АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

13 ноября 2020 года

Дело №

А13-62/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 10.11.2020 

Полный текст постановления изготовлен 13.11.2020

 Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего 

 ФИО1, судей Зарочинцевой Е.В., Колесниковой С.Г., 

при участии от финансового управляющего ФИО2 - ФИО3 (доверенность от 05.11.2020), от ФИО4 - ФИО5 (доверенность от 09.09..2020), от ФИО6 - ФИО7 (доверенность от 22.12.2017), от ФИО8 - ФИО9 (доверенность от 11.06.2020),    

рассмотрев 10.11.2020 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО2 финансового управляющего имуществом умершего должника ФИО10 и ФИО4 на постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2020 по делу № А13-62/2018,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Вологодской области от 16.01.2018 по делу № А13-62/2018 возбуждено производство о банкротстве умершего гражданина – ФИО10. 

Решением суда  от 11.04.2019, умерший гражданин признан банкротом, введена процедура реализации имущества гражданина (наследственной массы), финансовым управляющим утвержден ФИО2.

В рамках дела о банкротстве ФИО2 обратился в суд с заявлением о признании недействительным (ничтожным) договора дарения недвижимого имущества от 01.03.2012 (далее - Договор дарения), заключенного между ФИО10 и его несовершеннолетним сыном ФИО11, по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).  

В порядке применения последствий недействительности оспариваемой сделки, финансовый управляющий должника просил обязать ФИО11, в лице его законного представителя ФИО8, возвратить в конкурсную массу должника следующее имущество (предмет Договора дарения):

- земельный участок с кадастровым номером 35:05:0303026:0041 (земли населенных пунктов с разрешенным использованием для эксплуатации и обслуживания жилого дома) общей площадью 1500 кв.м, и расположенный на нем жилой дом с условным номером 35-35-07/013/2007-796, площадью 36,3 кв.м (назначение – жилое, литер – А, этажность -1), по адресу: Вологодская область, Кирилловский район, Горицкий с/с, 

<

...>;

- земельный участок с кадастровым номером 35:05:0303026:0042 (земли населенных пунктов с разрешенным использованием для эксплуатации и обслуживания жилого дома) общей площадью 1500 кв.м, и расположенный на нем жилой дом с условным номером 35-35-07/011/2009-386, площадью 72,6 кв.м (назначение – жилое, литер – А, этажность -1, инв. № 6915), по адресу: Вологодская область, Кирилловский район, Горицкий с/с, 

<

...>. 

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Вологодской области, Управление социальной защиты, опеки и попечительства администрации города Вологды, ФИО4, а также в качестве заинтересованного лица – нотариус по нотариальному округу город Вологда и Вологодский район Вологодской области ФИО12. 

Определением суда первой инстанции от 15.06.2020 заявление удовлетворено.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2020 определение суда первой инстанции от 15.06.2020 отменено, в удовлетворении заявления финансовому управляющему отказано.

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить постановление апелляционного суда от 10.09.2020,  а заявленные им требования удовлетворить. 

Финансовый управляющий указывает на то, что на момент совершения сделки у должника имелись неисполненные обязательства перед акционерным обществом «Севергазбанк» (далее - АО «Севергазбанк»), как поручителя обязавшегося отвечать за исполнение обязательств подконтрольным должнику лицом – обществом с ограниченной ответственностью «Стройнефтегаз»      (ИНН 

<

***>; далее - ООО «Стройнефтегаз»). При этом, по мнению подателя жалобы, со стороны должника как лица, контролирующего заемщика, а также иных лиц, предоставивших обеспечение по исполнению заемщиком обязательств по кредитным договорам, имели место недобросовестные действия, которые заключались в получении кредитных средств  при заведомом отсутствии намерения их возвращения в полном объеме, что подтверждается банкротством предприятия - заемщика и требованиями к солидарным должникам АО «Севергазбанк». Финансовый управляющий настаивает, что оспариваемая сделка была совершена должником исключительно в целях вывода имущества в пользу своего сына, с фактическим пользованием этим имуществом (в силу несовершеннолетия одаряемого) и тем самым уклонения от обращения взыскания кредиторами на это имущество, в преддверии предъявления к нему требований на значительную сумму. Согласно позиции подателя жалобы, не может быть принят судом во внимание довод законного представителя ответчика о том, что кредитные обязательства                         ООО «Стройнефтегаз» были обеспечены достаточным залогом, поскольку предмет залога имел обременение по нескольким обязательствам, а также часть залога (товары в обороте) позже была использована самим залогодателем. При реализации залога в рамках банкротства заемщика (залогодателя) вырученных средств было недостаточно для погашения задолженности по кредитным обязательствам перед АО «Севергазбанк» и об этом знал должник, являющийся поручителем. 

В подтверждение недействительности (ничтожности) конкретной сделки дарения, финансовый управляющий также указал, что в период с февраля по март 2012 года, и другое принадлежащее должнику имущество было отчуждено в пользу своих детей, то есть по мнению заявителя даритель действовал в ущерб интересам своих кредиторов.  ФИО2 считает, что в данном случае наследники умершего должника не могут быть поставлены в преимущественное положение по отношению к его кредиторам. 

В своей жалобе кредитор ФИО4 также просит отменить постановление апелляционной инстанции, а определение суда первой инстанции оставить в силе, поскольку, по его мнению, оспариваемое дарение фактически было определено волей одного человека, а именно должника, так как одаряемый является несовершеннолетним лицом. Таким образом, по результатам этой сделки, при несостоятельности должника, имущество вышло из под контроля кредиторов. 

ФИО4 считает, что указанное дарение необходимо было учитывать апелляционной инстанции в совокупности с другими схожими сделками должника.  

Однако апелляционный суд дал неверную оценку доказательствам, имеющимся в деле, и неправильно применил нормы материального права к спорным правоотношениям. По мнению подателя жалобы, суд мог учесть наличие в данном случае совокупности условий, для признания Договора дарения, по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). 

В отзыве на жалобу ФИО8, законный представитель ФИО11, возражает против ее удовлетворения, согласна с выводами суда апелляционной инстанции, поскольку при дарении должник не преследовал цели причинения вреда кому-либо, тем более в спорный период свои собственные кредитные обязательства перед банком исполнял. ФИО8 настаивает на том, что заявителем не было доказано наличия у должника противоправной цели при дарении спорного имущества своему сыну. 

Кроме того, на момент сделки дарения, бизнес должника, а именно        ООО «Стройнефтегаз», был самодостаточным по исполнению обязательств по кредитным договорам, поэтому оснований полагать предъявление требований к поручителю у должника не было, тем более АО «Севергазбанк» продолжало осуществлять кредитование ООО «Стройнефтегаз» и самого должника. Получая в кредитной организации собственный кредит (после совершения дарения), должник не указывал выбывшее имущество, и в течении своей жизни исполнял по сроку личные кредитные обязательства. 

Представитель наследника считает, что финансовый управляющий и другие кредиторы по делу не опровергли того, что не возврат кредитов          ООО «Стройнефтегаз» (за исполнение которых поручился должник) был вызван объективными причинами, а не поведением ФИО10 

Так, ООО «Стройнефтегаз» не смогло во время вести расчеты по займа по причине неисполнения обязательств в его пользу лицами в рамках государственного контракта, а именно Правительством Вологодской области. Указанные финансовые проблемы у подконтрольного должнику юридического лица возникли только в 2013 году, при этом согласно оценке залога займодавцем, его стоимость существенно превышала кредитные обязательства, а сам залог на полную сумму был застрахован. Однако заявитель, ссылаясь на проблемотичность удовлетворения требования в частности банка за счет активов заемщика и залогодателей не раскрывает всех указанных обстоятельств о деятельности подконтрольных должнику юридических лиц.         

ФИО8 указывает, что при оценке обстоятельств данного обособленного спора необходимо было учитывать болезнь должника, которая и стала причиной его смерти 10.11.2014, на что обоснованно обратил внимание суд апелляционной инстанции в совокупности с объективными обстоятельствами.  

С возражениями отзыва ФИО8, в своих отзывах солидарны другие дети ФИО10 - ФИО13 и ФИО6.     

В поддержку доводов жалоб выступает общество с ограниченной ответственностью «ЦФР Капитал», правопреемник  АО «Севергазбанк».

Также ФИО8 в своем заявлении просила оставить кассационную жалобу ФИО4 без рассмотрения, по причине признания судом договора об уступке прав требования к должнику (по которому он стал кредитором) недействительным.

В отзыве на заявление ФИО8 об оставлении кассационной жалобы без рассмотрения, ФИО4 указывает, что до отмены судебного акта, которым его требования включены в реестр кредиторов должника, он продолжает процессуально являться конкурсным кредитором со всеми правами, включая правом на обжалование судебных актов принятых в деле о банкротстве ФИО10        

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы, приведенные в жалобе.

ФИО4 в лице своего представителя поддержал собственную жалобу.

Против удовлетворения жалоб возражали представители ФИО8 и ФИО6  по мотивам, изложенным в отзывах.  

Остальные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность судебных актов, принятых по обособленному спору, проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, для цели формирования конкурсной массы в деле о банкротстве умершего, финансовый управляющий посчитал возможным оспорить в судебном порядке упомянутый Договор дарения и возвратить спорное недвижимое имущество. 

По существу заявленных требований финансовый управляющий указал, что на момент совершения дарения, гражданин уже имел обязательства поручителя (за свое предприятие) перед названным банком. 

Также после совершения оспариваемой сделки гражданин получил собственный кредит в размере 8 000 000 руб. Таким образом, увеличивая обязательства перед кредиторами, гражданин умышленно на безвозмездной основе передал несовершеннолетнему сыну перечисленное недвижимое имущество, то есть поступил недобросовестно при реализации своих гражданских прав в ущерб кредиторам, что противоречит положению статьи     10 ГК РФ и такая сделка в силу статьи 168 ГК РФ является ничтожной.          

Удовлетворяя заявление о признании Договора дарения недействительным и применяя соответствующие последствия такой сделки, суд первой инстанции к спорным правоотношениям применил положения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при этом исследовал и оценил обстоятельства получения ООО «Стройнефтегаз» кредитов в                            АО «Севергазбанк», а также предоставленных обеспечений по их возврату в совокупности с поведением самого должника в указанных обстоятельствах. 

Суд первой инстанции в данном случае посчитал установленной совокупность условий недействительности подозрительной сделки, а именно при наличии признаков собственной неплатежеспособности, должник безвозмездно на основе дарения передает указанное недвижимое имущество заинтересованному лицу, при этом в силу несовершеннолетия последнего, указанное имущество остается в его управлении, либо в управлении законного представителя его сына, тем самым по результатам сделки кредиторам должника фактически причинен ущерб на стоимость такого имущества. 

Анализируя залоговое имущество предоставленное банку залогодателями в обеспечение возврата кредитов (с целью определения реального размера обязательств для поручителя), суд посчитал, что его фактическая стоимость не покрывала обязательства заемщика (предприятия умершего гражданина) на момент предоставления гражданином поручительства и это было известно должнику, равно как и о его обязательствах перед другими личными кредиторами. 

Подтверждая наличие со стороны должника цели причинения вреда имущественным правам кредиторов и ее достижения, суд также принял во внимание то, что ООО «Стройнефтегаз» (за которое поручился должник) обладало признаками неплатежеспособности, начиная с 2011 года, также после отчуждения имущества своим детям, должник получил еще и собственный кредит в указанном выше размере, который также не был погашен в полном объеме. 

Судом первой инстанции отклонены доводы представителей ответчика и других заинтересованных лиц (представляющих наследников) умершего о том, что Договор дарения не может признаваться недействительным (ничтожным) по заявленным и иным основаниям, с учетом действительных обстоятельств (болезнь должника), предшествующих дарению. Также не приняты во внимание и возражения против умозаключений со стороны финансового управляющего о деятельности ООО «Стройнефтегаз» и обеспеченности возврата кредитов, не учтен факт страхования предмета залога и определения стоимости залога совместно с АО «Севергазбанк».       

Отменяя определение суда первой инстанции, апелляционный суд обоснованно указал, что по периоду совершения оспариваемой сделки, к ней применимы общие положения, а именно  10 и 168 ГК РФ, которые и были указаны финансовым управляющим. При этом, апелляционная инстанция квалифицировала Договор  дарения как сделку совершенную исключительно в рамках родственных отношений между родителями и детьми, не установив тех пороков, которые бы позволяли установить недобросовестное поведение со стороны, как дарителя, так и одаряемого одновременно. Апелляционный суд в частности указал на отсутствие в материалах дела доказательств осведомленности одаряемого или его законного представителя о наличии у должника неисполненных финансовых обязательств; недобросовестности сторон сделки.

С указанным утверждением в данном случае  можно не согласиться, однако данная аргументация апелляционного суда не повлияла на правильность и справедливость принятого им судебного акта.    

 Исследовав материалы дела, проверив доводы жалоб и возражений на них, суд кассационной инстанции соглашается с выводом апелляционного суда поскольку, при обстоятельствах данного дела доводы финансового управляющего о недействительности упомянутого Договора дарения (в силу ничтожности или в силу оспоримости) несостоятельны в силу следующего.     

 Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015               № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон № 154-ФЗ) пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве в редакции Закона № 154-ФЗ, применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями; сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Закона                № 154-ФЗ).

Как видно из обстоятельств спора, оспариваемый Договор дарения совершен до 01.10.2015, таким образом, он может быть признан недействительным лишь по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168  ГК РФ, на что верно указал апелляционный суд. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения указанных требований суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи        10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Согласно правовой позиции, сформированной в пункте 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», для квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

В рамках данного обособленного спора установлено, что должник еще при жизни (наличие болезни должника не оспаривается) имел реальные намерения обеспечить имущественное положение своих несовершеннолетних детей, в частности, путем дарения своего имущества, что и было сделано в отношении ФИО11 Такое поведение, как верно отмечено апелляционным судом, является обычным, в пределах реализации собственных гражданских прав, не выходящим за рамки личных взаимоотношений членов семьи. 

Сохранение родителями права пользования имуществом, отчужденным в пользу несовершеннолетних детей, также является обычным при совершении такого рода сделок. 

Для определения пороков в таком поведении умершего гражданина необходимо установить, что еще при жизни он за счет средств собственных кредиторов и/или за счет банковских кредитов опосредованно полученных через с свои предприятия приобрел личное имущество, а затем распорядился им, тем самым уменьшив обеспеченность своих обязательств.

Из материалов дела не следует и не подтверждается финансовым управляющим и иными лицами, участвующими в данном деле того, что      ФИО10 за счет полученных кредитных ресурсов для нужд                         ООО «Стройнефтегаз» получил какую-либо выгоду (премии, дивиденды и т.п.), способствовал сокрытию информации перед кредитной организацией, искажал ее, или иным образом способствовал неисполнению указанной организацией кредитных обязательств, а затем стал совершать сделки дарения. Также из пояснений представителя финансового управляющего следует, что при получении собственного кредита в банке должник не скрывал информации о собственном имущественном положении (не указывал подаренного имущества сыну), а также исполнил обязательства по кредиту на четверть.     

Сам по себе факт предоставления гражданином личного поручительства за исполнение кредитных обязательств своим предприятием, продиктован условиями займодавца, и заведомо не ставит поручителя в неблагоприятное положение, запрещающее ему свободно пользоваться своими гражданскими правами. При этом необходимо учитывать и реальное имущественное положение поручителя с объемом взятых заемщиком обязательств.        

 Как видно из материалов дела, в данном конкретном случае (что собственно подтверждено документами займодавца), кредиты                        ООО «Стройнефтегаз» предоставлялись на выполнение уставной деятельности, а в обеспечение их возвратов предоставлялось ликвидное имущество (средства производства) по оценке сторонами, кратно превышающем размер обязательств. Вместе с тем, последующее предъявление банком требований ко всем обязанным лицам, не говорит о недобросовестном поведении участников гражданских правоотношений, при условии наличия объективных обстоятельств, на которые указывал представитель ответчика и которые обязан был проверить финансовый управляющий (инициатор спора). Таким образом, упрекнуть должника в недобросовестном поведении при заключении Договора дарения с учетом данных обстоятельств, оснований у суда первой инстанции не имелось.

Анализируя позицию заявителя в обособленном споре, апелляционный суд верно отметил, что факты нарушения обязательств перед кредиторами, на неисполнение которых ссылается финансовый управляющий и конкурсный кредитор, возникли значительно позднее совершения спорной сделки, и доказательств, что должник, действуя разумно и добросовестно не только предвидел указанные обстоятельства, но и руководствовался ими при совершении спорной сделки, не имеется. Также отсутствуют основания ставить под сомнение добросовестность действий должника, наличие которых могло бы послужить основанием для переложения бремени доказывания экономического смысла совершения спорной сделки на ответчика, тем более, что в данном случае, как следует из изложенного выше, мотивы совершения спорной сделки в достаточной степени раскрыты и понятны.

С учетом обстоятельств данного конкретного спора, у суда кассационной инстанции не имеется оснований для переоценки действий участников спорной сделки, которым дана правильная оценка апелляционным судом. 

По мнению суда кассационной инстанции, заявителем не доказаны обстоятельства, при совокупности которых, оспариваемый Договор дарения мог быть признан недействительным. Доводы, приведенные в жалобах, не нашли своего обоснованного подтверждения в суде кассационной инстанции.   

Исходя из существа предмета и оснований спора, суд апелляционной инстанции правильно применил к спорным правоотношениям нормы материального права и принял законный и обоснованный судебный акт. При разрешении спора  апелляционным судом нарушений норм процессуального права не допущено. При таком положении, оснований для удовлетворения кассационных жалоб финансового управляющего ФИО2 и ФИО4  не имеется. Кассационный суд также не усматривает оснований для прекращения производства по кассационной жалобе ФИО4, по указанным выше обстоятельствам. 

Судебные расходы, по уплате государственной пошлины, за рассмотрение кассационных жалоб, согласно статье 110 АПК РФ относятся на их подателей.    

Руководствуясь статьями 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2020 по делу № А13-62/2018 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО2 финансового управляющего имуществом умершего должника ФИО10 и ФИО4 - без удовлетворения.  

Председательствующий

А.Л. Каменев

Судьи

Е.В. Зарочинцева

С.Г. Колесникова