ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-9031/2024

Дело № А41-94540/19

17 июля 2024 года

г. Москва

Резолютивная часть постановления объявлена 08 июля 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 17 июля 2024 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Епифанцевой С.Ю.,

судей Семикина Д.С., Терешина А.В.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего ООО «Центральное общество» - ФИО2 (веб-конференция);

от ФИО3 – ФИО4, доверенность от 14.12.2023;

от представителя участников ООО «Центральное общество» – ФИО4 на основании протокола от 20.07.2018;

от ФИО5 - ФИО6, доверенность от 16.09.2022;

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом.

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «Центральное общество» ФИО7 на определение Арбитражного суда Московской области от 21 марта 2024 года по делу № А41-94540/19, 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 07.06.2021 ООО «Центральное общество» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО7.

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании недействительной сделкой дополнительного соглашения от 01.03.2018 № 2 к трудовому договору от 13.01.2015 № 01/15, заключенного между ООО «Центральное общество» и ФИО3 и о применении последствий недействительности в виде взыскания денежных средств с ФИО3 в размере 9 411 397,55 руб., то есть в полном объеме полученной заработной платы с момента заключения оспариваемого дополнительного соглашения.

Конкурсный управляющий должника указывал, что сделка совершена в период неплатежеспособности с заинтересованным лицом и направлена на причинение вреда имущественным правам кредиторов. Требования обосновывал статьей 61.2 Закона о банкротстве, статьях 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определением Арбитражного суда Московской области от 17.04.2023, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2023, в удовлетворении заявления отказано.

Отказывая в удовлетворении требований, суды первой и апелляционной инстанции исходили из того, что сделка выходит за пределы подозрительности по пункту 1 статьи 61.2 (неравноценность), но совершена в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Однако конкурсный управляющий не доказал совокупность условий, необходимых для признания оспариваемого договора недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не раскрыл, каким именно образом дополнительное соглашение было направлено на причинение вреда имущественным правам кредиторов и был ли такой вред причинен.

Суды отмечали соразмерность оклада ФИО3 квалификации работника и уровню занимаемой должности, а также с учетом размера заработной платы других руководящих сотрудников общества (который конкурсный управляющий не оспаривал). Несмотря на указанную в заявлении управляющего ссылку на статью 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, фактически конкурсный управляющий не оспаривал исполнение ФИО3 своих трудовых обязанностей. Суды учитывали, что повышение зарплаты было связано с заключением государственного контракта на страхование жизни и здоровья 788 800 сотрудников МВД на 2018- 2019 годы на 13,7 млрд рублей и увеличением в связи с этим нагрузки на сотрудников общества, а сам ответчик курировал исполнение данного договора и руководил подразделениями общества, его исполняющими. Суды со ссылкой на определения Верховного Суда Российской Федерации от 16.09.2015 № 303-ЭС15-10632, от 24.01.2017 № 78-КГ16-66, от 04.08.2016 по делу № А56-19632/2014 также установили пропуск заявителем срока исковой давности.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 14.12.2023 были отменены определение Арбитражного суда Московской области от 17.04.2023 постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2023, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

Отменяя определение Арбитражного суда Московской области от 17.04.2023 постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2023 и направляя обособленный спор на новое рассмотрение, коллегия Арбитражного суда Московского округа в постановлении от 14.12.2023 указала, что судами первой и апелляционной инстанций не были установлены все обстоятельства, имеющие существенное значение для его правильно разрешения, не были исследованы доводы конкурсного управляющего об отсутствии оснований для столь существенного увеличения (в разы) заработной платы. Суд указал на то, что ФИО3 являлся заинтересованным по отношению к должнику лицом, что по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве предполагало его осведомленность о финансовом состоянии общества.

При этом суд также отметил, что факт исполнения трудовых обязанностей ФИО3 как таковой конкурсный управляющий не оспаривал и спор был заявлен исключительно о размере такой оплаты, измененном дополнительным соглашением в сторону многократного увеличения платы при сохранении того же объема обязанностей.

Арбитражный суд Московского округа не согласился с выводом судов относительно пропуска конкурсным управляющим срока исковой давности, посчитал ошибочным исчисление срока исковой давности с даты назначения Банком России временной администрации в ООО «Центральное общество» и указал на необходимость установить, когда первый конкурсный управляющий, утвержденный в деле о банкротстве ООО «Центральное страхование», стал осведомлен о наличии оснований для оспаривания сделки.

Также суд кассационной инстанции указал при новом рассмотрении спора установить, являлось ли обоснованным увеличение размера оплаты труда ФИО3 относительно ранее установленного, изменился ли объем обязанностей указанного работника, в том числе, исходя из занимаемой им должности, установить наличие или отсутствие у общества признаков неплатежеспособности, иного рода обстоятельств, указывающих на противоправную цель увеличения размера оплаты труда, в том числе, с учетом правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации по данной категории споров , для чего исследовать и дать оценку всем доводам участвующих в деле лиц и представленным ими доказательствам, и исходя из установленного, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, правильно применив нормы материального права, правильно распределив бремя доказывания.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Московской области от 21.03.2024 в удовлетворении заявленных требований было отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий должника обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на доказанность наличия оснований для признания оспариваемой сделки недействительной.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель конкурсного управляющего должника поддержал доводы апелляционной жалобы, просил определение суда первой инстанции отменить.

Представитель ФИО3 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил оставить обжалуемое определение без изменения.

Представитель ФИО5 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить обжалуемое определение без изменения.

Представитель участников ООО «Центральное общество» возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить обжалуемое определение без изменения.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Суд первой инстанции при повторном рассмотрении дела пришел о гораздо менее значительным, чем в своих требованиях заявляет конкурсный управляющий. Ответчик обосновал, что до заключения оспариваемого конкурсным управляющим дополнительного соглашения 01.03.2018 № 2 к трудовому договору от 13.01.2015 № 01/15 в обществе, в том числе применительно к занимаемой им должности заместителя генерального директора, была установлена система оплаты труда, при которой значительную часть оплаты труда работника составляли премиальные выплаты, а также оплата труда по совместительству. Суд отметил, что увеличение оплаты труда до спорного размера произошло ранее заключения оспариваемого соглашения, однако, сумма увеличения была квалифицирована сторонами трудовых отношений как премия. Размер оплаты труда работника относительно ранее полученной им заработной платы в обществе в суммарном выражении изменился не более, чем в 3,5 раза относительно ранее установленного уровня. При этом суд пришел к выводу, что установленный ФИО3 размер заработной платы соответствовал его высокой квалификации, уровню образования и управленческого опыта, а также установленному в обществе уровню оплаты труда иных работников, в том числе, находящихся в его подчинении.

Суд согласился, что изменение системы заработной платы, а также повышение оплаты труда работникам общества, в том числе ФИО3 как одному из ключевых сотрудников, было связано, с одной стороны, с временным улучшением финансового состояния общества-работодателя, вызванных сменой собственников и оказанной новым собственником безвозвратной финансовой помощью в размере 500 млн. рублей, а также планом общества по дальнейшему улучшению финансово-хозяйственных показателей как результат заключения и исполнения Госконтракта с МВД РФ. С другой стороны, увеличение заработной платы было обосновано увеличением количества работы ФИО3 и находящихся в его непосредственном подчинении подразделений в связи заключением упомянутого государственного контракта с МВД РФ (по которому осуществлялось страхование физических лиц), а также увеличением сложности и количества выполняемой работы впоследствии регуляторно-проверочной нагрузки со стороны Банка России на общество. При этом суд отмечает, что количество, качество и сложность выполняемой работы в рамках трудовых обязанностей работника являются факторами, определяющими в соответствии с трудовым законодательством размер вознаграждения за труд. Увеличение количества и сложности работы без изменения перечня обязанностей в трудовом договоре суд полагает допустимой и обычной практикой. Таким образом, увеличение оклада ФИО3 явилось следствием обычного хозяйственного оборота, и не была вызвано использованием ФИО3 как заинтересованными лицом (применительно к статье 19 Закона о банкротстве) его возможностей, касающихся определения действий общества во вред кредиторам должника.

Также суд не нашел подтверждения доводам конкурсного управляющего о цели причинения вреда кредиторам при заключении оспариваемого дополнительного соглашения к трудовому договору. В период фактического увеличения заработной платы (премиальной части) 31.01.2018 и заключения оспариваемого дополнительного соглашения от 01.03.2018 у общества отсутствовали кредиторы с непогашенными обязательствами, включенные в настоящем деле в реестр требований кредиторов. Доказательств обратного конкурсный управляющий не представил, доводов ответчика не опроверг, что суд квалифицирует как отказ в их опровержении.

Само по себе наличие на дату заключения спорного соглашения еще не подтвержденных и не созревших к оплате требований заявителя по настоящему делу, которые имели спорный характер и не влекли с учетом размера активов должника его неплатежеспособность, не доказывает цель причинения вреда данному кредитору. Последовавшая невозможность удовлетворения требований в рамках нестоящего дела о банкротстве не находится в причинно-следственной связи с увеличением окладов сотрудникам в период, когда компания признаками неплатежеспособности не обладала, что подтверждается в решении от 18.04.2019 по делу № А41-48489/2018, принятом после заключения оспариваемого соглашения, в котором Арбитражный суд Московской области отказал в признании общества банкротом.

Выводы суда подтверждаются следующими фактическими обстоятельствами, предоставленным в дело доказательствами и обосновываются нижеперечисленными нормами права и судебной практикой.

13.01.2015 между ФИО3 и должником был заключен трудовой договор № 01/15, согласно которому ФИО3 был принят на должность заместителя генерального директора (основное место работы) с окладом 110 000 руб.

В соответствии с пунктом 2.2.1 трудового договора ФИО3 руководил совместно с генеральным директором финансовой и хозяйственной деятельностью общества, проводил встречи и организовывал переговоры с крупными корпоративными клиентами, проводил анализ его финансово-экономического состояния и разрешал текущие проблемы организации, организовывал кадровую политику, контролировал соблюдение работниками трудовой дисциплины и правил внутреннего трудового распорядка.

Согласно статье 15 ТК РФ трудовые отношения – отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя.

По статье 56 ТК РФ трудовой договор – соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии со статьей 57 ТК РФ трудовая функция – работа по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретный вид поручаемой работнику работы.

В трудовом законодательстве отсутствует определение понятия «должностные обязанности работника». Как правило, под ним понимаются совокупность конкретных действий работника при выполнении трудовой функции, а также меры по достижению поставленных перед ним целей для исполнения условий трудового договора и соблюдения трудового законодательства. На практике и в нормативных правовых актах, содержащих нормы трудового права, используется термин «трудовые обязанности работника» (например, часть 2 статьи 21, часть 1 статьи 192 ТК РФ), в частности, широко применимый в правоотношениях, вызванных нарушением трудовых обязанностей.

Ограничений и требований по перечню устанавливаемых в трудовом договоре с заместителем генерального директора трудовых обязанностей законом не установлено, таким образом, стороны трудового договора вправе были самостоятельно определить их перечень с учетом квалификации работника и реального содержания выполняемой им работы.

Суд установил, что в пункте 2.2.1 трудового договора с ФИО3 трудовые обязанности работника были определены общим образом, что, однако, соответствовало характеру поручаемой работы по должности и не противоречило трудовому законодательству. Суд полагает затруднительным исчерпывающе установить в рассматриваемом случае в трудовом договоре конкретный перечень выполняемой работником работы с учетом управленческой должности работника и высокой степени корреляции содержания его работы и конкретных вопросов, возникающих в текущей хозяйственной деятельности организации. В ином случае высокая степень детализации выполняемых обязанностей и предлагаемой работнику работы вызывали бы необходимость постоянного внесения изменений в трудовой договор, что суд полагает излишним.

Согласно статье 21 ТК РФ работник имеет право на предоставление ему работы, обусловленной трудовым договором, своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы.

В соответствии с абзацем 1 статьи 129 ТК РФ заработная плата (оплата труда работни- ка) – вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (до- платы и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты). Таким образом, премиальные выплаты являются частью заработной платы работника.

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2020 по делу №А40-137960/2017 отмечается, что специфика трудовых отношений по законодательству Российской Федерации состоит в том, что при заключении трудового договора, в отличие от гражданско-правовой сделки, отсутствует необходимость определения точного объема и размера встречного исполнения со стороны работника. Базовые условия трудового договора, в частности, оклад и социальные гарантии, не могут быть поставлены в зависимость от финансового результата, полученного работодателем в результате деятельности работника.

Таким образом, трудовой договор определяет круг обязанностей работника, однако реальное количество (объем) работы в рамках выполнения указанных трудовых обязанностей он может не определять, поскольку критерием возможности выполнить определенный объем работы является ограниченность рабочего времени в рамках установленного трудовым договором и локальными актами режима работы. Сложность выполняемой работы также в высокой степени зависела от текущих хозяйственных задач организации, находившихся в компетенции ФИО3

Суд установил на основании предоставленных в материалы дела дополнительных соглашений (без номера) к трудовому договору от 19.03.2015, 28.12.2015, 31.03.2017, 29.12.2017, 31.01.2018, что размер заработной платы с учетом составляющих ее поощрительных (премиальных) выплат изменялся на протяжении трудовой деятельности, в том числе, без изменения установленного пунктом 2.2.1 трудового договора перечня должностных обязанностей.

Так, 19.03.2015 дополнительным соглашением к трудовому договору изменен пункт 3.2 трудового договора, установлен (уменьшен) ранее согласованный оклад в размере 30000 рублей.

28.12.2015 дополнительным соглашением установлена премия работнику за непрерывную работу в течение отчетного квартала 2016 года в сумме 344 828 руб. за отчетный квартал 2016 года.

31.03.2017 дополнительным соглашением установлена премия работнику за непрерывную работу в течение отчетного месяца 2017 года в сумме 114 943 руб. за отчетный месяц.

29.12.2017 дополнительным соглашением установлена премия работнику за непрерывную работу в течение отчетного месяца 2018 года в сумме 114 943 руб. за отчетный месяц.

31.01.2018 был изменен пункт 4 дополнительного соглашения от 29.12.2017 и установлено, что размер премии работнику за непрерывную работу в течение отчетного месяца 2018 года составляет 1 019 426 руб. за отчетный месяц. То есть, именно данным дополнительным соглашение фактически заработная плата работника в премиальной части была существенно повышена. 01.03.2018 оспариваемым дополнительным соглашением изменен пункт 3.2. трудового договора, согласно которому ФИО3 был установлен оклад в размере 1 150 000 руб.: таким образом, премиальная часть оплаты труда трансформирована в окладную и объединена с ней с учетом несущественного увеличения.

С 11.05.2018 должником (во главе с Временной администрацией, назначенной Центральным банком) производились задержки в выплате заработной платы, в связи с чем ФИО3 направил уведомление о приостановке работы. Впоследствии ФИО3, был уволен в связи с сокращением штата организации; ранее не выплаченная часть заработной платы взыскана с должника в судебном порядке.

Также суд принял во внимание, что 01.04.2015 ФИО3 и должником был заключен трудовой договор № 59/15-МФ, согласно которому он был принят на работу в Московский филиал должника на работу по совместительству на должность советника директора с окладом 100 000 руб. Указанный трудовой договор был заключен непосредственно после понижения оклада по дополнительному соглашению к трудовому договору от 19.03.2015 (по основанному месту работы) на соразмерную сумму. Трудовой договор № 59/15-МФ действовал без изменений в течение трех лет и был расторгнут по инициативе работника 15.03.2018 (то есть, спустя 2 недели с момента установления оклада по спорному дополнительному соглашению). Ответчик и третье лицо поясняют заключение трудового договора с Московским филиалом общества с момента его создания и установление боль- шей части оклада именно в отношении работы по совместительству управленческим решением, связанным с отсутствием чрезмерной регуляторной нагрузки по вопросам кадровой политики в филиалах общества и возможностью принятия оперативных решений относительно деятельности филиала, кадровой политики применительно к его работникам.

Суд посчитал заслуживающим внимания довод ответчика о том, что расторжение трудового договора № 59/15-МФ по совместительству 15.03.2018 также противоречит мотиву причинения вреда кредиторам общества (если бы такой мотив существовал), поскольку указанный трудовой договор давал возможность вывода денежных средств.

Таким образом, суд соглашается с доводами ответчика, не опровергнутыми конкурсным управляющим, что оплата труда ФИО3 в ООО «Центральное общество» в период с момента заключения первого из дополнительных соглашений к трудовому договору (19.03.2015) до даты заключения спорного соглашения (01.03.2018) представляла из себя систему, состоящую из заработной платы (оклада) по основному месту работы в администрации, премиальной части, существенной (от трех до тридцати раз в зависимости от периода) превышающей оклад, а также оклада по совместительству в Московском филиале общества. В 2018 году система оплата труда была упрощена и применительно к ФИО3 с 01.03.2018 и часть заработной платы, до этого установленная как премиальная, перераспределена в окладную часть, с 15.03.2023 прекращена выплата оклада по совместительству в Московском филиале общества.

Как следует из предоставленной в материалы дела справки Управления ФНС по г. Москве от 02.02.2024 о полученных ФИО3 доходах за 2016-2018 гг., доход ФИО3 в ООО «Центральное общество» (по двум трудовым договорам) составлял следующие суммы:

за 2016 год (12 месяцев) 2 827 430,12 руб. (что в среднем составляет 235 619,20 руб. в месяц).

за 2017 год (12 месяцев) 3 232 874,1 руб., что в среднем составляет 269 406,18 руб. в месяц.

за 2018 год (9 месяцев) 10 990 225,5 руб.

Таким образом, общий размер заработной платы ФИО3 в обществе был увеличен по сравнению с предыдущими периодами, но не столь многократно, как указывает конкурсный управляющий (не в 30 раз, а в 3-3,5 раза).

При этом суд учитывает предоставленные в материалы дела доказательства уровня образования и высокой квалификации ФИО3, управленческого опыта, в том числе в сфере страхования, и при этом отмечает, что сделка заключена вне периода подозрительности, установленного пунктом первым статьи 61.2 Закона о банкротстве (сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной).

В соответствии со статьей 57 ТК РФ трудовая функция – работа по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретный вид поручаемой работнику работы. Если в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами с выполнением работ по определенным должностям, профессиям, специальностям связано предоставление компенсаций и льгот либо наличие ограничений, то наименование этих должностей, профессий или специальностей и квалификационные требования к ним должны соответствовать наименованиям и требованиям, указанным в квалификационных справочниках, утверждаемых в порядке, устанавливаемом Правительством Российской Федерации, или соответствующим положениям профессиональных стандартов.

Занимаемая ФИО3 должность не поименована в квалификационных справочниках, на законодательном уровне требования к квалификации не установлены; таким образом, должник был вправе самостоятельно установить требования к должности заместителя генерального директора и принять на нее работника, соответствующего таким требованиям.

В качестве дополнительных подтверждений квалификации и наличия обширного управленческого опыта у ФИО8 им были предоставлены в материалы дела документы об образовании, подтверждающие, что ФИО3 является кандидатом экономических наук (Решение диссертационного совета МПГУ от 2002 г.), имеет степень «Мастер делового администрирования» (MBA, Диплом о дополнительном (к высшему) образовании от 05.02.2009 по результатам обучения в Академии народного хозяйства при Правительстве РФ), квалификацию «Юрист» (Диплом от 11.06.2003 по результатам обучения в ГОУ ВПФ «МПГУ»), «Историк» (Диплом от 04.07.1994 г. МГПУ).

Опыт работы обоснован трудовой книжкой, подтверждающей, в частности, общий опыт работы с 1988 г. (30 лет на момент заключения оспариваемого соглашения), управленческий опыт на руководящих должностях с 1993 года (25 лет на момент заключения оспариваемого соглашения). В период с 2009 по 2014 гг. ФИО3 занимал должности директоров (по направлениям и генерального директора) в ООО «Русская страховая транспортная компания», участвовал в профильных конференциях.

Как видно из прилагаемых документов и сведений из открытых источников, до приема на работу к должнику ФИО3 являлся высококвалифицированным управленцем в сфере страхования и сам по себе установленный ему дополнительным соглашением № 2 от 01.03.2018 к трудовому договору размер оклада в сумме более 1,150 млн. рублей не являлся нерыночным, а также был соразмерен размеру оплаты труда иных работников должника, установленному в начале 2018 г., в том числе находившихся в подчинении ФИО3

С учетом указаний, данных в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 14.12.2023 по настоящему делу, о проверке обоснованности увеличения заработной платы суд также соглашается с представленными в материалы дела доказательствами, свидетельствующими об экономической целесообразности увеличения заработных плат работни- ков общества, в том числе ФИО3, в связи с объективным увеличением объема работы по обусловленной трудовым договором трудовой функции ФИО3, с учетом находящихся в его подчинении подразделений.

Статьей 129 ТК РФ определена корреляция вознаграждения за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы. При оспаривании дополнительных соглашений к трудовому договору как сделок на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве в любом случае необходимо определить встречное исполнение со стороны работника. Для этого сравниваются спорные условия о повышении его должностного оклада с аналогичными соглашениями, которые заключались иными участниками оборота – работодателями (пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»). Если заработная плата работника повышается так же, как на других однородных предприятиях, такие действия работодателя – впоследствии должника – не причиняют вреда кредиторам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2020 № 305-ЭС17-9623(7).

В постановлении от 17.09.2021 № Ф05-12501/2020 по делу № А40-83916/2019 Арбитражного суда Московского округа указывает, что выплата должна быть обусловлена увеличением объемов работы, выполнением новых функций, достижением полезного результата, т.е. быть обоснованной.

В постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 20.04.2022 по делу №А03-19935/2019 отмечено, что необходимым условием функционирования юридического лица является потребность нахождения в штате должника работников с окладами, соответствующими реальным рыночным условиям. 

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 12.04.2022 по делу №А40-267961/2018 было отказано в признании недействительными сделками трудовых договоров, приказов о приеме на работу и о поощрении, поскольку суд установил, что заключение трудового договора с ответчиком было обусловлено и обосновано необходимостью исполнения принятых на себя обязательств в рамках государственного контракта.

Суд пришел к выводу, что увеличение оплаты труда ФИО3 наряду с другими работниками, которое произошло в обществе связывалось со значительным увеличением объема работы и временным улучшением финансового состояния, было экономически целесообразным и направленным на дальнейшее улучшение финансового благосостояния Общества за счет мотивации его сотрудников.

Последовавшее спустя 1,5 года возбуждение настоящего дела о банкротстве не находилось в прямой причинно-следственной связи с обстоятельствами повышения заработной платы ФИО3 и на момент заключения оспариваемого дополнительного соглашения Общество и работник не могли с разумной степенью достоверности предвидеть ухудшение финансового состояния а следовательно, преследование цели причинения вреда не указанным конкурсным управляющим кредиторам суд полагает не подтвержденным.

Суд отмечает, что, в целом, изменение заработной платы (с учетом премиальных выплат) ФИО3 в обществе на протяжении действия трудового договора коррелировалось с периодами улучшения или ухудшения финансового состояния общества. Так, на основании приказа Банка России от 20.04.2016 №ОД-1307 в ООО «Центральное страховое общество» была назначена Временная администрация, которая руководила ООО «Центральное страховое общество» 20.04.2016 по 26.10.2016. В период работы Временной администрации финансовые показатели общества ухудшались, а повышение зарплаты ФИО3 не проводилось.

После изменения во второй половине 2017 года состава бенефициаров общества финансовое состояние улучшалось, в том числе, за счет финансового вклада последних. Так, ООО «Деш.экс» (участник с 05.07.2017 по настоящее время) по соглашению об оказании финансовой помощи от 29.12.2017 предоставило обществу денежные средства в сумме 500 000 000,00 руб. на безвозвратной основе в целях увеличения чистых активов, в подтверждение чего в материалы дела ответчиком предоставлен договор и соответствующее платежное поручение.

Существенное увеличение активов общества его бенефициаром явным образом свидетельствовало об отсутствии у последних цели причинения вреда кредиторам (которых на тот момент не было). При этом повышение заработной платы сотрудникам общества находилось в компетенции генерального директора, согласовавшего такое решение с бенефициарами. В случае, если такое решение являлось бы формой вывода денежных средств во вред кредиторам, фактически такие действия причиняли бы вред и бенефициарам, осуществившим вклад в имущество. Однако претензии и требования от бенефициаров в связи с кадровой политикой общества отсутствовали.

В декабре 2017 года ООО «Центральное страховое общество» одержало победу в конкурсе на страхование сотрудников МВД России в 2018–2019 годах.

10.01.2018 между МВД России и ООО «Центральное страховое общество» заключен государственный контракт обязательного государственного страхования жизни и здоровья лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации № 31/31 ГК (далее – госконтракт).

Согласно госконтракту, предметом является страхование в 2018–2019 годах жизни и здоровья застрахованных 788 800 сотрудников МВД. Размер страховой премии (цена Контракта) составляет 13 746 789 323,77 руб. (примерно 500 миллионов рублей в месяц).

Вся балансовая стоимость активов должника по состоянию на 2017 год составляла 2 млрд. рублей, то есть, объем страхования и, соответственно, нагрузка на сотрудников должника увеличилась почти в 7 раз, начиная с 1 января 2018 года. Для общества заключение госконтракта, таким образом, означало многократное увеличение объема работы, связанной со страхованием физических лиц; одновременно, финансовый план общества показывал существенное улучшение его финансового благосостояния в связи со значительным размером ежемесячной страховой премии по госконтракту.

Одновременно, данный госконтракт существенно увеличивал объем работы для находящихся в подчинении ФИО3 подразделений (управления андеррайтинга и методологии, управления судебной работы).

Вместе с тем, ответчиком документально подтверждено, что с момента победы в конкурсе и заключения госконтракта ООО «Центральное общество» оказалось под значительным регуляторным воздействием со стороны Банка России. В период с 24.01.2018 по 16.04.2018 в компании была проведена проверка Банка России. В материалы дела предоставлено уведомление о проверке с приложением перечня запрошенных документов; за два с половиной месяца проведения проверки обществом получено 75 заявок на предоставление документов, согласно которым запрошена информация по 399 пунктам. 5 раз по инициативе Банка России проводились рабочие встречи с собственниками и менеджментом Компании (в т.ч. ФИО3) по текущему статусу проверки.

Для сотрудников и менеджмента компании проведение проверки выражалось в ежедневной сверхурочной работе на фоне необходимости продолжения ведения основной хозяйственной деятельности и обслуживания государственного контракта.

Суд учитывает, что ответы на запросы Банка России и взаимодействие в рамках проверки находились в рамках трудовых обязанностей ФИО3, указанных в пункте 2.2.1 трудового договора. В соответствии с пунктом 2.2.1 трудового договора ФИО3 руководил совместно с генеральным директором финансовой и хозяйственной деятельностью общества, проводил анализ его финансово-экономического состояния и разрешал текущие проблемы организации. А также согласно представленной в материалы дела организационной структуре общества именно в его подчинении находился правовой департамент.

Суд соглашается, что увеличение количества и сложности работы компетентных работников характерно для сопоставимых обстоятельств деятельности хозяйственных обществ. То есть при заключении обществами крупных сделок, при проверках государственных органов, для обеспечения исполнения государственных контрактов и требований государственных органов в рамках проверок. Разумным и экономически обоснованным является при таких обстоятельствах для участников оборота-работодателей мотивирование работников путем увеличения их заработной платы для сохранения штата организации и обеспечения надлежащего качества выполняемой работы. Отсутствие при этом изменений в перечне обязанностей, установленных трудовым договором, в особенности при определении обязанностей руководителя обобщенным образом (как в пункте 2.2.1 трудового договора), не может само по себе служить основанием для вывода о том, что содержание работы не изменилось, поскольку вознаграждение за труд определяется сложностью, количеством, качеством, условиями выполняемой работы, а также квалификацией сотрудника, а не только перечнем обязанностей, установленных трудовым договором.

При принятии решения по настоящему делу судом также отмечено, что в спорный период размер заработной платы был увеличен не только в отношении ФИО3, но и отношении других работников общества. Изменилась система оплаты труда.

При этом Временная администрация подавала в рамках дела заявления об оспаривании выплат заработной платы работника общества № А41-48489/2018, в частности, в отношении работников ФИО9, ФИО10, ФИО11

Применительно к директору по рекламе и связям с общественностью ФИО9 спор был рассмотрен. Определением от 20.02.2018 Арбитражного суда Московской области по делу № А41-48489/18 заработная плата в размере 750 тыс. руб. признана обоснованной. При этом согласно организационной структуре общества ФИО9 находилась в непосредственном подчинении у ФИО3 (то есть ее зарплата при обычных обстоятельствах могла быть меньше зарплаты руководителя).

Суд, помимо прочего, отметил, что согласно приказу № ЦОЗП-000040 от 25.04.2018 размер оклада руководителя управления контроля операционных рисков составлял 690 000 руб.; размер оклада советника генерального директора составлял 2 300 000 руб. (приказ от 02.04.2018 № ЦОЗП-000031); размер окладов советника по работе с финансовыми институтами и по работе с партнерами (не руководящие должности) составлял соответственно 460 000 руб. и 350 000 руб. (приказ № ЦОЗП-000033 от 02.04.2018).

Производства по заявлениям относительно несоразмерности заработных плат ФИО10, ФИО11 были прекращены определениями от 24.06.2019 № А41-48489/2018.

Таким образом, временная администрация, рассматривая вопрос несоразмерности заработных плат, не заявляла возражений относительно размера заработной платы ФИО3 Вопрос о соразмерности зарплат в обществе у сотрудников, находящихся в том числе в подчинении ФИО3 и не заинтересованных применительно к статье 19 Закона о банкротстве по отношению к обществу, был решен судом в пользу работников, что дает суду основания прийти к выводу о том, что повышение зарплаты было обосновано объективными обстоятельствами хозяйственной деятельности организации и целью мотивации сотрудников, а не целью заинтересованных лиц причинения вреда ее кредиторам.

Проверяя, с учетом указаний Арбитражного суда Московского округа, наличие или отсутствие у общества признаков неплатежеспособности, иного рода обстоятельств, указывающих на противоправную цель увеличения размера оплаты труда, Арбитражный суд Московской области приходит к выводу, что на момент фактического повышения заработной платы (премиальной части) ФИО3 (дополнительное соглашение от 31.01.2018) и заключения дополнительного соглашения (дополнительное соглашение от 01.03.2018) у общества отсутствовали кредиторы, впоследствии включенные в реестр требований, требования которых не были удовлетворены вследствие реализации руководством компании противоправной цели причинения им вреда увеличением зарплаты. Конкурсный управляющий перечень таких кредиторов не представил.

Судом установлено, что по итогам проверки Банка России в обществе была введена временная администрация, отозваны лицензии на осуществление страховой деятельности. Временной администрацией было подано заявление о банкротстве общества. Однако в 16.04.2019 в признании должника банкротом суд отказал, таким образом, установив отсутствие признаков банкротства. При этом основанием для ввода временной администрации были обстоятельства, не связанные с наличием неудовлетворенных требований кредиторов.

Приказом Банка России от 27.04.2018 № ОД-1107 с 28.04.2018 назначена временная администрация ООО «Центральное страховое общество», и полномочия исполнительных органов ООО «Центральное страховое общество» приостановлены. Временная администрация руководила ООО «Центральное страховое общество» с 11.05.2018 по 18.07.2019.

В мае 2018 года в обществе начались задержки и приостановки выплаты заработной платы, в связи с чем ФИО3, направлял уведомление о приостановке работы (предоставлено в материалы дела). В связи с отзывом 28.05.2018 у общества лицензии на осуществление страхования МВД России отказалось в одностороннем порядке от исполнения Госконтракта и 18.06.2018 заключенный между МВД России и ООО «Центральное страховое общество» государственный контракт расторгнут.

Трудовой договор с ФИО3 был расторгнут с 18.09.2018 в связи с сокращением штата сотрудников организации; при этом вследствие задержки выплаты заработной платы и выходного пособия ФИО3 обращался в суд с исками о взыскании заработной платы.

Решениями Мытищинского городского суда от 20.07.2018 и от 01.04.2019, представленными в материалы дела, требования были удовлетворены в полном объеме.

Временной администрацией было подано заявление о признании общества банкротом, принятое Арбитражным судом Московской области определением от 27.06.2018 по делу № А41-48489/2018. В результате рассмотрения требований Временной администрации Арбитражный суд отказал в признании общества банкротом решением от 18.04.2019 суд установил, что выводы временной администрации о неспособности общества удовлетворить требования кредиторов и исполнить обязанность по уплате налогов (сборов) основан на доначислении резервов по страховому случаю по договорам страхования, заключенным с АО «Глобинвестстрой» более чем на 3,3 млрд. руб., а также на том, что актуарием обесценена доля ЗАО Страховая компания «Фаворит», которое перестраховывает риски должника по договору гражданской ответственности с АО «Глобинвестстрой» – были преждевременными и необоснованными. 

При таких обстоятельствах арбитражный суд пришел к выводу о недоказанности наличия у должника признаков банкротства.

Кредиторов, заявлявших свои требования в банкротстве общества, на тот момент также не было. Решение Арбитражного суда Московской области от 18.04.2019 об отказе в признании общества банкротом было оставлено в силе судами вышестоящих инстанций.

Деятельность временной администрации была прекращена Приказом Банка России от 20.06.2019 № ОД-1420 с 20.06.2019.

Требования кредиторов, образовавшиеся в период действия временной администрации, погашались в том числе за счет средств займов, выданных бенефициаром должника. Обоснованным впоследствии было признано заявление ООО «СТКС-Пермь» в настоящем деле № А41-94540/19, назначенное к рассмотрению в порядке вступления в дело 23.11.2020, в связи с чем в отношении общества было введено наблюдение на срок 5 месяцев, который затем продлевался. 11.06.2021 Арбитражным судом Московской области вынесено решение о признании ООО «Центральное страховое общество» банкротом и открытии конкурсного производства по делу № А41-94540/2019.

При этом суд исследовал период и основания возникновения требования заявителя по настоящему делу о банкротстве.

Как указано в постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2019 по делу № А50-10566/19, 28.11.2017, в период действия договора страхования, по адресу: 

<

...> произошел страховой случай – пожар, в результате которого сгорели товарно-материальные ценности ООО «СТКС-Пермь», являющиеся предметом договора страхования.

Страховщик не выплатил страховое возмещение по истечении 30-дневного срока для добровольной выплаты, установленного Правилами страхования для выплаты страхового возмещения либо для отказа в выплате страхового возмещения, который рассчитывался от 12.02.2018 (даты передачи документов) наступал 14.03.2018.

Как следует из материалов дела № А50-10566/2019, кредитор ООО «СТКС-Пермь» спустя год с момента возникновения оснований обратилось в суд с иском о взыскании страхового возмещения, при этом судебный процесс в первой инстанции происходил в период руководства временной администрации, ответчик (ООО «Центральное страховое общество») отзыв на иск не представляло, решение в первой инстанции было вынесено в отсутствие ответчика. Решение Арбитражного суда Пермского края от 02.07.2019 было обжаловано в апелляционную инстанцию представителем ответчика, который оспаривал размер и основания выплаты, однако, в удовлетворении жалобы было отказано и решение вступило в законную силу в 07.11.2019.

Суд учел, что уже после страхового случая бенефициары предоставили обществу финансовую помощь в размере 500 миллионов рублей, что было бы не разумным, если бы они были заведомо намерены не выплачивать страховую выплату данному кредитору, чем причинить ему вред. Также был заключен упомянутый Госконтракт. Активов общества было достаточно для погашения задолженности и на тот момент такая задолженность не могла послужить основанием для признания общества банкротом.

Таким образом, суд посчитал, что на момент фактического повышения зарплаты ФИО3 (дополнительное соглашение от 31.01.18 в премиальной части) и заключения оспариваемого дополнительного соглашения от 01.03.2018 срок для добровольного исполнения обязательств ответчиком перед кредитором ООО «СТКС-Пермь» еще не наступил. С учетом размера активов общества на дату заключения оспариваемого соглашения, действующего на тот момент государственного контракта с ежемесячным размером страховой премии до полумиллиарда рублей, вывод денежных средств в виде зарплаты ФИО3 в размере 1,150 млн. рублей в целях причинения вреда рассматриваемому кредитору был нецелесообразен для общества и его руководства с учетом масштабов деятельности ООО «Центральное страховое общество».

Верховный суд в своих правовых позициях неоднократно указывал на неправомерность отождествления неплатежеспособности должника с неоплатой долга конкретному кредитору (определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305- ЭС20-11412 по делу № А40-170315/2015).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; 

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; 

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В силу положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона знала о совершении сделки в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии со статьями 1, 10 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 ГК РФ недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Рассмотрев представленные в деле доказательства применительно к обстоятельствам, подлежащим доказыванию при признании сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве, статей 10 и 168 ГК РФ, с учетом перераспределения бремени доказывания на ответчика, а также того, что вопрос об исполнении трудовых обязанностей (и необоснованности доводов о мнимости сделки) разрешен при первоначальном рассмотрении дела, суд пришел к выводу о том, что у сторон трудового договора (общества и ФИО3) отсутствовала цель причинения вреда кредиторам при заключении дополнительного соглашения от 01.03.2018. На дату заключения спорной сделки срок исполнения обязательств по страховому событию ООО «СТКС-Пермь» не наступил, само требования носило спорный характер, при этом у общества отсутствовали признаки неплатежеспособности, что было спустя год подтверждено решением Арбитражного суда Московской области от 18.04.2019 по делу № А41-48489/2018 об отказе в признании должника банкротом. Конкурсный управляющий не представил суду перечень кредиторов, известных обществу на момент заключения соглашения, требования которых были впоследствии включены в реестр.

Рассмотрев требования по существу, суд при этом пришел в выводу об отсутствии оснований для применения судом срока исковой давности в настоящем споре с учетом позиции постановления Арбитражного суда Московского округа от 14.12.2023 об ошибочности расчета такого срока с момента назначения Временной Администрации Банка России.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. При этом срок исковой давности начинает течь с момента совершения сделки.

Закон о банкротстве наделяет конкурсного управляющих правом на обращение в суд с заявлениями, связанными с недействительностью сделок должника по специальным основаниям, предусмотренным этим Федеральным законом.

В таких случаях по общему правилу срок исковой давности исчисляется с момента, когда управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 94 и пункта 1 статьи 129 Закона о банкротстве со дня введения внешнего управления (открытия конкурсного производства) полномочия органов управления должника осуществляет внешний (конкурсный) управляющий. Следовательно, названные управляющие от имени должника также вправе оспаривать совершенные им сделки и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством. В таких случаях не применяются специальные правила о сроках исковой давности, установленные законодательством о несостоятельности.

Решением Арбитражного суда Московской области от 07.06.2021 ООО «Центральное общество» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО7.

Заявление о признании сделки недействительной конкурсный управляющий направил 07.06.2022, то есть в течение года с момента утверждения его конкурсным управляющим по настоящему делу.

Поскольку срок исковой давности подлежит исчислению с момента, когда о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, узнал разумно действующий арбитражный управляющий по настоящему делу, такой срок считается соблюдённым.

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства и применив нормы Закона о банкротстве в их истолковании высшей судебной инстанции, суд пришел к выводу о недоказанности наличия оснований для признания оспариваемой сделки недействительной, с которым соглашается судебная коллегия суда апелляционной инстанции.

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционной жалобе не приведено.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено. 

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 21 марта 2024 года по делу №А41-94540/19 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области. 

Председательствующий

С.Ю. Епифанцева

Судьи

Д.С. Семикин

А.В. Терешин