Арбитражный суд Краснодарского края

350063, г. Краснодар, ул. Постовая,32,

http://krasnodar.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А32-31281/2019

г. Краснодар

19 марта 2020 г.

Резолютивная часть решения объявлена 03 марта 2020 года

Полный текст решения изготовлен 19 марта 2020 года

Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Язвенко В.А. при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Педько Л.О. рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению ООО «Топливные системы» (ИНН 

<

***>)

к индивидуальному предпринимателю ФИО1 (ИНН

<

***>)

при участии третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: ООО «ТИТУЛ», ФИО2,

о взыскании компенсации за нарушение прав на товарный знак.

при участии:

от истца: не явились.

от ответчика: ФИО3, по доверенности.

от третьих лица: не явились.

УСТАНОВИЛ:

ООО «Топливные системы» обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края к индивидуальному предпринимателю ФИО1 о взыскании 100 000 руб. компенсации за нарушение прав на товарный знак, 720 руб. расходов на покупку контрафактного товара, 183 руб. 36 коп. почтовых расходов, 200 руб. расходов на получение выписки из ЕГРИП, а также 4 000 руб. расходов по оплате госпошлины.

Третье лицо ФИО2 в судебное заседание не явилась, направила в дело ходатайство о рассмотрении спора в ее отсутствие.

Представитель третьего лица ООО «ТИТУЛ» в судебное заседание не явился, о времени и месте проведения заседания уведомлен в порядке ст. 123 АПК РФ.

Истец в судебное заседание не явился, направил в материалы дела ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие, а также дополнительное правовое обоснование исковых требований. 

Ответчик в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражал, заявил ходатайство о снижении размера компенсации.

Выслушав представителя ответчика, исследовав документы, и оценив в совокупности все представленные доказательства, суд считает исковые требования подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, ООО «Топливные системы» является правообладателем товарных знаков «РEKAR» и «ПЕКАР», зарегистрированных под №300200, №385850, №385851, №394046, №395070 со следующими классами МКТУ: 02, 03, 04, 06, 07, 08, 09, 11, 12, 17, 20, 21, 22, 27, 35, 36, 37, 39, 40, 42.

Сведения о зарегистрированных товарных знаках, размешены на официальном сайге ФГБУ «Федеральный институт промышленной собственности» по эл.адресу: http://www1.fips.ru/wps/portal/Registers/. 

26.03.2019 в магазине ответчика приобретен бензонасос 702-1106010-01 под наименованием «Бензонасос. ВАЗ 2108-99 ПЕКАР» по цене 720 руб., что подтверждается фискальным чеком от 26.03.2019, самим изделием и видеосъемкой, фиксирующей процесс приобретения контрафактною товара.

В результате проведения техническими специалистами исследования приобретенного изделия установлено, что: изображение товарного знака, размешенного на боковых и задней стенках короба бензонасоса 702-1106010-01 неизвестного производителя, является тождественным зарегистрированному товарному знаку №385851, исключительные права на который принадлежат ООО «Топливные системы»; изображение товарного знака, размещенного на передней стенке и крышке короба и на паспорте бензонасоса 702-1106010-01 неизвестного производителя, является сходным до степени полного смешения с зарегистрированными товарными знаками №385851 и №394046. а также является сходными до степени смешения с зарегистрированным товарным знаком № 395070, исключительные права на которые принадлежат ООО «Топливные системы»; словесное обозначение, нанесенное на корпус бензонасоса 702-1106010-01 неизвестного производителя является сходным до степени полного смешения с зарегистрированным товарным знаком №300200 и является сходным до степени смешения с зарегистрированным товарным знаком №385850, исключительные нрава на которые принадлежат ООО «Топливные системы».

Истец указывает, что не давал ответчику согласия на предложение к продаже и продажу товаров с вышеуказанными товарными знаками.

Вышеуказанные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в суд с настоящим исковым заявлением, о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки «PEKAR» и «ПЕКАР», зарегистрированных под №300200, №385850, №385851, №394046, №395070 со следующими классами МКТУ: 02, 03, 04, 06, 07, 08, 09, 11, 12, 17, 20, 21, 22, 27, 35, 36, 37, 39, 40, 42 в сумме 100 000 руб. с ИП ФИО1

В отзыве на исковое заявление ответчик ссылается на доказательства легальности реализованного спорного товара в виде спецификации к накладной № 21628 от 16.07.2014 г. и корешка доверенности на получение денежных средств за доставленный товар, согласно которым приобрел бензонасос у ИП ФИО2, имевшей при продаже данного товара все необходимые для его реализации документы, включая право на использование товарного знака, в связи с чем ответчик, являющийся промежуточным собственником и коммерческим посредником при реализации товара от первоначального продавца ООО «ТИТУЛ» к конечному покупателю не является надлежащим ответчиком по заявленному спору, так как приобретал кроме спорного товара и все относящиеся к нему права, включая право на использование в личных и иных целях данного товарного знака.

Также ответчик считает имеющееся в деле техническое заключение по результатам исследования бензонасоса не достоверным и не объективным доказательством, так как специалисты, проводившие исследование, не были предупреждены об ответственности за достоверность проведенного исследования. 

Кроме того, ответчик отмечает неточности и противоречия в техническом заключении, а именно: истцом не представлены документы о контрольной закупке, условиях транспортировки и упаковки, обеспечивающих сохранность товара, а также исключающих подмену исследуемого образца; в пункте 4.1 указано, что исследуемый образец изготовлен «12 февраля 2013», однако ответчиком реализован насос в единственном экземпляре, выпущенный в период с 25.11.09 по 24.11.12; фотография «предоставленного образца» в пункте 4.2.1, с отсутствующей коррозией не соответствует фотографии «входного штуцера предоставленного образца» в пункте 4.2.2, с имеющейся на снимке коррозией; пункте 4.2.2 указан «Насос бензиновый 701-1106010-01. Конструктивные и технологические отличия», являющийся насосом другой серии, чем спорный товар; в пункте 4.2.2 указана разница в геометрии колодцев клапанов, что невозможно установить при нарушении правил проведения фототехнической экспертизы, а именно отсутствие общей координатной сетки или эталонного предмета в снимке исследуемых объектов, разница в освещении снимаемых объектов, разница в углах съемки снимаемых объектов; в пункте 4.2.2.3 указано, что «в оригинальном насосе используется высококачественная мембрана, на поверхности полотна которой нанесена маркировка», «которая отсутствует на исследуемом образце», однако этот вывод невозможно проверить из-за разномасштабных снимков в заключении, при том что исходя из видеосъемки закупки, данная маркировка присутствует.

При рассмотрении дела и разрешении спора, суд полагает исходить из следующего.

Согласно статье 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации результатами интеллектуальной деятельности и приравненными к ним средствами индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальной собственностью), являются в том числе товарные знаки. Интеллектуальная собственность охраняется законом. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1477 Гражданского кодекса Российской Федерации на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак. 

В силу статьи 1481 Гражданского кодекса Российской Федерации на товарный знак, зарегистрированный в Государственном реестре товарных знаков, выдается свидетельство на товарный знак. Свидетельство на товарный знак удостоверяет приоритет товарного знака и исключительное право на товарный знак в отношении товаров, указанных в свидетельстве. 

В соответствии с пунктом 1 статьей 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. 

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением). 

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных названным кодексом. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными названным кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную названным кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается названным кодексом. 

В соответствии с постановлениями Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.07.2006 № 2979/06 и № 3691/06 угроза смешения имеет место, если один товарный знак воспринимается за другой или если потребитель понимает, что речь идет не об одном и том же товарном знаке, но полагает, что оба товарных знака принадлежат одному и тому же предприятию. Такая угроза зависит от нескольких обстоятельств: от оценки однородности обозначенных знаком товаров и услуг, от различительной способности знака с более ранним приоритетом; от сходства противопоставляемых знаков. 

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 13 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2007 № 122 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности» вопрос о сходстве до степени смешения обозначений является вопросом факта и по общему правилу может быть разрешен судом без назначения экспертизы.

Экспертиза в силу ч. 1 ст. 82 АПК РФ назначается лишь в случае, когда для сравнения обозначений требуются специальные знания. При оценке тождественности или сходства до степени смешения между использованным обозначением и товарным знаком следует исходить из норм «Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков…», утверждённых приказом Минэкономразвития России от 20.07.2015 № 482 – далее Правила.

Согласно п. 41 Правил обозначение считается тождественным с другим обозначением (товарным знаком), если оно совпадает с ним во всех элементах. Обозначение считается сходным до степени смешения с другим обозначением (товарным знаком), если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные отличия.

Таким же образом, понятие «сходство до степени смешения» раскрывали действующие ранее Правила составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания, утвержденных приказом Федеральной службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам от 05.03.2003 № 32 (п. 14.4.2).

Сходство обозначений для отдельных видов обозначений определяется с учетом требований п. 42 - 44 Правил.

В соответствии с п. 44 Правил комбинированные обозначения сравниваются с комбинированными обозначениями и с теми видами обозначений, которые входят в состав проверяемого комбинированного обозначения как элементы. При определении сходства комбинированных обозначений используются признаки, указанные в п. 42 и 43 Правил, а также исследуется значимость положения, занимаемого тождественным или сходным элементом в заявленном обозначении.

Пункт 42 Правил для оценки сходства обозначений указывает на необходимость сопоставления обозначений по звуковым (фонетическим), графическим (визуальным) и смысловым (семантическим) признакам, а именно:

1) звуковое сходство определяется на основании следующих признаков: наличие близких и совпадающих звуков в сравниваемых обозначениях; близость звуков, составляющих обозначения; расположение близких звуков и звукосочетаний по отношению друг к другу; наличие совпадающих слогов и их расположение; число слогов в обозначениях; место совпадающих звукосочетаний в составе обозначений; близость состава гласных; близость состава согласных; характер совпадающих частей обозначений; вхождение одного обозначения в другое; ударение; 

2) графическое сходство определяется на основании следующих признаков: общее зрительное впечатление; вид шрифта; графическое написание с учетом характера букв (например, печатные или письменные, заглавные или строчные); расположение букв по отношению друг к другу; алфавит, буквами которого написано слово; цвет или цветовое сочетание; 

3) смысловое сходство определяется на основании следующих признаков: подобие заложенных в обозначениях понятий, идей (в частности, совпадение значения обозначений в разных языках); совпадение одного из элементов обозначений, на который падает логическое ударение и который имеет самостоятельное значение; противоположность заложенных в обозначениях понятий, идей.

Как разъясняется в п. 6.3.2. Методических рекомендаций по проверке заявленных обозначений на тождество и сходство (утвержденных Приказом Роспатента от 31.12.2009 № 197, далее - Методические рекомендации), которые могут быть использованы при решении вопросов о тождестве и сходстве товарных знаков, возникающих в ходе рассмотрения судебными органами дел, связанных с нарушением исключительного права на товарный знак, при восприятии потребителем комбинированного обозначения, состоящего из изобразительного и словесного элементов, его внимание, как правило, акцентируется на словесном элементе. Словесный элемент к тому же легче запоминается, чем изобразительный. Если при сравнении словесного элемента комбинированного обозначения будет установлена его тождественность или сходство до степени смешения со словесным товарным знаком, то комбинированное обозначение может быть признано сходным до степени смешения с этим товарным знаком.

Кроме того, в практике Суда по интеллектуальным правам получил отражение следующий вывод: для признания сходства товарных знаков достаточно уже самой опасности, а не реального смешения товарных знаков в глазах потребителя (постановление по делу №А32-33266/2014, Решение от 05.12.2017 по делу № СИП-216/2017).

В статье 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации указанно, что лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 названного кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 названной статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак. 

Исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака в предложениях о продаже товаров, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе. Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения пункт 3 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 55 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 г. N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что факт неправомерного распространения контрафактных материальных носителей в рамках договора розничной купли-продажи может быть установлен не только путем представления кассового или товарного чека или иного документа, подтверждающего оплату товара, а также заслушивания свидетельских показаний (статья 493 Гражданского кодекса Российской Федерации), но и на основании иных доказательств, например аудио- или видеозаписи. 

Суд считает, что истец представил доказательства, подтверждающие реализацию ответчиком ИП ФИО1 26.03.2019 изделия – бензонасоса 702-1106010-01 по цене 720 руб.

Доводы ответчика о том, что истец не доказал факт реализации именно ИП ФИО1 спорной продукции, а видеозапись такой факт не подтверждает, судом отклоняется. Проведя анализ представленной истцом спорной видеозаписи следует вывод о продаже ответчиком именно спорного товара, а никакого иного, что показывает покадровое ее исследование. 

На протяжении видеофиксации отчетливо отображена оферта, то есть предложение контрафактного товара продавцом как в речевом выражении, непосредственно продажу товара, о чем свидетельствует расположение спорного товара на кассе, взаиморасчет за нее и дальнейшее обозрение. При этом следует учесть, что в таком исполнении, в котором спорный товар отображен на видео, лицензионный продукт не производится, следовательно, предлагаемый к покупке и проданный ответчиком товар является контрафактным, а факт его предложения к продаже - доказанным. 

При этом ответчик не указывает на то, что имеются какие-либо признаки монтажа или изменений, привнесенных в процессе записи или после ее окончания, ответчик ссылается только на свои сомнения в достоверности представленного истцом доказательства. 

Заявления о фальсификации доказательства в порядке, предусмотренном ст. 161 АПК РФ, также ответчиком не заявлялось.

Ведение видеозаписи (в том числе и скрытой камерой) в местах, очевидно и явно открытых для общего посещения и не исключенных в силу закона или правового обычая от использования видеозаписи, является элементом самозащиты гражданского права, что соответствует статьям 12, 14 Гражданского кодекса Российской Федерации и корреспондирует части 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Осуществление видеосъемки при фиксации факта распространения контрафактной продукции является соразмерным и допустимым способом самозащиты, видеозапись отвечает признакам относимости, допустимости и достоверности доказательств (ст. ст. 12, 14 ГК РФ, ч. 2 ст. 64 АПК РФ). Ответчик не представил доказательств того, что зафиксированная на видеозаписи реализация товара осуществлялась не в его торговой точке. 

На основании пункта 8 Правил продажи товаров по образцам, утвержденным постановлением Правительства РФ от 21.07.1997 года № 918, демонстрация образцов товаров в месте продажи признается публичной офертой независимо от того, указаны ли существенные условия договора, за исключением случаев, когда продавец явно определил, что товары не предназначены для продажи. 

Таким образом, из представленной видеозаписи отчетливо следуют два самостоятельных события, свидетельствующих о продаже контрафактного товара представителю истца. В виде публичной оферты, в том числе обращенной непосредственно к покупателю о покупке контрафактного спорного товара; в виде дальнейшего состоявшегося заключения договора-купли продажи в рамках которого контрафактный спорный товар был передан представителю истца, которым, в свою очередь, данный товар был оплачен. 

В соответствии со статьей 493 Гражданского кодекса Российской Федерации договор розничной купли-продажи считается заключенным в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека или иного документа, подтверждающего оплату товара. Продавцом в отношениях с потребителями, приобретающими товары в торговой сети, является организация или индивидуальный предприниматель, реализующие товары потребителям по договору купли-продажи. 

В материалы дела предоставлен кассовый чек, подтверждающий факт реализации товара ответчиком, на котором указано «Бензанасос ваз 2108-99 пекар», а также дата продажи «26.03.2019», стоимость товара «720 руб.» и наименование и ИНН продавца «ИП ФИО1 ИНН 

<

***>». 

Из технического заключения видно, что изображение товарного знака, размешенного на боковых и задней стенках короба бензонасоса 702-1106010-01 неизвестного производителя, является тождественным зарегистрированному товарному знаку №385851, исключительные права на который принадлежат ООО «Топливные системы»; изображение товарного знака, размещенного на передней стенке и крышке короба и на паспорте бензонасоса 702-1106010-01 неизвестного производителя, является сходным до степени полного смешения с зарегистрированными товарными знаками №385851 и №394046, а также является сходными до степени смешения с зарегистрированным товарным знаком № 395070, исключительные права на которые принадлежат истцу; словесное обозначение, нанесенное на корпус бензонасоса 702-1106010-01 неизвестного производителя является сходным до степени полного смешения с зарегистрированным товарным знаком №300200 и является сходным до степени смешения с зарегистрированным товарным знаком №385850, исключительные нрава на которые также принадлежат истцу.

Довод ответчика о легальности приобретения и реализации товара, как приобретенного у ИП ФИО2 по спецификации к накладной № 21628 от 16.07.2014 г. и корешку доверенности на получение денежных средств за доставленный товар, имевшей при продаже данного товара все необходимые для его реализации документы, включая право на использование товарного знака подлежит отклонению. 

Исходя из отзыва ИП ФИО2, ею товар приобретен у ООО «Титул» 02.07.2014 согласно товарной накладной №7020001 с сертификатом соответствия товаров №C-RU.АГ79.В.16324.

Однако, как следует из возражений истца, ООО «Топливные системы» не располагает сведениями о каких-либо договорных отношениях ФИО2 или ООО «Титул» с официальными дистрибьюторами, а также ответчик не обосновал приобретение товара не у официального дистрибьютора, а у ИП ФИО2

Суд отмечает, что ИП ФИО1, являясь профессиональным участником спорных правоотношений, должен быть осведомлен о наступлении неблагоприятных последствий своего бездействия. Действуя разумно, осмотрительно и добросовестно, реализуя предоставленное действующим законодательством право на защиту, учитывая фактические обстоятельства дела, ответчиком должна была быть занята активная позиция в доказывании. Между тем, доказательств, опровергающих факт законного использования товарного знака, ответчик не представил, с ходатайством об экспертизе не обратился.

Позиция ответчика сводилась лишь к принципиальному отрицанию и основано на ошибочном понимании норм материального права.

Довод ответчика о том, что заключение специалиста не является допустимым и надлежащим доказательством и не подтверждает легальность спорного товара, также подлежит отклонению.

Согласно статье 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность.

В силу статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Каждому лицу, участвующему в деле, гарантируется право представлять доказательства арбитражному суду и другой стороне по делу, обеспечивается право заявлять ходатайства, высказывать свои доводы и соображения, давать объяснения по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, связанным с представлением доказательств. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. Арбитражный суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, оказывает содействие в реализации лицами, участвующими в деле, их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела.

В силу закрепленного в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации принципа состязательности задача лиц, участвующих в деле, собрать и представить в суд доказательства, подтверждающие их правовые позиции, арбитражный суд не является самостоятельным субъектом собирания доказательств.

При таких обстоятельствах арбитражный суд не может обязать сторону спора представлять доказательства, как в обоснование своей позиции, так и в обоснование правовой позиции другой стороны, поскольку в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, самостоятельно доказывает обстоятельства, на которых основывает свои требования и возражения.

В ходе разрешения спора арбитражный суд предоставил сторонам достаточно времени для подготовки своей позиции по делу, представлении доказательств в обоснование своих требований и возражений.

Документально обоснованных возражений против предъявленных требований ответчик не заявил, достоверность сведений, содержащихся в заключении специалиста соответствующими доказательствами не оспорил, правом на заявление ходатайства о проведении судебной экспертизы не воспользовался.

В силу частей 1 и 2 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Ответчик вправе был заявить ходатайство о назначении по делу судебной экспертизы. Из материалов дела следует, что в ходе производства по делу в суде надлежащее ходатайство о назначении по делу судебной экспертизы в порядке ст. 82 АПК РФ ответчик не заявлял.

В пункте 162 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 г. N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. При этом смешение возможно, если в целом, несмотря на отдельные отличия, спорное обозначение может восприниматься указанными лицами в качестве соответствующего товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак. Вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения. 

Однородность товаров устанавливается исходя из принципиальной возможности возникновения у обычного потребителя соответствующего товара представления о принадлежности этих товаров одному производителю. При этом суд учитывает род (вид) товаров, их назначение, вид материала, из которого они изготовлены, условия сбыта товаров, круг потребителей, взаимодополняемость или взаимозаменяемость и другие обстоятельства. 

Установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство - сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается. 

Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется. 

Кроме того, относительно вышеуказанных доводов ответчика о неточностях и противоречивости выводов технического заключения, суд указывает следующее.

Как следует из возражений истца на отзыв, указанное в техническом заключении наименование произведенной истцом закупки существенного значения для оценки правильности выводов заключения не имеет. То, что исследуемый образец насоса был изготовлен «12 февраля 2013», указано на штампе в паспорте «12 ФЕВ 2013» (фото 4 фототаблицы 1), а также факт изготовления насоса в феврале 2013г. подтверждается клеймом «П-13» на фланце насоса (фото 15 фототаблицы 1). При непосредственном сопоставлении фотографий в п.4.2.1, и п. 4.2.1 (что вполне возможно, так как они находятся на разных листах) следы коррозии на входном штуцере представленного образца явно виды на обоих изображениях. К тому же наличие ржавчины не является самостоятельным признаком, а тишь подтверждает отсутствие защитного покрытия на материале штуцера представленного образца. Основным отличием от оригинального насоса является более массивная конфигурация штуцера и отсутствие защитного покрытия на нем. В написании заголовка п. 4.2.2 «Насос бензиновый 701-1106010-01. Конструктивные и технологические отличия» допущена опечатка, должно быть «…702-1106010-01...». В тексте все сравнения конструкции производились с насосом бензиновым модели 702-1106010-01. Несмотря на отсутствие общей координатной сетки или эталонного предмера на снимке, на предполагаемую разницу в освещении и незначительную разницу в углах съемки, разница и наружной форме колодцев просматривается однозначно, что также видно и на фотографиях к предыдущему подпункту пункта 4.2.2.2. «Крышка». Кроме того, оспариваемый подпункт пункта 4.2.2.2 не является самодостаточным, а вместе с предыдущим подпунктом пункта 4.2.2.2 показывает, что крышка представленного насоса бензинового изготовлена не на пресс-формах ООО «Топливные системы» (в выводах технического заключения такая формулировка не приведена, а сделано заключение о наличии конструктивных отличий). Маркировка на представленном насосе согласно видеозаписи представляет собой несколько радиальных линий, а не представляет собой фрагменты букв и цифр. Маркировка на мембрану насоса была нанесена маркером или фломастером после его сборки и до продажи насоса и была стерта пальцами рук в процессе исследования представленного насоса. Фирменная маркировка наносится несмываемой краской. Идентифицировать насос на видеозаписи и фотографиях заключения можно по наличию в нем ржавого штуцера и характерной зазубрине на фланце крышки, из чего следует, что исследованию подвергался именно тот насос, который запечатлен на прилагаемом видео. Как указывалось истцом ранее, в техническом заключении (справке), а именно, в разделе 4.2 «Результаты исследования по определению принадлежности представленного изделия к продукции ООО «Топливные системы» подробно анализировалось как само спорное изделие, так и прилагающиеся к изделию комплектующие. Были выявлены несоответствие формы крышки бензонасоса; несоответствие состава используемой шпатлевки; мембраны (мембрана не производства Франции); EAN штрих-кода изделия (код заблокирован в 2017 году из-за массовых проверок именно этого кода); транспортных колпачков и прокладок фланца. Все перечисленные в техническом заключении (справке) признаки легко выявляются и для подтверждения не требуют специальных технических знаний и навыков, в частности, по EAN штрих-коду. 

Вышеуказанные истцом возражения на доводы ответчика подтверждены прилагающимися фотоотчетами и материалами дела, в связи с чем признаются судом обоснованными.

Доказательств наличия у индивидуального предпринимателя ФИО1 прав на использование товарных знаков N 300200, N 385850, N 385851, N 394046, N 395070, ответчиком не представлено.

Таким образом, суд приходит к выводу о доказанности факта реализации ответчиком контрафактной продукции. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, предусмотренных названным кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков. 

Согласно пункту 3 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, нарушившее исключительное право на товарный знак при выполнении работ или оказании услуг, обязано удалить товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение с материалов, которыми сопровождается выполнение таких работ или оказание услуг, в том числе с документации, рекламы, вывесок. В силу подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации правообладатель вправе требовать от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения.

Истец избрал способ определения компенсации, закрепленный в подпункте 1 пункта 1 статьи 1515 Кодекса, определив ее в размере 100 000 руб. с ответчика: за нарушение   исключительных   прав на товарный знак, зарегистрированный под № 300200 -  20 000 руб., на товарный знак, зарегистрированный под № 385850 - 20 000 руб., на товарный знак, зарегистрированный под № 385851 - 20 000 руб., на товарный знак, зарегистрированный № 394046 - 20 000 руб., и на товарный знак, зарегистрированный № 395070  - 20 000 руб.

Ответчик в судебном заседании заявил о снижении компенсации. 

В пунктах 60, 62 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 г. N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, требование о взыскании компенсации носит имущественный характер. Нарушение прав на каждый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации является самостоятельным основанием применения мер защиты интеллектуальных прав (статьи 1225, 1227, 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

По требованиям о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей суд определяет сумму компенсации исходя из представленных сторонами доказательств не выше заявленного истцом требования.

 Суд определяет размер подлежащей взысканию компенсации и принимает решение (статья 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), учитывая, что истец представляет доказательства, обосновывающие размер компенсации (пункт 3 части 1 статьи 126 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а ответчик вправе оспорить как факт нарушения, так и размер требуемой истцом компенсации (пункт 3 части 5 статьи 131 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд учитывает, в частности, обстоятельства, связанные с объектом нарушенных прав (например, его известность публике), характер допущенного нарушения (в частности, размещен ли товарный знак на товаре самим правообладателем или третьими лицами без его согласия, осуществлено ли воспроизведение экземпляра самим правообладателем или третьими лицами и т.п.), срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя (в том числе носило ли нарушение грубый характер, допускалось ли оно неоднократно), вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя, и принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения. 

При этом в силу положений статьи 65 АПК РФ именно истец должен обосновать размер отыскиваемой компенсации.

Истцом размер заявленной компенсации 100 000 руб. обусловлен примерным расчетом упущенной выгоды за 2018 год, соответствующий двукратному размеру минимальной компенсации за каждый товарный знак, исключительные права на которые были нарушены.

Между тем, подтверждающие вышеуказанные утверждения документы истцом не представлены. 

Истец документально не подтвердил и не обосновал соразмерность требуемой им суммы компенсации допущенному нарушению. Отсутствие такого обоснования допустимо только при требовании компенсации в минимальном размере, то есть в размере 10 000 рублей.

Суд полагает, что такой подход к определению размера отыскиваемой компенсации не отвечает критерию объективности и разумной достоверности вероятных потерь истца, возникших в связи с нарушением его прав ответчиком. Прежде всего, получение того или иного объема дохода ответчиком не может быть поставлено в прямую причинно-следственную связь от использования им спорного словесного обозначения.

Суд при определении размера взыскиваемой компенсации не может ссылаться на указанные истцом критерии. 

Суд не может согласиться с обоснованностью такого подхода доказывания по делу, так как истец и ответчик являются самостоятельными субъектами предпринимательской деятельности, ведущими самостоятельную хозяйственную деятельность, в связи с чем, обоснование истцом размера своих вероятных потерь, подлежащих компенсации ответчиком, через показатели хозяйственной деятельности лица, непосредственно не являющегося стороной спорных правоотношений, является неправомерным.

Оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные сторонами доказательства в совокупности и разрешая спор по существу, суд учитывает в качестве обстоятельств, связанных с объектом нарушенных прав, негрубый и однократный характер допущенного нарушения со стороны ответчика. 

Суд учитывает также отсутствие в материалах дела обоснования истцом размера взыскиваемой суммы, подтверждающего соразмерность требуемой им суммы компенсации допущенному нарушению (пункт 61 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского Кодекса Российской Федерации»), отсутствие доказательств вероятных имущественных потерь правообладателя (пункт 7 части 2 статьи 125 АПК РФ). 

Возражая против удовлетворения заявленных требований и заявляя ходатайство о снижении размера компенсации, ответчик указал, что правонарушение совершено впервые, использование объектов интеллектуальной собственности не являлось существенной частью деятельности ответчика, правонарушение не носило грубый характер, ответчику не было заведомо известно о нарушении прав истца.

В соответствии с абзацем третьим пункта 3 статьи 1252 ГК РФ, если одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, размер компенсации определяется судом за каждый неправомерно используемый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации. При этом в случае, если права на соответствующие результаты или средства индивидуализации принадлежат одному правообладателю, общий размер компенсации за нарушение прав на них с учетом характера и последствий нарушения может быть снижен судом ниже пределов, установленных настоящим Кодексом, но не может составлять менее пятидесяти процентов суммы минимальных размеров всех компенсаций за допущенные нарушения. 

Материалами дела подтверждается, что ответчик реализовал продаже контрафактный товар,  на который нанесены обозначения, сходные до степени смешения с товарными знаками № 300200, № 385850, № 385851, № 394046, № 395070.

Таким образом, ответчик одним действием нарушил права на 5 объектов интеллектуальной собственности - товарного знака. 

Норма, содержащаяся в абзаце третьем пункта 3 статьи 1252 ГК РФ, подразумевает возможность самостоятельного снижения судом, рассматривающим спор по существу, компенсации, заявленной в порядке, предусмотренном подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ, в случае если одним действием нарушены исключительные права на несколько результатов интеллектуальной деятельности, что установлено судом в рамках настоящего дела.

Суд считает возможным согласиться с доводом ответчика о чрезмерности заявленного размера компенсации. 

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 2 постановления от 13 декабря 2016 г. N 28-П, положения подп. 1 ст. 1301, подп. 1 ст. 1311 и подп. 1 п. 4 ст. 1515 ГК РФ признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. 17 (ч. 3), 19 (чч. 1 и 2), 34 (ч. 1) и 55 (ч. 3) в той мере, в какой в системной связи с п. 3 ст. 1252 ГК РФ и другими его положениями они не позволяют суду при определении размера компенсации, подлежащей выплате правообладателю в случае нарушения индивидуальным предпринимателем при осуществлении им предпринимательской деятельности одним действием прав на несколько объектов интеллектуальной собственности, определить с учетом фактических обстоятельств конкретного дела общий размер компенсации ниже минимального предела, установленного данными законоположениями, если размер подлежащей выплате компенсации, исчисленной по установленным данными законоположениями правилам с учетом возможности ее снижения, многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что эти убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если при этом обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер.

Исходя из основных начал гражданского законодательства, а именно признания равенства участников регулируемых им отношений (ст. 1 ГК РФ), определение с учетом фактических обстоятельств конкретного дела общего размера компенсации ниже минимального предела, установленного данными законоположениями, допустимо не только в отношении индивидуальных предпринимателей и физических лиц, но и в отношении юридических лиц ("Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017).

Учитывая системную связь подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ с п. 3 ст. 1252 ГК РФ, аналогичный подход должен применяться как к размеру компенсации, определяемому по усмотрению суда, так и в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, принимая во внимание незначительность допущенного нарушения, характер допущенного нарушения, степень вины нарушителя, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения, учитывая, что имел место один факт нарушения, которым одновременно нарушены исключительные права на 5 товарных знаков, суд считает необходимым снизить размер компенсации в соответствии с абзацем третьим пункта 3 статьи 1252 ГК РФ ниже пределов, установленных ГК РФ, до пятидесяти процентов суммы минимальных размеров всех компенсаций за допущенные нарушения (до 10 000 руб. за нарушение исключительного права, в защиту которых истец обратился в суд с настоящим исковым заявлением).

Из материалов дела не следует, что ответчик знал или должен был знать о нарушении чужих интеллектуальных прав при осуществлении предпринимательской деятельности по продаже товаров в розницу. То есть вина в форме умысла в действиях ответчика отсутствует. Доказательств обратного в материалах дела нет.

Учитывая изложенное, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения, суд приходит к выводу о необходимости уменьшения компенсации до минимального размера 10 000 руб. за каждое нарушение (за нарушение   исключительных   прав  на товарный знак, зарегистрированный под № 300200 -  10 000 руб., на товарный знак, зарегистрированный под № 385850 - 10 000 руб., на товарный знак, зарегистрированный под  № 385851 - 10 000 руб., на товарный знак, зарегистрированный № 394046 - 10 000  руб., и на товарный знак, зарегистрированный № 395070  - 10 000 руб.), так как в нарушение требования части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской 7 Федерации истец не представил доказательства, подтверждающие обоснование компенсации в большем размере. 

В остальной части требование истца о взыскании с ответчика компенсации подлежит оставлению без удовлетворения.

Кроме того, истцом заявлено требование о взыскании с ответчика судебных издержек, из которых 720 руб. – расходы на приобретение спорного товара, 183,36 руб. – почтовые расходы, 200 руб. – расходы на получение выписки из ЕГРИП. 

При рассмотрении требования истца о взыскании судебных издержек по делу, суд исходит из следующего.

Если иск удовлетворен частично, то это одновременно означает, что в части удовлетворенных требований арбитражный суд подтверждает правомерность заявленных требований, а в части требований, в удовлетворении которых отказано, арбитражный суд подтверждает правомерность позиции ответчика, отказавшегося во внесудебном порядке удовлетворить такие требования истца в заявленном объеме.

Соответственно, в случае частичного удовлетворения иска и истец, и ответчик в целях восстановления нарушенных прав и свобод в связи с необходимостью участия в судебном разбирательстве вправе требовать присуждения понесенных ими судебных расходов, но только в части, пропорциональной соответственно или объему удовлетворенных арбитражным судом требований истца, или объему требований истца, в удовлетворении которых арбитражным судом было отказано.

Именно из этого исходит и часть 1 статьи 110 АПК РФ, устанавливающая, помимо прочего, что в случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований (абзац второй).

Согласно положениям названного АПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом (статья 101); к судебным издержкам, связанным с рассмотрением дела в арбитражном суде, относятся, в частности, расходы на оплату услуг адвокатов и иных лиц, оказывающих юридическую помощь (представителей), и другие расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением дела в арбитражном суде (статья 106). Соответственно, в системе норм арбитражного процессуального законодательства правила абзаца второго части 1 статьи 110 АПК РФ применяются ко всем видам судебных издержек.

Заявляемое истцом требование о взыскании компенсации было определено им в твердой сумме.

Однако удовлетворение требования истца о взыскании компенсации в меньшем размере, чем была им изначально заявлена, является частичным удовлетворением иска по смыслу абзаца второго части 1 статьи 110 АПК РФ и влечет отнесение судебных расходов на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Как разъяснено в пункте 48 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.09.2015, при взыскании компенсации за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности судебные расходы на оплату государственной пошлины относятся на истца пропорционально размеру необоснованно заявленной им компенсации.

При этом в данном пункте Обзора сделана ссылка на правовую позицию Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлении Президиума от 04.02.2014 № 9189/2013, согласно которой обязательство нарушителя исключительного права по выплате компенсации не является неустойкой.

Статья 333 ГК РФ не может быть применена и по аналогии, поскольку в силу пункта 1 статьи 6 указанного Кодекса аналогия закона применяется в случае, если соответствующие отношения не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай делового оборота.

Кроме того, правоприменительной практикой, выработанной высшей судебной инстанцией, определено, что расходы на оплату услуг представителя в делах о взыскании компенсации за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности взыскиваются со стороны пропорционально размеру присужденной компенсации.

В соответствии со ст.110 АПК РФ судебные расходы по уплате госпошлины подлежат распределению пропорционально удовлетворенным требованиям.

Поскольку исковые требования удовлетворены на 50%, с ответчика следует взыскать судебные издержки, понесенные на приобретение спорного товара, почтовые расходы, расходы по оплате выписки из ЕГРИП в общей сумме 551,68 руб. и расходы по уплате государственной пошлины в сумме 2000 руб.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 110, 167–170, 226-229 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Взыскать с ИП ФИО1 (ИНН 

<

***>) в пользу ООО «Топливные системы» (ИНН 

<

***>) 50 000 руб. компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки № 300200, № 385850, № 385851, № 394046, № 395070, 551 руб. 68 коп. судебных расходов, а также 2 000 руб. расходов по оплате госпошлины. 

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение месяца со дня его принятия, в арбитражный  суд кассационной  инстанции - в течение двух месяцев  со дня  вступления  решения  в законную силу, если такое решение было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья                    В.А. Язвенко