АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень                                                                                                 Дело № А75-19359/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 февраля 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 20 февраля 2023 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Забоева К.И.,

судей                                                                  Курындиной А.Н.,

ФИО1

при протоколировании судебного заседания с использованием средств аудиозаписи рассмотрел кассационную жалобу ФИО2 на решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 05.08.2022 (судья Яшукова Н.Ю.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2022 (судьи Халявин Е.С., Веревкин А.В., Еникеева Л.И.), принятые по делу № А75-19359/2021 по иску ФИО3 к ФИО2 об исключении из общества с ограниченной ответственностью «Мэвик», по встречному иску ФИО2 к ФИО3 об исключении из общества с ограниченной ответственностью «Мэвик».

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: общество с ограниченной ответственностью «Мэвик» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>); Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 6 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

В помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа в судебном заседании приняли участие представители: ФИО3 – ФИО4, действующий на основании доверенности от 09.04.2022; ФИО2 – ФИО5, действующийна основании доверенности от 17.09.2022.

Суд установил:

ФИО3 (далее – ФИО3) обратилась в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с иском к ФИО2 (далее – ФИО2) об исключении из общества с ограниченной ответственностью «Мэвик» (далее – общество «Мэвик»).

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции ФИО2 предъявил к ФИО3 встречный иск об исключении ее из общества «Мэвик».

Встречный иск принят судом для совместного рассмотрения с первоначальным иском в соответствии со статьей 132 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, судом привлечены общество «Мэвик» и Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 6 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре (далее – инспекция).

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 05.08.2022, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2022, первоначальный иск удовлетворен и ФИО2 исключен из общества «Мэвик», во встречном иске об исключении из общества ФИО3 отказано.

ФИО2 обратился с кассационной жалобой, в которой просит решение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить, принять новый судебный акт об отказе в первоначальном иске и удовлетворении встречного иска.

В кассационной жалобе приведены следующие доводы: вывод судов о мнимости договора подряда от 01.08.2017, заключенного между обществом «Мэвик» и обществом с ограниченной ответственностью «Райт Констракт» (далее – общество «Райт Констракт»), документально не подтвержден и является безосновательным; противоречит материалам дела вывод судов двух инстанций о причинении ФИО2 убытков обществу «Мэвик» в виде выплаты арендных платежей при сохранении обязанности по содержанию транспортных средств, а также в виде неполученной выгоды при передаче указанного имущества третьим лицам; содержащееся в обжалуемых судебных актах суждение о недобросовестности ФИО2 основано лишь на факте заключения им договоров с аффилированными организациями, в то время как само по себе наличие обязательственной связи с аффилированными лицами не свидетельствует ни о недобросовестном поведении в целом, ни о намерении совершить мнимые сделки в частности; не являются верными выводы судов о том, что аренда транспортных средств у аффилированных с ФИО2 лиц экономически не обоснована, поскольку общество «Мэвик» не имеет в собственности соответствующей техники; суды пришли к ошибочному выводу о заниженной стоимости проданных обществом «Мэвик» емкостей, тогда как таковые имели существенную амортизацию ввиду хранения в них агрессивных жидкостей (соляной и плавиковой кислот); указав на отсутствие исполнения по спорным договорам, суды не учли, что подтверждающая такое исполнение документация утрачена в связи с затоплением здания, в котором хранились соответствующие материалы, а документация контрагентов по названным сделкам находилась в том же месте и не подлежит восстановлению; вопреки содержанию обжалуемых решения и постановления, ФИО3 не имела права ссылаться на недействительность сделок ввиду отсутствия подтверждения их недействительности в судебном порядке; не дано надлежащей судебной оценки тому обстоятельству, что ФИО3 пропустила годичный срок исковой давности для признания недействительными сделок, на совершении которых обществом «Мэвик» в лице директора ФИО2 основаны выводы судов о причинении вреда ответчиком руководимому им юридическому лицу; при разрешении настоящего спора суды проигнорировали устоявшуюся судебную практику, согласно которой недопустимо исключение из общества участника, которому принадлежит более 50 % доли участия в уставном капитале; суды ошибочно приняли решение об исключении ФИО2 из общества «Мэвик», поскольку имеющиеся разногласия с ФИО3 являются корпоративным конфликтом, не блокирующим деятельность общества «Мэвик»; отказывая в удовлетворении встречного иска, суды не приняли во внимание, что непредоставление ФИО3 согласия на обработку персональных данных обществу с ограниченной ответственностью «КАТойл-Дриллинг» (далее – общество «КАТойл-Дриллинг») повлекло незаключение с указанной организацией контракта на сумму 37 605 974 руб.; судами проигнорирован тот факт, что из-за бездействия ФИО3 в ответ на полученное от лизингодателя уведомление обществу «Мэвик» пришлось возвратить полученное по договору лизинга имущество, притом, что 2/3 выкупной стоимости было уплачено; иск ФИО2 об исключении ФИО3 из общества «Мэвик» подлежал удовлетворению, поскольку именно по вине ФИО3 общество стало отвечать признакам несостоятельности, так как в октябре 2021 года ФИО3 предъявила в службу судебных приставов исполнительный лист о взыскании судебной неустойки, присужденной по делу № А70-426/2020, в результате чего счета общества были заблокированы, и общество лишилось возможности вести хозяйственную деятельность.

ФИО3 представила отзыв на кассационную жалобу, в котором просила оставить обжалуемые судебные акты без изменения, находя их законными и обоснованными.

В судебном заседании представители ФИО2 и ФИО3 изложенные в кассационной жалобе и отзыве доводы поддержали.

При открытии судом кассационной инстанции судебного заседания в режиме онлайн посредством использования системы веб-конференции представителем общества «Мэвик» не обеспечено подключение к каналу связи по причинам, находящимся в сфере его контроля, так как оборудование суда работало исправно, что с учетом надлежащего извещения участвующих в деле лиц о времени и месте судебного заседания не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы (часть 3 статьи 284 АПК РФ).

Инспекция явку представителей в судебное заседание также не обеспечила.

Проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность принятых по делу судебных актов, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Судами установлено, что ФИО2 и ФИО3 принадлежат доли участия в уставном капитале общества «Мэвик» в размерах 50 % и 33 % соответственно.

Директором общества «Мэвик» с 19.09.2012 является ФИО2

Кроме того, ФИО2 является участником общества с ограниченной ответственностью «ЮграТрансАвто» (далее – общество «ЮТА») с долей 50 % и одновременно его директором, а также управляющим обществом с ограниченной ответственностью «ЛИОС» (далее – общество «ЛИОС»), будучи единственным участником указанной организации.

Основаниями для вывода судов о необходимости исключения ФИО2 из общества «Мэвик» в порядке применения статьи 10 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах) явились следующие установленные судами обстоятельства.

Между обществом «Мэвик» (заказчик) и обществом «Райт Констракт» (подрядчик) заключен договор подряда от 01.08.2017 № 08/17-01 (далее – договор подряда), согласно которому подрядчик обязался по заданию заказчика и на его объектах выполнить ремонт подсобных помещений, производственных площадей, осуществить общестроительные работы и благоустройство прилегающей территории, а также монтаж и пусконаладку инженерных систем и сетей.

Исходя из представленных в материалы дела доказательств, документы, опосредующих исполнение названного договора, стороны не подписывали, а сам договор-документ не содержит условия об объекте работ, их объеме и содержании.

Обществом «Мэвик» (продавец) также заключен договор от 11.08.2017, в соответствии с которым оно продало ФИО2 (покупатель) автомобильный кран КС-45717К-3 стоимостью 1 070 000 руб.

После приобретения данной техники ФИО2 (арендодатель) передал ее обратно обществу «Мэвик» (арендатор) в возмездное владение и пользование по договору аренды транспортного средства без экипажа от 30.08.2017 сроком до 31.12.2017. Размер арендной платы составил 50 000 руб. в месяц.

До окончания срока действия указанного договора ФИО2 (арендодатель) передал тот же автомобильный кран своему подконтрольному обществу «ЮТА» (арендатор) на основании договора аренды от 01.12.2017, установив аналогичную плату.

В дальнейшем ФИО2 и общество «ЮТА» вновь заключили договор аренды от 01.01.2019, впоследствии расторгнутый 30.06.2019. Стоимость пользования краном составила 120 000 руб. в месяц.

01 января 2019 года общество «ЮТА» (арендодатель) заключило договор с обществом «Мэвик» (субарендатор), предметом которого явилось передача субарендатору владения и пользования упомянутого автокрана при цене, равной 50 000 руб. в месяц.

С использованием приведенного алгоритма и в том же субъектном составе совершены аналогичные сделки, предметом которых являлось пользование другим автокраном КС-45717К-3 и седельным тягачом КАМАЗ 44108-24.

01 июля 2017 года между обществом «Мэвик» (арендодатель) и обществом «ЮТА» (арендатор) заключен договор аренды емкостей, согласно которому арендодатель передал арендатору емкости технологические и стеклопластиковые, а также стеклопластиковый резервуар. Совокупная сумма арендной платы составила 295 000 руб. в месяц.

Кроме того, судами установлен факт продажи обществом «Мэвик» различных емкостей и резервуаров обществу «ЮТА» на общую сумму 271 000 руб. при их балансовой стоимости в размере 1 035 932 руб. 22 коп. (договоры от 25.08.2017 № 8М, 10М, 11М, 12М).

Обществом «ЮТА» от оговоренной суммы перечислено обществу «Мэвик» лишь 72 000 руб. покупной цены.

Также между подконтрольным ФИО2 обществом «ЛИОС» (арендодатель) и обществом «Мэвик» (арендатор) заключен договор аренды от 17.05.2022 № 229, в соответствии с которым арендодатель предоставляет арендатору во временное владение и пользование нефтепромысловое оборудование ВЗД Д_85М на срок с 01.07.2020 по 31.01.2021, за плату в размере 6 666 руб. 68 коп. в день.

Доказательств исполнения указанного договора, а также наличия у общества «ЛИОС» упомянутого имущества в материалы дела не представлено.

19 апреля 2019 года ФИО2 (арендатор) заключил с обществом «Мэвик» (арендодатель) договор аренды расположенных по адресу: город Мегион, улица Береговая, дом 5, строение 2, нежилых помещений (помещения свободного назначения № 2 и 3, ремонтные блоки № 1 и 2, гаражи № 2 и 3) и земельного участка.

В рамках названного договора общество «Мэвик» перечислило ФИО2 денежные средства в общей сумме 3 958 500 руб.

Кроме прочего, судами установлено заключение обществом «Мэвик» (подрядчик, исполнитель) договоров об оказании услуг с обществами с ограниченной ответственностью «Катобьнефть» и «РН-Уватнефтегаз» (заказчики), в соответствии с которыми подрядчик (исполнитель) обязался выполнять работы (оказывать услуги) на объектах, расположенных в Тюменской области на значительном удалении от места нахождения общества «Мэвик», в отсутствие к тому производственной или иной экономической необходимости.

Судами констатировано, что в период с 01.01.2017 по 01.12.2021 со счетов общества «Мэвик» в пользу лично ФИО2 перечислено 22 988 779 руб. 86 коп., в пользу общества «ЮТА» – 20 681 600 руб. 94 коп., в пользу общества «ЛИОС» – 3 445 153 руб. 13 коп. (общая сумма составила 47 115 533 руб. 93 коп.).

Также в течение означенного периода обществом «Мэвик» погашены обязательства аффилированных к ФИО2 организаций перед третьими лицами в общем размере 24 327 862 руб. 17 коп., в том числе за общество «ЮТА» 14 434 688 руб. 11 коп., 9 893 174 руб. 06 коп. за общество «ЛИОС».

В ходе разрешения спора в материалы дела представлены документальные подтверждения платежей общества «Мэвик» по договорам аренды с ФИО2 и обществом «ЮТА» лишь на сумму 19 455 756 руб. 61 коп.

Доказательств, свидетельствующих о наличии оснований для иных платежей в обозначенных суммах, перечисленных обществом «Мэвик», в дело не представлено.

Приведенные обстоятельства в совокупности послужили основанием для обращения ФИО3 в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с первоначальным иском об исключении ФИО2 из общества «Мэвик» в связи с недобросовестным совершением им сделок в ущерб интересам общества и причинением значительного ущерба имуществу общества при выполнении функций единоличного исполнительного органа.

Кроме того, в качестве дополнительного аргумента, подтверждающего сокрытие ФИО2 истинного состояния дел общества «Мэвик» от ФИО3 как участника общества, ФИО3 указала на факт вынужденного истребования ею информации (документации) о деятельности общества в судебном порядке (решение Арбитражного суда Тюменской области от 20.05.2020 по делу № А70-426/2020, оставленное без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 16.09.2020).

В свою очередь, ФИО2, указывая, что ФИО3 не принимает участие в деятельности общества, отмечая непредоставление ФИО3 согласия на обработку персональных данных обществу «КАТойл-Дриллинг», повлекшее, по утверждению ФИО2, незаключение с указанной организацией контракта на сумму 37 605 974 руб., предъявил встречный иск.

При принятии решения суд первой инстанции руководствовался статьями 1, 53.1, 67, 410, 606, 608, 740, 743 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статьями 10, 36, 44 Закона об обществах, статьей 3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьями 9, 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее – Закон о бухгалтерском учете), пунктом 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», пунктом 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», пунктами 7, 8 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019 (далее – Обзор от 25.12.2019), пунктами 1, 2, 3, 8 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.05.2012 № 151 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с исключением участника из общества с ограниченной ответственностью» (далее – Обзор № 151).

При удовлетворении первоначального иска суд исходил из доказанности недобросовестного поведения ФИО2, которое выразилось в ограничении корпоративного контроля в виде ограничения доступа ФИО3 к документам и информации о хозяйственной деятельности общества «Мэвик», совершении сделок с аффилированными лицами без экономического на то основания, в том числе на нерыночных условиях, немотивированном погашении задолженностей за третьих лиц, причинении существенного вреда имуществу общества.

Отказывая во встречном иске, суд исходил из неподтвержденности упречного поведения на стороне ФИО3 как участника общества.

Восьмой арбитражный апелляционный суд дополнительно к приведенным нормам права и разъяснениям высших судебных инстанций руководствовался статьей 65.2 ГК РФ, статьей 64 Закона о банкротстве, пунктом 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 90, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 14 от 09.12.1999 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Постановление № 90/14) и с выводами суда первой инстанции согласился.

Суд округа не находит оснований для отмены или изменения судебных актов.

Участие в обществе с ограниченной ответственностью (за исключением ситуации с единственным участником) предполагает объединение капиталов, имеющее черты объединения лиц, где личность каждого участника имеет существенное значение для ведения общего дела.

Именно поэтому Закон об обществах позволяет блокировать вступление в состав участников третьих лиц (абзац второй пункта 2 статьи 21).

Корпоративное право, регулируя отношения, связанные с участием в организациях и управлении ими (статья 2 ГК РФ), предоставляет их учредителям набор субъективных гражданских прав, в том числе право на получение информации, распределение прибыли, принятии решений, связанных с деятельностью компании, возможность бенефициарам бизнеса использовать гражданско-правовые инструменты последующего контроля за наемным менеджментом, в том числе в виде иска о взыскании убытков или оспаривании совершенных им сделок (статья 53.1, пункт 1 статьи 65.2, пункт 1 статьи 67 ГК РФ, пункт 1 статьи 8 Закона об обществах).

Помимо прочего, действующее законодательство предполагает право участника общества требовать исключения из общества другого участника, который грубо нарушает свои обязанности либо своими действиями (бездействием) делает невозможной деятельность общества или существенно ее затрудняет. При этом правом на иск обладает лишь тот участник (участники), которому (которым в совокупности) принадлежит доля в объеме не менее чем 10 процентов уставного капитала соответствующей корпорации (абзац четвертый пункта 1 статьи 67 ГК РФ, статья 10 Закона об обществах, пункт 17 Постановления № 90/14, пункт 35 Постановления № 25).

Исключение участника из состава таковых является специальным корпоративным способом защиты прав, вытекающих из участия в обществе, выполняющим карательную функцию за нарушение обязанности действовать в интересах общества, а также решающим проблему тупика в управлении юридическим лицом (так называемый deadlock) (пункты 1 и 2 Обзора № 151, определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.10.2014 № 306-ЭС14-14).

Содержащиеся в кассационной жалобе доводы можно условно разделить на два блока, первый из которых содержит аргументы, обосновывающие ошибочность обжалуемых судебных актов в части удовлетворения первоначального иска, во втором блоке сконцентрированы доводы, направленные на убеждение суда округа в наличии оснований для удовлетворения встречного иска.

Так, ФИО2 полагает, что вывод судов о мнимости договора подряда документально не подтвержден и является безосновательным.

Вместе с тем судами установлено, что в названном договоре отсутствуют условия об объекте выполнения работ, объеме и содержании работ. Техническая документация к договору участниками спора не представлена, как не представлены и акты о приемке выполненных работ по форме КС-2, справки о стоимости выполненных работ и затрат по форме КС-3, либо иные доказательства выполнения работ, что создало у судов обоснованные и не опровергнутые сомнения в действительном характере означенного правоотношения и реальности исполнения сделки (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

В кассационной жалобе ФИО2 настаивает на том, что судами не учтено отсутствие подтверждения исполнения по договору подряда ввиду утраты первичной документации в связи с затоплением здания, в котором хранились соответствующие материалы, а документация контрагентов по названным сделкам находилась в том же месте и не подлежит восстановлению.

Суд кассационной инстанции считает верным суждения нижестоящих судов, которые критически отнеслись к приведенным объяснениям.

Во-первых, как верно отмечено в обжалуемых решении и постановлении, на ФИО2 как единоличном исполнительном органе общества «Мэвик» в силу части 3 статьи 29 Закона о бухгалтерском учете лежала обязанность по обеспечению безопасных условий хранения указанной документации (конкретизация этой обязанности приведена в разделе IV Федерального стандарта бухгалтерского учета ФСБУ 27/2021 «Документы и документооборот в бухгалтерском учете», утвержденного приказом Министерства финансов Российской Федерации от 16.04.2021 № 62н).

Во-вторых, ФИО2 не представил в ходе рассмотрения дела каких-либо сведений о предпринятых им попытках восстановить утраченные, с его слов, документы, в том числе путем обращения к контрагенту.

В-третьих, заявитель кассационной жалобы не воспользовался предусмотренным в части 4 статьи 66 АПК РФ процессуальным инструментарием, предполагающим содействие арбитражного суда участнику процесса в сборе доказательств путем их истребования.

Таким образом, ФИО2 ограничился лаконичным утверждением об утрате первичной документации, не продемонстрировав при этом попыток аргументации своей процессуальной позиции в нарушение части 1 статьи 65 АПК РФ, что верно квалифицировано судами как отказ от доказывания (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», далее – Постановление № 46).

Помимо сказанного, в качестве косвенного доказательства, подтверждающего сомнительность вышеуказанного договора подряда, суды правомерно учли результаты налоговой проверки, проведенной инспекцией, по итогам которой налоговый орган пришел к выводу о фиктивности документооборота между обществами «ЮТА» и «Райт Констракт» при наличии между ними абсолютно идентичного договора подряда, для «исполнения» которого общество «Райт Констракт» привлекало субподрядчиков, обладающих признаками «фирм-однодневок», по факту производя обналичивание полученных от заказчика денежных средств путем использования банкоматов.

На взгляд ФИО2, противоречит материалам дела вывод судов двух инстанций о причинении им убытков обществу «Мэвик» в виде арендных платежей при сохранении обязанности по содержанию транспортных средств – предметов аренды, а также в виде неполученной выгоды при отчуждении указанного имущества.

Судами установлена не имеющая явной экономической цели схема заключения договоров, в ходе которой транспортные средства первоначально продавались обществом «Мэвик» ФИО2 (расчет по договорам купли-продажи производился не полностью), затем передавались ФИО2 одновременно в аренду обществам «Мэвик» и «ЮТА», а общество «ЮТА» в тот же временной период передавало то же имущество в субаренду обществу «Мэвик». При этом в расчетах по договорам принимало участие также общество «Райт Констракт», на счет которого выводись денежные средства.

Из изложенного следует, что в цепочке сделок между субъектами, аффилированными с ФИО2, имели место нераскрытые экономические мотивы, не объясненные разумным образом и формально свидетельствующие о возникновении убытков на стороне общества «Мэвик», фактически понесшего затраты на аренду собственного имущества при имитации его продажи ответчику.

По мнению ФИО2, само по себе наличие обязательственной связи с аффилированными лицами не свидетельствует ни о недобросовестном поведении в целом, ни о намерении совершить мнимые сделки в частности.

С этим аргументом кассационный суд соглашается, полагая необходимым отметить следующее.

Действительно, сама по себе аффилированность участников правоотношений не является правонарушением. Однако если совместное осуществление гражданских прав аффилированными лицами нарушает права иных лиц, в том числе вступает в противоречие с публичными интересами, то на аффилированных лиц возлагается повышенное бремя доказывания наличия разумных и правомерных экономических мотивов их действий (бездействия), в том числе реальности совершенных хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели.

В тех случаях, когда одна сторона спора объективно ущемлена в возможностях доказывания своих юридически значимых утверждений, противная сторона спора обладает такими возможностями в большей степени и в состоянии без особого труда их реализовать, добросовестно осуществляя процессуальные права (часть 2 статьи 41 АПК РФ).

В ситуации, когда имеет место аффилированность субъектов хозяйственной деятельности, их процессуальный оппонент, каковым в настоящем споре является ФИО3, крайне ограничен в возможностях доказывания, поэтому основное бремя объяснения разумных экономических мотивов совершенных сделок и отсутствия вреда, причиненного обществу, подлежит возложению на другую сторону конфликта, к каковой относится ФИО2 и аффилированные с ним юридические лица.

Данный подход согласуется с правовой позицией о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить соответствие своего поведения стандарту, описанному в пункте 1 Постановления № 25, строящемуся по критерию разумной ожидаемости поведения от среднего разумного и добросовестного участника гражданского оборота (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1),№ 306-ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572, от 26.04.2017 № 306-КГ16-13687, № 306-КГ16-13672, № 306-КГ16-13671, № 306-КГ16-13668, № 306-КГ16-13666).

С учетом того, что недобросовестное осуществление гражданских прав нарушает основные начала гражданского законодательства и, в целом, представляет собой посягательство на публичные интересы, а частноправовой покров аффилированности является серьезным препятствием для познания истинных намерений аффилированных лиц, намеренно скрывающих их от остальных участников хозяйственного оборота, такой взыскательный подход к правилам доказывания в рассматриваемом случае является единственно возможным для адекватной компенсации значительного процессуального неравенства тяжущихся сторон.

Вопреки изложенному, ФИО2 бремя доказывания фактов, свидетельствующих о реальности означенных правоотношений, не реализовал, разумные экономические цели сомнительных операций, согласующиеся со стандартом добросовестности, не подтвердил (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 65 АПК РФ).

Суд отклоняет кассационный довод об ошибочном выводе судов о заниженной стоимости проданных обществом «Мэвик» емкостей ввиду их существенной амортизации.

Судами двух инстанций установлен факт продажи обществом «Мэвик» различных емкостей и резервуаров контролируемому ФИО2 обществу «ЮТА» на общую сумму 271 000 руб. при их балансовой стоимости в сумме 1 035 932 руб. 22 коп.

При этом общество «ЮТА» не внесло обществу «Мэвик» даже означенную в договорах сумму, уплатив лишь 72 000 руб.

Поскольку ранее данное имущество находилось у общества «ЮТА» в аренде, общество «Мэвик» не только не получило адекватного встречного предоставления за отчужденное имущество, но и лишилось возможности получения арендных платежей по его использование.

Документальных подтверждений, свидетельствующих о попытках взыскания задолженности, а также рациональных и документально доказанных объяснений занижения стоимости отчужденного имущества, ФИО2 в ходе разрешения настоящего спора не представил (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 65 АПК РФ).

ФИО2 также полагает, что ФИО3 не вправе ссылаться на недействительность сделок ввиду отсутствия подтверждения их недействительности в судебном порядке и пропуском годичного срока исковой давности для признания сделок недействительными.

Однако центральным доводом ФИО3 касательно сделок на протяжении настоящей судебной тяжбы являлось утверждение об их мнимом характере, то есть заключении договоров лишь для вида, а также о фиктивном документообороте между группой аффилированных лиц, в которую входит ФИО2, без намерения породить соответствующие сделкам правовые последствия, и совершение сделок исключительно с целью причинения вреда обществу «Мэвик».

Поскольку мнимый договор как разновидность симулятивной сделки (пункт 1 статьи 170 ГК РФ) предполагает его ничтожность, возражение участвующего в деле лица о ничтожности противопоставляемого ему договора подлежит оценке судом по существу в отсутствие необходимости судебной констатации недействительности сделки по результатам рассмотрения самостоятельного иска (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), а равно независимо от истечения срока исковой давности (пункт 71 Постановления № 25).

Кроме того, судами установлено, что исполнение обществом «Мэвик» обязанности по передаче документации, опосредующей хозяйственную деятельность организации (в том числе договоров), состоялось 22.09.2020.

С учетом того, что ФИО3 обратилась в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с настоящим иском 02.12.2021, ею испрошена судебная защита в разумные сроки после осведомления о причинении ФИО2 вреда обществу.

ФИО2 полагает, что при разрешении настоящего спора суды проигнорировали устоявшуюся судебную практику, согласно которой недопустимо исключение из общества мажоритарного участника, если иные участники имеют право свободного выхода из общества (пункт 11 Обзора № 151).

Однако на сегодняшний день практика применения статьи 10 Закона об обществах в части исключения мажоритарного участника сформирована разъяснением, содержащимся в пункте 8 Обзора от 25.12.2019, в соответствии с которым закон не устанавливает ограничений на исключение из общества с ограниченной ответственностью участника, обладающего более чем 50 процентами долей в уставном капитале общества.

Аналогичным образом отклоняется аргумент ФИО2 о невозможности его исключения из общества «Мэвик», поскольку, как полагает ФИО2, имеющиеся разногласия с ФИО3 являются корпоративным конфликтом, не блокирующим деятельность указанного общества.

В пункте 7 Обзора от 25.12.2019 отражено, что наличие корпоративного конфликта, а также равное распределение долей между сторонами корпоративного конфликта не являются основаниями для отказа в иске об исключении участника из общества.

Дело в том, что подобный конфликт присущ подавляющему большинству корпоративных споров, и прежде всего спорам об исключении участника из хозяйственного общества, а задача суда состоит в его разрешении с целью санации процесса волеобразования юридического лица, необходимого для его полноценного участия в хозяйственном обороте. Если же деятельность юридического лица блокирована, его оздоровление путем разрешения корпоративного конфликта может уже утратить смысл, а экономическая жизнь такого лица завершается принудительной ликвидацией либо по иску его участника в порядке подпункта 5 пункта 3 статьи 61 ГК РФ, либо в связи с наступлением финансовой несостоятельности в порядке применения положений Закона о банкротстве.

Что касается встречного иска, то, по мнению ФИО2, упречность поведения ФИО3 как участника общества «Мэвик» заключалась в отсутствии согласия на обработку персональных данных, что повлекло незаключение обществом «Мэвик» контракта на сумму 37 605 974 руб. с обществом «КАТойл-Дриллинг».

Обозначенную позицию суд округа признает несостоятельной.

Тяжущиеся лица должны подтвердить фактические обстоятельства, положенные в основание требований или возражений (часть 1 статьи 65 АПК РФ), в противном случае они несут негативные последствия в виде возможного разрешения судом спора не в их пользу (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

ФИО2 не привел в обоснование заявленного тезиса достаточных доказательств, подтверждающих совершение необходимых приготовлений для совершения сделки, отказ контрагента от ее совершения, причинную связь между действиями (бездействием) ФИО3 и негативным деловым решением контрагента, заблаговременное информирование ФИО3 о необходимости предоставления подобного согласия с раскрытием причин его предоставления и положительных экономических последствий потенциальной сделки для общества.

Таким образом, приведенный аргумент остался неподтвержденным.

Это же относится и к недоказанному утверждению ФИО2 о том, что из-за бездействия ФИО3 обществу «Мэвик» пришлось возвратить полученное по договору лизинга имущество, притом что 2/3 выкупной стоимости было уплачено.

Следует отметить, что возврат предмета лизинга сам по себе еще не может безусловно нарушать прав лизингополучателя, поскольку при расторжении договора лизинга осуществляется сопоставление встречных предоставлений сторон (сальдирование), в результате которого ни одна из них не должна извлечь какие-либо необоснованные преимущества (пункт 3.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга»).

В ходе кассационного обжалования ФИО2 настаивал на том, что встречный иск об исключении ФИО3 из состава участников общества «Мэвик» подлежал удовлетворению, поскольку именно по ее вине последнее стало отвечать признакам несостоятельности и лишилось возможности расчета с контрагентами, так как в октябре 2021 года ФИО3 предъявила в службу судебных приставов исполнительный лист о взыскании судебной неустойки, присужденной по итогам рассмотрения дела № А70-426/2020, что привело к блокированию счетов общества.

Однако, вопреки мнению ФИО2, предъявление ФИО3 исполнительного документа в территориальный орган Федеральной службы судебных приставов, являющийся органом принудительного исполнения судебных актов по части 1 статьи 5 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон об исполнительном производстве), является логичным и последовательным действием, направленным на защиту ФИО3 как своих прав участника общества «Мэвик», так и собственно самого общества, путем получения информации о хозяйственной деятельности корпорации (абзац третий пункта 1 статьи 65.2 ГК РФ, абзац третий пункта 1 статьи 8 Закона об обществах, статья 2 АПК РФ).

Принудительное исполнение судебного акта по делу № А70-426/2020, и, как следствие, взыскание судебной неустойки (астрента) обусловлено исключительно отсутствием добровольного исполнения, которое ФИО2 обязан был обеспечить, будучи руководителем общества «Мэвик» (статья 53 ГК РФ).

Таким образом, поскольку суд округа не усмотрел нарушения судами норм материального и (или) процессуального права, а также несоответствия выводов, изложенных в судебных актах, фактическим обстоятельствам дела, кассационная жалоба признается полностью необоснованной, а решение и постановление по настоящему делу подлежат оставлению без изменения (пункт 1 части 1 статьи 287 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

В силу статьи 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы относятся на ее заявителя.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 05.08.2022 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2022 по делу № А75-19359/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                                                   К.И. Забоев

 

Судьи                                                                                                                  А.Н. Курындина

 

ФИО1