ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

«

дело № А35-6212/2020

г. Воронеж

19» января 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 11 января 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 19 января 2024 года

 

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

 

председательствующего судьи                                   Мокроусовой Л.М.,

судей                                                                              Ореховой Т.И.,

                                                                                        ФИО1,                                                                                        

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО2,

при участии:

от ФИО3: ФИО4, представителя по доверенности № 77 АД 4463967 от 28.11.2023, выданной сроком на три года, паспорт РФ;

от ФИО5: ФИО6, представителя по доверенности № 46 АА 1786014 от 19.06.2023, выданной сроком на три года, паспорт РФ;

от конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Торгово-промышленная компания «Дана» ФИО7: представители не явились, извещены надлежащим образом;

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством использования систем веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание) апелляционную жалобу конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Торгово-промышленная компания «Дана» ФИО7 на определение Арбитражного суда Курской области от 18.10.2023 по делу №А35-6212/2020 по заявлению конкурсного управляющего ЗАО «ТПК «Дана» ФИО7 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «Торгово-промышленная компания «Дана»,

УСТАНОВИЛ:

Банк ВТБ (публичное акционерное общество) обратился в суд с заявлением о признании закрытого акционерного общества «Торгово-промышленная компания «ДАНА» (ЗАО «ТПК «Дана», должник) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Курской области от 10.03.2021 ЗАО «ТПК «Дана» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7 

25.08.2022 конкурсный управляющий ЗАО «ТПК «Дана» обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; приостановить рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами. 

Определением Арбитражного суда Курской области от 26.04.2023 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий ФИО3 ФИО9.

Определением Арбитражного суда Курской области от 18.10.2023 суд отказал в удовлетворении требований конкурсного управляющего ЗАО «ТПК «Дана» ФИО7 

Конкурсный управляющий ЗАО «ТПК «Дана» ФИО7 обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение отменить и принять новый судебный акт, удовлетворив заявленные требования.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО5 возражал против доводов апелляционной жалобы, просил оставить ее без удовлетворения, представив суду отзыв.

Представитель ФИО3 возражал против доводов апелляционной жалобы, просил обжалуемой судебный акт оставить без изменения, представил суду отзыв.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились. Учитывая, что все участники настоящего обособленного спора извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие, конкурсный управляющий ЗАО «ТПК «Дана» ФИО7 представил суду заявление о рассмотрении апелляционной жалобы в его отсутствие.

Частью 1 статьи 223 АПК РФ предусмотрено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

В силу части 1 статьи 268 АПК РФ при рассмотрении дела в порядке апелляционного производства арбитражный суд по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам повторно рассматривает дело.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела с учетом доводов апелляционной жалобы и отзывов на нее, судебная коллегия не находит оснований к отмене или изменению обжалуемого определения.

Согласно пункту 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц. 

Пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

В пункте 2 данной статьи указано, что возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом. 

В пункте 4 данной статьи указано, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО3 являлся директором ЗАО «ТПК «Дана» в период с 24.06.2012 по 01.08.2019; ФИО5 в период с 01.08.2019 по 02.02.2021; ФИО10 с 02.02.2021 по 10.03.2021. 

ФИО8 является единственным акционером ЗАО «ТПК «Дана» с 01.01.2016 по настоящее время. 

Конкурсный управляющий ЗАО «ТПК «Дана» ФИО7 указал, что в настоящем случае имеются основания для привлечения ФИО3, ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

В качестве оснований для привлечения перечисленных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «ТПК «Дана» конкурсный управляющий указал на бездействие контролирующих лиц, приведшее к наращиванию большого объема дебиторской задолженности, вывод денежных средств с расчетных счетов должника, поставку продукции без оплаты в пользу аффилированных лиц, входящих в одну группу. 

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, арбитражный суд указал следующее.

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. 

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ названный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной статьей установлен иной срок вступления их в силу. 

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве редакции Закона № 266-ФЗ. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. 

Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом. 

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ. 

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. 

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. 

В рассматриваемом случае действия контролирующих должника лиц по выдаче и получению займов, заключению договоров поставки были частично совершены до появления в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» главы III.2 (2012- 2017 гг.), то есть в период, когда порядок привлечения к субсидиарной ответственности регламентировался статьей 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». К сделкам по выдаче и получению займов, а также по договорам поставки, совершенным в указанный период, следует применять нормы материального права, предусмотренные старой редакцией закона, и новые процессуальные нормы, а к сделкам, совершенным после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, - новые положения соответствующего закона. 

В пункте 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», действовавшей до появления в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» главы III.2, указано, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона. 

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно. Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. 

Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника. 

В пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №4, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020 указано, что поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности за причинения вреда, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности). 

Как отметил Верховный Суд Российской Федерации в данном пункте Обзора, с учетом факта совершения оспариваемых сделок до вступления в силу Закона № 266-ФЗ суды верно указали, что предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, в рассматриваемом случае не применима, подобная презумпция в предыдущих редакциях данного закона отсутствовала. 

Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 АПК РФ) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. 

Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылался участник судебного спора. 

По смыслу пунктов 4, 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формальноюридических признаков аффилированности. 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. 

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. 

При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. 

Таким образом, исходя из разъяснений указанного Обзора, к сделкам по выдаче и невозврату займов, по заключению договоров поставки, совершенным до июля 2017 года, и сделкам, совершенным после указанной даты, следует применять общие подходы, касающиеся изучения причин несостоятельности должника и вины всех ответчиков в доведении общества до банкротства. 

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротства пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона. 

В силу пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. 

Из анализа правоприменительной практики (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.11.2021 №305-ЭС19-14439 (3-8) по делу № А40-208852/2015, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2021 № 305-ЭС17-7124(6) по делу №А41-90487/2015) следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующие критерии: 1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок); 3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). 

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. 

При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности. 

В отношении критерия № 3 судам при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. 

Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. 

Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. 

Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. 

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству общества, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Конкурсный управляющий указал, что согласно последней бухгалтерской отчетности, представленной в ФНС России за 2021 г. следует, что имело место отчуждение основных средств на сумму 7 533 000 руб. Кроме того, произошло отчуждение запасов на сумму 57 947 000 руб., в результате чего уменьшились основные средства с 59 593 000 руб. до 1 646 000 руб. 

Конкурсный управляющий пояснил, что бездействие контролирующих лиц должника на протяжении длительного периода (с 2017 года) привело к наращиванию большого объема дебиторской задолженности. 

В частности, заявитель сослался на следующие обстоятельства. 

В определении Арбитражного суда Курской области от 20.04.2022 по делу № А35- 7711/2020, отказывая ЗАО «ТПК «Дана» во включении в 3-ю очередь реестра требований кредиторов к ООО «ДАНА+» на сумму 3 065 967 руб. 61 коп., суд указал, что ЗАО «ТПК «Дана» к должнику с требованием о добровольном погашении задолженности не обращалось, требований о взыскании соответствующей задолженности в судебном порядке не заявляло. 

Указанное поведение кредитора свидетельствует о том, что востребование долга осуществляется им исключительно в связи с банкротством должника.

 В определении Арбитражного суда Курской области от 23.05.202 по делу № А35- 9749/2020 отказывая ЗАО «ТПК «Дана» во включении в 3-ю очередь реестра требований кредиторов к ИП ФИО11 на сумму 5 816 788 руб. 68 суд указал, ИП ФИО11 получила от ЗАО «ТПК «Дана» денежные средства на нерыночных условиях, ЗАО «ТПК «Дана» действий по возврату денежных средств не предпринимало. 

Из выписки по лицевому счету должника видно, что на дату получения должник не испытывал имущественного кризиса, был способен рассчитываться с контрагентами за счет получаемой выручки, необходимость заключения договора займа с ЗАО ТПК Дана из материалов дела не следует. 

В определении Арбитражного суда Курской области от 20.06.2022 по делу № А35- 6793/2020 отказывая ЗАО «ТПК «Дана» во включении в 3-ю очередь реестра требований кредиторов к ФИО12 на сумму 2 004 951 руб. 17 суд указал, ЗАО «ТПК «Дана» предоставило ФИО12 денежные средства, а за пользование денежными средствами стороны установили процентную ставку – 0,1% годовых, что не соответствует разумным целям предоставления займа с целью получения выгоды в виде процентов за пользование кредитом, так как значительно ниже процентной ставки для договоров такого рода. 

Учитывая инфляционные процессы, предоставление денежных средств в заем под 0,1% годовых оказывается убыточным для займодавца и приводит к обогащению заемщика, что противоречит правоотношениям по договору займа. 

Условия заключения и исполнения спорных договоров, вхождение займодавца и заемщика в одну группу лиц указывают на то, что стороны осуществляли перераспределение денежных средств внутри группы, целей заключения договора займа обогащение займодавца за счет получения процентов не преследовали, в связи с чем между ЗАО «ТПК «Дана» и ФИО12 не возникло отношений по договору займа. 

Кроме того 29.10.2019 между ЗАО «ТПК «Дана» (Сторона-1) и ИП ФИО13 (Сторона-2) было заключено соглашение о переводе долга № 2СПД. 

В соответствии с указанным соглашением на основании статьи 391 Гражданского кодекса Российской Федерации Сторона-1 переводит, а Сторона-2 принимает на себя обязательства Стороны-1 по оплате долга ОАО «Курский логистический центр» (признан банкротом, дело № А35-6775/2020) в размере 38 354 673 руб. 53 коп. 

Согласно пункту 3 указанного соглашения ЗАО «ТПК «Дана» (Сторона-1) обязалось в срок до 31 января 2020 г. оплатить ИП ФИО13 (Сторона-2) денежные средства в сумме 38 500 000 руб. 

С расчетного счета ЗАО «ТПК «Дана» 40702810800500000873, открытого в ПАО «Курскпромбанк» во исполнение пункта 3 соглашения о переводе долга в пользу ИП ФИО13 было перечислено в общей сумме 7 704 000 руб. 

18.12.2017 между ЗАО «ТПК «Дана» (Займодавец) и ИП ФИО13 (Заемщик) был заключен договор займа № 1. 

Согласно указанному договору, Займодавец предоставил Заемщику заем на сумму 8 800 000 (Восемь миллионов восемьсот тысяч) рублей.

Денежные средства в размере 8 800 000 рублей были перечислены ЗАО «ТПК «Дана» в пользу ИП ФИО13 18.12.2017 г. с расчетного счета 

<

***>, открытого в ПАО Банк ВТБ. 

Таким образом, с расчетных счетов ЗАО «ТПК «Дана» в пользу ИП ФИО13 были перечислены денежные средства в общей сумме 16 504 000 рублей.

Определением Арбитражного суда Курской области от 27.04.2022 по делу № А35-287/2020 включены в 3-ю очередь реестра требований кредиторов ФИО14 требование ЗАО «ТПК «Дана» в общей сумме 10 121 550 руб. 61 коп. долга. 

Конкурсный управляющий полагает, что вышеуказанными судебными актами были установлены факты совместной хозяйственной деятельности ФИО8, ФИО11, ОАО «ПЛК», ОАО «КЛЦ», ОАО «Плодоовощ», ООО «ДАНА+», ЗАО «ТПК «ДАНА», ФИО15, ФИО12, ФИО14 

Кроме того, Арбитражным судом Курской области при рассмотрении дел о несостоятельности № № А35-2372/2020, А35-7711/2020, А35-9749/2020, А35-6793/2020 было установлено, что ЗАО «ТПК «Дана» осуществлялись действия по наращиванию дебиторской задолженности в отношении лиц, входящих в группу компаний, с целью последующего приобретение права голоса на собрании кредиторов подконтрольных лиц, что квалифицировалось судом как злоупотребление правом. 

В период осуществления полномочий директора ФИО3 ЗАО «ТПК «Дана» были заключены договоры поставки с ООО «ПЛК» (03 января 2013 г.), ООО «Дана+» (25 января 2012 г.). 

Кроме того, конкурсный управляющий обратил внимание суда на тот факт, что определением Арбитражного суда Курской области от 03.11.2022 по обособленному спору № А35-6212-23/2020 признаны недействительными сделками договоры купли-продажи транспортных средств от 10.08.2018 и 19.03.2018, заключенные ЗАО «ТПК «Дана» (генеральный директор ФИО3 на момент заключения договоров) с ФИО3 

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего, имел место вывод денежных средств с расчетных счетов ЗАО «ТПК «Дана» и поставка продукции без оплаты в пользу аффилированных лиц, входящих в одну группу лиц. 

При таких обстоятельствах конкурсный управляющий пришел к выводу о том, что в результате недобросовестного поведения контролирующих лиц должника ФИО8, ФИО11, ОАО «ПЛК», ОАО «КЛЦ», ОАО «Плодоовощ», ООО «ДАНА+», ФИО15, ФИО12, ФИО14, ФИО13 извлекали имущественную выгоду, тем самым, причинив существенный вред имущественным правам кредиторов должника. 

В результате действий ФИО3, ФИО5, ФИО8 общество было доведено до состояния несостоятельности (банкротства) и в полной мере не смогло удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. 

Из разъяснений, указанных в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (то есть недостаточность имущества). 

При этом объективное банкротство может наступить не только по причине действий самого должника, но и в силу объективных рыночных факторов. 

Следовательно, привлекая к субсидиарной ответственности, суд обязан исключить объективные (рыночные) причины ухудшения финансового состояния должника (определение ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079). 

Так, судом было установлено, что между ЗАО ТПК «Дана» и Банком ВТБ (ПАО) были заключены следующие соглашения: - кредитное соглашения №КС-ЦВ-725790/2019/00018 от 08.04.2019 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 22.04 2019); - кредитное соглашения №КС-ЦВ725790/ 2019/00003 от 27.02.2019 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 12.04.2019 и дополнительного соглашения №2 от 08.04.2019); - договор поручительства № ДП4-ЦВ725790/2019/00010 от 12.03.2019 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 12.04.2019), договор поручительства №ДП4-ЦВ725790/2019/00017 от 08.04.2019, договору поручительства №ДП4-ЦВ-725790/2019/00027 от 20.05.2019, договор поручительства №ДПЗ-ЦВ-725790/2018/00042 от 23.05.2018 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 03.07.2018, дополнительного соглашения №2 от 13.07.2018, дополнительного соглашения №3 от 22.08.2018, дополнительного соглашения №4 от 14.03.2019, дополнительного соглашения №5 от 14.03.2019 и дополнительного соглашения №6 от 12.04.2019), заключенным между Банком ВТБ (ПАО) и ЗАО «ТПК «Дана», обеспечивающих исполнение обязательств ООО «ПЛК» по кредитному соглашению №КС-ЦВ-725790/2019/00010 от 12.03.2019 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 12.04 2019 и дополнительного соглашения №2 от 08.04.2019), кредитному соглашению №КС-ЦВ-725790/2019/00017 от 08.04.2019 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 22.04.2019 и дополнительного соглашения №1 от 20.05.2019), кредитному соглашению №КС-ЦВ-725790/2019/00027 от 20.05.2019, кредитному соглашению №КС-ЦВ-725790/2018/00042 от 23.05.2018 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 03.07.2018, дополнительного соглашения №2 от 13.07.2018, дополнительного соглашения №3 от 22.08.2018, дополнительного соглашения №4 от 14.03.2019, дополнительного соглашения №5 от 14.03.2018, дополнительного соглашения №6 от 12.03.2019, дополнительного соглашения №7 от 12.04.2019 и дополнительного соглашения №8 от 08.04.2019), кредитному соглашению №КС-ЦВ725790/2019/00010 от 12.03.2019 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 12.04.2019 и дополнительного соглашения №2 от 08.04.2019), кредитному соглашению №КС-ЦВ-725790/2019/00017 от 08.04.2019 (в редакции дополнительного соглашения №1 от 22.04.2019 и дополнительного соглашения №1 от 20.05.2019). 

При заключении указанных кредитных соглашений платежеспособность общества была предметом проверки банка. 

Кроме того, стабильность финансового состояния ЗАО ТПК «Дана» также подтверждается бухгалтерской отчетностью. 

ЗАО ТПК «Дана» на протяжении 2019, 2020 года осуществляло обычную хозяйственную деятельность. По итогам 2019 года выручка предприятия составила 331 133 000 руб. При этом ЗАО ТПК «ДАНА» свои кредитные обязательства перед Банком ВТБ (ПАО) не нарушала. 

Подача заявления банком о признании общества банкротом было связано с нарушением кредитных обязательств ООО «ПЛК». 

Соответственно, объективное банкротство ЗАО ТПК «Дана» наступило в момент предъявления требований банка к обществу как поручителю по обязательствам ООО «ПЛК». 

При этом согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС19-10079, сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. 

Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611). 

Согласно сложившейся судебной практике, наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и заемщиком объясняет мотивы совершения сделок, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств, а также иных сделок, направленных на осуществление хозяйственной деятельности в рамках одной группы компаний. 

Внутренние отношения указанных солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.). 

При кредитовании одного из названных лиц банк оценивает кредитные риски посредством анализа совокупного экономического состояния заемщика и всех лиц, предоставивших обеспечение, что является стандартной банковской практикой. 

Само по себе получение кредитной организацией обеспечения не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в ее поведении и в ситуации, когда совокупные активы всех лиц, выдавших обеспечение, соотносятся с размером задолженности заемщика, но при этом каждый из связанных с заемщиком поручителей принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Выстраивание отношений подобным образом указывает на стандартный характер поведения как банка-кредитора, так и его контрагентов. 

Подобное поведение является экономически оправданным, а поручительства должника обоснованы с рыночной точки зрения и соответствуют сложившейся судебной практике. Предоставление поручительства в рамках кредита группы компаний было осуществлено с единственной целью - развитие производства предприятий группы и увеличение прибыли. 

Таким образом, применительно к рассматриваемому спору предоставление заемных денежных средств в пользу ответчиков могло быть направлено на достижение общего положительного экономического результата для данной группы компаний, а перераспределение активов между участниками группы, в которую входило ЗАО ТПК «Дана», само по себе не являлось причиной объективного банкротства должника. 

В пункте 3 Постановления Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 №6-П отмечено, что Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что обязанность возместить причиненный вред является преимущественно мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением и наступлением вреда, а также вину (постановления от 15 июля 2009 года № 13-П, от 7 апреля 2015 года № 7-П, от 8 декабря 2017 года № 39-П и др.). 

Следовательно, основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов является не только вина названных лиц, но и причинно-следственная связь между действиями указанных лиц и последующим банкротством должника, наличие которой с учетом распределения бремени доказывания согласно статье 65 АПК РФ, должно подтверждаться лицом, обратившимся с требованиями в суд. 

В рассматриваемой ситуации конкурсным управляющим указанные обстоятельства в отношении каждого из ответчиков не доказаны. Каких-либо доказательств того, что предоставление указанных конкурсным управляющим займов при доказанном факте выручки общества на 331 млн. руб. в 2019 году могло привести к банкротству ЗАО ТПК «Дана» конкурсным управляющим не представлено. Также отсутствуют сведения об обогащении ответчиков, совершении ими сделок в свою пользу. 

Более того, как уже отмечалось выше, причиной объективного банкротства должника являлись иные обстоятельства - неспособность ЗАО ТПК «Дана» рассчитаться по своим обязательствам с кредитором - ПАО Банк ВТБ в рамках заключенных в 2018-2019 годах договоров поручительства за ООО «ПЛК». 

Довод конкурсного управляющего о том, что соглашением о переводе долга, заключенное между ЗАО ТПК «Дана» и ИП ФИО13, было направлено на вывод денежных средств, отклонен судом как необоснованный. 

Так, акционер ФИО16, действующая от имени и в интересах ОАО «КЛЦ», обратилась в Арбитражный суд Курской области с исковым заявлением к ИП ФИО13 и ЗАО ТПК «Дана» о признании недействительной сделки, выраженной в предоставлении ОАО «КЛЦ» согласия на перевод долга по соглашению о переводе долга № «СПД от 29.10.2019, заключенному между ЗАО ТПК «Дана» и ИП ФИО13; о применении последствий ничтожности соглашения о переводе долга № 2СПД от 29.10.2019 в виде восстановления с 30.10.2019 задолженности ЗАО ТПК «Дана» перед ОАО «КЛЦ» в размере 38 354 673 руб. 53 коп. 

До судебного заседания от председателя ликвидационной комиссии ОАО «КЛЦ» поступило ходатайство о прекращении производства по делу в связи с расторжением соглашения о переводе долга № 2СПД от 29.10.2019. 

В последующем между сторонами было заключено соглашение об урегулировании спора, согласно которому ИП ФИО13 предоставляет ЗАО ТПК «Дана» отступное в виде передачи в собственность объектов недвижимого имущества на общую сумму 7 816 500 руб. 

Относительно доводов конкурсного управляющего о том, что ФИО3 были заключены договор поставки с ООО «ПЛК» и ООО «Дана+», арбитражный суд указал, что указанные договоры были заключены в 2012-2013 г., при этом конкурсным управляющим не доказано, каким образом данные сделки могли привести к объективному банкротству общества. 

Конкурсный управляющий сослался на факт заключения ФИО3 договоров купли-продажи транспортных средств от 10.08.2018, 19.03.2018, впоследствии признанных судом в рамках настоящего дела недействительными. 

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в том числе в случае, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Федерального закона. 

В пункте 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплено, что положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества. 

Из разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Как разъяснено в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. 

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. 

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. 

Для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. 

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. 

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не образуют (пункт 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). 

Таким образом, конкурсный управляющий должен доказать как значимость сделки, так и факт ее существенной убыточности. 

Действительно, между ЗАО ТПК «Дана» (продавец) и ФИО3 (покупатель) были заключены договоры купли-продажи транспортных средств от 10.08.2018 и 19.03.2018. 

Определением Арбитражного суда Курской области от 03.11.2022 по настоящему делу указанные договоры признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Совокупная стоимость отчужденных транспортных средств в пользу бывшего руководителя должника составила 2 045 122 руб. 

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим не доказано, что указанные сделки являлись для ЗАО ТПК «Дана» существенными и убыточными, учитывая доход  должника по итогам 2019 г. в сумме более 331 млн. руб., а потому они не могли послужить объективной причиной банкротства общества. 

Оценив заявленные доводы конкурсного управляющего и представленные в материалы дела доказательства, арбитражный суд не установил обстоятельств, свидетельствующих о совершении контролирующими должника лицами сделок, приведших к объективному банкротству ЗАО ТПК «Дана». 

Рассматриваемые сделки были совершены в рамках осуществления должником обычной хозяйственной деятельности, при отсутствии фактов безвозмездности (в том объеме, в котором они могли бы привести к неплатежеспособности должника), их совершение было вызвано необходимостью ведения текущей деятельности. 

Каких-либо доказательств того, что контролирующими лицами совершались сделки на явно невыгодных, убыточных условиях, с «фирмами-однодневками», с целью вывода активов ЗАО ТПК «Дана», материалы дела не содержат. 

Само по себе совершение сделок, которые в дальнейшем были признаны недействительными по правилам статей 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, не может служить безусловным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку в настоящем случае конкурсным управляющим не доказано, что такие сделки явились причиной объективного банкротства должника. 

Таким образом, как указал суд, в отсутствие совокупности условий для признания установленными оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, недоказанности причинно-следственной связи между противоправными действиями контролирующих должника лица и наступившими последствиями в виде невозможности полного погашения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, основания для удовлетворения заявленных требований отсутствуют.

При таких обстоятельствах арбитражный суд обоснованно отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО3, ФИО5, ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО ТПК «Дана».

Доводы апелляционной жалобы не содержат новых аргументов, основанных на доказательственной базе, опровергающих выводы суда. Увеличение дебиторской задолженности, как установил суд первой инстанции, обусловлено экономическими причинами объективного характера и внутрикорпоративными интересами взаимосвязанных лиц. В этой связи возложение ответственности на директоров и участника одного юридического лица не является правомерным.

Договор о переводе долга и его последствия, вопреки доводам  конкурсного управляющего, был оценен судом с учетом его условий, исполнения и последствий расторжения. Судебная коллегия также не усматривает оснований считать, что перевод долга с рассрочкой оплаты является механизмом вывода денежных средств, бенефициаром которого являются ответчики.

Доводы заявителя жалобы о статусе контролирующих лиц, о необходимости осмотрительной и разумной финансовой деятельности руководителей юридических лиц, не являются достаточным основанием считать, что банкротство повлекли заведомо противоправные действия ответчиков.

Суд апелляционной инстанции полагает, что обстоятельства дела судом первой инстанции исследованы полно, объективно и всесторонне, им дана надлежащая правовая оценка, выводы суда являются обоснованными. Суд правильно истолковал применимые нормы материального права и учел правовые подходы актуальной судебной практики.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

При вынесении обжалуемого определения арбитражный суд первой инстанции правильно применил нормы материального и процессуального права, нарушений норм процессуального законодательства, являющихся в силу пункта 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены принятых судебных актов, допущено не было.

Руководствуясь статьями 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Курской области от 18.10.2023 по делу №А35-6212/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Торгово-промышленная компания «Дана» ФИО7 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции согласно части 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья  Л.М.  Мокроусова

Судьи   Т.И. Орехова

                                                                                      ФИО1