ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения

Дело №А65-8225/2019

г. Самара

22 февраля 2024 года

11АП-1181/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 15 февраля 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 22 февраля 2024 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

Председательствующего судьи Александрова А.И., 

судей Бессмертной О.А., Поповой Г.О.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

с участием в судебном заседании: 

от ПАО «Промсвязьбанк» - представитель ФИО2, по доверенности от 14.07.2022;

от ФИО3 - представитель ФИО4 по доверенности от 22.04.2022;

с использованием системы веб-конференции:

от ФИО5 - представитель ФИО6 по доверенности от 10.01.2023;

от ФИО7 - представитель ФИО8 по доверенности от 30.06.2022;

от ФИО9 - представитель ФИО10 от 18.07.2022;

от ФИО11 - представитель ФИО12 по доверенности от 07.10.2022;

от ФИО13 - представитель ФИО14 по доверенности 20.09.2022;

от ПАО РОСБАНК - представитель ФИО15 по доверенности от 12.07.2023;

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале №2, апелляционную жалобу ПАО «Промсвязьбанк» на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12 декабря 2023 года об отказе в удовлетворении заявлений Публичного акционерного общества «Росбанк», Акционерного общества «СМП» Банк и конкурсного управляющего ООО «Таткабель» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, по делу №А65-8225/2019 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Таткабель», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.09.2020 г. должник ООО «Таткабель» признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должником утвержден ФИО16, член ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Центрального федерального округа».

В Арбитражный суд Республики Татарстан 02.06.2022 г. поступило заявление конкурсного управляющего ФИО16 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ФИО11, ФИО9, ФИО13, ФИО3, ФИО5, ФИО17, ФИО7 (вх.25249).

В Арбитражный суд Республики Татарстан 03.06.2022 г. поступило заявление кредиторов ПАО «РОСБАНК» и АО «СМП» Банк о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО11, ФИО9, ФИО13, ФИО3, ФИО5, ФИО17, ФИО18 (вх.25688).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.06.2022 г. заявления объединены в единое производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12 декабря 2023 г. в удовлетворении ходатайства ФИО5 об истребовании доказательства отказано. В удовлетворении заявлений Публичного акционерного общества «Росбанк», Акционерного общества «СМП» Банк и конкурсного управляющего Обществом с ограниченной ответственностью «Таткабель» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ПАО «Промсвязьбанк» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить, принять новый судебный акт, требования заявителей удовлетворить.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 января 2024 г. апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 15 февраля 2024 г. на 09 часов 50 минут.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном заседании 15 февраля 2024 г. представитель ПАО «Промсвязьбанк» апелляционную жалобу поддержал в полном объеме, просил определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12 декабря 2023 года отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Представитель ПАО «Росбанк» апелляционную жалобу ПАО «Промсвязьбанк» поддержал в полном объеме, просил определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12 декабря 2023 года отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Представитель ФИО3, ФИО13, ФИО7, Виктора Миллера, ФИО9, ФИО5 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В своих заявлениях конкурсные кредиторы ПАО «Росбанк» и АО Банк «СМП» в обоснование заявленных требований указали на следующее.

22.06.2018 г. должник допустил дефолт по обязательствам перед ПАО «Росбанк», следовательно по мнению заявителей, не позднее 22.06.2018 г. у должника образовались признаки неплатежеспособности, которые в свою очередь, свидетельствуют об объективном банкротстве Должника.

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В качестве неправомерных действий контролирующих лиц, которые привели к невозможности полного погашения требований кредиторов, конкурсные кредиторы указывают на заключение сделок в период с 2016 г. по дату введения в отношении должника процедуры конкурсного производства.

Миллеру В.В., как генеральному директору должника заявителями вменяется заключение сделок между должником и ООО «Инвэнт-Технострой» (ООО «ИТС»), в результате которых по мнению заявителей, возникла неликвидная дебиторская задолженность в размере 2,9 млрд.руб., а именно: договора поставки № 502-ТК/П от 11.07.2016; договора поставки № 854-ТК/П от 10.12.2015; договора поставки № 696-ТК/П от 20.09.2012; договора поставки № 226-ТК/Зак от 13.04.2016; договора поставки № 565-ТК/З от 31.08.2016; договора поставки № 441-ТК/З от 24.06.2016; договора поставки № 363-ТК/3 от 01.06.2016.

Миллеру В.В., как генеральному директору Должника вменяется не принятие мер по истребованию займа с ООО «ЭнергоИнвест» по договору займа № ТК/З-1006 от 29.11.2010, заключение договора поставки № 839-ТК/Зак от 07.12.2016 с ООО «ИДЕА Групп» и его частичное исполнение в виде перечисления 08.12.2016 аванса, уменьшение налоговой базы, установленной актом налоговой проверки № 1 от 22.03.2018.

ФИО9 и ФИО13 как генеральным директорам Должника вменяется заключение между Должником и ООО «Предприятие производственно-технической комплектации» (ООО «ППТК») в период с 2017 по 2019 агентского договора № 190-ТК/П от 10.10.2019, договора ответственного хранения № Д43 от 06.09.2019, договора поставки № Д22/1 от 01.07.2019, агентского договора № 112-ТК/АГ от 07.06.2019. Исполнение указанных договоров, по мнению конкурсных кредиторов, причинило ущерб Должнику в размере 16 794 407,02 руб.

Миллеру В.В., ФИО5 и ФИО9 как генеральным директорам Должника вменяется заключение договора поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011, в результате исполнения которого на стороне Должника возникла неоплаченная дебиторская задолженность в размере 24 321 995,97 руб.

ФИО5 как генеральному директору вменяется заключение между Должником и АО «Экспериментальный научно-проектный институт» (АО «ЭНПИ») договора поставки от 13.01.2017 № 12-ТК/Зак, согласно которому Должник перевел денежные средства в размере 68 936 500 руб. в адрес АО «ЭНПИ» за поставку медной катонки, а АО «ЭНПИ» свои обязательства по поставке медной катанки не исполнил.

ФИО3, ФИО17, ФИО7 и ФИО13 как членам Совета директоров ООО «Инвэнт» вменяется одобрение сделок с ООО «ИДЕА Групп», ООО «ХК ИНВЭНТ» и АО «ЭНПИ», а ФИО9 как генеральному директору вменяется заключение данных сделок в соответствии с которыми Должник уступил право требование долга по дебиторской задолженности Должника к ООО «Инвэнт-Технострой»:  договора уступки права требования (цессии) № 483-ТК/Ц от 22.08.2017, заключенному между Должником и АО «ЭНПИ» на сумму 606 455 462,60; договора уступки права требования (цессии) № 484 ТК/Ц от 22.08.2017, заключенному между Должником и ООО «ИДЕА Групп» на сумму 1 068 915 752,43 руб.; договора уступки права требования (цессии) № 485-ТК/Ц от 22.08.2017, заключенный между Должником и ООО «ХК ИНВЭНТ» на сумму 500 930 000 руб.

ФИО5 как генеральному директору вменяется заключение договора купли-продажи векселей № 15-ТК/ЦБ от 17.01.2018, заключенному между Должником и ООО «ХК ИНВЭНТ», который вместе с договором с купли-продажи векселей № 1/ЦБ от 17.01.2018, заключенному между ООО «ХК ИНВЭНТ» и ФИО3, составляют единую притворную сделку, прикрывающую безвозмездную передачу 83 векселей АО ГПБ в собственность ФИО3 на общую сумму 82 497 985,00 руб.

ФИО13 как генеральному директору вменяется заключение между Должником и ООО «Тэк Би-Транс-Логистика» договора уступки права требования (цессии) от 12.03.2019, в соответствии с которым Должнику были переданы права (требования) к ООО «ЭнергоИнвест» в размере 9 804 522,94 руб.

ФИО13 как генеральному директору вменяется перевод денежных средств в период с августа 2018 г. по январь 2019 г. в размере 173 663 593,00 руб. в пользу ООО «ГрандМеталлИнвест», перевод денежных средств в период с декабря 2018 г. по апрель 2019 г. в пользу ООО «ЭнергоИнвест» и ООО «Инвэнт-Электро» денежных средств в размере 11 406 950.10 руб. и совершение сделок по зачету встречных однородных требований в размере 454 655 368,28 руб., которые были признаны недействительными в процедуре банкротства.

Также, конкурсные кредиторы в качестве основания для привлечения субсидиарной ответственности указали на то, что руководитель должника должен был не позднее 22.07.2018 г. подать в арбитражный суд заявление о банкротстве должника, поскольку, по мнению конкурсных кредиторов, с 22.06.2018 г. должник не только не мог исполнить обязательства перед кредиторами в срок, но и обладал признаками недостаточности имущества, а удовлетворение требований одного кредитора приводило к невозможности исполнения обязательств в полном объеме перед другими кредиторами.

Конкурсные кредиторы просили солидарно привлечь к субсидиарной ответственности ФИО11, ФИО5, ФИО9, ФИО13, ФИО18, ФИО3, ФИО17 и ФИО7

Конкурсный управляющий должника в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности указал на невозможность полного погашения требований кредиторов, просит к субсидиарной ответственности привлечь ФИО11, ФИО9, ФИО13, ФИО3, ФИО5, ФИО17, ФИО7 солидарно по обязательствам ООО «Таткабель».

ПАО «Промсвязьбанк» в своей апелляционной жалобе, в обоснование заявленных требований указал на несогласие с выводами суда об отсутствии оснований контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Также заявителем апелляционной жалобы указано на то, что в рассматриваемом случае подлежит применению трехгодичный срок исковой давности, а не годичный который суд первой инстанции применил по заявлению стороны. Остальные доводы апелляционной жалобы повторяют доводы первоначальных заявлений конкурсных кредиторов и конкурсного управляющего должника.

Принимая во внимание совокупность установленных при рассмотрении настоящего обособленного спора обстоятельств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отклонении доводов апелляционной жалобы и соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО11, ФИО9, ФИО13, ФИО3, ФИО5, ФИО17, ФИО7 к субсидиарной ответственности, исходя из следующего.

Из доказательств имеющихся в материалах дела следует, что ФИО11 исполнял обязанности директора должника с 01.03.2012 г. по 09.06.2016 г., а с 09.06.2016 г. по 11.11.2016 г. исполнял обязанности генерального директора должника.

В соответствии с п. 12.1. устава должника в редакции, утвержденной Протоколом собрания участников № 47 от 27.11.2015 года, зарегистрированной ФНС в ЕГРЮЛ 07.12.2015за номером 6151690366580, полномочия единоличного исполнительного органа общества выступать от имени юридического лица предоставлены нескольким лицам, а именно Генерального директору и Директору, действующим от имени Общества без доверенности независимо друг от друга.

Согласно п. 11.1 устава должника в редакции, утвержденной Протоколом общего собрания участников должника № 25 от 31.10.2016, зарегистрированной ФНС в ЕГРЮЛ 11.11.2016 за номером 7161690522448, органами управления общества являются Общее собрание участников общества («Общее собрание участников»); Генеральный директор Общества («Генеральный директор»).

Следоваетльно, в период с 07.12.2015 г. по 11.11.2016 г. уставом должника было предусмотрено наличие двух единоличных исполнительных органов общества с ограниченной ответственностью «Таткабель».

В период времени, когда ФИО11 являлся контролирующим должника лицом в силу исполнения им обязанностей единоличного исполнительного органа, наряду с ним осуществляли полномочия единоличного исполнительного органа ФИО19 в качестве Генерального директора должника в период с 24.12.2015 г. по 26.05.2016 г. и ФИО5 в качестве Директора Должника в период с 09.06.2016 по 11.11.2016.

В части оснований для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности конкурсные кредиторы и конкурсный управляющий ссылаются на невозможность полного погашения требований кредиторов (п. 4 ст. 10 Закона в редакции от 28.06.2013 г. № 134-ФЗ и ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ).

В соответствии с разъяснениями Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021, субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная п. 1 ст. 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве (п. 4 ст. 10 прежней редакции Закона), по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в ст. 1064 ГК РФ. Соответствующий подход сформулирован в пп. 2, 6, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Согласно Обзору судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020, обязательство по возмещению вреда возникает с момента его причинения (ст. 1064 ГК РФ). Датой возникновения обязательства по возмещению вреда для целей квалификации его в качестве текущего платежа признается дата причинения вреда кредитору, за который несет ответственность должник. Следовательно, для квалификации обязательства лица, контролировавшего должника-банкрота и привлеченного к субсидиарной ответственности по долгам последнего, как текущего или реестрового необходимо определить момент причинения вреда кредиторам должника-банкрота.

Закон о банкротстве предусматривает два юридических состава для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-банкрота: невозможность полного погашения требований кредиторов и неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника. В связи с этим причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов этих правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Из п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве следует, что вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

Таким образом, основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности являются конкретные деяния, образующие объективную сторону правонарушений, предусмотренных ст. 61.11 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае заявители указывают на то, что в результате заключения договора поставки № 502-ТК/П от 11.07.2016 между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» на балансе должника была сформирована дебиторская задолженность в размере 340300215,92 рублей. В подтверждение данного довода заявителями в материалы настоящего обособленного спора было представлено дополнительное соглашение от 17.11.2016 г. к договору поставки № 502-ТК/П от 11.07.2016 и Определение Арбитражного суда города Москвы от 28.02.2020 по делу № А40-199019/2019 о банкротстве ООО «ИНВЭНТ-Технострой».

Так, из представленных доказательств следует, что между ООО «Таткабель» и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» был заключен рамочный договор поставки, условия каждой поставки по которому подлежали согласованию отдельно. В материалы дела не представлено доказательств согласования отдельных поставок по договору № 502-ТК/П от 11.07.2016, а также доказательств исполнения сторонами обязательств по передаче товара и оплате товара, что привело бы к образованию задолженности в размере 340300215,92 рублей. 

Из дополнительного соглашения от 17.11.2016 г. следует, что со стороны Должника оно было подписано не Миллером В.В., а ФИО20, действующей на основании доверенности. 

Однако, как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, в материалы настоящего обособленного спора доверенность представлена не была, что в свою очередь не позволяет сделать вывод о том, какой из двух действовавших в спорный период единоличных исполнительных органов, ФИО11 или ФИО5, выдал полномочия на заключение указанной сделки. Выводы о причинении вреда должнику могут быть сделаны применительно к конкретным действиям контролирующих должника лиц, что в рассматриваемом случае доказано не было.

В определении Арбитражного суда города Москвы от 28.02.2020 по делу № А40-199019/2019 судом дана оценка действительности отношений в рамках лишь следующих договоров: договор уступки от 22.08.2018 №2017/17-ДП, договор уступки прав требований от 22.08.2017 № 483-ТК/Ц, договор поставки от 13.01.2017 № 12-ТК/Зак. В связи с этим выводы, сделанные судом в определении Арбитражного суда города Москвы от 28.02.2020. по делу № А40-199019/2019, не имеют отношения к рассматриваемому спору.

По мнению заявителей, в результате заключения договора поставки № 854-ТК/П от 10.12.2015 между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» за период с 01.10.2016 по 09.02.2017 на балансе должника была сформирована дебиторская задолженность в размере 696845391,36 рублей. В обоснование указанного довода заявителями представлен договор поставки № 854-ТК/П от 10.12.2015.

В соответствии с содержанием представленных заявителями доказательств следует, что между ООО «Таткабель» и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» был заключен рамочный договор поставки, условия каждой поставки по которому подлежали согласованию отдельно. Предмет спорного договора поставки составляет поставка кабельной продукции, что относится к обычной хозяйственной деятельности Должника. В материалы дела не представлено доказательств согласования отдельных поставок по договору № 854-ТК/П от 10.12.2015, а также доказательств исполнения сторонами обязательств по передаче товара и оплате товара, что привело бы к образованию задолженности в размере 696845391,36 рублей. С учетом прекращения полномочий ФИО11 в качестве генерального директора Должника 11.11.2016 заявитель не предоставил сведений о том, какая сумма задолженности из 696845391,36 рублей, возникшей за период с 01.10.2016  по 09.02.2017, относится к деятельности ФИО11 в качестве контролирующего лица до истечения его полномочий, т.е. в период с 01.10.2016 по 11.11.2016. В то же время выводы о причинении вреда Должнику могут быть сделаны применительно к конкретным действиям контролирующих Должника лиц.

По мнению заявителей в результате заключения договора поставки № 696-ТК/П от 20.09.2012 между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» на балансе должника была сформирована дебиторская задолженность в размере 70239996 рублей. В обоснование указанного довода заявителями представлен договор поставки № 696-ТК/П от 20.09.2012.

Из представленных заявителями доказательств следует, что между ООО «Таткабель» и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» был заключен рамочный договор поставки, условия каждой поставки по которому подлежали согласованию отдельно. Предмет спорного договора поставки составляет поставка кабельной продукции, что относится к обычной хозяйственной деятельности Должника. В материалы дела не представлено доказательств согласования отдельных поставок по договору № 696-ТК/П от 20.09.2012 г., а также доказательств исполнения сторонами обязательств по передаче товара и оплате товара, что привело бы к образованию задолженности в размере 70239996 рублей. В тоже время выводы о причинении вреда Должнику, как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, могут быть сделаны только применительно к конкретным действиям контролирующих Должника лиц.

В результате заключения договора поставки № 226-ТК/Зак от 13.04.2016 г. между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой», как указывают заявители, на балансе должника была сформирована дебиторская задолженность в размере 779036000 рублей. В обоснование указанного довода заявителями представлен договор поставки № 226-ТК/Зак от 13.04.2016. Заявители ссылаются в обоснование требований на платежные поручения № 5595 от 28.10.2016, № 5657 от 03.11.2016, № 5662 от 07.11.2016, № 5665 от 07.11.2016, № 6539 от 08.12.2016, № 6552 от 08.12.2016, № 6618 от 09.12.2016, которые в материалы дела представлены не были.

Из представленных заявителями доказательств следует, что между ООО «Таткабель» и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» был заключен рамочный договор поставки, условия каждой поставки по которому подлежали согласованию отдельно. Предмет спорного договора поставки, как следует из Спецификации № 1 от 13.04.2016, составляет поставка кабельной продукции, что относится к обычной хозяйственной деятельности Должника. В материалы дела не представлено доказательств согласования отдельных поставок по договору № 226-ТК/Зак от 13.04.2016, а также доказательств исполнения сторонами обязательств по передаче товара и оплате товара, что привело бы к образованию задолженности в размере 779036000 рублей. С учетом прекращения полномочий ФИО11 в качестве генерального директора Должника 11.11.2016 заявитель не предоставил сведений о том, какая сумма задолженности из 779036000 рублей, возникшей за период с 28.10.2016 по 09.12.2016, относится к деятельности ФИО11 в качестве контролирующего лица до истечения его полномочий, то есть в период с 28.10.2016 по 11.11.2016. В то же время выводы о причинении вреда Должнику могут быть сделаны только применительно к конкретным действиям контролирующих Должника лиц.

Заявители указывают, что в результате заключения договора займа № 565-ТК/З от 31.08.2016 между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» на балансе должника была сформирована дебиторская задолженность в размере 125536345,08 рублей. В материалы дела заявителями не представлен договор займа № 565-ТК/З от 31.08.2016, а также доказательства исполнения указанного договора, платежные документы о передаче денежных средств в заем и возврата сумм займа. В то же время выводы о причинении вреда Должнику могут быть сделаны только применительно к конкретным действиям контролирующих Должника лиц.

Также заявители указывают на то, что в результате заключения договора займа № 441-ТК/З от 24.06.2016 между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» на балансе должника была сформирована дебиторская задолженность в размере 108319241,37 рублей. В материалы дела заявителями представлен договор займа № 441-ТК/З от 24.06.2016. В то же время доказательства исполнения указанного договора, платежные документы о передаче денежных средств в заем и возврата сумм займа. Также из договора займа № 441-ТК/З от 24.06.2016 усматривается, что со стороны Должника оно было подписано не Миллером В.В., а ФИО20, действующей на основании доверенности. При этом в материалы дела доверенность не представлена, что не позволяет сделать вывод о том, какой из двух действовавших в спорный период единоличных исполнительных органов ФИО11 или ФИО5 выдал полномочия на заключение указанной сделки. В то же время выводы о причинении вреда Должнику могут быть сделаны только применительно к конкретным действиям контролирующих Должника лиц.

По мнению заявителей в результате заключения договора займа № 363-ТК/З от 01.06.2016 между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» на балансе должника была сформирована дебиторская задолженность в размере 52734351,07 рублей. В материалы дела заявителями представлен договора займа № 363-ТК/З от 01.06.2016. В то же время доказательства исполнения указанного договора, платежные документы о передаче денежных средств в заем и возврата сумм займа. Также из договора займа № 363-ТК/З от 01.06.2016 усматривается, что со стороны Должника оно было подписано не Миллером В.В., а ФИО20, действующей на основании доверенности. 

При этом в материалы настоящего обособленного спора, при рассмотрении в судах первой и апелляционной инстанций, не была представлена доверенность, что в свою очередь не позволяет сделать вывод о том, какой из двух действовавших в спорный период единоличных исполнительных органов, ФИО11 или ФИО19, выдал полномочия на заключение указанной сделки. В тоже время выводы о причинении вреда Должнику могут быть сделаны применительно к конкретным действиям контролирующих Должника лиц.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.01.2020 года по делу № А40-195889/16-88-281 «Б» о банкротстве ООО «ИНВЭНТ-Технострой» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «ИНВЭНТ-Технострой» ФИО21 об оспаривании сделки должника, в котором заявитель просит суд признать недействительными сделками перечисление денежных средств с расчетных счетов должника в пользу ООО «Таткабель» за период с 30.03.2016 в размере 1 612 320 869,22 рублей, применении последствий недействительности сделок. В качестве назначения платежа по спорным сделкам (осуществленным перечислениям) были указаны договоры поставки №854-ТК/П от 10.12.2015, №696-ТК/П от 20.09.2012, №226-ТК/Зак от 13.04.2016, №225-ТК/П от 13.04.2016, №502-ТК/П от 11.07.2016, П01/ИТС от 15.01.2016, договоры займа с процентами №565-ТК/З от 31.08.2016, №441-ТК/З от 24.06.2016, №363-ТК/З от 01.06.2016, №205-ТК/З от 01.04.2016, №8-ТК/з от 15.01.2016, №482-ТК/З от 13.08.2015, №36-ТК/З от 28.01.2016, №127-ТК/З от 04.03.2016, №373-ТК/З от 03.06.2016. Арбитражным судом города Москвы в Определении от 27.01.2020 года признаны необоснованными доводы об отсутствии реальных правоотношений и хозяйственных операций между ООО «ИНВЭНТ-Технострой» и ООО «Таткабель» в рамках указанных выше договоров. Указанное обстоятельство свидетельствует о реальности хозяйственных отношений в рамках указанных договоров.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.07.2017 г. по делу № А40-195889/16-88-281 «Б» о банкротстве ООО «ИНВЭНТ-Технострой» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) включены в реестр требований кредиторов должника требования ООО «Таткабель» на сумму 1067103478,96 рублей, основанные на договорах поставки №854-ТК/П от 10.12.2015, №696-ТК/П от 20.09.2012, №226-ТК/Зак от 13.04.2016, договорами займа с процентами №565-ТК/З от 31.08.2016, №441-ТК/З от 24.06.2016, №565-ТК/З от 31.08.2016, кредитным соглашением №4714-028/К от 03.04.2014, договором поручительства №4714-028/П-5 от 03.04.2014, а также первичных и платежных документах к договорам. Указанное обстоятельство свидетельствует о реальности хозяйственных отношений в рамках указанных договоров.

Отклоняя доводы заявителей о том, что ФИО11 в период заключения спорных сделок между Должником и ООО «ИНВЭНТ-Технострой» был осведомлен о том, что ООО «ИНВЭНТ-Технострой» находится в неудовлетворительном финансовом состоянии , то есть находится в преддверии банкротства, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

Заявителями указано на то, что в отношении ООО «ИНВЭНТ-Технострой» было подано заявление о признании общества несостоятельным (банкротом) в рамках дела № А40-62951/2015. Как следует из определения Арбитражного суда города Москвы от 31.08.2015 г. по делу № А40-62951/2015 производство по делу о банкротстве было прекращено в связи с погашением ООО «ИНВЭНТ-Технострой» задолженности. В соответствии с разъяснениями подпункта б) п. 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» инициатор банкротства рассматривает возбуждение такого дела как ординарный вариант принудительного исполнения судебного решения. При этом в рамках дела о банкротстве должника (№ А40-62951/2015) иных заявлений других кредиторов подано не было.

Доводы о том, что на момент заключения спорных сделок было очевидно, что ООО «ИНВЭНТ-Технострой» является неплатежеспособным, так как в отношении ООО «ИНВЭНТ-Технострой» было возбуждено дело о банкротстве №А40-195889/16, также обоснованно был отклонён судом первой инстанции, так как из определения Арбитражного суда города Москвы от 15.03.2017 г. следует, что требования заявителя в отношении ООО «ИНВЭНТ-Технострой» были признаны обоснованными лишь 15.03.2017 г.

Доводы заявителей о том, что имелось значительное количество судебных актов о взыскании задолженности, не нашли своего подтверждения в материалах дела. Заявителями в заявлении приведен перечень судебных решений, которыми с ООО «ИНВЭНТ-Технострой» была взыскана задолженность. Должник в свою очередь не являлся участником судебных дел, в рамках которых приняты решения о взыскании задолженности с ООО «ИНВЭНТ-Технострой», что опровергает доводы заявителей об осведомленности должника о принятии указанных решений. Общая сумма взысканной указанными решениями суда составляет 87 млн. рублей. В то же время по данным бухгалтерской отчетности ООО «ИНВЭНТ-Технострой» выручка предприятия составила по итогам 2015 года 6,5 млрд. рублей, а по итогам 2016 года – 5,6 млрд. рублей. При таких обстоятельствах взыскание задолженности в сумме 87 млн. рублей не означало, что финансовое положение ООО «ИНВЭНТ-Технострой» является неудовлетворительным.

Заявители также указывают на то, что между Должником и ООО «ЭнергоИнвест» был заключен договор займа № ТК/3-1006 от 29.11.2010 г., в соответствии с которым Должник обязался передать в заем ООО «ЭнергоИнвест» денежные средства в размере 400000000 рублей со сроком возврата до 28.11.2011 года под 11,5% годовых. Сроки возврата суммы займа продлевались сторонами дополнительными соглашениями от 21.06.2011 № 1, от 18.06.2012 № 2, от 14.06.2013 № 3, от 12.06.2014 № 4, от 12.06.2015 № 5. Должник и ООО «ЭнергоИнвест» 01.10.2015 заключили соглашение №858-ТК/С о новации обязательств из договора займа № ТК/3-1006 от 29.11.2010 в вексельные обязательства со сроком погашения по предъявлении, но не ранее 30.09.2035 года. В связи с заключением указанных выше соглашений заявители полагают доказанным тот факт, что в действиях контролирующего лица имелось намерение не истребовать с ООО «ЭнергоИнвест» задолженность в сумме 268139414 рублей.

Положениями ст. 414 ГК РФ предусмотрено, что обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами (новация), если иное не установлено законом или не вытекает из существа отношений.

Следовательно, в результате заключения соглашения от 01.10.2015 №858-ТК/С о новации произошло прекращение обязательств ООО «ЭнергоИнвест» перед ООО «Таткабель» из договора займа № ТК/3-1006 от 29.11.2010, однако вместо этого у ООО «ЭнергоИнвест» перед ООО «Таткабель» возникли обязательства из векселей на общую сумму 522820144,89 рублей. При таких обстоятельствах заключение соглашения от 01.10.2015 №858-ТК/С о новации не привело к уменьшению дебиторской задолженности Должника. Доказательств свидетельствующих бы об обратном не было приведено не заявителя по первоначальным заявлениям, ни заявителем апелляционной жалобы.

Доводы заявления со ссылкой на договор поставки от 839-ТК/Зак от 07.12.2016 г. обоснованно отклонены судом первой инстанции, поскольку полномочия ФИО11 в качестве контролирующего Должника лица прекратились с 11.11.2016, то есть до совершения указанной сделки.

Отклоняя доводы, со ссылкой на осуществление Должником платежей в уплату штрафов и пеней по налоговым обязательствам в августе – ноябре 2018 г., суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что в материалы дела не представлено доказательств наличия вины, а также причинно-следственной связи между действиями ФИО11 в должности генерального директора Должника и возникновением убытков в виде сумм штрафов и пеней по налоговым обязательствам Должника.

Из разъяснений данных в п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» следует, что в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Суммы пеней и штрафов, на которые указывают заявители, в совокупности составляют 22084713 рублей, в связи с чем не действует презумпция наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующего Должника лица и убытками Должника.

Как указывают заявители, между Должником и ООО «ТД ИНВЭНТ» (ИНН 

<

***>) был заключен договор поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011. Должник в рамках договора поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011 перечислил ООО «ТД ИНВЭНТ» аванс в размере 89 030 650,61 рублей, однако получил товар лишь на сумму 64 708 654,64 руб., в связи с чем у Должника по отношению к ООО «ТД ИНВЭНТ» возникло право требования неосновательного обогащения в размере 24 321 995,97 рублей. В то же время определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.10.2020 года по делу № А65-18644/2019 Должнику в связи с истечением срока исковой давности было отказано во включении в реестр требований кредиторов ООО «ТД ИНВЭНТ» требований о взыскании неосновательного обогащения в сумме 24 321 995,97 рублей. По мнению заявителей бездействие ФИО11 как руководитель должника свидетельствует о не принятии им мер к своевременному взысканию указанной задолженности.

Однако в материалы настоящего обособленного спора было представлено письмо от 25.02.2016 г., которое подтверждает принятие им мер по взысканию задолженности с ООО «ТД Инвэнт». Также, как следует из определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.10.2020 года по делу № А65-18644/2019 срок исковой давности по спорным требованиям истек 30.09.2017 года, то есть через 10 месяцев после окончания полномочий ФИО11 При таких обстоятельствах является верным и обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что ФИО11 предпринял меры ко взысканию задолженности с ООО «ТД Инвэнт», в связи с чем его вина в отказе должнику во включении требований в реестр требований кредиторов ООО «ТД Инвэнт» в рамках дела № А65-18644/2019 отсутствует.

Согласно п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В п.п. 18, 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Принимая во внимание совокупность установленных в рамках настоящего обособленного спора обстоятельств, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что действия ФИО11 в должности контролирующего Должника лица не выходили за пределы обычного делового риска. Достоверные и относимые доказательства свидетельствующие о том, что ФИО11 в должности контролирующего Должника лица действовал в нарушение закона и в ущерб правам кредиторов Должника, в материалы настоящего обособленного спора при рассмотрении в судах первой и апелляционной инстанциях представлены не были. Из содержания представленных в материалы настоящего обособленного спора сведений из информационной системы СБИС следует, что выручка Должника по итогам 2015 года составила 5,3 млрд. рублей, а по итогам 2016 года 5,5 млрд. рублей. Исходя из вышеизложенного, вина ФИО11 в невозможности полного погашения требований кредиторов в рассматриваемом случае доказана не была.

Доводы заявителей о наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО11 и наступившей неплатежеспособностью должника не нашли своего подтверждения в материалах дела. 

И содержания принятых в рамках настоящего дела судебных актов о включении в реестр требований кредиторов, чьи требования составляют более 70% от общего размера требований по реестру требований кредиторов – ПАО «Газмпромбанк», АО Банк «Северный морской путь», ПАО «Росбанк», ПАО «Промсвязьбанк», следует, что требования указанных лиц возникли в результате неисполнения Должником обязательств по кредитам, выданным не ранее мая 2017 г., то есть только через 6 месяцев после окончания полномочий ФИО11 в качестве единоличного исполнительного органа Должника.

Исходя из положений ст. 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Приведенная выше норма с 01.09.2016 г. действует в редакции Федерального закона от 23.06.2016 №222-ФЗ, согласно которому к контролирующим лицам были отнесены лица, имеющие либо имевшие в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника.

Заявление о признании Должника банкротом принято к производству определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.03.2019. В связи с этим ФИО11 для целей рассмотрения в рамках настоящего обособленного спора вопросов о привлечении к субсидиарной ответственности не является контролирующим должника лицом по фактическим обстоятельствам, возникшим до 01.09.2016 года, а является контролирующим Должника лицом лишь в отношении фактических обстоятельств, имевших место с 01.09.2016 года до 11.11.2016 года. 

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что доказательства того, что ФИО11 после прекращения его полномочий в качестве директора должника продолжал оставаться лицом которое полностью контролировало всю деятельность должника и имел возможность отдавать обязательные к исполнению распоряжения в отношении хозяйственной деятельности должника, в материалы настоящего обособленного спора представлены не были.

Исходя из разъяснений данных в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14.11.2018, в период исполнения Миллером В.В. полномочий руководителя общества в абзаце втором п. 3 ст. 56 ГК РФ и п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве содержалась норма о субсидиарной ответственности контролирующих организацию - должника лиц, в ситуации, когда их действия стали необходимой причиной банкротства (в настоящее время аналогичное правило закреплено в п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно прежнему регулированию (абзац тридцать четвертый ст. 2 Закона о банкротстве) проверкой, в ходе которой выявлялся круг контролирующих организацию-должника лиц, которые могли быть привлечены к ответственности, охватывались только два года деятельности, непосредственно предшествовавшие дню возбуждения производства по делу о банкротстве подконтрольной организации. Названный двухлетний срок направлен на исключение чрезмерной неопределенности в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях, когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации-должника, зависящий, как правило, от воли самого кредитора, значительно отдален по времени от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять контроль.

Однако в материалы дела не было представлено доказательств того, что ФИО11 своими активными действиями воспрепятствовал своевременному возбуждению производства по делу о несостоятельности должника и тем самым изменил начало течения подозрительного периода в свою пользу. Таким образом, прекращение контроля над организацией-банкротом со стороны ФИО11 произошло за пределами названного двухлетнего срока как на самостоятельное основание освобождения от ответственности.

Согласно п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Из разъяснений данных в п. 58 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» следует, что сроки, указанные в абзаце первом пункта 5 и абзаце первом пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Исковая давность применяется судом только по заявлению контролирующего должника лица, сделанному до вынесения определения о приостановлении производства по делу, содержащего вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, определения о привлечении к ответственности (если производство по обособленному спору не приостанавливалось), решения о привлечении к ответственности (если спор разрешен вне рамок дела о банкротстве) (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) и Закона о банкротстве банков в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статьи 4.2 и 14) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10), и Закона о банкротстве банков в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73-ФЗ (в частности, пункт 3 статьи 9.1 и статья 14), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные указанными Законами в редакции Закона № 73-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10 Закона о банкротстве и подпункт 2 пункта 1 статьи 50.10 Закона о банкротстве банков) подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. При этом дела о привлечении к субсидиарной ответственности, возбужденные вне рамок дела о банкротства до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, и после этой даты подлежат рассмотрению в соответствии с процессуальными нормами законодательства о банкротстве, действовавшими до этой даты.

В соответствии с п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

При рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции представителем ФИО11 было заявлено о применении к требованиям заявителей срока исковой давности. 

Обстоятельства, с которыми заявители связывают привлечение ФИО11 к субсидиарной ответственности и взыскание убытков с ФИО11, имели место в период, когда действовал п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ). Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.09.2020 (резолютивная часть объявлена 25.08.2020) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на 4 месяца, конкурсным управляющим должника утвержден арбитражный управляющий ФИО16. Следовательно, срок исковой давности для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности истек 25.08.2021. При этом, заявления конкурсного управляющего и кредиторов поступили в суд 02.06.2022 года и 03.06.2022 года, в связи с чем на момент их подачи срок исковой давности для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности и взыскания убытков пропущен.

Исходя из вышеизложенного, также принимая во внимание истечение срока исковой давности на обращение с заявлением, суд первой инстанции пришёл к верному и обоснованному выводу о том, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности к ответчику Миллеру В.В. удовлетворению не подлежит. Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что к рассматриваемым обстоятельствам следует применить трехгодичный срок, подлежит отклонению в связи с неправильной трактовкой норм права в соотношении с обстоятельствами настоящего обособленного спора.

Отказывая в удовлетворении требований заявлений о привлечении ФИО13 к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

Из материалов дела следует, что ФИО13 осуществлял полномочия генерального директора в период с 21.02.2018 г. по 30.04.2019 г.

В силу части 1 статья 61.11 Закона о несостоятельности (банкротстве) если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Заявителями в качестве оснований для привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности вменяется совершение следующих сделок в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов.

- заключение сделок с ООО «Предприятие производственно-технической комплектации» (ООО «ППТК);

- заключение договора цессии с ООО «ИДЕА Групп»;

- перечисление денежных средств ООО «ГрандМеталлИнвест»;

- исполнение обязательств за ООО «ЭнергоИнвест» и ООО «Инвэнт- Электро»;

- совершение сделок по зачету встречных однородных требований.

При этом как следует из материалов дела сделки с ООО «ППТК» были совершены в период, когда ФИО13 не являлся руководителем общества. Перечисление денежных средств в пользу ООО «ГрандМеталлИнвест» осуществлялось на основании Договора поставки № 280818/1 от 28.08.2018. У ООО «ГрандМеталлИнвест» отсутствовали на момент совершения сделки признаки фирм-однодневки, обязательства ООО «ГрандМеталлИнвест» по поставке товара были реально исполнены, оплата товара осуществлялось после поставки товара, поставка отражалась в декларациях по НДС (в частности это отражено на стр. 8 книги покупок ООО «Таткабель» за 3 квартал 2018, стр. 2-11 книги покупок за 4 квартал 2018 и др.).

Как следует из пояснений ответчика, зачеты встречных однородных требований были направлены на снижение долговой нагрузки, и должник получал максимально возможную в данных условиях выгоду из неликвидной дебиторской задолженности. У компаний, с которыми были совершены зачеты на дату их совершения имелись формальные признаки банкротства, вероятность реального получения денежных средств с указанных компаний была минимальной. Исполнение обязательств за ООО «ЭнергоИнвест» и ООО «Инвэнт-Электро» также не могло причинить ущерб Должнику и его кредиторам. Исполнение обязательств за ООО «ЭнергоИнвест» и ООО «Инвэнт-Электро» осуществлялось на незначительную сумму относительно масштабов деятельности Должника – на сумму 462 396 568,58 руб.

Общая сумма требований кредиторов, включенных в настоящим деле в реестр требований кредиторов, составляет 5 978 894 771,38 руб. В процентном соотношении платежи в пользу ООО «ЭнергоИнвест» и ООО «Инвэнт-Электро» составляют 7,7 % от суммы всех требований кредиторов.

Согласно разъяснений данных в абз. 1 п. 23 Постановления Пленума ВС РФ № 53, существенно убыточной является и сделка, заключенная по рыночной цене, но в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Вместе с тем сделки по перечислению денежных средств внутри группы компании на незначительную сумму в сравнении с общим размером требований кредиторов – на сумму, не превышающую 7,7 % от размера всех требований кредиторов, не могли привести причинить ущерб.

Как следует из представленных доказательств ООО «ЭнергоИнвест» и ООО «Инвэнт-Электро» входили с ООО «Таткабель» в единую группу компаний.

Перераспределение денежных средств внутри группы компаний является обычной деловой практикой внутри холдинговой структуры, что подтверждается позицией Верховного Суда РФ, изложенной в Определении от 10.02.2022 № 305-ЭС21-14470(1,2).

Согласно разъяснений содержащихся в абз. 3 подп. 5 п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом. Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.

Материалами дела подтверждается вывод суда первой инстанции о том, что все сделки имели экономическую цель – это погашение требований кредиторов указанных компаний, которые в случае непогашения требований могли привести к несостоятельности всех участников группы. Кроме того, доказательств, что ФИО13 являлся выгодоприобретателем по всем вменяемым ему сделкам заявители не представили.

Контролирующее должника лицо, не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов. При рассмотрении споров о привлечении контролирующего деятельность лица к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Кроме того, Верховный суд РФ в Определении от 24.02.2022 по делу № 305-ЭС20-11205 (3) указал на необходимость выявления реальных причин банкротства компании. Верховный суд РФ в Определении от 24.02.2022 по делу № 305-ЭС20-11205 (3) указал на необходимость выявления реальных причин банкротства компании.

Дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Таткабель» возбуждено по заявлению ПАО «Росбанк» в связи с неисполнением решения Арбитражного суда Республики Татарстан по делу № А65-23527/2018, в соответствии с которым солидарно с ООО «Таткабель», ООО «Инвэнт-Электро», ООО «ТД Инвэнт», ООО «Инвэнт» взыскана задолженность по договору возобновляемой кредитной линии № VLG/RK/060/17 от 05.07.2017 в размере 306 743 499,74 руб.

При этом доводы кредитора ПАО «РОСБАНК» о наступлении объективного банкротства в 2018г., поскольку должник перестал исполнять свои обязательства перед ПАО «РОСБАНК» обоснованно не приняты судом первой инстанции в качестве надлежащего доказательств наступления даты объективного банкротства.

Ухудшение финансовых показателей и не оплата задолженности одним кредиторам не подтверждает наличие возникновения объективного банкротства.

Из материалов дела следует, что ФИО13 после вступления им в должность руководителя общества принимал активные действия, цель которых заключалась в принятии мер направленных на надлежащее исполнение обязательств Должника перед кредиторами и для сохранения платежеспособности ООО «Таткабель», в частности:

1) принимались меры по взысканию дебиторской задолженности;

2) реструктуризирована задолженность перед «Газпромбанк» (АО);

3) принимались меры, направленные на мирное урегулирование споров с кредиторами Должника;

4) разработан и одобрен крупный инвестиционный проект создания производства кабельной продукции 110-500кВ.

Для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве с учетом положений статьи 9 названного Закона, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 АПК РФ, обязан доказать когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

В соответствии с п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Прекратив исполнения своих обязательств перед кредиторами и (или) установив отсутствие возможности погасить требования всех кредиторов, руководитель должника обязан был обратиться с заявлением в суд о несостоятельности банкротстве должника.

Установить данный факт руководитель должника мог только при подготовке и сдачи налоговой отчетности за 1 квартал 2019г.

Сроки представления налоговой отчетности за 1 квартал 2019 года по основным налогам наступил не позднее 22 апреля 2019г.

Соответственно установив факт наступления объективного банкротства, ответчик был обязан обратиться в суд с заявлением не позднее чем через 30 дней, то есть 22 мая 2019г.

Вместе с тем, как следует из материалов дела 30 апреля 2019 г. ФИО13 был уволен, что подтверждается представленными в материалы дела кадровыми и трудовыми документами.

Также, как уместно отметил суд первой инстанции, заявление о признании ООО «Таткабель» банкротом поступило в Арбитражный суд Республики Татарстан 25 марта 2019 г. Следоваетльно заявление о признании должника банкротом поступило до истечения возможного срока на подачу руководителем должника заявления о признании должника банкротом.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции поддерживает вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Таткабель».

Отказывая в удовлетворении требований заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО13, ФИО3, ФИО17, ФИО7 как членов Совета директоров ООО «Инвэнт» суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

В соответствии с разъяснениями данными в п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая п. 3 ст. 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

При таких обстоятельствах, применение всех изложенных норм допустимо при доказанности следующих обстоятельств: надлежащего субъекта ответственности, которым является собственник, учредитель, руководитель должника, иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом имеют возможность определять его действия; факта несостоятельности (банкротства) должника, то есть признания арбитражным судом или объявлении должником о своей неспособности в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; наличием причинной связи между обязательными указаниями или действиями указанных лиц и фактом банкротства должника, поскольку они могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Заявители в порядке статьи 65 АПК РФ должны доказать наличие всей совокупности условий для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В обоснование заявленных требований в отношении членов совета директоров конкурсными кредиторами указано на то, что в соответствии с пунктом 13.16.12 Устава ООО «ИНВЭНТ», принятие решений на общем собрании участников дочерних обществ ООО «ИНВЭНТ» по вопросам повестки такого общего собрания участников относится к компетенции Совета директоров ООО «Инвэнт». Таким образом, решения общего собрания участников Должника согласовывались и принимались на заседаниях Совета директоров ООО «ИНВЭНТ».

Решения Совета директоров ООО «ИНВЭНТ» по вопросам деятельности дочерних хозяйственных обществ принимаются 5 (пять) голосами «за» из 6 (шесть) голосов членов Совета директоров (п. 13.20 Устава ООО «Инвэнт»).

Также, в заявлении кредиторов указано на то, что сделки по заключению договора уступки права требования, заключенных между Должником и ООО «ИДЕА Групп», ООО «ХК ИНВЭНТ» и АО «ЭНПИ» одобрены общим собранием участников Должника и Протоколом Совета директоров ООО «Инвэнт» от 21.08.2017 № 27, в соответствии с которым «За» заключение договоров уступки права требования проголосовали члены Совета директоров ООО «ИНВЭНТ»: ФИО13, ФИО3, ФИО17, ФИО7, ФИО22

Исходя из вышеизложенного, конкурсные кредиторы и конкурсный управляющий полагают, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности членов Совета директоров ООО «ИНВЭНТ» ФИО13, ФИО3, ФИО17, ФИО7

Совершение данных сделок, по мнению заявителей, скрыло от кредиторов реальное финансовое положение должника и ухудшило его финансовое положение, причинив изначальный ущерб его кредиторам.

В п. 23 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 даны разъяснения о том, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

В подтверждении того, что договорами уступки права требования причинён существенный вред заявителями была представлена выписка из Отчета от 27. 08.2021 № 1020-0721 об оценке рыночной стоимости прав (требований) к ООО «ИДЕА Групп», ООО «ХК ИНВЭНТ» и АО «ЭНПИ» по состоянию на «02» июня 2021 года.

Оценив Отчет от 27.08.2021 № 1020-0721 суд первой инстанции пришёл к правомерному выводу о том, что он не может быть признан относимым и достоверным доказательством по настоящему обособленному спору, в силу того, что равноценность спорной сделки необходимо проверять на момент ее совершения, как на то указывается в Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 по делу № 307-ЭС19-18723(2,3), А56-26451/2016.

Из материалов дела следует, что договоры уступки права требования заключены 22.08.2017, при этом Отчет от 27.08.2021 № 1020-0721 об оценке рыночной стоимости прав (требований) к ООО «ИДЕА Групп», ООО «ХК ИНВЭНТ» и АО «ЭНПИ», оценивает право требования на 02.06.2021 года.

Вместе с тем, материалами дела подтверждается, что по состоянию на дату одобрения сделки в соответствии с финансовой отчетностью ООО «ИДЕА Групп» имела активы на сумму 721 575 000 руб., а в картотеке арбитражных дел отсутствовала информация о возбужденных в отношении данного общества арбитражных дел, признаков фирмы-однодневки не имелось. Кроме того, в собственности ООО «ИДЕА Групп» имелись обыкновенные бездокументарные акции ЗАО «Векторстройфинанс» в количестве 50 штук с номинальной стоимостью 100 рублей, что составляло 50 % от размера уставного капитала указанного общества. В соответствии с отчетом независимого оценщика – ООО «ЛЛ-Консалт» от 28.06.2019 № 3613/0419 рыночная стоимость акций ЗАО «Векторстройфинанс» установлена в размере не менее 950 402 000 рублей, а рыночная стоимость 99,99 % доли в уставном капитале ООО «ИДЕА Групп», в том числе с учётом всех неисполненных обязательств, включая обязательства перед Должником составила, по состоянию на 31.12.2018 округленно в размере 250 000 000 рублей.

Предложение о продаже задолженности ООО «ИТС» компании ООО «ИДЕА Групп» на момент принятия решения представляется экономически обоснованным, поскольку по договору уступки права требования № 484 ТК/Ц от 22.08.2017 Должник уступил ООО «ИДЕА Групп» право требование долга с ООО «ИТС» в размере 1 068 915 752,43 руб. ООО «ИТС» имело перед Должником задолженность в размере неисполненных обязательств, в том числе по договору поставки № 226-ТК/Зак от 13.04.2016. Как следует из материалов дела 20.09.2016 в отношении ООО «ИТС» было возбуждено дело о банкротстве № А40-195889/16 и 15.03.2017 в отношение ООО «ИТС» введено наблюдение.

Следоваетельно, задолженность ООО «ИТС» являлась неликвидной и было очевидно, что задолженность ООО «ИТС» не будет погашена, в том числе в результате процедуры банкротства. Сделка предполагала, что взамен неликвидной дебиторской задолженность Должником будут получены денежные средства от ООО «ИДЕА Групп».

Таким образом, доводы о том, что сделка заключалась с целью скрыть финансовое положение должника и причинить ущерб имущественным интересам кредиторов, не соответствуют фактическим обстоятельствам и материалам дела.

Что касается прав требований, уступленных ООО «ХК ИНВЭНТ» и АО «ЭНПИ», суд первой инстанции верно отметил, что на момент совершения сделок у данных обществ также имелось ликвидное имущество, позволяющее исполнить обязательства перед Должником. В частности на балансе АО «ЭНПИ» имелись недвижимые имущества с кадастровыми номерами 77:01:0004012:5301 (г. Москва, ул.2-я Брестская, д.8, общей площадью 1537,6 кв.м.) и 77:01:0004012:1030 (

<

...>, здания общей площадью 1531,9 кв.м), а на балансе ООО «ХК ИНВЭНТ» не только множество объектов недвижимого имущества, но и финансовые вложения в виде долей и акций в иных юридических лицах, в том числе акции АО «Стройкоммаш» (производственный комплекс в городе Казани), а также доля в уставном капитале ООО «ИНВЭНТ», являющейся головной организацией ГК «ИНВЭНТ» (производственным комплекс в с. Лаишево), и иные активы.

Из представленных в материалы дела доказательств следует, а именно истребованного у конкурсного управляющего Протокола общего собрания участников ООО «Таткабель» от 17.08.2018 № 18, в соответствии с которым данный протокол, ранее одобренный советом директоров ООО «ИНВЭНТ» в составе ФИО13, ФИО22, ФИО3, ФИО17, ФИО7, подписан участниками ООО «Таткабель», а также помимо Председателя совета директоров ООО «ИНВЭНТ» ФИО3, также членом Совета директоров ООО «ИНВЭНТ» - ФИО22, одобрение которого являлось обязательным в соответствии с Уставом ООО «ИНВЭНТ».

Заявлено требование к ФИО13, ФИО3, ФИО17, ФИО7 основано на том, что указанные лица, являясь членами совета директоров ООО «ИНВЭНТ» одобрили сделки должника, а именно была одобрена уступка прав (требований) ООО «Таткабель» к ООО «ИНВЭНТ-Техностро» третьим лицам: ООО «ИДЕА Групп», ООО «ХК ИНВЭНТ», АО «ЭНПИ».

Вместе с тем, в соответствии с уставом ООО «ИНВЭНТ», являющееся головной организацией компаний, в силу пункта 13.4 Устава Совет директоров образуется в количественном составе 6 (шесть) человек.

В соответствии с пунктом 13.7 Устава Члены Совета директоров избираются общим собранием участников на срок, определенный соответствующим решением Общего собрания участников, и могут быть переизбраны неограниченное количество раз.

Двое (2) членов Совета директоров избираются из числа кандидатов, предложенных АО «Интер РАО Капитал».

Четверо (4) членов Совета директоров избираются из числа кандидатов, предложенных ООО «ХК ИНВЭНТ».

В соответствии с пунктом 16.16.12 в компетенцию Совета директоров ООО «ИНВЭНТ» входило в том числе принятие решения на общем собрании участников (акционеров) дочерних обществ ООО «ИНВЭНТ» по вопросам повестки такого общего собрания участников (акционеров).

Согласно пункту 13.17 Устава кворум для проведения заседания Совета директоров составляет в любом случае не менее 5 (пяти) членов Совета директоров, 2 (два) из которых является членом, избранным из числа кандидатов, предложенных АО «Интер РАО Капитал». В случае отсутствия члена Совета директоров на заседании он имеет право представить в Совет директоров свое письменное мнение по вопросам повестки дня заседания Совета директоров. Его мнение учитывается при определении наличия кворума и результатов голосования по вопросам повестки дня заседания Совета директоров.

Пунктом 13.20 Устава установлено, что Решения Совета директоров по вопросам, указанным в пп. 13.16.1, 13.16.2, 13.16.3, 13.16.5 – 13.16.22 Устава, считаются принятыми, если они одобрены в любом случае 5 (пятью) из 6 (шести) членов Совета директоров.

Таким образом, члены Совета директоров ООО «ИНВЭНТ» могли принять решение по вопросу одобрения сделок, совершаемых ООО «Таткабель» только при наличии кворума – присутствия на заседании обоих членов, выбранных от АО «Интер РАО Капитал», а также обязательным голосованием одним из них «ЗА» принятие решений по вопросам, вынесенным в повестку дня заседания Совета директоров.

ФИО22, являясь членом Совета директоров ООО «ИНВЭНТ» голосовал «ЗА» одобрение заключаемых должником сделок, о чем в том числе указывается в самом заявлении кредиторов и свидетельствует из представленных протоколов. Принятие решения Советом директоров об одобрении заключения дочерними организациями соглашений об уступке прав (требований) к ООО «ИНВЭНТ-Технострой» не представлялось возможным без участия членов, избранных от АО «Интер РАО Капитал», и голосованием «ЗА», в частности, ФИО22.

Однако, как верно отметил суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, в рамках настоящего дела заявителями заявлено требование исключительно членам Совета директоров, кандидатура которых предложена была ООО «ХК ИНВЭНТ».

В тоже время, принятие протоколов об одобрении сделок должника явилось следствием голосования на заседании Совета директоров ФИО22 «ЗА». Более того, в Протоколе от 17.08.2018 № 18 (непосредственно принятый в ООО «Таткабель») повторно подтверждено принятие данного решения и одобрение сделок подписью ФИО22 – члена Совета директоров, избранного по предложению АО «Интер РАО Капитал».

Также в дополнение к заявлению ПАО «Росбанк» со ссылкой на ст. 69 АПК РФ было указано на то, что вступившими в законную силу судебными актами установлены обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестных действиях контролирующего лица ФИО3

Вместе с тем, как верно отметил суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, ссылка ПАО «Росбанк» на обстоятельства установленные определением Арбитражного суда Республики Татарстан по делу № A65-11078/2019, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.07.2023 по делу №А65-18644/2019 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа по делу № A65-5557/2020 не может быть принято во внимание, так как по смыслу статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении арбитражным судом одного дела, не имеют преюдициального характера для стороны в другом деле как лица, не участвовавшего в ранее разрешенном споре.

Никто из участвующих сторон в данном обособленном споре не являлся участником дела № A65-11078/2019 и №А65-18644/2019, а лица участвующие в деле №A65-5557/2020 и в настоящем деле не совпадают полностью, как этого требуют положения пункта 2 статьи 69 АПК РФ.

Также, следует отметить, что на момент исполнения обязанностей генерального директора ООО «Инвэнт-Электро» – ФИО23, ответчик ФИО3 находился в местах лишения свободы и никоим образом не мог давать какие-либо указания. Из анализа судебного акта по делу A65-11078/2019 не следует, что ФИО23 представлены какие-либо доказательства прямого руководства лично ФИО3 Факт нахождения ФИО3 в местах лишения свободы и невозможности руководства ООО «ХК ИНВЭНТ», являющегося наряду с АО «Интер РАО Капитал» участником Группы компаний ИНВЭНТ подтверждается тем, что в рамках дела о банкротстве ООО «ХК ИНВЭНТ» (дело № А65-7731/2020) с ФИО3 взыскана заработная плата, перечисленная в период его нахождения в местах лишения свободы именно по основаниям того, что он не осуществлял функции генерального директора данного общества.

В материалы настоящего дела представлены уставы ООО «ИНВЭНТ» и ООО «Таткабель» в соответствии с которыми, ООО «Таткабель» подчинялся ООО «ИНВЭНТ» в лице его генерального директора ФИО24, у которого были свои полномочия и функции.

Давая оценку ссылки ПАО «Росбанк» на Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 30.04.2021 по делу № A65-5557/2020 суд первой инстанци верно указал на следующее.

В вышеуказанном судебном акте было установлено, что сделка по уступке ООО «ИДЕА Групп» прав (требований) ООО «Таткабель» к ООО «Инвэнт-Технострой» имела пороки в отношении ООО «ИДЕА Групп», а не ООО «Таткабель».

В постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 30.04.2021 по делу № A65-5557/2020 указано на то, что сделка была направлена на причинение вреда ООО «ИДЕА Групп».

Следовательно, судом установлена несостоятельность доводов ПАО «Росбанк» о том, что данная сделка якобы причинила вред Должнику. Данные доводы были подтверждены Определением Верховного суда от 17 ноября 2021 года по делу № 306-ЭС21-13362 (A65-5557/2020).

Исходя из Определения Верховного суда Российской Федерации от 17.11.2021 следует, что из оспариваемых сделок выгоду извлек только Должник по настоящему делу – ООО «Таткабель», получивший взамен права требования к лицу находящемуся в процедуре банкротства, право требования к ООО «ИДЕА Групп», обладавшей на момент заключения сделки значительными активами для обеспечения требований перед ООО «Таткабель» по взятым на себя обязательствам.

Относимых и допустимых доказательств наличия обстоятельств, свидетельствующих о виновных действиях ФИО3, которые привели к банкротству должника, в материалах дела не представлено. Совершение ФИО3 каких-либо противоправных действий, нарушающих положения Закона о несостоятельности (банкротства) также не установлено.

При таких обстоятельствах является верным вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Таткабель».

Отказывая в удовлетворении требований заявления о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

Заявители связывают возникновение оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности с: заключением агентского договора от 04.04.2017, договора подряда № 190-ТК/П от 10.10.2019, договора ответственного хранения № Д43 от 06.09.2019, договора поставки № Д22/1 от 01.07.2019 и агентского договора № 112-ТК/АГ от 07.06.2019; не истребованием дебиторской задолженности с ООО «ТД ИНВЭНТ» (ИНН 

<

***>) по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011 в сумме 24 321 995,97 руб.; заключением договоров уступки права требования (цессии) №№ 484-ТК/Ц от 22.08.2017 с ООО «ИДЕА Групп», 483-ТК/Ц от 22.08.2017 с АО «ЭНПИ» и 485-ТК/Ц от 22.08.2017 с ООО «ХК ИНВЭНТ».

Также по мнению заявителей вышеуказанные сделки совершены в период руководства Должником генеральными директорами ФИО9 и ФИО13 и причинили ущерб ООО «Таткабель» и имущественным интересам конкурсных кредиторов.

ФИО9 был принят на должность генерального директора 18.04.2017 (приказ № 113-ЛС от 17.04.2017), а 24.11.2017 трудовой договор с ним был прекращен в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица соответствующего решения (приказ № 580-ЛС от 24.11.2017), что подтверждается Выпиской из трудовой книжки ФИО9

Исходя из установленных обстоятельств, вышеуказанные сделки были заключены в период, когда ФИО9 не являлся руководителем Должника.

Кроме того, как следует из материалов дела, указанные договоры от лица ООО «Таткабель» подписаны не ФИО9 и не лицами, им уполномоченными.

Таким образом доводы истцов о наличии оснований привлечения ФИО9 к ответственности за совершение спорных сделок не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

В заявлениях кредиторы также просят привлечь ФИО9 к субсидиарной ответственности ввиду не истребования дебиторской задолженности с ООО «ТД ИНВЭНТ» (ИНН 

<

***>) по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011 в сумме 24 321 995,97 руб.

В соответствии с предъявленным требованием, по мнению конкурсных кредиторов и конкурсного управляющего, ответчиком не были предприняты действия по возврату денежных средств, перечисленных по указанному контракту. А поскольку во включении указанного требования в реестр требований кредиторов ООО «ТД ИНВЭНТ» было отказано, заявители просят учитывать указанные обстоятельства при привлечении ФИО9 к ответственности.

Вместе с тем, в ходе рассмотрения указанного требования арбитражный суд первой инстанции возложил на конкурсного управляющего обязанность по предоставлению первичных и платежных документов по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011.

Конкурсным управляющим был представлен акт сверки № 920 между ООО «ТД ИНВЭНТ» и ООО «Таткабель», а также первичные и платежные документы по отраженным в акте сверки проводкам за период 06.08.2013 по 09.09.2014.

В тоже время указанный акт сверки уже являлся предметом исследования по делу № А65-18644/2019, и был оценён судами первой и апелляционной инстанций критически, что подтверждается определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.10.2020 и постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 по указанному делу.

Как указали суды, акт сверки признан ненадлежащим доказательством, поскольку он составлен и подписан в день принятия судом первой инстанции к производству заявления о признании должника ООО «ТД ИНВЭНТ» несостоятельным (банкротом).

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.10.2020 № 307-ЭС20-6662(4) указано, что в случае если требование, вытекает из длящихся отношений и в представленном кредитором акте сверки расчетов отражено, что операции осуществлялись в определенный период, для правильного разрешения спора судам следует проверить первичные документы по договору за весь период его исполнения, соотнести их со встречным предоставлением со стороны должника посредством анализа выписок по счетам за все время, пока производилась оплата.

Применительно к рассматриваемой ситуации, договор поставки № 81/153-ТК/Зак был заключен 16.02.2011.

Вместе с тем, в представленном акте сверки отражены проводки только за период 06.08.2013 по 09.09.2014. За указанный период конкурсным управляющим представлены первичные и платежные документы.

Ввиду чего, упущен период с 16.02.2011 (дата заключения договора) по 06.08.2013, то есть около 2,5 лет. Следовательно, заявители предоставляют неполную информацию и документы об исполнении договора поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011.

Как было указано выше, арбитражный суд обязывал конкурсного управляющего предоставить первичные и платежные документы по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011, в том числе за период с 16.02.2011 по 06.08.2013. Вместе с тем, конкурсным управляющим была представлена не полная информация по исполнению договора, запрашиваемые документы в материалах обособленного спора отсутствуют.

В свою очередь, неполные сведения по исполнению договора не отвечают принципам достаточности доказательств и их достоверности, поскольку отражают искаженную информацию об исполнении договора и состоянии взаимных расчетов.

Принимая во внимание вышеизложенное, заявленные требования в части привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности по мотивам не истребования дебиторской задолженности с ООО «ТД ИНВЭНТ» по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011 в сумме 24 321 995,97 руб. обоснованно были отклонены судом первой инстанции по причине недоказанности фактического наличия и размера задолженности.

В свою очередь, предъявленное к ФИО9 требование о привлечении к субсидиарной ответственности по мотиву не истребования дебиторской задолженности с ООО «ТД ИНВЭНТ» по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011 в сумме 24 321 995,97 руб. обосновывается тем, что указанное требование не было включено в реестр требований кредиторов ООО «ТД ИНВЭНТ».

Вместе с тем, из определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.10.2020 и постановления Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 по делу № А65-18644/2019 следует, что именно заявители просили суды отказать во включении требования по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011 в сумме 24 321 995,97 руб. в реестр требований кредиторов.

Как следует из представленного конкурсным управляющим акта сверки № 920, дебиторская задолженность ООО «ТД ИНВЭНТ» перед ООО «Таткабель» по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011 в сумме 24 321 995,97 руб. складывается из платежей за товар в размере 72 372 730,80 руб., увеличенных на сумму претензии (03.02.2014) в размере 2 452 498,51 руб., а также сумму принятия (25.02.2014) в размере 14 205 421,30 руб. и уменьшенных на сумму поставленного по товарным накладным товара в размере 64 708 654,64 руб.

Вместе с тем, оправдательные документы на сумму претензии (03.02.2014) в размере 2 452 498,51 руб. и сумму принятия (25.02.2014) в размере 14 205 421,30 руб., а всего на сумму 16 657 919,81 руб., не представлены, в материалах обособленного спора отсутствуют.

ООО «Таткабель» входит в группу компаний «ИНВЭНТ» (далее – ГК «ИНВЭНТ»), ООО «ИНВЭНТ» является единоличным исполнительным органом ООО «ТД ИНВЭНТ», ООО «ИНВЭНТ» принадлежит доля в уставном капитале ООО «Таткабель», то есть должник является напрямую аффилированным с ООО «ТД ИНВЭНТ» лицом.

Принимая во внимание недоказанность требований по претензии (03.02.2014) на сумму 2 452 498,51 руб. и принятию (25.02.2014) на сумму 14 205 421,30 руб., отсутствие первичных оправдательных документов, оснований для возложения на ФИО9 требований в указанной части в сумме 16 657 919,81 руб. не имеется.

Из пояснений ответчика следует, что по претензии (03.02.2014) на сумму 2 452 498,51 руб. срок исковой давности истек 03.02.2017, а по принятию (25.02.2014) на сумму 14 205 421,30 руб. - 25.02.2017.

При этом, как указывалось ранее, акт сверки № 920 между ООО «ТД ИНВЭНТ» и ООО «Таткабель» был предметом исследования по делу № А65-18644/2019, оценен судами критически, что подтверждается определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.10.2020 и постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2021 по указанному делу.

Иные доказательства прерывания, приостановления течения срока исковой давности по указанным обязательствам истцами не представлены, в материалах дела отсутствуют.

Поскольку ФИО9 вступил в должность генерального директора 18.04.2017, на указанную дату сроки исковой давности по претензии (03.02.2014) на сумму 2 452 498,51 руб. и по принятию (25.02.2014) на сумму 14 205 421,30 руб. уже были пропущены, о чем было заявлено ответчиком.

Кроме того, заключенный между ООО «ТД ИНВЭНТ» (поставщик) и ООО «Таткабель» (покупатель) договор № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011, является договором поставки.

Согласно п. 1.1 Договора поставщик обязуется передать в адрес покупателя продукцию в количестве и сроки, указанные в спецификациях к договору, а покупатель принять и оплатить указанную в спецификациях продукцию.

Договором предусмотрена поставка товаров отдельными партиями в объеме и сроки, согласованные в спецификациях.

В силу п. 1 ст. 429.1 ГК РФ рамочным договором (договором с открытыми условиями) признается договор, определяющий общие условия обязательственных взаимоотношений сторон, которые могут быть конкретизированы и уточнены сторонами путем заключения отдельных договоров, подачи заявок одной из сторон или иным образом на основании либо во исполнение рамочного договора.

Ввиду чего, по смыслу ст. 429.1 ГК РФ договор поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011, является рамочным договором, условия которого конкретизированы путем заключения отдельных договоров в форме спецификаций.

Таким образом, как верно отметил суд первой инстанции, обязательства по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011, в том числе сроки исковой давности, надлежит рассматривать отдельно по каждой спецификации.

Так, по спецификации на сумму 9 667 000,00 руб. оплата была произведена 06.08.2013, по спецификации на сумму 6 662 500,00 руб. – 05.09.2013, по спецификации на сумму 1 333 500,00 руб. – 20.11.2013, по спецификации на сумму 8 298 000,00 руб. – 27.12.2013, по спецификации на сумму 7 689 230,80 руб. – 16.01.2014, по спецификации на сумму 4 210 000,00 руб. – 23.01.2014, по спецификации на сумму 6 400 000,00 руб. – 03.02.2014, по спецификации на сумму 4 356 250,00 руб. – 10.02.2014, по спецификации на сумму 243 750,00 руб. – 05.03.2014, по спецификации на сумму 11 200 000,00 руб. – 13.03.2014 и по спецификации на сумму 5 562 500,00 руб. – 26.03.2014.

Последняя поставка по вышеуказанным спецификациям была произведена 31.03.2014.

Именно в указанный срок (31.03.2014) должно было стать ясно о неисполнении ООО «ТД ИНВЭНТ» принятых на себя обязательств по указанным спецификациям.

По оставшимся спецификациям на сумму 2 750 000,00 руб. оплата была произведена 08.04.2014, а на сумму 4 000 000,00 руб. – 03.09.2014.

Вместе с тем, указанные спецификации были исполнены, что подтверждается оправдательными документами 1965 от 16.04.2014, 1966 от 16.04.2014, 5423 от 11.07.2014, 5454 от 11.07.2014 и 5583 от 09.09.2014.

Поскольку, кредиторами и управляющим не доказано фактическое наличие и размер задолженности по договору поставки № 81/153-ТК/Зак от 16.02.2011, в момент вступления ФИО9 в должность генерального директор сроки исковой давности по договору были пропущены, арбитражный суд первой инстанции пришёл к правомерному выводу о том, что требования о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности в связи с не истребованием им дебиторской задолженности с ООО «ТД ИНВЭНТ» по указанному договору являются необоснованными.

Заявители связывают ответственность ФИО9 также с тем, что в период, когда руководителем Должника являлся ответчик, были заключены договоры уступки права требования (цессии) №№ 484-ТК/Ц от 22.08.2017 с ООО «ИДЕА Групп», 483-ТК/Ц от 22.08.2017 с АО «ЭНПИ» и 485-ТК/Ц от 22.08.2017 с ООО «ХК ИНВЭНТ».

Из разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в постановлении от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62), следует, что арбитражным судам необходимо принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В пункте 1 Постановления № 62 указано, что в случае нарушения директором обязанности действовать в интересах юридического лица истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Согласно разъяснениям содержащимся в п. 4 Постановления № 62, добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо.

Перечень действий, при совершении которых недобросовестность и неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, приведен в пунктах 2 и 3 Постановления № 62.

В рассматриваемом случае, наличие ни одного из указанных обстоятельств в действиях ФИО9 не подтверждено материалами дела.

При рассмотрении споров о возмещении, причиненных обществу единоличным исполнительным органом убытков, подлежат оценке действия (бездействие) последнего с точки зрения добросовестного и разумного осуществления им прав и исполнения возложенных на него обязанностей. Данная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.02.2011 № 12771/10.

При определении оснований и размера ответственности единоличного исполнительного органа общества должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 3 статьи 44 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

В абзаце 3 пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», разъяснено, что поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

По смыслу пункта 19 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2017) (утв. Президиумом ВС РФ 12.07.2017) и пункта 2 статьи 61.2 Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее – Закон о банкротстве) при определении такого признака сделки, как причинение вреда, суд должен учесть условия других взаимосвязанных с ней сделок, определяющих общий экономический эффект для имущественного положения должника.

Как было указано выше, ФИО9 являлся руководителем ООО «Таткабель» с 18.04.2017 по 24.11.2017.

Из договора уступки права требования (цессии) № 483-ТК/Ц от 22.08.2017 с АО «ЭНПИ» следует, что переуступленное право требования к ООО «ИНВЭНТ-Технострой» в сумме 606 455 462,60 руб. возникло из договора поставки № 226-ТК/Зак от 13.04.2016, договора займа № 565-ТК/З от 31.08.2016, договора поставки № 502-ТК/П от 11.07.2016, договора поставки № 854-ТК/П от 10.12.2015 и писем №№ 311 от 30.12.2016, 4 от 25.01.2017.

Согласно договора уступки права требования (цессии) № 484-ТК/Ц от 22.08.2017 с ООО «ИДЕА Групп» переуступленное право требования к ООО «ИНВЭНТ-Технострой» в сумме 1 068 915 752,43 руб. возникло из договора поставки 226-ТК/Зак от 13.04.2016, договора займа № 565-ТК/З от 31.08.2016, договора поставки № 854-ТК/П от 10.12.2015, договору поставки № 696-ТК/П от 20.09.2012, договора займа № 441-ТК/З от 24.06.2016, договора займа № 363-ТК/З от 01.06.2016 и кредитных договоров.

Согласно пояснениям ответчика, которые не были опровергнуты ни заявителями первоначальных заявлений, ни заявителем апелляционной жалобы, предложение о продаже задолженности ООО «ИНВЭНТ-Технострой» компаниям ООО «ИДЕА Групп», АО «ЭНПИ» и ООО «ХК ИНВЭНТ» на момент принятия решения являлось экономически обоснованным, поскольку предполагалось, что взамен неликвидной дебиторской задолженность будут получены денежные средства от платежеспособных организаций, обладающих существенными, на момент заключения сделок, активами.

В рассматриваемом случае, как верно отметил суд первой инстанции, доводы кредиторов и конкурсного управляющего основаны на переоценке ликвидности задолженности в 2021 году по истечении четырех лет после заключения сделок. Вместе с тем, такая оценка задолженности не может являться доказательством порочности данных сделок, поскольку не отражает финансовое положение сторон на дату их совершения.

Равноценность спорной сделки необходимо проверять на момент ее совершения в соответствии с позицией Верховного суда РФ, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3) по делу № А56-26451/2016.

Заявителями не было представлено достоверных и относимых доказательств, бесспорно свидетельствующих о том, что на момент одобрения сделок имелась информация о возможной неплатежеспособности ООО «ИДЕА Групп», АО «ЭНПИ» и ООО «ХК ИНВЭНТ» и/или о том, что задолженность по договорам уступки права требования (цессии) не будет погашена своевременно.

Кроме того, кредитные организации, в частности АО «Газпромбанк», приняли по кредитному обязательству ООО «Таткабель» в качестве залога имущественные права требования к ООО «ИДЕА Групп», АО «ЭНПИ» и ООО «ХК ИНВЭНТ», вытекающие из договоров уступки права требования (цессии) и продолжили финансирование деятельности Должника, что подтверждает их ликвидность.

Более того, по условиям заключенных договоров:

- по договору уступки права требования (цессии) № 483-ТК/Ц от 22.08.2017 АО «ЭНПИ» должна была произвести расчет до 31.12.2019;

- по договору уступки права требования (цессии) № 484-ТК/Ц от 22.08.2017 ООО «ИДЕА Групп» должна была произвести расчет четырьмя равными платежами до 31.12.2017, 30.06.2018, 31.12.2018 и 30.06.2019;

- по договору уступки права требования (цессии) № 485-ТК/Ц от 22.08.2017 ООО «ХК ИНВЭНТ» должна была произвести расчет четырьмя равными платежами до 31.12.2017, 30.06.2018, 31.12.2018 и 30.06.2019.

Полномочия ФИО9 были прекращены 24.11.2017, в связи с чем, поскольку график платежей не попадал в срок полномочий ответчика, последний не мог никаким образом повлиять на исполнение указанных сделок.

В рассматриваемом случае, конкурсным управляющим и кредиторами не доказано, что ФИО9, заключая указанные договоры цессии, намеренно действовал с целью причинения убытков Обществу и его действия выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

При этом в дело не представлено доказательств, что спорные договоры содержат условия, существенно отличающиеся от обычных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, а также, что при совершении данных сделок ответчик действовал недобросовестно, а сделки изначально заключались с целью их неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Напротив, в пользу добросовестности при заключении спорных сделок и действии в интересах Должника говорят те факты, что по условиям договоров цессий за переуступленное право требование цессионарии должны были оплатить сумму, равную переуступленному праву требования, и, спорные договоры в последующем были частично исполнены.

При этом, договоры уступки права требования (цессии) №№ 484-ТК/Ц от 22.08.2017, 483-ТК/Ц от 22.08.2017 и 485-ТК/Ц от 22.08.2017 были одобрены общим собранием участников Должника и Советом директоров ООО «ИНВЭНТ».

Указанные одобрения не признаны недействительными, и следовательно, у единоличного исполнительного органа Общества, каковым являлся генеральный директор ФИО9, отсутствовали основания воспрепятствовать совершению данных сделок, он реализовывал волю Общего собрания и Совета директоров, ввиду чего действия ответчика не могут быть признаны противоправными, и он не может быть привлечен к ответственности за их совершение.

Принимая во внимание вышеизложенное, поскольку не доказаны факт причинения вреда Должнику и вина ответчика, а также не обоснована причинно-следственная связь между заключением указанных сделок и невозможностью погашений требований кредиторов Должника, судом первой инстанции сделан верный вывод о том, что привлечение ФИО9 к ответственности за заключение договоров уступки права требования (цессии) является необоснованным.

Принимая во внимание установленные в судебном порядке обстоятельств (Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 07.06.2023 по делу № А65-11078/2019, Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 30.04.2021 по делу № А65-5557/2020 и Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.07.2023 по делу № А65-18644/2019), суд первой инстанции верно указал на то, что ФИО9 не мог оказывать существенного влияния на финансово-экономическую деятельность должника ввиду подконтрольности ООО «ИНВЭНТ» и усечённых полномочий.

Рассмотрев довод ответчика о пропуске срока исковой давности подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришёл к следующему.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой 3.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе 3.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которым положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статьи 10) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Поскольку положения законодательства о сроках исковой давности относятся к числу норм материального, а не процессуального права, определение факта истечения срока исковой давности по привлечению контролирующих должника лиц должно осуществляться на основании норм Закона о банкротстве в редакциях, действующих на момент совершения действий, являющихся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности возникли после 18.04.2017 (вступление ФИО9 в должность генерального директора), а, следовательно, подлежит применению ст. 10 Закона о банкротстве в редакции от 03.07.2016.

В соответствии с абз. 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции, действующей на момент совершения действий) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, должно было быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Как разъяснено в п. 59 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

В Определении № 302-ЭС19-17559(2) от 15.12.2022 по делу № А19-5157/2017 Верховный Суд РФ подробно разъяснил, что «Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу – не ранее введения процедуры конкурсного производства).

Применительно к настоящему спору, решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.09.2020 по делу № А65-8225/2019 ООО «Таткабель» было признано несостоятельным (банкротом) и в отношение него открыто конкурсное производство сроком на 4 месяца.

В указанном судебном акте арбитражным судом было установлено, что в период наблюдения в реестр требований кредиторов включены требования кредиторов на общую сумму 5 614 091 320,16 руб., все активы должника составляют 1 257 198 тыс. руб. (более чем в четыре раза меньше кредиторской задолженности).

Таким образом, как верно и обоснованно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, указанные фактические обстоятельства свидетельствуют о том, что действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности не позднее 01.09.2020.

В свою очередь, позиция ПАО «РОСБАНК» об исчисление срока исковой давности с 28.01.2022 (даты формирования окончательного реестра требований кредиторов), как и позиция заявителя апелляционной жалобы не основана на нормах действующего законодательства.

Таким образом, заявление о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности было подано за пределами годичного срока исковой давности.

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9 по обязательствам ООО «Таткабель» не имеется.

Отказывая в удовлетворении требований заявлений в части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции, по мнению суда апелляционной инстанции, обоснвоанно исходил из следующего.

ФИО5, как следует из доказательств имеющихся в материалах дела, осуществлял полномочия генерального директора должника с 11.11.2016 – 17.04.2017, а также 04.12.2017 – 22.02.2018. Из протоколов внеочередных собраний участников следует, что ответчик был назначен на должность временно исполняющего обязанности генерального директора. В тоже время, исходя из установленных обстоятельств, все решения исходили из материнской компании.

Согласно пояснениям ответчика, на дату прекращения полномочий ФИО5, у должника было стабильное финансовое состояние, что следует из бухгалтерской отчетности за 2017, 2018 гг.

Кроме того, согласно аудиторскому заключению ООО «АКК «Аудэкс» за 2017 г., «годовая бухгалтерская (финансовая) отчетность отражает достоверно во всех существенных аспектах финансовое положение ООО «Таткабель» по состоянию на 31.12.2017, финансовые результаты его деятельности и движение денежных средств за 2017 г. в соответствии с правилами составления бухгалтерской (финансовой) отчетности, установленными в Российской федерации» (стр. 2). Также было указано, что «общество мало подвержено рыночному риску, кредитному риску и риску ликвидности» (стр. 43).

Согласно представленной Книги продаж должника за 3 квартал 2018 следует, что должник осуществлял продажи в размере 266 994 691 рублей разным контрагентам, в большинстве не входящим в холдинг Инвэнт (например: ОКП Элка-Кабель, Нед-Пермь, Инкаб, Центр-кабель, ТК Сибкабель, РН-Снабжение, МИП-строй № 2, ГСП-Комплектация, ТД Светлый мир, Энергостройокмплекс и т.п.), что в свою очередь указывает на наличие стабильного рынка сбыта.

В соответствии с Книгой продаж должника за 4 квартал 2018 г., следует, что должник осуществлял продажи в размере 154 391 382 рублей разным контрагентам, в большинстве не входящим в холдинг Инвэнт (например: ТВН, ПСК Стройинвест, Концерн Энерготехнологий, Таиф-НК, Алгруп Кабельная компания, ОКП Элка-Кабель, ЭИСС, ТК Сибкабель, Агрокабель Трейдинг, Кармен МСК, Энерджи Плюс, Альфа-Транс, СК Гарантия, ТД Джей Эл Эс Кемикал и т.п.), что указывает на наличие стабильного рынка сбыта, а соответственно и стабильного денежного потока у должника.

При этом как уже было отмечено ранее, спорные вменяемые сделки были совершены внутри группы. Перераспределение денежных средств внутри группы компаний является обычной деловой практикой внутри группы компаний, что подтверждается определением Верховного суда РФ от 10.02.2022 г. № 305-ЭС21-14470(1,2).

В отношении вменяемых заявителями сделок, совершенных в период руководства должником ФИО5, не было представлено достоверных и относимых доказательств свидетельствующих о том, что спорные договоры содержат условия, существенно отличающиеся от обычных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, а также, что при совершении данных сделок ответчик действовал недобросовестно, а сделки изначально заключались с целью их неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

В рассматриваемом случае, конкурсным управляющим и кредиторами не доказано, что ответчик, заключая указанные договоры, намеренно действовал с целью причинения убытков Обществу и его действия выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Обращаясь с апелляционной жалобой, заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование своей позиции, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта.

Так как доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12 декабря 2023 года по делу №А65-8225/2019 является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 12 декабря 2023 года по делу №А65-8225/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                                                                            А.И. Александров

Судьи                                                                                                          О.А. Бессмертная

Г.О. Попова