общества существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду из незаконного или недобросовестного поведения ФИО9, в связи с чем пришел к выводу о том, что презумпция, установленная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, ФИО4 опровергнута, а потому ответчик и общество «Стройгарант» не могут признаваться контролирующими должника лицами. При таких обстоятельствах судом сделан правомерный вывод о необоснованности заявленных конкурсным управляющим требований о привлечении общества «Стройгарант» (ранее – «УТК-Сталь») и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательства общества «Строй-Индустрия».

Кроме того, суд апелляционной инстанции принял во внимание заявление ФИО4 о применении срока исковой давности по требованию конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности (т. 1, л.д. 30-31), а также правовую позицию в абзаце третьем пункта 62 постановления Пленума № 53, согласно которой предельный объективный трехлетний срок исковой давности, исчисляемый со дня признания должника банкротом (04.04.2019), не подлежит восстановлению арбитражным судом.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационных жалоб, изучения материалов дела полагает, что итоговые выводы суда апелляционной инстанции соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

 

Доводы кассационных жалоб о том, что судебными актами в рамках иного обособленного спора по настоящему делу о банкротстве (об оспаривании сделки с обществом «УТК-Сталь») установлена вся совокупность фактических обстоятельств для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, о причине банкротства должника (изъятие ФИО4 в лице общества «УТК-Сталь» последнего актива должника), об извлечении существенной выгоды ответчиком (передача объекта незавершенного строительства по нерыночной цене), о контроле ФИО4 над деятельностью должника судом округа отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции, получили надлежащую правовую оценку. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Утверждение кредитора об указании судом на пояснения иного лица «ФИО8.», которое не является участником дела, судом округа не принимается, поскольку допущенная судом апелляционной инстанции ошибка технического характера не имеет в данном случае правового значения и не опровергает заявленные ответчиком ФИО4 доводы и представленные в их подтверждение доказательства.

Ссылка конкурсного управляющего обществом «Строй-Индустрия» на необоснованное приобщение к материалам дела в суде апелляционной инстанции нового доказательства – договора целевого займа от 25.12.2014 № 1/2512-14 судом округа не принимается, поскольку о фальсификации указанного документа участвующими в деле лицами не заявлялось. Нарушений положений статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» судом кассационной инстанции не установлено.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции следует оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2023 по делу № А60-49942/2018 Арбитражного суда Свердловской области оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Строй-Индустрия» ФИО2 ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                                    В.В. Плетнева 

 

                                                                                              Н.А. Артемьева