872/2023-29464(1) 

 

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности определения арбитражного суда,  

не вступившего в законную силу 11АП-1290/2023

Дело № А65-18296/2021

г. Самара

30 марта 2023 г.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  председательствующего судьи Мальцева Н.А.,  

судей Бессмертной О.А., Поповой Г.О., 

 при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания  ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании 23 марта 2023 года в помещении  суда, в зале № 2,  

апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27 декабря  2022 года, вынесенное по заявлению финансового управляющего ФИО2 о признании недействительной сделки по перечислению ФИО3 ФИО4 денежных средств в размере  200 000 руб. и применении последствий недействительности сделки (вх.38360), и  заявлению финансового управляющего ФИО2 о признании  перечислений денежных средств между ФИО3 и  ФИО5 в размере 575 000 руб. недействительными и  применении последствий недействительности сделки (вх.38376), в рамках дела о  несостоятельности (банкротстве) ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ г.р., место  рождения: г.Казань,  

с участием: 

от ФИО5 - представитель ФИО6, по доверенности от  20.06.2022,  

от ФИО4 - представитель ФИО6, по доверенности от  16.08.2022,  

установил:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17.08.2021  возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.   

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.10.2021  заявление общества с ограниченной ответственностью «ПКФ «Технострой» (ИНН  

<

***>) о признании ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ г.р., место  рождения: г.Казань, несостоятельным (банкротом) признано обоснованным и в  отношении должника введена процедура банкротства – реструктуризация долгов.  

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.08.2022  гражданин ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., ИНН 

<

***>,  место рождения: г.Казань, адрес регистрации: 

<

...>, признан несостоятельным (банкротом), введена процедура  реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим имуществом  гражданина ФИО3 (ИНН 

<

***>), утвержден  ФИО2 (рег. № 17289, ИНН 

<

***>, адрес для  корреспонденции: 420110, г. Казань, а/я 150), являющийся членом Союза  «Саморегулируемая организация «Гильдия арбитражных управляющих».  

В Арбитражный суд Республики Татарстан 12.08.2022 поступило заявление   финансового управляющего ФИО2 о признании  недействительной сделки по перечислению ФИО3  ФИО4 денежных средств в размере 200 000 руб. и  применении последствий недействительности сделки (вх.38360).  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.08.2022  заявление принято к производству, назначено судебное заседание по его  рассмотрению.  

В Арбитражный суд Республики Татарстан 12.08.2022 поступило  заявление финансового управляющего ФИО2 о признании  перечислений денежных средств между ФИО3 и  ФИО5 в размере 575 000 руб. недействительными и  применении последствий недействительности сделки (вх.38376).  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.08.2022  заявление принято к производству, назначено судебное заседание по его  рассмотрению.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.11.2022  заявление финансового управляющего ФИО2 о признании  перечислений денежных средств между ФИО3  ФИО4 денежных средств в размере 200 000 руб. и  применении последствий недействительности сделки (вх.38360), объединено с  заявлением финансового управляющего ФИО2 о признании  перечислений денежных средств между ФИО3 и  ФИО5 в размере 575 000 руб. недействительными и  применении последствий недействительности сделки (вх.38376), в одно  производство для их совместного рассмотрения, в порядке ч.2.1 ст.130  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.12.2022 в  удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2  о признании недействительной сделки по перечислению ФИО3 ФИО4 денежных средств в размере 200 000  руб. и применении последствий недействительности сделки, отказано.  

В удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о признании перечислений денежных средств между ФИО3 и ФИО5 в размере 575 000 руб.  недействительными и применении последствий недействительности  сделки, отказано.  

Распределены судебные расходы. 

Не согласившись с принятым судебным актом, финансовый управляющий  должника обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с  апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, принять новый судебный  акт.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от  15.02.2023 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание  назначено на 23.03.2023.  

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении  дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на  официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети  Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным  ст. 121 АПК РФ.  

В судебном заседании представитель ФИО5 и ФИО4  возражал против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям  представленного отзыва.  

Иные лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом путем  направления почтовых извещений и размещения информации о времени и месте  судебного заседания на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии  с требованиями абз. 2 ч. 1 ст. 121 АПК РФ, в связи с чем суд вправе рассмотреть  апелляционную жалобу в их отсутствие согласно ч. 3 ст. 156 АПК РФ.  

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом  апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.  

Исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы,  проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой  инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов,  содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим  обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый  арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены  определения суда первой инстанции, исходя из следующего.  

Как следует из материалов дела, при вынесении обжалуемого определения  суд первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.  

В ходе анализа расчетного счета должника, открытого в ПАО «Сбербанк»,  финансовым управляющим установлено, что 05.07.2019, должником на расчетный  счет ответчика ФИО4 произведено перечисление денежных средств на  общую сумму 200 000 рублей.  

Также, в ходе анализа расчетного счета должника, открытого в ПАО  «Сбербанк», финансовым управляющим установлено, что 17.07.2019, 25.07.2019,  11.06.2020, 12.06.2020, 15.08.2020, должником на расчетный счет ответчика  ФИО5 произведено перечисление денежных средств на общую сумму 575  000 рублей.  

Финансовый управляющий должника полагает, что вышеуказанные сделки  по перечислению должником денежных средств в пользу ответчиков совершены  должником в отсутствие встречного исполнения и повлекли уменьшение  конкурсной массы, что в свою очередь привело к нарушению имущественных  интересов должника и его кредиторов, в связи с этим финансовый управляющий  обратился в суд с настоящим заявлением о признании вышеуказанной сделки  недействительной на основании п.2 61.2, Закона о банкротстве, а также ст. 10, 170,  168 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Статьей 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской  Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем  Федеральном законе.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, дело  о банкротстве возбуждено определением суда от 17.08.2021, а оспариваемые  перечисления произведены в период подозрительности, предусмотренный пунктом  2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в течение трех лет до принятия заявления о  признании должника банкротом.  

В силу пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона "О несостоятельности  (банкротстве)" от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) сделка,  совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам  кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если  такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании  должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее  совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая  сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки  (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если  она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать  об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с  применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"  (далее - постановление № 63) разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2. Закона о  банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки,  совершенной должником с целью причинения вреда имущественным правам  кредиторов.  

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному  основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие  совокупности всех следующих обстоятельств:  

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам  кредиторов;  

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным  правам кредиторов;  

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели  должника к моменту совершения сделки (с учетом пункт 7 постановления).  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд  отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.  

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на  которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1  статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

В обоснование возражений на заявление финансового управляющего  ответчики указывали на то, что денежные средства были перечислены должником  в счет возврата денежного займа.  

Как пояснили в судебном заседании представители ответчиков и должника,  ответчик ФИО5 предоставил должнику заем в размере 600 000 рублей, со  сроком возврата до 31.08.2020, что подтверждается распиской от 04.02.2019.  

Также, ответчик ФИО4 представил должнику заем в общем размере  200 000 рублей, со сроком возврата до 31.07.2019, что подтверждается распиской  от 14.01.2019.  

Таким образом, спорные перечисления денежных средств, являются  исполнением должником своих обязательств по возврату суммы займа, полученной  ранее по распискам от 14.01.2019 и 04.02.2019.  

Согласно требованиям статьи 807 Гражданского кодекса Российской  Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность  другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми  признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег  (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и  качества.  

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или  других вещей.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 809 Гражданского кодекса Российской  Федерации если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец  имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в  порядке, определенных договором.  

При отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер  определяется существующей в месте жительства займодавца, а если займодавцем  является юридическое лицо, в месте его нахождения ставкой банковского процента  (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его  соответствующей части.  

В силу статей 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации  обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с  условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов.  Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его  условий не допускаются.  

Как следует из разъяснений, данных в абз. 3 пункта 26 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35  «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о  банкротстве» при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на  передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его  распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит  учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое  положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику  соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные  сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось  ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.  Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов  суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей  инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве).  

По смыслу указанных разъяснений кредитор обязан подтвердить  возможность предоставления денежных средств с учетом его финансового  положения.  

Как установлено судом первой инстанции, спорные перечисления денежных  средств должником в пользу ответчиков были совершены в счет возврата суммы  займа.  

В подтверждение финансового положения, позволяющего предоставить  сумму займа в размере 600 000 рублей, ответчик ФИО5. представил договор  купли-продажи транспортного средства от 25.08.2017 на сумму 4 800 000 рублей,  реализованный его сыном ФИО4, выписку из ЕГРЮЛ на ООО «ПК  «Пятый Трест», в котором ответчик является директоров, баланс ООО «ПК «Пятый  Трест» с активами в размере 129 041 000 рублей.  

Согласно представленным МРИ ФНС сведениям (2-НДФЛ), доход ФИО5 составил за 2017 год – 44318,18 рубля и 157 845,01 рубля, за 2018 год – 50 000  

рублей, 89 338,79 рубля,295 000 рублей, за 2019 год – 120 000 рублей, 90 000  рублей, 180 000 рублей.  

В подтверждение финансового положения, позволяющего предоставить  сумму займа в размере 200 000 рублей, ответчик ФИО4 представил договор  купли-продажи транспортного средства от 25.08.2017 на сумму 4 800 000 рублей,  выписку из ЕГРЮЛ на ООО «ОБК» и ООО «ПК «Пятый Трест», в которых ответчик  является учредителем, балансы ООО «ПК «Пятый Трест» с активами в размере  129 041 000 рублей, ООО «ОБК» с активами размере 334 612 000 рублей.  

Согласно представленным МРИ ФНС сведениям (2-НДФЛ), доход ФИО4 составил за 2017 год – 143 459,28 рубля, за 2018 год – 156 722,13 рубля, 591 823  рубля, за 2019 год – 167 833,65 рубля.  

Финансовый управляющий указывает, в отсутствие документов,  подтверждающих расходы, можно сделать вывод, что перечисление денежных  средств производилось безвозмездно. Кроме того, учитывая, что ответчик должен  был знать о необходимости возврата денежных средств, следовательно, знал о цели  причинения вреда.  

Однако, сам по себе факт совершения оспариваемой сделки не влечет  необоснованного увеличения имущественных требований к должнику и вывода  активов должника при отсутствии равноценного встречного исполнения.  

Финансовый управляющий не представил доказательств, что в результате  совершения сделок по перечислению, размер имущества должника был уменьшен,  что привело к полной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение  своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

Таким образом, финансовым управляющим не доказано причинение вреда  имущественным правам кредиторов совершением оспариваемыми сделками.  

При этом, судом первой инстанции принято во внимание и то  обстоятельство, что реестр требований кредиторов должника составляет порядка  20 миллионов рублей, и денежная сумма, перечисленная должником ответчикам, в  случае ее возврата в конкурсную массу не сможет оказать существенного влияния  на погашение требований кредиторов должника.  

Ссылка финансового управляющего на то, что финансовым управляющим  заявлено в суд порядка 80 сделок о перечислении ответчикам денежных средств за  три года до возбуждения дела о банкротстве, не может являться автоматическим  основанием для признания оспариваемых платежей недействительными,  поскольку обстоятельства каждого обособленного спора различны.  

При этом суд руководствуется принципом правовой определенности,  необходимостью поддержания стабильности гражданского оборота и обеспечения  разумного баланса имущественных интересов как должника и его кредиторов, так и  иных участников возникших правоотношений.  

Российский правопорядок базируется, в том числе на необходимости защиты  прав добросовестных лиц и поддержании стабильности гражданского оборота, что,  в числе прочего, подразумевает направленность правового регулирования и  правоприменительной практики на сохранение юридической силы заключенных  сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.04.2013 № 18245/12).  

Системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по  специальным основаниям позволяет прийти к выводу о том, что чем ближе дата  совершения оспариваемой сделки к дате возбуждения дела о несостоятельности  (банкротства), тем более низкий стандарт доказывания недобросовестности  контрагента как условие для признания сделки недействительной, поскольку  

предполагается априорная вероятность наличия признаков вредоносности  оспариваемой сделки.  

Данный вывод применим в обратном порядке к ситуациям, когда дата  совершения оспариваемой сделки удалена от даты возбуждения производства о  несостоятельности (банкротстве) должника, тем более высокий стандарт  доказывания недобросовестности контрагента.  

Учитывая, что оспариваемая сделка совершена почти за 2,5 года до  возбуждения дела о банкротстве квалификация поведения ответчика на предмет  недобросовестности должна осуществляться исходя из повышенного стандарта  доказывания в отличие от аналогичных сделок, заключенных в преддверии  банкротства должника.  

Распределяя бремя доказывания тех или иных обстоятельств, заявляющая о  них сторона обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование  своих требований и возражений (согласно правовой позиции, изложенной  в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15- 13978).  

На основании вышеизложенного, факт причинения в результате совершения  спорных сделок, вреда имущественным правам кредиторов должника  подтверждения не нашел.  

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью  причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана  заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна  была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные  презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано  другой стороной сделки.  

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об  указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла,  действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота  осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.  

В абз. 3, п. 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 (ред. от  30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1  Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве) ", указано, что при  решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об указанных  обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно  и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность,  установить наличие этих обстоятельств. К числу фактов, свидетельствующих в  пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств дела относиться  следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об  отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный  срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки  по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора  о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом. Получение  кредитором платежа в ходе исполнительного производства, или со значительной  просрочкой, или от третьего лица за должника, или после подачи этим или другим  кредитором заявления о признании должника банкротом само по себе еще не  означает, что кредитор должен был знать о неплатежеспособности должника.  

Согласно разъяснениям, приведенным в пунктах 12 Постановления Пленума  ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 - при решении вопроса о том, должен ли был кредитор  знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он  

мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота  осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.  

К числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут  с учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение  должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности  уплаты его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной  организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том  числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о  признании себя банкротом.  

Получение кредитором платежа в ходе исполнительного производства, или  со значительной просрочкой, или от третьего лица за должника, или после подачи  этим или другим кредитором заявления о признании должника банкротом само по  себе еще не означает, что кредитор должен был знать о неплатежеспособности  должника.  

Таким образом, одним из важных компонентов состава признания сделки  недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в настоящем деле  является добросовестность ответчика, а именно знал ли и должен ли был знать о  неплатежеспособности должника в момент получения оспариваемого перечисления,  что может свидетельствовать об осведомленности ответчика о цели должника  причинить вред кредиторам последнего.  

Само по себе наличие неисполненных обстоятельств перед иными  кредиторами, в том числе установленных судебными актами, не имеет правового  значения для разрешения спора. Характер состоявшейся оспариваемой сделки не  предполагал проверку сведений о должнике, в том числе о всех исковых  производствах с участием должника, информация о которых в том числе размещена  в картотеке арбитражных дел.  

Кроме того, наличие судебных споров с участием должника само по себе не  свидетельствует о его неисполненных обязательствах (до вступления решения суда  в законную силу), а также об отсутствии у должника достаточных средств для  погашения удовлетворенных судом требований.  

Финансовый управляющий не представил суду доказательств того, что  ответчики знали или могли знать о неплатежеспособности должника.  

В данном случае финансовым управляющим не представлено доказательств,  что ответчики знали или должны были знать о неудовлетворительном финансовом  положении должника, а также не доказал, что ответчик имел возможность  ознакомиться с документами, раскрывающими результаты хозяйственной  деятельности должника, состояние расчетов с иными кредиторами. В деле не  имеется и копий публикаций о финансово-экономическом положении должника,  размещенных в открытых источниках.  

Документов, подтверждающих, что ответчики должны были знать о  признаке недостаточности имущества должника (о превышении размера денежных  обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над  стоимостью его имущества (активов)), в материалы дела финансовым  управляющим в нарушение ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ не  представлено.  

Не представил финансовый управляющий и доказательств какой-либо  аффилированности, заинтересованности ответчиков по смыслу статьи 19 Закона о  банкротстве.  

В обоснование заявления финансовый управляющий должника указал на то,  что на дату перечисления должник ФИО3 отвечал признаку  неплатежеспособности, поскольку у должника имелась задолженность перед  

кредиторами ООО «ПКФ «Технострой» в размере 3 574 412 рублей, АО «Банк  социального развития Татарстана «ТатСоцБанк» в размере 21 585 518,22 рубля,  ООО «Росбанк» в размере 194 373,71 рубля, ФНС России.  

Как следует из материалов дела, в реестр требований кредиторов должника  включены кредиторы:  

- общество с ограниченной ответственностью «ПКФ «Технострой» (ИНН  

<

***>) в размере 3 574 412 рублей задолженности, 1 077 439 рублей 16 копеек  неустойки и 31 459 рублей 26 копеек судебных расходов по уплате государственной  пошлины (задолженность ООО «ПТК «Бетоника» по договору поставки в размере  3 574 412 рублей образовалась по состоянию на 27.05.2019, договор поручительства  между ООО «ПК «Технострой» и ФИО3 заключен 05.02.2019, требование об  оплате задолженности было направлено должнику (поручителю) 18.07.2019).  

- акционерное общество «Банк социального развития Татарстана  «Татсоцбанк», г. Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в размере  15 926 587 рублей 90 копеек задолженности по кредитному договору № 

<

***> от 16  июня 2017 г. (задолженность ООО ПТК «Бетоника» по кредитному договору, с  учетом частичной оплаты, образовалась по состоянию на 01.11.2019, в обеспечение  исполнения обязательств по указанному кредитному договору между банком и  ФИО3 был заключен договор поручительства № 

<

***>/1 от 16 июня 2017 г.,  требование о досрочном погашении задолженности направлено 09.04.2020.  

- публичное акционерное общество «Росбанк» (ИНН 

<

***>, ОГРН  

<

***>) в размере 194 373 рублей 71 копейка основного долга, 5 087 рублей  47 копеек расходов по уплате государственной пошлины (задолженность в размере  194 373,71 рубля образовалась по состоянию на 09.01.2020).  

- ФНС России в размере 315 319,22 руб., из них: 286 196,92 руб. – основной  долг, 29 122,30 руб. – пени (требование № 17593 об уплате налога, сбора, страховых  взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 30 января 2019 г.; требование   № 13384 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов по  состоянию на 19 февраля 2018 г.; требование № 43436 об уплате налога, сбора,  страховых взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 17 декабря 2018 г.;  требование № 17078 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа,  процентов по состоянию на 05 февраля 2020 г.; требование № 9995 об уплате  налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 31  января 2019 г.; требование № 61832 об уплате налога, сбора, страховых взносов,  пени, штрафа, процентов по состоянию на 17 декабря 2019 г.; требование № 27150  об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов по  состоянию на 04 февраля 2020 г.; требование № 22832 об уплате налога, сбора,  страховых взносов, пени, штрафа, процентов по состоянию на 29 июня 2021 г.;  требование № 84432 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа,  процентов по состоянию на 16 декабря 2020 г., а также налоговое уведомление   № 41516194 от 01 сентября 2021 г.).  

В части обязательств по оплате задолженности перед ФНС России в размере  315 319,22 руб., суд отмечает, что указанный размер задолженности является общим  за три года 2018,2019,2020. При этом, размер задолженности по уплате налога по  состоянию на 31.12.2019, являлся не значительным, в указанный период должник  осуществлял платежи. Финансовый управляющий не представил доказательств, что  прекращение исполнения обязательств по уплате налога в бюджет связано с  отсутствием у должника денежных средств достаточных для погашения  задолженности.  

В части задолженности перед кредитором ООО «ПК «Технострой» в размере  3 574 412 рублей, суд приходит к следующим выводам.  

Наличие задолженности перед кредиторами, которая образовалась в период  май 2019 года, само по себе не свидетельствует о признаке неплатежеспособности  должника.  

Так в силу абзаца 5 пункта 6 Постановления № 63 при определении наличия  признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить  из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о  банкротстве.  

Для целей применения содержащихся в абзацах 2 - 5 пункта 2 статьи  61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения  сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является  достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или  недостаточности имущества.  

В соответствии с абзацем 33 статьи 2 Закона о банкротстве под  недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных  обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над  стоимостью имущества (активов) должника.  

Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения  должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных  платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзац 34 статьи 2 Закона  о банкротстве).  

При этом, факт наличия у общества задолженности сам по себе не  свидетельствует о неплатежеспособности должника, поскольку даже превышение  размера кредиторской задолженности над размером активов не является  свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства  (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2003г.   № 14-П).  

Как следует из материалов дела и сторонами не оспаривается, должник  ФИО3 являлся поручителем по обязательствам ООО ПТК «Бетоника».  

Согласно пункту 1 статьи 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель  обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его  обязательства полностью или в части.  

В соответствии с частью 1 статьи 363 ГК РФ при неисполнении или  ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством  обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если  законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная  ответственность поручителя.  

Согласно пункту 1 статьи 323 ГК РФ при солидарной обязанности должников  кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от  любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта  35 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  12.07.2012 № 42 "О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с  поручительством" применяя положения пункта 1 статьи 363 ГК РФ, суды должны  исходить из того, что если поручитель и основной должник отвечают солидарно, то  для предъявления требования к поручителю достаточно факта неисполнения либо  ненадлежащего исполнения обеспеченного обязательства, при этом кредитор не  обязан доказывать, что он предпринимал попытки получить исполнение от  должника (в частности направил претензию должнику, предъявил иск и т.п.).  

Как установлено судом первой инстанции, при рассмотрении требований  ТатСоцБанка, просрочка исполнения обязательств по возврату кредита основными  

заемщиками возникла в ноябре 2019 года. Таким образом, задолженность  заемщиков перед Банком образовалась с ноября 2019 года.  

Договоры поручительства не содержат условий наступления ответственности  поручителя в сроки, отличные от установленных законом, из чего следует, что  ответственность поручителя возникает с даты неправомерного поведения должника,  которое заключается в неисполнении обязательств либо исполнении его  ненадлежащим образом.  

Кроме того, договоры поручительства не обуславливают наступление  ответственности поручителя иными обстоятельствами, чем неисполнение  заемщиком своих обязательств.  

Доказательств, что поручитель ФИО3 имел реальную возможность  исполнить обязательство должника в ноябре 2019 года (наличие достаточных  денежных средств на расчетных счетах должника), в материалы дела не  представлено.  

Факт неисполнения основными заемщиками обязательств, вытекающих из  кредитных договоров, подтвержден судебным актом о включении в реестр  кредиторов должника.  

Кроме того, арбитражным судом учтено, что должник - поручитель и  основные заемщики являются аффилирвоанными лицами и входят в одну группу  компаний, соответственно должник не мог не знать о наличии просроченной  задолженности, прекращения основными заемщиками исполнения обязательств по  возврату кредита.  

Даже наличие статусу ответчика как фактического руководителя общества  только позволяет полагать о его осведомленности о возникновении в определенный  момент у общества признаков банкротства, а не автоматическом возникновении у  самого руководителя признаков банкротства.  

При этом, факт наличия у общества задолженности сам по себе не  свидетельствует о неплатежеспособности самого должника, поскольку даже  превышение размера кредиторской задолженности над размером активов не  является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства  (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2003г.   № 14-П).  

Как указано выше, основная кредиторская задолженность у общества,  превышающая размер ее активов, прекращение исполнения денежных обязательств  в виду отсутствия в обороте свободных денежных средств, прекращение  хозяйственной деятельности, имело место не ранее ноября 2019 года, о чем  должник, как вовлеченный в управление общества, не мог не знать.  

Просрочка исполнения обязательств по оплате долга перед ПАО «Росбанк»  в размере 194 373,71 рубля, возникла 09.01.2020.  

На основании вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к выводу,  что должник стал отвечать признакам неплатежеспособности в конце 2019 года.  

Таким образом, правомерно отклонен довод финансового управляющего, что  на момент совершения оспариваемых сделок, должник отвечал признакам  неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.  

Финансовым управляющим не доказано, что на дату совершения  оспариваемого перечисления, у должника имелась просроченная задолженность  перед иными кредиторами, в связи с чем, оснований полагать, что должник отвечал  признаку неплатежеспособности, у суда не имеется. Доказательств обратного  материалы дела не содержат.  

Бремя доказывания оснований недействительности сделки, совершения ее с  целью причинения вреда, осведомленности ответчика о такой цели и что в  

результате ее совершения причинен вред имущественным правам кредиторов в  силу статей 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  возлагается на истца и реализуется им с учетом подлежащего применению в  конкретном споре стандарта доказывания.  

Бремя доказывания обстоятельств, противоположных заявленным  конкурсным управляющим, подлежало бы возложению на ответчиков по данному  обособленному спору при наличии признаков аффилированности ответчика и  должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 №  305-ЭС18-413, от 07.06.2018 № 305-ЭС16-20992 (3), от 13.07.2018 № 308-ЭС18- 2197, от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533, от 11.02.2019 № 305-ЭС18-17063 (2), № 305- ЭС18-17063 (3), № 305-ЭС18-17063 (4), от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740, от  08.05.2019 № 305-ЭС18-25788 (2).  

Доказательства заинтересованности по отношению к должнику со стороны  ответчика, а также осведомленности о цели совершения сделки, наличии у  должника признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемой  сделки в материалы обособленного спора конкурсным управляющим не  представлено, не установлена цель причинения вреда имущественным интересам  кредиторов должника оспариваемой сделкой.  

Общий размер перечисленных денежных средств от должника ответчикам  заведомо не мог привести к неплатежеспособности должника и не свидетельствует о  преднамеренном выводе активов должника.  

Таким образом, предъявляя настоящее требование, конкурсный  управляющий не подтвердил наличия совокупности установленных законом  обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной  применительно к пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Оценив представленные по делу доказательства, суд первой инстацнии  пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления  конкурсного управляющего, поскольку заявителем не доказана совокупность всех  необходимых условий для признания оспариваемого перечисления  недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце  четвертом пункта 4 постановления № 63, пункте 10 постановления от 30.04.2009 №  32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям,  предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)"  разъяснил: наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований  оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку,  при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную  (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса).  

Пунктом 1 статьи 10 названного кодекса установлена недопустимость  действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред  другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.  

В силу пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в  случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того,  осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и  добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.  

По смыслу вышеприведенных норм добросовестным поведением является  поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего  права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в  получении необходимой информации.  

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица  по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением  

установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав,  осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее  при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или  создающее для этого условия.  

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые  негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом  осуществления субъективного права.  

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под  которым понимается всякое умаление материального блага.  

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной,  совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо  установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта  злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении  спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики  применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации»).  

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки  должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их  сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.  

Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при  котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.  

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со  злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того,  что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались  реализовать какой-либо противоправный интерес.  

Поскольку спорная сделка оспаривается в рамках дела о банкротстве, то при  установлении того, заключена ли сделка с намерением причинить вред другому  лицу, как указано выше, следует установить, имелись ли у сторон сделки намерения  причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка  направлена на уменьшение конкурсной массы.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается,  если на момент совершения сделки должник отвечал признаку  неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена  безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами  некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской  Федерации", оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные,  следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского  оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны,  содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему  правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации  добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их  действий предполагаются, пока не доказано иное.  

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в  зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого  поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично,  а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной  стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2  статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно  

воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или  ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой  стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи  166 ГК РФ).  

Согласно позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в  определении от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается  поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права,  сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса  Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое  с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и  законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого  условия.  

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые  негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом  осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий  является материальный вред, под которым понимается всякое умаление  материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода,  необходимость новых расходов.  

В частности, злоупотребление правом может выражаться в отчуждении  имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.  

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение  требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при  совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих  закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

При рассмотрении обособленного спора установлено, что финансовым  управляющим в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации не представлено доказательств того, что стороны,  действовали умышленно с целью причинить вред кредиторам должника.  

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов  должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением  критериев подозрительности сделки и наличием годичного срока исковой давности,  исчисляемого со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об  обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.  

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане (физические лица) и  юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей  волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей  на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству  условий договора.  

Законодатель пресекает возможность извлечения сторонами сделки,  причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4  статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не  говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может  быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по  статьям 10 и 168 ГК РФ.  

Из постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 следует, что для признания сделки  недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ,  требуется, чтобы пороки выходили за пределы дефектов сделок с предпочтением  или подозрительных сделок.  

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в  самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2  

Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей  вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее  совершения за рамки признаков подозрительной сделки (Определения Верховного  Суда Российской Федерации от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 № 305- ЭС18-22069).  

Оспаривание сделки на основании статей 10 и 168 ГК РФ и по тем же  основаниям на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве не допустимо,  поскольку это предоставляет возможность для обхода сокращенного срока исковой  давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности  

Действительно, само по себе признание сделки недействительной  (ничтожной) по мотиву злоупотребления сторонами (стороной) правом не  противоречит действующему законодательству с учетом разъяснений,  содержащихся в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений  раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в абзаце 4  пункта 4 постановления Пленума № 63, в пункте 10 постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 "О  некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям,  предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".  

Вместе с тем, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками,  выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных  сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской  Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034).  

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки при неравноценном  встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, а также направленной  на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное  в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в  ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели  должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания  соответствующих действий недействительными по специальным правилам,  предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Иной подход приводит к тому, что содержание пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о  злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку,  обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.  

В спорном случае установленные судами обстоятельства о выявленных  нарушениях не выходили за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве.  

Между тем, финансовый управляющий не представил доказательств выхода  спорного займа за пределы подозрительной сделки.  

В рассматриваемом случае основания недействительности сделки   (безвозмездность, причинение вреда имущественным правам кредиторов, при  наличии у должника признаков неплатежеспособности и при осведомленности об  указанных обстоятельствах стороны сделки) охватываются гипотезой пункта 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика  (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Верховного Суда  Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304- ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886).  

В то же время правовая позиция заявителя по существу сводится к тому, что  целью сделок являлся вывод активов в ущерб кредиторам должника.  

По смыслу статьи 10 ГК РФ злоупотребление гражданским правом  заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом  осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или  незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов  других лиц.  

Положения указанной выше нормы предполагают осуществление права  исключительно с намерением причинить вред другому лицу, следовательно, для  оценки спорной сделки как ничтожной на основании статьи 10 ГК РФ необходимо  доказать намерение при его заключении причинить вред другому лицу либо  злоупотребление правом в иной форме.  

Как установлено судом, таких доказательств в нарушение статьи 65 АПК РФ  в материалы обособленного спора не представлено.  

Применение к сделкам, указанным в статье 61.2 Закона о банкротстве, не  имеющим других недостатков, общих положений о ничтожности, недопустимо.  

Финансовый управляющий, заявляя о признании сделки недействительной в  соответствии со статьями 10, 168 ГК РФ, не указал в чем заключаются признаки  злоупотребления правом, как со стороны должника, так и со стороны ответчика.  

Суд пришел к выводу, что поскольку заявителем не доказано наличие в  сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, они не могут быть  оспорены по статьям 10 и 168 ГК РФ.  

Таким образом, финансовым управляющим не представлено доказательств  того, что имеются основания для признания оспариваемого перечисления  недействительной сделкой на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве  и статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Доводы апелляционной жалобы финансового управляющего не могут быть  признаны обоснованными.  

Перевод денежных средств в адрес ответчиков был произведен с июля 2019  года по август 2020 года.  

В тоже время, судом первой инстанции установлена дата наступления  признаков неплатежеспособности должника - не ранее ноября 2019 года.  

В определении Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.12.2022 по  настоящему делу суд первый инстанции указал, что должник ФИО3 стал  отвечать признакам неплатежеспособности в конце 2019 года, а основная  кредиторская задолженность у Должника, превышающая размер его активов,  прекращение исполнения денежных обязательств в виду отсутствия в обороте  свободных денежных средств, прекращение хозяйственной деятельности, имело  место не ранее ноября 2019 года.  

Исходя из размера оспариваемых сделок, часть платежей не могла привести к  наступлению признаков неплатежеспособности, а друга часть платежей  существенно ухудшить имущественное положение должника.  

В суде первой инстанции финансовым управляющим было заявлено  ходатайство о назначении по делу экспертизы по определению давности  изготовления расписки от 04.02.2019.  

Суд принял ходатайство финансового управляющего о назначении  экспертизы на предмет давности изготовления расписки, к рассмотрению.  

Представитель ответчика пояснила, что оригинал расписки отсутствует,  поскольку после исполнения должником обязательств по возврату суммы займа,  оригинал расписки был уничтожен.  

В соответствии со ст. 82 АПК, для разъяснения возникающих при  рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, суд назначает  экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц,  участвующих в деле. В случае если назначение экспертизы предписано законом или  предусмотрено договором, либо необходимо для проверки заявления о  фальсификации представленного доказательства, либо если необходимо проведение  дополнительной или повторной экспертизы, суд может назначить экспертизу по  своей инициативе.  

Однако, проведение экспертного исследования на давность изготовления  документов по их копиям исключается.  

Таким образом, суд первой инстанции правомерно отказал в  удовлетворении ходатайства финансового управляющего о назначении судебной  экспертизы, в виду отсутствия оригинала документа.  

Вместе с тем, финансовый управляющий заявил ходатайство о  предоставлении ответчиком на обозрение электронной техники, где хранится  копия расписки, а также заявил о фальсификации расписок от 14.01.2019 и то  14.02.2019 . В обоснование заявления о фальсификации финансовый управляющий  указал, что представленные документы не соответствуют дате изготовления,  полагая, что они составлены задним числом.  

Суд первой инстанции разъяснил уголовно правовые последствия заявления  фальсификации доказательств, предложил ответчикам исключить копии расписок о  получении денежных средств из числа доказательств.  

Представителем ответчика заявлен отказ в исключении копий расписок из  числа доказательств, где также указано, что оригинал расписки отсутствует,  поскольку после исполнения должником обязательств по возврату суммы займа,  оригинал расписки был уничтожен.  

Фактически проверка заявления о фальсификации доказательства сводится к  оценке оспариваемого доказательства до принятия окончательного судебного акта  по делу.  

Такая проверка должна заключаться, с одной стороны, в проверке  соответствия подтверждающихся оспариваемым доказательством обстоятельств  фактическим обстоятельствам дела и, с другой стороны, в установлении факта  искажающего воздействия на документ или иной материальный носитель, которое  может привести к возникновению у суда неверного представления о существующих  либо существовавших в действительности обстоятельствах, имеющих существенное  значение для дела.  

Согласно ч. 1 ст. 71 АПК, арбитражный суд оценивает доказательства по  своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном,  объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.  

В соответствии со ст. 82 АПК, для разъяснения возникающих при  рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, суд назначает  экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц,  участвующих в деле. В случае если назначение экспертизы предписано законом или  предусмотрено договором, либо необходимо для проверки заявления о  фальсификации представленного доказательства, либо если необходимо проведение  дополнительной или повторной экспертизы, суд может назначить экспертизу по  своей инициативе.  

При установлении факта искажающего воздействия на оспариваемое  доказательство проверку заявления о фальсификации следует проводить в порядке  ст. 82 АПК, путем назначения экспертизы, поскольку у арбитражного суда нет  

специальных познаний и возможности достоверно установить факт, характер и  степень искажающего воздействия на оспариваемое доказательство.  

Между тем, не возможно проведение экспертизы на предмет давности  изготовления документа в отсутствие оригиналы.  

На основании вышеизложенного, проверка фальсификации доказательства  путем проведения экспертизы также не представляется возможным.  

Верно отмечено, что дата составления расписки не является юридически  значимым для рассмотрения настоящего спора. Существенными обстоятельствами  по делу являются действительность договора купли-продажи, реальность его  исполнения, а не дата оформления документов, в подтверждение указанных  обстоятельств.  

В силу статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для  проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе  назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.  Вместе с тем суд может предпринять любые меры, которые он посчитает  целесообразными, с учетом конкретных обстоятельств дела, в ходе которого было  заявлено о фальсификации доказательства. Соответственно, законом не  предусмотрен исчерпывающий перечень мер для проверки заявления о  фальсификации доказательства.  

Таким образом, законодатель не ограничивает суд в принятии необходимых  мер, в связи с чем, суд проверил обоснованность заявления о фальсификации  доказательств путем оценки доводов кредитора с другими имеющимися в деле  доказательствами.  

Применительно к рассматриваемому делу, в случае отказа ответчика от  исключения расписки из числа доказательств по делу суд должен осуществить  проверку достоверности заявления о фальсификации, в ходе которой вправе  истребовать от сторон дополнительные доказательства, подтверждающие либо  достоверность оспариваемого доказательства, либо наличие (отсутствие) фактов, в  подтверждение (отрицание) которых оно было представлено.  

Рассматривая заявление о фальсификации, суд исходит из того, что термин  "фальсификация" понимается как сознательное искажение представляемых  доказательств путем их подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих  действительный смысл, или ложных сведений, документов, специально  изготовленных и заведомо не соответствующих действительным фактам и  обстоятельствам. То есть определяющим ожидаемым последствием фальсификации  какого-либо документа является искажение действительных фактов и обстоятельств  различными способами для использования в своих неправомерных целях.  

Применительно к настоящему случаю судом первой инстанции не было  установлено наличия в тексте документа подчисток, внесения исправлений,  искажающих его действительный смысл.  

Доводы финансового управляющего о том, что расписка о получении  денежных средств от 14.01.2019 и 04.02.2019 подписаны в иные даты, носят  предположительный характер и, в нарушение положений статьи 65 АПК РФ, не  подтверждены кредитором достоверными доказательствами.  

При рассмотрении дела ответчик и должник не оспаривала факт подписания  расписки, на подписание данных документов иным лицом не ссылался.  Доказательства подделки финансовым управляющим не представлено.  

Указание финансового управляющего на то, что расписка датированы в иную  дату, чем подписание, не является фальсификацией расписки, а также не является  

основанием считать, что стороны не пришли к соглашению о заключении договора  займа.  

Доказательств того, что представленные в материалы дела документы  содержат ложные сведения или факты, заведомо не соответствующие  действительным обстоятельствам, кредитором суду не представлено.  

Доводы, изложенные в заявлении о фальсификации доказательства, в целом  повторяют доводы, изложенные в заявлении о признании сделки недействительной,  и по существу не обосновывают доводов о фальсификации расписки о получении  денежных средств от 14.01.2019 и 04.02.2019.  

Учитывая изложенное, по результатам проверки, суд первой инстанции  пришел выводу об отсутствии оснований для признания заявления о фальсификации  доказательств обоснованным, в связи с чем в его удовлетворении правомерно  отказано.  

Суд апелляционной инстанции считает, что, разрешая спор, суд первой  инстанции полно и всесторонне исследовал представленные доказательства,  установил все имеющие значение для дела обстоятельства, сделал правильные  выводы по существу требований заявителя, а также не допустил при этом  неправильного применения норм материального и процессуального права.  

Заявитель апелляционной жалобы не ссылается на доказательства,  опровергающие выводы суда первой инстанции, и таких доказательств к  апелляционной жалобе не прилагает.  

Как установлено выше, отсутствуют у сделки признаки подозрительности,  поскольку она совершена когда к должника отсутствовали признаки  неплатежеспособности, между лицами, которые не являются юридически  аффилированными.  

Доводы финансового управляющего о наличии цели причинения вреда  оспоренной сделкой не подтверждаются материалами дела.  

В свое жалобе заявитель также указывает на отсутствие экономической  целесообразности в предоставлении займа, поскольку он беспроцентный и не  обеспечен ни чем.  

Представитель К-вых в судебном заседании пояснила, что, они  действительно предоставляли заем без процентов и обеспечения, поскольку имели  длительные связи с ФИО3, который их тоже иногда "выручал"  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным  основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не  установлено.  

Таким образом, определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27  декабря 2022 года по делу А65-18296/2021 следует оставить без изменения,  апелляционную жалобу - без удовлетворения.  

В соответствии со ст.110 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины подлежат  отнесению на должника.  

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд   

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27 декабря 2022  года по делу А65-18296/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без  удовлетворения.  

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета  государственную пошлину за подачу апелляционной жалобы в размере 3 000,00 руб.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок через  арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Н.А. Мальцев 

Судьи  О.А. Бессмертная 

 Г.О. Попова 

Электронная подпись действительна. 

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России 

Дата 09.02.2023 7:50:00Кому выдана Попова Галина ОлеговнаЭлектронная подпись действительна.

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России 

Дата 07.02.2023 3:24:00Кому выдана Мальцев Николай АлександровичЭлектронная подпись действительна.

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России 

Дата 12.09.2022 7:35:00

Кому выдана Бессмертная Ольга Александровна