ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-18796/2024

Дело № А40-15807/23

г. Москва

23 мая 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 16 мая 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 23 мая 2024 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.Н. Григорьева,

судей О.В. Гажур, А.А. Дурановского

при ведении протокола секретарем судебного заседания П.С. Бурцевым,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 28.02.2024 по делу №А40-15807/23о признании требование ФИО1 в размере 123 994 926 руб. 44 коп. обоснованным и подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты,по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Оптогард Нанотех»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1: ФИО2 по дов. от 22.03.2023

иные лица не явились, извещены

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 27.06.2023 в отношении ООО «Оптогард Нанотех» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) введена процедура наблюдения. 

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 28.02.2024 требование ФИО1 в размере 123 994 926, 44 руб. признано обоснованным и подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратилась в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение в части признания требований ФИО1 в размере 123 994 926,44 руб. подлежащими учету в порядке, предшествующем распределению ликвидационной квоты. Признать требования ФИО1 в размере 123 994 926,44 руб. подлежащими учету в третьей очереди реестра требований кредиторов должника. 

В материалы дела поступили отзывы от конкурсного кредитора Федерального государственного бюджетного учреждения науки Институт лазерной физики Сибирского отделения Российской академии наук и должника в лице генерального директора.   

В судебном заседании представитель ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержал. 

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 156 АПК РФ.

Рассмотрев дело в порядке ст. 156, 266, 268 АПК РФ, изучив материалы дела, выслушав доводы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта. 

В силу положений ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и ст. 223 АПК РФ дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

В соответствии с п. 6 ст. 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено настоящим пунктом.

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, определенном ст. 71 и ст. 100 Закона о банкротстве, в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", в силу п. 3 - 5 ст. 71 и п. 3 - 5 ст. 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как следует из материалов дела, в качестве основания для включения в реестр требований кредиторов ФИО1 указывает на задолженность, возникшую из следующих обязательств: 

- Договор займа № 3 от 10.07.2017 со сроком возврата 10.07.2023, задолженность по которому составила 300 000 руб.

- Договор займа № 4 от 11.07.2017 со сроком возврата 11.07.2023, задолженность по которому составила 350 000 руб. 

- Договор целевого займа № 1 от 26.07.2017 вместе с заключенными дополнительными соглашениями № 3 от 11.10.2018 и № 4 от 22.04.2019, задолженность по которым составляет 107 700 000 руб. 

- Договор целевого займа № 2 от 23.05.2019, задолженность по которым составляет 3 950 000 руб. 

- Договор целевого займа № 3 от 23.05.2019, задолженность по которым составляет 936 504 руб. 

- Договор целевого займа № 4 от 23.05.2019, задолженность по которым составляет 3 784 512 руб. 

- Договор целевого займа № 5 от 13.06.2019, задолженность по которым составляет 2 700 000 руб. 

- Определение Арбитражного суда г. Москвы от 13.05.2021 по делу № А40- 51296/2020, в соответствии с которым задолженность составляет 173 910,44 руб. 

- Задолженность в рамках исполнительного производства по исполнительному листу №ФС 037812883 от 18.02.2021 по делу № А40-51296/2020 в размере 4 100 000 руб. 

Таким образом, должник имеет перед ФИО1 задолженность (неисполненные денежные обязательства) в размере 123 994 926,44 руб., которая признана судом первой инстанции обоснованной.  

В соответствии со сведениями из ЕГРЮЛ ФИО1 с 26.07.2017 является участником должника с долей 50%, номинальной стоимостью 150 000 руб., то есть на основании ст. 61.10 Закона о банкротстве является контролирующим должника лицом, что указывает на необходимость применения повышенного стандарта доказывания по заявлению. 

Помимо непосредственного участия ФИО1 в уставном капитале должника, на должность Директора по развитию с полномочиями получения любой информации о деятельности должника был трудоустроен ее сын ФИО3, являющийся фактическим бенефициаром доли ФИО1 

Также для полного контроля над обществом со стороны ФИО3 на руководящие должности общества были трудоустроены аффилированные с ФИО1 лица: 

- ФИО4 - генеральный директор по финансовому контролю (являлась доверительным управляющим долей ФИО3 с 20.02.2016 по 14.09.2018, с 22.10.2018 по 31.12.2021 (50%) в ООО «Технопром Плюс» ИНН 

<

***>); 

- ФИО5 – заместитель руководителя обособленного подразделения и контроля работы по сборке лазерно-плазменной установки в г. Новосибирск (является сыном ФИО4). 

Местом размещения лазерно-плазменной установки были определены помещения, принадлежащие ООО «ДЛМ-Недвижимость», информацию о том, что владелец доли в размере 80% является сама ФИО1, была скрыта. 

Из совокупности взаимосвязанных фактов судом первой инстанции сделан вывод о том, что ФИО1 совместно с ФИО3 получили полный контроль над обществом с единственной целью - перераспределение риска утраты крупного вклада на случай неуспешности коммерческого проекта, повлекшей банкротство подконтрольной организации.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым аффилированность лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными. 

При этом в соответствии с принятым в судебной практике толкованием и целями законодательства о банкротстве из вышеуказанного общего правила есть ряд исключений, предусмотренных, в частности, Обзором судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) (далее – Обзор по субординации). 

Так, при предоставлении должнику аффилированным лицом компенсационного финансирования (предоставление в состоянии имущественного кризиса, то есть при наличии обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве либо неизбежности их наступления) - требования такого лица подлежат удовлетворению после всех кредиторов, но приоритетно перед ликвидационной квотой (п. 3.1, 6.2 Обзора по субординации). 

Также, если при создании контролирующее должника лицо наделило юридическое лицо недостаточным имуществом и дофинансировало займами (то есть бенефициар перераспределил риск утраты крупного вклада на случай возможного банкротства) - требования такого лица также подлежат удовлетворению после всех кредиторов, но приоритетно перед ликвидационной квотой (п. 9 Обзора по субординации). 

По смыслу разъяснений, изложенных в п. 3.1 Обзора по субординации, контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. 

Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п. 1 ст. 2 ГК РФ). 

Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства. 

По общему правилу, деятельность любого коммерческого юридического лица (исходя из его уставных задач) имеет своей основной целью извлечение прибыли (п. 1 ст. 50 ГК РФ). Инвестируя денежные средства или имущество в капитал общества, участник, с одной стороны, рискует своим имуществом в пределах стоимости вклада, а с другой, при успешном ведении бизнеса рассчитывает на получение прибыли от деятельности общества пропорционально размеру данного вклада.

Лицо, предоставляющее финансирование в тяжелый для подконтрольного лица период деятельности, должно осознавать повышенный риск невозврата переданной ему суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. 

Исходя из смысла вышеприведенных разъяснений и подходов, выработанных Верховным Судом Российской Федерации при рассмотрении подобных споров, основным мотивом субординации требований лиц, имеющих общие экономические интересы с должником, является понижение очередности удовлетворения требований таких лиц, обусловленное тем, что названные лица, участвующие в предпринимательской деятельности должника, не могут конкурировать с внешними (независимыми) кредиторами за распределение конкурсной массы.

Вопреки доводам апеллянта, должник в лице генерального директора обоснованно указывает, что ООО «Оптогард Нанотех» находилось в состоянии имущественного кризиса на момент заключения с ФИО1 договоров займа.

В обоснование указанного должник ссылается на то, что из выписок по расчетному счету ООО «Оптогард Нанотех» № 40702810900000074725 в банке ВТБ (на 10.07.2017 и 11,07.2017) следует, что на дату предоставления ФИО1 первого займа (10.07.2017) входящий остаток составлял 0 руб. После поступления займа банком были осуществлены списания просроченных задолженностей, просроченных процентов по кредиту, а также пени по кредиту в банке ВТБ и пени по процентам. 

Кроме того, из дополнительного соглашения № 1 от 01.08.2017 к Договору субаренды № Д-15-200-220 от 31.08.2015 следует, что задолженность ООО «Оптогард Нанотех» по аренде на дату вхождения ФИО1 в состав участников составляла 1 827 580,13 руб. и была длящаяся с февраля 2016 года. Данная задолженность была оплачена после вхождения ФИО1 в состав участников за счет денежных средств предоставленного ею займа, что подтверждается платежными поручениями № 151 от 08.08.2017, 186 от 23.08.2017 и 197 от 28.08.2017. 

При этом указание апеллянтом на сведения бухгалтерской отчетности ООО «Оптогард Нанотех» само по себе не опровергает доводы о наличии у должника признаков неплатежеспособности (абз. 37 ст. 2 Закона о банкротстве). Предоставление денежных средств должника посредством конструкции займа позволило обеспечить исполнение просроченных обязательств и, соответственно, отсрочить исполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве. 

Таким образом, доводы о появлении у общества кредиторов после начала реализации проекта, финансирование которого осуществлялось ФИО1, подлежат отклонению, поскольку требования, возникшие до указанного момента и длительное время не исполняемые, были погашены именно за счет предоставления компенсационного финансирования. 

Вместе с тем, за 2016 год (предшествовавший году сделки) прибыль ООО «Оптогард Нанотех» составила всего 246 тысяч рублей при наличии непокрытых задолженностей (обязательств) в размере 2 958 000 руб., что следует из бухгалтерской отчетности ООО «Оптогард Нанотех» за 2016 год.

Судом правильно отнесены формально заемные правоотношения между ФИО1 и должником к компенсационному финансированию, предоставленному должнику ФИО1 в ситуации имущественного кризиса. 

При этом ФИО1 не могла не осознавать, что уставный капитал должника был явно недостаточен для предполагаемых дальнейших масштабов его деятельности, ввиду чего апеллянту заранее было известно о невозможности организации ведения нормальной предпринимательской деятельности в сфере создания лазерной установки. 

 Между тем, ФИО1 вместо увеличения уставного капитала должника выбрала способ финансирования в виде займа в целях обезопасить свое вложение в случае неуспешной деятельности должника и получения приоритета перед независимыми кредиторами. 

Таким образом, на контролирующее лицо должны быть отнесены все риски, в том числе риск утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.

Не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (п. 3.4 Обзора по субординации). 

Относительно доводов о том, что суд первой инстанции неправомерно отнес сумму 4 100 000 руб. неустойки, а также судебные издержки в сумме 173 910,44 руб. по делу № А40-51296/20 к категории компенсационного финансирования, судебная коллегия приходит к следующим выводам. 

Как пояснил должник и конкурсный кредитор, в отношении штрафа в 4 100 000 руб., рассчитанного судебным приставом-исполнителем за якобы непредоставление ООО «Оптогард Нанотех» документов самой же ФИО1 и судебных издержек в сумме 173 910,44 руб. необходимо отметить, что взыскание вышеуказанных средств явилось результатом длительного корпоративного конфликта между ФИО1, с одной стороны, и второго участника должника - ФИО6, с другой стороны, в ходе которого ФИО1 блокировала любую деятельность ООО «Оптогард Нанотех», уклонялась от участия в собраниях участников общества и саботировала принятие решений, что влияло на возможность ведение обществом какой-либо нормальной финансово-хозяйственной деятельности.

Судебная коллегия соглашается с тем, что данная неустойка и судебные расходы являются следствием внутрикорпоративных споров и судебных тяжб участников должника ФИО1 и ФИО6 между собой, могут иметь природу недобросовестного поведения с целью формального увеличения кредиторской задолженности должника в ущерб интересам кредиторов и никак не могут быть противопоставлены требованиям независимых кредиторов. Указанные обстоятельства отражены в Решении Арбитражного суда г. Москвы от 09.04.2024 по делу № А40-279292/23.

Таким образом, убедительных доводов, основанных на доказательствах и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в связи с чем удовлетворению не подлежит.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 28.02.2024 по делу №А40-15807/23 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

Председательствующий судья:  А.Н. Григорьев 

Судьи:  О.В. Гажур 

 А.А. Дурановский