Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А45-18300/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 20 марта 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 03 апреля 2024 года

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Казарина И.М.,

судей                                                                   Глотова Н.Б.,

Доронина С.А.

при ведении протокола помощником судьи Лапиной А.А. рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции посредством сервиса «Картотека арбитражных дел» кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 25.08.2023 (судья Кыдырбаев Ф.А.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2023 (судьи Хайкина С.Н., Бородулина И.И., Кривошеина С.В.) по делу № А45-18300/2021 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Академия» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятые по заявлению ФИО1 о включении требования в размере 196 002 561,10 рубля в реестр требований кредиторов должника.

Третье лицо, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, - ФИО2.

В судебном заседании в онлайн-режиме посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» приняли участие представители: конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Академия» - ФИО3 по доверенности от 18.07.2023, публичного акционерного общества «Сбербанк России» - ФИО4 по доверенности от 05.10.2021, ФИО5 по доверенности от 15.10.2021.

В помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа приняли участие представители: ФИО1 – ФИО6 по доверенности от 07.10.2022, ФИО2 – ФИО7 по доверенности от 09.11.2022, акционерного общества коммерческого банка «Уральский финансовый дом» - ФИО8 по доверенности от 12.04.2022.

Суд установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Академия» (прежнее наименование – общество с ограниченной ответственностью «Праймтайм», далее – должник, общество, ООО «Академия») ФИО1 (далее также – кредитор) обратилась с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о включении требования в размере 196 002 561,10 рубля в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 02.03.2022, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2022, требование ФИО1 в размере 196 002 561,10 рубля признано обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после погашения требований кредиторов, указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.11.2022 определение суда от 02.03.2022 и постановление апелляционного суда от 24.05.2022 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области.

При новом рассмотрении определением суда от 25.08.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 18.10.2023, требование ФИО1 признано обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после погашения требований кредиторов, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

ФИО1 обратилась с кассационной жалобой, в которой просит изменить состоявшиеся судебные акты в части определения очередности удовлетворения требования, включить требование в третью очередь реестра требований кредитора должника.

В обоснование кассационной жалобы кредитор указывает на то, что при повторном рассмотрении спора судами первой и апелляционной инстанции нарушены обязательные указания суда кассационной инстанции, неверно установлен момент возникновения имущественного кризиса у должника, ошибочно определена возможность применения пунктов 3.1, 3.2 и 9 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор); выводы судов о предоставлении кредитором денежных средств обществу с целью скрыть трудное имущественное положение не соответствуют фактическим обстоятельствам дела; на момент выдачи должнику займов у последнего не имелось просроченных обязательств перед своими кредиторами; материалами дела не установлено оснований для субординации требования кредитора.

В отзывах на кассационную жалобу конкурсный управляющий ООО «Академия» (далее – управляющий), публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – ПАО Сбербанк), акционерное общество коммерческий банк «Уральский финансовый дом» (далее – АО КБ «Урал ФД») возражают против ее удовлетворения, полагают судебные акты неподлежащими отмене.

Определениями Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 29.01.2024, от 26.02.2024 рассмотрение кассационной жалобы отложено на 20.03.2024.

Определениями суда округа от 20.02.2024, от 22.02.2024, от 15.03.2024 в порядке пункта 2 части 3 статьи 18 АПК РФ произведены замены в составе суда, ранее сформированном для рассмотрения кассационной жалобы по настоящему делу, с учетом чего кассационная жалоба ФИО1 рассматривается в составе судей Казарина И.М., Глотова Н.Б., Доронина С.А.

Суд округа приобщил к материалам дела дополнения к кассационной жалобе и дополнения к отзывам от АО КБ «Урал ФД», от ПАО Сбербанк; в приобщении дополнения к отзыву от 19.03.2024, поступившего от ПАО Сбербанк, отказано в связи с несоблюдением требований статьи 279 АПК РФ с учетом разъяснений, приведенных в пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции».

В судебном заседании представители ФИО1 и ФИО9 поддержали изложенные в кассационной жалобе доводы, просили судебные акты изменить.

Управляющий и представители ПАО Сбербанк, АО КБ «Урал ФД» полагают, что состоявшиеся судебные акты являются законными и обоснованными, а кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Изучив материалы обособленного спора, проверив по доводам, изложенным в кассационной жалобе, законность обжалуемых судебных актов в порядке статей 286, 288 АПК РФ, суд округа не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела и установлено судами, на основании договора конвертируемого займа от 01.11.2019, заключенного между ФИО2 (займодавец 1), ФИО1 (займодавец 2) и должником (заемщик), с учетом дополнительных соглашений от 25.12.2018 № 1, от 28.12.2019 № 2, от 11.03.2020 № 4 должнику предоставлен заем в сумме 147 853 522 рубля в следующем порядке:

- 45 703 522 рублей предоставлены ФИО2 в виде векселей 01.11.2019 путем подписания акта приема-передачи векселей;

- 25 000 000 рублей предоставлено ФИО2 путем безналичного перечисления денежных средств на расчетный счет должника по платежному поручению от 12.11.2019 № 1;

- 1 250 000 рублей предоставлено ФИО2 путем безналичного перечисления денежных средств на текущий счет ФИО10 по платежному поручению от 20.01.2020 № 1;

- 900 000 рублей предоставлено ФИО2 путем безналичного перечисления денежных средств на расчетный счет должника по платежному поручению от 20.01.2020 № 1;

- 75 000 000 рублей предоставлено ФИО1 путем безналичного перечисления денежных средств на расчетный счет должника по платежному поручению от 12.11.2019 № 1.

Обязательство по возврату займа обеспечивалось поручительством ФИО10 в соответствии с договором поручительства от 01.11.2019.

В дальнейшем с согласия ФИО2 и ФИО1 между должником и ФИО10 31.12.2019 заключено соглашение о переводе долга по договору конвертируемого займа от 01.11.2019, в соответствии с которым обществом переданы, а ФИО10 приняты на себя обязательства заемщика.

В этот же день между ФИО2, ФИО1 и должником заключен договор поручительства, предусматривающий полную солидарную ответственность общества по обязательствам ФИО10 из договора конвертируемого займа от 01.11.2019.

Решением от 31.12.2019 ФИО10 освободил должника от уплаты в свою пользу денежных средств в размере 132 260 212,31 рублей в связи с соглашением о переводе долга по договору конвертируемого займа от 01.11.2019.

Дополнительным соглашением от 31.12.2019 № 3 к договору конвертируемого займа от 01.11.2019 стороны произвели замену должника на ФИО10 и изложили договор в актуальной редакции с учетом изменившегося состава участников.

Заемщики 09.10.2020 уведомили ФИО10 об отказе проведения конвертации займа в доли в уставном капитале общества и предложили возвратить сумму займа и уплатить проценты.

Между ФИО2 и ФИО1 заключен договор об уступке права требования от 26.02.2021, в соответствии с которым ФИО2 уступил ФИО1 в полном объеме свои права требования по договору конвертируемого займа от 01.11.2019, в результате чего ФИО1 стала единственным займодавцем по договору займа с правом начисления процентов и финансовых санкций.

Также на основании договора целевого займа (с условием о возможности конвертации займа) от 24.12.2019, заключенного между ФИО2, ФИО1 и ФИО10, последнему предоставлен заем в сумме 30 000 000 рублей:

- 27.12.2019 ФИО1 на текущий счет ФИО10 переведено 15 000 000 рублей по платежному поручению от 27.12.2019 № 1;

- 20.01.2020 ФИО2 на текущий счет ФИО10 переведено 15 000 000 рублей по платежному поручению от 20.01.2020 № 1.

Исполнение обязательств ФИО10 по договору займа от 24.12.2019 обеспечивалось поручительством должника по договору поручительства от 24.12.2019.

На основании договора уступки права требования от 15.03.2021 ФИО2 уступил ФИО1 в полном объеме свои права требования по договору займа от 24.12.2019.

Решением Центрального районного суда города Новосибирска от 02.12.2021 по делу № 2-3360/2021 с должника, ФИО10, общества с ограниченной ответственностью «Карлсон» в пользу ФИО1 в солидарном порядке взыскано 196 002 561,10 рубль.

В связи с введением в отношении должника процедуры банкротства ФИО1 обратилась в суд с заявлением о включении требования в размере 196 002 561,10 рубля в реестр требований кредиторов.

При новом рассмотрении, признавая требование кредитора обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после погашения требований кредиторов, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, суд первой инстанции, выводы которого поддержаны апелляционным судом, исходил из того, что применительно к утвержденному плану развития должник находился на начальном периоде предпринимательской деятельности и без привлечения капитала не имел достаточных средств для его реализации; при предоставлении займа кредитор имел намерение войти в состав участников общества в случае успешности коммерческого проекта; условия выдачи займа свидетельствуют о цели кредитора перераспределить риск на случай неудачи в реализации плана развития должника; кредитором осуществлялось финансирование должника в период начальной стадии его деятельности; кредитором путем выдачи займа обществу предоставлено финансирование в ситуации  имущественного кризиса последнего; предъявление на момент выдачи займа кредиторами своих требований, срок исполнения по которым наступил, могло привести к невозможности нормального осуществления должником своей деятельности; имущественный кризис общество пыталось преодолеть через создание внешних признаков успешно функционирующей группы компаний «PRIMETIME» (манипулирование с бухгалтерской (финансовой) отчетностью с помощью перевода долга по договору конвертируемого займа от 01.11.2019, дофинансирование с использованием конвертируемых займов, публикации в средствах массовой информации позитивной информации о группе компаний «PRIMETIME»).

Суд округа соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

В ситуации предъявления к должнику требований аффилированного кредитора сложившейся судебной практикой выработаны иные критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (лицом, заявившем о включении требований в реестр, с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений о наличии и размере долга должника перед аффилированным кредитором на последнего переходит бремя опровержения соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 № 308-ЭС16-7060, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7), от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Основанием для субординации требований кредиторов является нарушение контролирующими организацию-должника лицами собственной обязанности по публичному информированию третьих лиц об имущественном кризисе в подконтрольной организации посредством подачи заявления о банкротстве (пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве). Это позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве.

Субординация требований контролирующих должника лиц осуществляется в связи с явно несправедливым уравниванием прав независимых кредиторов с требованиями контролировавших должника лиц, которые, избрав отличную от предписанной Законом о банкротстве модель поведения, пошли на дополнительный риск и предоставили подконтрольному им лицу компенсационное финансирование. В таких условиях риск объективного банкротства должника и, как следствие, утраты компенсационного финансирования не может в равной степени перекладываться на независимых кредиторов. Требования последних удовлетворяются приоритетно по отношению к требованию о возврате компенсационного финансирования.

Как разъяснено в пункте 3.1 Обзора, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В пункте 3.2 Обзора разъяснено, что невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статья 813 ГК РФ), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника.

При этом неустраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора).

Установленная достоверность, реальность договорных отношений и наличие задолженности между кредитором и фактически аффилированным с ним должником в случае банкротства последнего не всегда влечет погашение данного долга наравне с требованиями независимых кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 309-ЭС20-6158).

Понижение очередности удовлетворения требования аффилированного с должником лица в первую очередь направлено на защиту прав независимых кредиторов, соответственно, носит защитную функцию и преследует цели создания справедливого баланса между корпоративной и гражданской составляющей хозяйственного оборота.

В рассматриваемом случае судами установлены: предоставление обществу финансирования в ситуации имущественного кризиса последнего путем выдачи супругами ФИО11 займов должнику с одновременным освобождением от исполнения обязательств в результате новации вексельных обязательств и прощения процентов по вексельным обязательствам; невозможность нормального осуществления обществом своей деятельности в случае предъявления на момент выдачи займов кредиторами своих требований, срок исполнения по которым наступил; попытки должника преодолеть имущественный кризис через создание внешних признаков успешно функционирующей группы компаний «PRIMETIME».

В кассационной жалобе ФИО1 указывает, что при повторном рассмотрении спора судами первой и апелляционной инстанции нарушены обязательные указания суда кассационной инстанции.

Направляя спор на новое рассмотрение, суд округа указал с учетом приведенных норм материального права и разъяснений, обобщенных в Обзоре, установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по спору, в том числе установить, находился ли должник в состоянии имущественного кризиса на момент заключения договоров займа, возможность применения пункта 9 Обзора с учетом имевшихся активов у группы компаний «PRIMETIME» при принятии решения о развитии своей торговой сети, причин, повлекших невозможность его реализации, на основании этого определить очередность удовлетворения требования кредитора.

Повторно рассмотрев обособленный спор, вопреки доводам кредитора, суды проанализировали имущественное состояние должника на основе всех собранных по делу доказательств, установили, что по состоянию на 4 квартал 2019 года общество находилось в состоянии имущественного кризиса; в 2019 году для должника наступили сроки оплаты по ряду обязательств, для погашения которых последний не имел достаточного ликвидного имущества, за счет которого возможен расчет с кредиторами без вреда для предпринимательской деятельности; в результате согласования с частью кредиторов переноса сроков погашения задолженности, прощения части долгов аффилированными кредиторами обществу удалось продолжить хозяйственную деятельность.

В 2019 году должник и другие предприятия группы компаний «PRIMETIME», в том числе за которых должник выступал поручителем, получали отсрочки по исполнению обязательств перед кредиторами: ФИО2, обществом с ограниченной ответственностью «Интер-Строй», ФИО12, ФИО13.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии тяжелого имущественного положения как у самого общества, так и предприятий группы компаний «PRIMETIME», принадлежащих ФИО10

При этом в материалы дела не представлено доказательств того, что платежеспособность должника могла обеспечиваться имущественным положением иных принадлежащих ФИО10 юридических лиц.

Суды нижестоящих инстанций обоснованно согласились с возможностью установления имущественного положения должника, в том числе на основании данных уточненной годовой отчетности за 2019 год, поскольку первоначальная отчетность содержит признаки манипуляции с нею путем использования конструкции перевода долга по договору конвертируемого займа от 01.11.2019, в результате чего был искусственным образом увеличен капитал должника.

Возражая против использования уточненной годовой отчетности за 2019 год, кредитором не указано пороков такой отчетности.

Ссылка кассатора на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 09.06.2023 по делу № А45-25475/2021, которым отказано в удовлетворении заявления о признании недействительным соглашения о переводе долга от 31.12.2019, судом округа не принимается, поскольку действительность указанного соглашения не опровергает вывод судов о том, что таким соглашением ФИО2, ФИО1, должник и ФИО10 создали видимость финансовой стабильности общества.

Вопреки доводам кассатора, вывод судов о наличии тяжелого имущественного положения ООО «Академия» основан не только на отчетности, но и на фактических взаимоотношениях должника и его кредиторов.

В частности, судами установлено, что передача по условиям договора конвертируемого займа от 01.11.2019 в качестве займа векселей самого должника по номинальной стоимости (без накопленных процентов в размере 4 383 160 рублей), срок предъявления которых наступил, не имела какой-либо экономической ценности для ООО «Академия», помимо того, чтобы в результате новации вексельных обязательств освободиться от части задолженности, существенным образом отсрочить выплату денежных средств ФИО2 и ФИО1 и уменьшить размер начисляемых процентов (ставки по векселям составляли 15 % и 17 %, ставка по займу – 12 %).

В связи с этим сделан обоснованный вывод о том, что действия аффилированного кредитора по новации вексельных обязательств в заемное с прощением долга по процентам, увеличению срока возврата долга и уменьшению процентной ставки были обусловлены отсутствием у должника возможности обслуживания своих вексельных обязательств.

При этом получение ООО «Академия» новых вексельных займов от ФИО2 в течение 2019 года при непогашении процентов по ранее выданным векселям свидетельствует также о том, что общество нуждалось в привлечении дополнительных средств для погашения срочных обязательств перед отдельными кредиторами в условиях недостаточности собственных средств.

Доводы кассационной жалобы об экономической целесообразности снижения процентной ставки по заемным обязательствам являлись предметом оценки судов и им была дана надлежащая правовая оценка.

Указанное поведение свидетельствует о преследовании аффилированными к должнику лицами цели ослабить кредиторскую нагрузку.

Условия договоров займа существенно ограничивали в интересах супругов ФИО11 деятельность общества и ФИО10 по управлению должником (запреты на выпуск собственных векселей и привлечение дополнительных инвестиций; недопустимость отчуждения или обременения любых активов; ограничение увеличения уставных капиталов принадлежащих ФИО10 юридических лиц; запрет распоряжения долями в уставных капиталах юридических лиц, принадлежащих ФИО10).

Подобные прокредиторские условия финансирования деятельности должника свидетельствуют об острой его нуждаемости в значительных денежных средствах.

В результате изучения финансового анализа ООО «Академия» судами установлено, что к концу 2019 года должник утратил собственный капитал, то есть стал абсолютно зависимым от заемного финансирования, в период с 2018 года по 2020 год у должника зафиксировано «перетекание» долгосрочных обязательств в краткосрочные, что могло быть вызвано наступлением сроков исполнения обязательств, в период с 2017 года по 2020 год происходило падение нераспределенной прибыли и наращивание обязательств при крайне недостаточной капитализации должника с учетом объемов его деятельности.

Перечисленные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о нахождении общества в состоянии имущественного кризиса.

Ссылка в кассационной жалобе на постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2023 по делу № А45-25475/2021 и определение Арбитражного суда Новосибирской области от 29.04.2022 по делу № А45-18300/2021 применительно к установлению признаков неплатежеспособности ООО «Академия» судом округа не принимается, поскольку указанные судебные акты не препятствуют при рассмотрении иных обособленных споров выявить наличие у должника признаков имущественного кризиса.

Продолжение должником хозяйственной деятельности и расчетов со своими кредиторами на дату выдачи займов, на что указано в кассационной жалобе, не опровергает вывода судов о наличии имущественного кризиса у общества с учетом того, что расчет с кредиторами обеспечивался привлечением заемных денежных средств, в том числе ФИО2 и ФИО1

Также судами установлено, что ФИО2 активно финансировал деятельность должника, предоставляя займы как минимум с 2018 года через покупку его векселей, от получения процентов по которым в последующем отказался.

При этом разумных экономических мотивов (отличных от мотивов предоставления компенсационного финансирования) выбранной модели взаимоотношений сторон, нетипичного поведения кредитора не приведено и не представлено документального обоснования.

Являясь аффилированным лицом, кредитор был осведомлен о наличии у должника финансовых трудностей, которые в итоге привели к возбуждению дела о его несостоятельности (банкротстве), однако не принял в разумные сроки надлежащих мер к истребованию задолженности.

Как указано в пункте 9 Обзора, очередность удовлетворения требования контролирующего должника лица о возврате займа, предоставленного в начальный период осуществления должником предпринимательской деятельности, может быть понижена, если не установлено иных целей выбора такой модели финансирования, кроме как перераспределение риска на случай банкротства.

Согласно абзацу второму пункта 4 статьи 65.2 ГК РФ участник корпорации обязан участвовать в образовании имущества корпорации в необходимом размере.

Если при создании организации учредители наделили юридическое лицо недостаточным имуществом и дофинансировали займами, то есть перераспределили риски утраты крупного вклада на случай возможного банкротства, избранная контролирующим лицом процедура финансирования уже в момент ее выбора приводила к очевидному дисбалансу прав должника (его учредителей, контролирующего лица) и прав независимых кредиторов.

Исходя из приведенных в Обзоре разъяснений и подходов, выработанных Верховным Судом Российской Федерации, дофинансирование в условиях кризиса, предоставленное контролирующим или аффилированным лицом, влечет понижение очередности удовлетворения требований таких лиц, поскольку названные лица не могут конкурировать с внешними (независимыми) кредиторами за распределение конкурсной массы.

В связи с этим пункт 9 Обзора может применяться, когда финансирование предоставлено не только формально обязанными финансировать должника лицами, но и теми аффилированными лицами, которые структурировали свои отношения с должником таким образом, чтобы исключить для себя обязанность по достаточной его капитализации.

Вопреки утверждениям кассатора, субординация на основании пункта 9 Обзора не является санкцией за доведение до банкротства в результате недостаточного финансирования, а представляет собой способ восстановления баланса прав аффилированных с должником лиц и независимых кредиторов.

В настоящем случае субординация требования ФИО1 на основании договоров займа, преследующих обход закона с целью перераспределения рисков на случай банкротства, не противоречит смыслу пункта 9 Обзора, поскольку обязанность по наделению должника достаточным объемом имущества возникает не в результате заключения договоров займа, а в результате действительного намерения ФИО2 и ФИО1, преследовавших цель войти в состав должника при положительных показателях в результате финансирования его деятельности с возможностью одностороннего отказа от приобретения доли в уставном капитале должника на случай, если бизнес-проект будет убыточным.

С учетом оценки представленных в материалы дела доказательств судами установлено, что ФИО2, ФИО1 и ФИО10 согласован план развития бизнеса, предполагающий двукратное увеличение масштабов деятельности должника с ведением новых коммерческих направлений.

В отсутствие у должника достаточных собственных средств не только на масштабирование бизнеса, но и на ведение текущей хозяйственной деятельности, осуществление согласованного плана развития без финансирования со стороны супругов ФИО11 не представлялось возможным.

В связи с этим судами сделан обоснованный вывод о том, что общество применительно к реализации плана развития бизнеса находилось на начальном этапе осуществления предпринимательской деятельности.

Как аффилированные лица ФИО2 и ФИО1 были осведомлены об указанных обстоятельствах, в связи с чем при принятии решения о реализации плана развития общества им было заведомо известно, что должник не имеет возможности вести нормальную предпринимательскую деятельность в согласованном сторонами масштабе ввиду очевидного несоответствия имеющегося у него имущества объему планируемых мероприятий и уже имеющихся обязательств.

При этом ФИО2 и ФИО1 с 2018 года систематически предоставляли должнику финансирование путем покупки его векселей без предъявления их к погашению после наступления срока, новации вексельных обязательств в заемные на более длительный срок, но под меньшую процентную ставку, прощения долга в отношении подлежащих уплате процентов по вексельным обязательствам.

За весь период финансирования супруги ФИО11 предоставили должнику денежные и вексельные займы на общую сумму 191 853 522 рубля, при этом за время пользования должником денежными средствами кредиторы получили только 1 533 940,09 рублей, что свидетельствует о наличии у супругов ФИО11 иной цели нежели ординарное получение процентного дохода от выдачи займов.

Условия договоров займа предусматривали обязанность ФИО1, ФИО2, ФИО10 в срок до 30.06.2020 подготовить и согласовать все условия корпоративного договора, который должен в обязательном порядке содержать условие о распределении чистой прибыли от 20 % до 50 %, но не менее 5 000 000 рублей ежегодно, в пользу участников должника, и только в оставшейся части и по соглашению участников – на увеличение активов либо на уменьшение задолженности по кредитам и займам.

Как обоснованно отмечено судами, обычный займодавец, который рассчитывает только на получение процентов по займу, не станет в договоре предусматривать преимущественное удовлетворение требований участников общества, ограничивая для себя возможность распределения прибыли должника в счет погашения займов.

Единственным разумным объяснением подобного поведения является намерение супругов ФИО11 стать участниками общества и получить выгоду в виде распределения неограниченной прибыли.

Реализация возможности получения доступа к прибыли должника обеспечивалась моделью финансирования, используемой супругами ФИО11, предусматривающей безусловное и безотзывное право займодавцев на конвертацию сумм займов в доли в уставном капитале должника по фиксированной стоимости, срок реализации которого определен периодом до 10.10.2020, позволяющим оценить перспективы реализации плана развития (01.10.2020), с заранее предусмотренным порядком распределения чистой прибыли на случай конвертации займов.

Договорами займа в интересах супругов ФИО11 установлены запреты на выпуск должником собственных векселей и привлечение дополнительных инвестиций, в том числе займов, кредитов; отчуждение или обременение должником любых нематериальных активов и материальных активов на сумму более 150 000 рублей; увеличение ФИО10 уставных капиталов принадлежащих ему юридических лиц группы компаний «PRIMETIME», в том числе самого должника; отчуждение и обременение принадлежащих ФИО10 долей в уставных капиталах юридических лиц из состава группы компаний «PRIMETIME» за исключением случаев обременения и отчуждения долей в пользу ФИО2, ФИО1

Таким образом, договорами займа предусмотрены условия, которые не типичны для ординарных заемных правоотношений, что в совокупности с установленными обстоятельствами взаимодействия между ФИО2, ФИО1, должником и ФИО10 указывает на наличие у супругов ФИО11 цели перераспределения риска на случай банкротства должника в результате нереализации бизнес-проекта с сохранением возможности получения преимущества в ситуации его коммерческого успеха.

Такая модель финансирования уже в момент ее выбора приводила к очевидному дисбалансу прав должника и аффилированных с ним лиц и прав независимых кредиторов (пункт 9 Обзора).

В кассационной жалобе ФИО1 указывает на то, что опцион, как обеспечительная сделка, не влечет наделение кредитора статусом контролирующего должника лица.

В настоящем случае суды, оценив представленные в материалы дела доказательства, установили, что опционы не могли обеспечивать исполнение обязательств по договорам займа, поскольку они не были обусловлены ненадлежащим исполнением либо неисполнением обязательств по договорам займа, не имели обеспечительной ценности (их стоимость была эквивалентна стоимости доли в уставном капитале общества, являющегося солидарным должником по договорам займа).

Таким образом, использованная должником, ФИО10 и супругами ФИО11 конструкция займов направлена на обход положений корпоративного законодательства в части последствий участия инвестора в капитале общества, предоставив ему возможность, с одной стороны, участвовать в распределении в согласованной пропорции всей потенциальной прибыли должника в случае успешности коммерческого проекта, и с другой стороны, дать возможность при несостоятельности должника заявить свое требование как требование кредитора третьей очереди, наравне с независимыми кредиторами.

Судом округа не принимается ссылка ФИО1 на пункт 11 Обзора, согласно которому наличие у кредитора, предоставившего должнику финансирование, права контролировать деятельность последнего для обеспечения возврата этого финансирования не является основанием понижения очередности удовлетворения требования такого кредитора, не преследующего цель участия в распределении прибыли должника.

В настоящем случае получение супругами ФИО11 контроля над деятельностью общества преследовало не цель обеспечения возврата финансирования, а возможность войти в состав участников должника в случае успешности согласованного сторонами коммерческого бизнес-проекта.

Предусмотренный договорами займа контроль супругов ФИО11 не являлся временным, поскольку ФИО10 не имел правовых механизмов восстановления собственного контроля над обществом.

Указание в постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.11.2022 на сохранение заемных отношений не исключает возможности субординирования требования кредитора с учетом оценки таких отношений.

Вывод судов о том, что структурирование сделки в виде договоров займа носило цель скрыть факт участия супругов ФИО11 в уставном капитале должника, не изменяет квалификацию правоотношений, установленную судом округа, поскольку требование ФИО1 рассмотрено как заемное, а не корпоративное.

При указанных обстоятельствах в соответствии с правовой позицией, изложенной в пунктах 3.1, 3.2, 9 Обзора, требование ФИО1 о возврате компенсационного финансирования подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ.

Суд округа считает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами первой и апелляционной инстанций установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Доводы, приведенные в кассационной жалобе, не опровергают выводов судов, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку сводятся к несогласию заявителя жалобы с произведенной судами оценкой исследованных доказательств и обстоятельств спора.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

С учетом изложенного кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 25.08.2023 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.10.2023 по делу № А45-18300/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                                                    И.М. Казарин

 

Судьи                                                                                                                  Н.Б. Глотов

 

С.А. Доронин