ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-19909/2019к15

г. Красноярск

26 сентября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена «19» сентября 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен          «26» сентября 2023 года.

 

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего: Радзиховской В.В.,

судей: Хабибулиной Ю.В., Яковенко И.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии: от ФИО2 - ФИО3, представителя по нотариальной доверенности от 30.07.2019, паспорт;

от ФИО4 - ФИО5, представителя по нотариальной доверенности от  26.05.2022, паспорт,

от ФИО6 - ФИО5, представителя по нотариальной доверенности от 06.07.2023, паспорт,

с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания):

от финансового управляющего имуществом должника ФИО7 - ФИО8, представителя  по доверенности от 10.06.2023, паспорт;

от ПАО Национальный банк «ТРАСТ» - ФИО9, представителя по нотариальной доверенности от 08.06.2021 № 11/СА/2021, паспорт,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО6, ФИО2, ФИО4

на определение Арбитражного суда Красноярского края от 07 марта 2023 года по делу № А33-19909/2019к15,

установил:

в рамках дела о банкротстве ФИО2 (далее-должник) 25.11.2021 поступило заявление финансового управляющего ФИО7 о признании сделки недействительной.

Определением суда от 14.07.2022 дела №№А33-19909-15/2019 и № А33-А33-19909-19/2019 объединены в одно производство, делу присвоен номер № А33-19909-15/2019.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 07 марта 2023 года по делу № А33-19909/2019к15 отказ финансового управляющего ФИО10 от требования о прекращении права собственности ФИО6 на земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800 принят. Производство по рассмотрению данного требования прекращено.

Заявленные требования в оставшейся части удовлетворены частично. Признан недействительной сделкой действия ФИО2, ФИО6 по исполнению договора купли-продажи земельных участков от 07.11.2018, дополнительных соглашений к нему от 13.12.2018, 06.02.2019, 15.03.2019 – регистрации перехода права собственности на земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800. Признан недействительным договор от 19.03.2021 купли-продажи земельных участков с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800, заключенный между ФИО6 и ФИО4. Применены последствия недействительности сделки: прекратить право собственности ФИО4 в отношении земельных участков с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800 и возвращены указанные земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800 в конкурсную массу должника ФИО2. В удовлетворении заявленного требования о признании недействительным договора купли-продажи от 07.11.2018 отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, ФИО6, ФИО2, ФИО4 обратились с апелляционными жалобами в Третий арбитражный апелляционный суд, в которых просят определение отменить.

ФИО11 и ФИО12 считают, что:

1)                       суд первой инстанции ошибочно квалифицировал действия по регистрации перехода права собственности как сделку и рассмотрел требование, не подлежащее рассмотрению в рамках дела о банкротстве;

2)                       ФИО2 и ФИО11 не являются надлежащими ответчиками по требованию о признании недействительной регистрации перехода права собственности.

3)                       пропущен срок на обращение в суд с заявлением о признании недействительными действиями (бездействиями) по регистрации сделки договора купли-продажи от 07.11.2018.

4)                        выводы суда ошибочны о признании недействительным договора купли-продажи земельных участков (с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800) от 19.03.2021, заключенного между ФИО11 и ФИО13, поскольку при отказе истца от оспаривания первой сделки договора купли продажи от 07.11.2018 у суда отсутствовали правовые основания признавать незаконность последующего владения спорным имуществом ФИО11 и ФИО14, а так же незаконность сделки между ФИО11 и ФИО14

5)                       регистрация права перехода собственности и последующая продажа имущества не может быть признано цепочкой сделок, поскольку истец не оспаривает первую сделку от 07.11.2018 по отчуждению у должника спорного имущества.

6)                       незаконно применение судом последствий признания сделки недействительной в части прекращения права собственности и обязания возвратить земельные участки в конкурсную массу должника, поскольку финансовый управляющий не оспаривал первую сделку по которой имущество было передано ФИО2 в владение ФИО11, следовательно, истец лишен права заявлять требования о возврате спорного имущества в свою пользу из чужого незаконного владения.

ФИО11 отдельно заявляет об отсутствии и недоказанности оснований для признания сделок купли-продажи недействительными по основаниям ст.10,168 ГК РФ.

ФИО11 и ФИО12 просят требование о признании недействительной сделкой действия ФИО2, ФИО6 по исполнению договора купли-продажи земельных участков от 07.11.2018, дополнительных соглашений к нему от 13.12.2018, 06.02.2019, 15.03.2019 -регистрации перехода права собственности на земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800 оставить без рассмотрения, как не подлежащее рассмотрению в рамках дела о банкротстве; в удовлетворении остальных требований отказать.

ФИО2 считает, что:

1)                       вывод суда о том, что аресты были сняты, в связи с действиями представителя должника, противоречит материалам дела.

2)                       вывод суда об отсутствии оплат со стороны ФИО11 противоречит пояснениям сторон и письменным доказательствам, например, оплата была произведена ФИО11о за ФИО2 в департамент муниципального имущества по договору купли продажи земельного участка № 1619 в полном объеме 10.10.2018 по чек - ордеру на сумму 157635,90 руб.

3)                       судом не оценены доказательства, представленные ФИО11, а именно: Договор процентного займа от 01.04.2015г. м/у ФИО11 и ООО «Сольди»; Квитанция №3 от 01.09.2015 НА 2 000 000 рублей, акт сверки между ФИО11 и ООО «Сольди» на 31.12.2017; Акт сверки между ФИО11 и ООО «Сольди» на 30.09.2018.

4)                       судом сделан ошибочной вывод о фактической аффилированности между ФИО2 и ФИО11о через ФИО15, поскольку на момент заключения договора с ФИО2 ФИО11о не имел никакого отношения к ООО «Саяны», ООО «Караван Сарай».

5)                       суд первой инстанции немотивированно отклонил доводы должника и ответчиков.

6)                       вывод суда о недобросовестном поведении сторон сделки не соответствует фактическим обстоятельства, поскольку с 30.10.2019 финансовому управляющему достоверно было известно о наличии данной сделки, об её исполнении.

7)                       действия Росреестра по регистрации перехода права собственности не являются исполнением сделки между ФИО11о и ФИО2

8)                       необходимости нет в государственной регистрации дополнительного соглашения к договору купли-продажи земельных участков.

9)                       финансовым управляющим нарушен (при отсчете с 30.10.2019) годичный срок исковой давности при подаче заявления.

ФИО2 просит принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 15.05.2023 апелляционные жалобы приняты к производству.

От финансового управляющего ФИО7,  ПАО Национальный банк «ТРАСТ» поступили отзывы на апелляционные жалобы, в которых отклонены доводы апелляционных жалоб.

От ФИО4 поступило заявление № 1 от 23.06.2023 об отмене определения суда по безусловным основаниям и переходе к рассмотрению дела по правилам первой инстанции, в связи с тем, что:

1)      Судом не рассмотрено требования финансового управляющего о взыскании с  ФИО6 7 436 060 рублей в пользу должника;

2)      Судом не рассмотрено требование в редакции от 14.02.2023 о признании  недействительной сделкой цепочку сделок исполнение договора купли-продажи  от 07.11.2018 и договор купли-продажи от 19.03.2021.

3)      Суд применил последствия признания недействительности цепочки сделки при отсутствии в резолютивной части определения результата рассмотрения в  требования о признании недействительной цепочки сделок.

4)      Суд в резолютивной части судебного акта удовлетворил требование финансового  управляющего в редакции, которая финансовым управляющим не заявлялась и в  судебном разбирательстве не рассматривалась.

От ФИО4 поступило заявление № 2 от 23.06.2023 об отмене определения суда по безусловным основаниям и переходе к рассмотрению дела по правилам первой инстанции, в связи с тем, что:

1)      Вывод суда в резолютивной части судебного акта о признании недействительной  сделки договор от 19.03.2021 купли-продажи земельных участков с кадастровыми  номерами 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800, заключенный между ФИО6 и ФИО4  и применение последствий в виде возврата в  конкурсную массу ФИО2 противоречит мотивировочной части судебного акта в  котором на листе 22 Абзац 2 Определения от 07.03.2023г. сделан иной вывод об отказе в заявленных требованиях ПАО Траст Банк в связи с пропуском сроков давности.

2)      Судом в резолютивной части судебного акта не указан результат рассмотрения заявлений требования ПАО Траст Банк, выводы о которых сделаны в  мотивировочной части на листе 22 Абзац 2 Определения от 07.03.2023.

От ФИО6 поступило заявление, в котором он поддерживает доводы ФИО13 и просит судебный акт суда первой инстанции отменить, перейти к рассмотрению дела по правилам первой инстанции.

От ПАО Национальный банк «ТРАСТ» поступил отзыв на дополнительные доводы апелляционных жалоб, в котором отклонил выводы о необходимости перехода к рассмотрению дела по правилам первой инстанции.

От финансового управляющего ФИО7 поступили дополнительные пояснения к отзыву на апелляционные жалобы.

От ФИО11 и ФИО12 поступили письменные пояснения на отзыв   ПАО Национальный банк «ТРАСТ» и на дополнения к отзыву   финансового управляющего имуществом должника ФИО2.

От финансового управляющего ФИО7 поступил обобщённый отзыв на апелляционные жалобы.

От ПАО Национальный Банк "ТРАСТ" поступил отзыв на дополнительные доводы апелляционных жалоб;

ФИО16 Бахадур оглы, ФИО4, ФИО2 изложили доводы апелляционных жалоб. ФИО16 Бахадур оглы, ФИО4 настаивает на переходе к рассмотрению дела по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дел в суде первой инстанции.

Представитель ПАО Национальный Банк "ТРАСТ" изложил возражения на апелляционные жалобы.

Представитель финансового управляющего имуществом должника изложил возражения на апелляционные жалобы.

Учитывая, что иные лица, участвующие в деле, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121 - 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее -АПК РФ) (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, а также текста определения о принятии к производству апелляционной жалобы, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью (Федеральный закон Российской Федерации от 23.06.2016 N 220-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти"), в разделе Картотека арбитражных дел официального сайта Арбитражные суды Российской Федерации Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации (http://kad.arbitr.ru/), в соответствии со статьей 156 АПК РФ дело рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 34 АПК РФ.

В ходатайстве ФИО4 об отмене определения суда по безусловным основаниям и переходе к рассмотрению дела по правилам первой инстанции, суд апелляционной инстанции отказывает на основании следующего.

Требования финансового управляющего были сформулированы в ходатайстве об изменении требований от 14.02.2023.

Поскольку суд первой инстанции удовлетворил требование в части признания недействительными цепочки сделок, правовым последствием которой является возврат земельных участков в конкурсную массу должника, то необходимость рассмотрения требования о взыскании с  ФИО6 7 436 060 рублей в пользу должника отсутствует.

Из заявленных требований и удовлетворенных в итоге видно, что по существу суд первой инстанции удовлетворил требования финансового управляющего, изменив формулировку, но не изменил суть заявленных требований.

Банком также предъявлено заявление о признании сделки недействительной:

Объединить рассмотрение настоящего заявления о признании цепочки сделок недействительной с заявлением финансового управляющего ФИО2 о признании этой же цепочки сделок недействительной.

Признать недействительными сделки в отношении земельных участков с кадастровыми номерами: 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800: - заключенной между ФИО2 и ФИО6 и зарегистрированной 12.02.2021; - заключенной между ФИО6 и ФИО4 и зарегистрированной 01.04.2021.

Вернуть земельные участки с кадастровыми номерами: 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800 в конкурсную массу ФИО2.»

В отношении требований банка суд указал, что банком пропущен срок исковой давности, и судом на основании этого в удовлетворении заявленного требования о признании недействительным договора купли-продажи от 07.11.2018 отказано.

Отказ в удовлетворении требований банка по первой сделке автоматически делает невозможным признание второй сделки недействительной, а также применение последствий недействительной сделки, в связи с чем подробного описания, в каких требованиях банка отказано, в резолютивной части определения не требовалось, в мотивировочной части суд первой инстанции подробно указано в каких требованиях банка отказано.

Довод апеллянтов о выходе судом первой инстанции за пределы заявленных требований не принимаются, поскольку материально-правовое требование судом не изменено.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд не установил оснований, предусмотренных статьей 270 АПК РФ для отмены обжалуемого судебного акта.

Согласно статье 223 АПК РФ, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Принимая во внимание положения статей 61.1, 61.8, 61.9, пункта 3 статьи 129 Закона  о банкротстве, статей 166, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенные в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63), суд первой инстанции сделал правомерный вывод о наличии права у финансового  управляющего  обратиться в суд в рамках дела о банкротстве должника с заявлением о признании сделок должника недействительными.

Судом первой инстанции с учетом статей 49, 150 АПК РФ правомерно принят отказ от требования о прекращении права собственности ФИО6 на земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800 и прекращено производство по делу в этой части.

От финансового управляющего поступило заявление, согласно которым просит признать недействительной сделку/ цепочку сделок:

- исполнение договора купли-продажи от 07.11.2018 № б/н. с учетом с дополнительных соглашений от 13.12.2018 № б/н.; от 06.02.2019 № б/н.; от 15.03.2019 № б/н. земельных участков с к.н. 24:50:0700425:798 и 24:50:0700425:800;

- договор купли-продажи земельных участков с кадастровым номером 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800, заключенный между ФИО6 и ФИО4.

Применить следующие последствия недействительности ничтожной сделки: Прекратить право собственности ФИО4 в отношении недвижимого имущества:

- Земельный участок (кадастровый номер – 24:50:0700425:798, площадью 1489 кв.м., земли населенных пунктов, для дачного строительства, по адресу: г. Красноярск, в районе реки Базаихи);

- Земельный участок (кадастровый номер – 24:50:0700425:800, площадью 1489 кв.м., земли населенных пунктов, для дачного строительства, по адресу: г. Красноярск, в районе реки Базаихи);

Произвести регистрацию права собственности за ФИО2 (660094, 

<

...>, дата рождения 17.10.1972) в отношении недвижимого имущества:

- Земельный участок (кадастровый номер – 24:50:0700425:798, площадью 1489 кв.м., земли населенных пунктов, для дачного строительства, по адресу: г. Красноярск, в районе реки Базаихи);

- Земельный участок (кадастровый номер – 24:50:0700425:800, площадью 1489 кв.м., земли населенных пунктов, для дачного строительства, по адресу: г. Красноярск, в районе реки Базаихи).

Обращаясь с заявлением о признании сделки недействительной, финансовый управляющий и ПАО Национальный банк «ТРАСТ» (далее - банк) ссылаются на следующие обстоятельства.

Должнику на праве собственности принадлежало следующее недвижимое имущество:

- Земельный участок (кадастровый номер – 24:50:0700425:798, площадью 1489 кв.м., земли населенных пунктов, для дачного строительства, по адресу: г. Красноярск,  в районе реки Базаихи);

- Земельный участок (кадастровый номер – 24:50:0700425:800, площадью 1489 кв.м., земли населенных пунктов, для дачного строительства, по адресу: г. Красноярск, в районе реки Базаихи).

Согласно договору купли-продажи от 07.11.2018 № б/н. с учетом с дополнительных соглашений от 13.12.2018 № б/н.; от 06.02.2019 № б/н.; от 15.03.2019 № б/н. указанные земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798 и 24:50:0700425:800 проданы ФИО11, однако регистрация перехода права собственности произведена 12.02.2021.

При этом решением суда от 26.03.2020 ФИО2 признан банкротом и в отношении него открыта процедура реализации имущества гражданина. Соответственно, регистрация перехода права собственности произведена в период после открытия в отношении должника процедуры реализации имущества, при отсутствии согласия финансового управляющего.

Между тем, в силу п. 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве земельные участки составляли конкурсную массу должника, следовательно, подлежали реализации в рамках процедуры банкротства. При этом согласно положениям абзаца 1 пункта 7 статьи 213.25 Закона о банкротстве законодателем установлен запрет на совершение регистрационных действий без письменного согласия финансового управляющего в данной процедуре.

Из пояснений лиц, участвующих в деле следует, что регистрация перехода права собственности на спорное имущество по договору купли-продажи от 07.11.2018 № б/н. с учетом с дополнительных соглашений от 13.12.2018 № б/н.; от 06.02.2019 № б/н.; от 15.03.2019 № б/н., произведена 12.02.2021 после предоставления должником в регистрирующий орган постановления судебного пристава от 30.03.2020 о снятии запрета на совершение регистрационных действий, вынесенного на основании пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве, и произведена не смотря на уведомление регистрирующего органа о введении в отношении должника процедуры банкротства.

Так, 12.02.2021 право собственности на вышеуказанные земельные участки перерегистрировано с должника на ФИО6. Однако согласие финансового управляющего на переход права от должника в пользу ФИО6 отсутствовало.

На момент совершения оспариваемой сделки 12.02.2021 у должника имелись неисполненные требования кредиторов, включенные в реестр. Земельные участки, являющиеся конкурсной массой должника, подлежали реализации на торгах в процедуре банкротства, а полученные денежные средства от его продажи - распределению между всеми кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов гражданина.

Судом первой инстанции правомерно отклонены доводы ФИО11 о том, что по договору купли-продажи от 07.11.2018 за спорные земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798 и 24:50:0700425:800 им произведена оплата должнику на основании следующего.

Все операции передачи и получения денежных средств оформлялись в наличной форме.

Представленные документы: кассовые ордера, выданные в период с 21.03.2018 по 24.08.2018, на общую сумму 1 894 900 руб., а также квитанция об уплате третьему лицу 157 635,90 руб. в счет погашения задолженности по договору от 18.11.2018, не подтверждают факт поступления денежных средств в сумме 2 052 535,90 руб. должнику, поскольку объективные доказательства их поступления должнику, а именно – кассовая книга, выписка банка о внесении денежных средств на счет должника, документы об их расходовании должником, отсутствуют.

В качестве доказательств наличия у ФИО11 финансовой возможности оплаты денежных средств должнику представлены договор процентного денежного займа от 01.04.2015, согласно которому ФИО11 (займодавец) передает ООО «Сольди» взаймы денежные средства в сумме 2 000 000 руб. на условиях уплаты процентов в размере 12 % годовых и сроком возврата суммы займа и процентов до 01.04.2018.

В подтверждение передачи денежных средств займодавцем в адрес ООО «Сольди» представлен приходный кассовый ордер от 01.09.2015 на сумму 2 000 000 руб.

В качестве документов, подтверждающих погашение обществом «Сольди» своих обязательств по возврату займа и уплаты процентов представлены акты сверок взаимных расчетов между ФИО11 и ООО «Сольди».

Согласно сведениям о доходах ФИО11 его доход в 2018 году составил 20 000 руб.,  в 2019 году - 4705,88 руб., в 2021 году – 94022,73 руб., которые также не свидетельствуют о наличии у ФИО11 финансовой возможности для произведения оплаты должнику за счет собственных денежных средств по договору купли-продажи от 07.11.2018.

На основании статей 65, 71 АПК РФ суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у ФИО11 финансовой возможности передачи денежных средств должнику по договору от 07.11.2018 в виде оплаты, поскольку ФИО11 не доказано наличие 2 000 000 руб. для передачи их ООО «Сольди» по договору займа от 01.04.2015, а также с учетом отсутствия наличия задолженности перед ФИО11 в бухгалтерских документах ООО «Сольди».

Судом первой инстанции дана оценка доказательствам и на их основе сделан вывод об отсутствии оплаты по договору от 07.11.2018 со стороны ФИО11, и об отсутствии финансовой возможности оплатить данную сделку, доводы должника об обратном несостоятельны.

Согласно позиции, изложенной в Определении ВС РФ от 15.06.2016 N 308-ЭС16- 1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов кредитора и должника допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абз. 26 ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств фактической аффилированности должника с участником процесса на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

Судом первой инстанции проанализирован экономическая деятельность должника, брата должника - ФИО15, ФИО12, ФИО11, ООО «Саяны», ООО «Вуд Таун», ООО «Лабораторная и измерительная техника» и сделан верный вывод о том, что фактически аффилированы ответчики и должник между собой путем заключения сделок, участия в деятельности указанных обществ.

При этом следует учесть, что аффилированность может носить фактический характер без формальных юридических связей между участниками правоотношений (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475 и от 13.07.2018 N 308-ЭС18-2197).

При наличии аффилированности к требованию заявителя должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве.

Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056(6), от 11.09.2017 N 301-ЭС17-4784), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, должны учитываться среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Названные разъяснения Высшего Арбитражного суда Российской Федерации направлены, прежде всего, на недопустимость включения в реестр требований кредиторов, в ущерб интересам других кредиторов, требований, основанных исключительно на расписке или на квитанции к приходному кассовому ордеру, которые могли быть изготовлены вследствие соглашения кредитора и должника, преследовавших цель создания документального подтверждения обоснованности таких требований.

Исходя из позиции, изложенной в Постановлении Президиума ВАС РФ от 04.10.2011 по делу № 6616/211, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании. Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у займодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику - индивидуальному предпринимателю.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, должником и ответчиками какие-либо доказательства, подтверждающие отсутствие фактической аффилированости, опровергающих доводы заявителей, не представлены.

В абзаце 2 пункта 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" разъяснено, что при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

На основании изложенных обстоятельств суд пришел к правомерному выводу, что действия должника и ФИО6 по исполнению договора купли-продажи земельных участков от 07.11.2018, дополнительных соглашений к нему от 13.12.2018, 06.02.2019, 15.03.2019, а именно - регистрации перехода права собственности на земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800 совершены в нарушение положений абзаца 1 пункта 7 статьи 213.25 Закона о банкротстве, устанавливающих запрет на совершение регистрационных действий без письменного согласия финансового управляющего, и подлежат признанию недействительными (ничтожными), а также об осведомленности сторон сделки о процедуре банкротства в отношении должника и о направленности действий должника и ФИО6 на вывод имущества и причинении вреда кредиторам должника, которые свидетельствуют как о нарушении положений статьи 213.25 Закона о банкротстве, так и о признании таких действий совершенными со злоупотреблением правом и квалификации их как ничтожных также на основании статьи 10 и статьи 168 Гражданского кодекса РФ.

С учетом установления судом первой инстанции аффилированности должника и ответчиков, их недобросовестности по отчуждению земельных участков, исходя из предмета требования финансового управляющего об оспаривании цепочки исполнения договора купли-продажи земельных участков от 07.11.2018, то у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для отказа в удовлетворении требований в части признания недействительными действий ФИО2, ФИО6 по исполнению договора купли-продажи земельных участков от 07.11.2018, дополнительных соглашений к нему от 13.12.2018, 06.02.2019, 15.03.2019 – регистрации перехода права собственности на земельные участки с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800.

При этом доказательств обратного, правомерности своего поведения, реальности сделок, опровержения доводов о фактической аффилированности, должник и ответчики не представили.

В  связи с нарушением статьи 213.25 Закона о банкротстве суд первой инстанции пришел к выводу о ничтожности исполнения договора купли-продажи земельных участков от 07.11.2018, с учетом  дополнительных соглашений к нему от 13.12.2018, 06.02.2019, 15.03.2019.

Вывод о ничтожности сделок, совершенных в процедуре реализации имущества должника без согласия финансового управляющего содержится в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 19.03.2019 N Ф09-3011/18 по делу N А07-21317/2016.

Как следует из материалов дела, в последующем между ФИО6 и ФИО12 19.03.2021 заключен договор купли-продажи спорных земельных участков. Общая стоимость передаваемого недвижимого имущества составляет 2 100 000 рублей. Соглашением от 22 марта 2021  стоимость договора увеличена до 6 500 000 рублей;  соглашением от 28 апреля 2021 – предоставлена отсрочка в уплате стоимости, согласно которому стороны определили, что 2 100 000 рублей – оплачены к моменту подписания договора, 2 000 000 руб. подлежат оплате в срок до 30.04.2021 года; 2 400 000 рублей в срок до 15.05.2021.

Однако доказательств государственной регистрации соглашений от 22.03.2021, от 28.04.2021  материалы дела не содержат, что свидетельствует об их не заключенности и применении к отношениям между сторонами условий исходного обязательства.

Довод должника об отсутствии необходимости в государственной регистрации дополнительного соглашения к договору купли-продажи земельных участков несостоятелен в силу части 1 статьи 452 Гражданского кодекса РФ.

Как следует из материалов дела, должником в период процедуры реализации имущества совершена сделка по отчуждению в пользу ФИО11 земельных участков с кадастровыми номерами: 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800 (далее – Земельные участки). Регистрация указанной сделки осуществлена 12.02.2021.

Спустя полтора месяца после регистрации права собственности за ФИО11 на земельные участки последний оформляет сделку купли-продажи с ФИО14, право собственности на спорные земельные участки за ФИО14 регистрируется 01.04.2021. При этом доказательств реального использования земельных участков ни ФИО11, ни ФИО14 (к примеру, строительства домов, сооружений на земельных участках, использования участков в хозяйственной деятельности, для ведения садоводства и т.п.) не представлено.

На основании вышеизложенного, суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования по признанию цепочки сделок направленными на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю и признал эти сделки ничтожными на основании положений статей 10, 168, части 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ.

Достоверных доказательств выбытия имущества от покупателя суду не представлено. ФИО12 об отсутствии у него имущества не заявлял, следовательно, подлежит возврату в конкурсную массу имущество, отчужденное должником, а не его стоимость.

Принимая во внимание положения статьи 61.6, Закона о банкротстве, статьи 167 ГК РФ, разъяснения Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенные в подпунктах 25, 29 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63,  учитывая, что признаны недействительной сделкой действия ФИО2, ФИО6 по исполнению договора купли-продажи земельных участков от 07.11.2018, дополнительных соглашений к нему от 13.12.2018, 06.02.2019, 15.03.2019, договор от 19.03.2021 признан недействительным, суд первой инстанции правомерно применил последствия недействительности  путем в виде прекращения права собственности ФИО4 в отношении земельных участков с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798, 24:50:0700425:800 и возврата указанных земельных участков с кадастровыми номерами 24:50:0700425:798,  24:50:0700425:800 в конкурсную массу должника.

Большинство доводов апеллянтов было заявлено в суде первой инстанции, по сути доводы, изложенные в апелляционных жалобах, повторяют доводы отзывов. Доводы апелляционных жалоб подлежат отклонению в силу следующего.

Из материалов регистрационных дел земельных участков следует, что 19.03.2019 должником и ФИО11 предъявляется заявление о регистрации сделки купли-продажи. Регистрация указанных сделок приостанавливается, в том числе в связи с наличием ограничений наложенных судебными приставами-исполнителями. К указанной дате (19.03.2019):

- в отношении должника банком опубликовано сообщение о намерении предъявить заявление о банкротстве №03496293 опубликовано 12.11.2018 на Федресурсе,

- вынесено определение Кировского районного суда по делу № от 20.04.2018 о принятии обеспечительных мер по иску Рост Банка (правопредшественник банка) к поручителям по кредитным договорам ООО «Саяны», в том числе в отношении должника,

- вынесено Решение Кировским районным судом г.Красноярска от 05.02.2019 по делу № 2-602/2019 о взыскании в солидарном порядке с поручителей за ООО «Саяны» 807 млн. руб., в том числе с должника, которое вступило в законную силу 10.06.2019,

- решением собрания кредиторов ООО «Саяны» (заемщик), в обеспечение исполнения обязательств, в отношении которого должником заключались договора залога и поручительства, принято решение о введении процедуры конкурсного производства, сообщение №3142760 от 22.10.2018 на сайте ЕФРСБ.

Данные обстоятельства подтверждают вывод суда первой инстанции о недобросовестности должника и ответчиков, о том, что действия их направлены на вывод имущества должника, затруднение возврата имущества в конкурсную массу и причинение вреда кредиторам.

Доводы должника об ошибочности вывода суда о фактической аффилированности между ФИО2 и ФИО11о через ФИО15, поскольку на момент заключения договора с ФИО2 ФИО11 не имел никакого отношения к ООО «Саяны», ООО «Караван Сарай», являются несостоятельными в силу следующего.

Момент заключения договора по отчуждению земельных участков не имеет решающего значения при установления аффилированности, поскольку судом в целом оцениваются правоотношения между ответчиками и должником в разные периоды как до, так и после заключения спорного договора. Исследование только момента заключения спорного договора на предмет аффилированности прямо противоречит ст. 71 АПК РФ.

В силу ч. 1 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Суд учитывает, что ФИО2 и ФИО11 обладали сведениями о нахождении договора купли-продажи спорного имущества с учетом дополнительных соглашений к нему в регистрирующем органе и допускали возможность осуществления государственной регистрации перехода прав в период процедуры реализации имущества в отношении должника, но действуя добросовестно и разумно, согласие финансового управляющего на осуществление регистрационных действий не получили, заявления о прекращении государственной регистрации в соответствии со статьей 31 Федерального закона от 13.07.2015 N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости" в регистрирующий орган не направили, что свидетельствует о недобросовестном поведении сторон сделки.

Довод апеллянтов об отсутствии необходимости получения согласия финансового управляющего на регистрацию перехода прав по совершенной сделке в случае, если документы сданы в регистрирующий орган до введения в отношении должника процедуры банкротства подлежит отклонению как основанное на неверном толковании положений статьи 213.25 Закона о банкротстве, которые содержат императивное требование об участии финансового управляющего в совершении должником сделок, подразумевая участие финансового управляющего во всем комплексе действий, подлежащих совершению во исполнение заключенных должником договоров и его одобрения таких действий.

Довод апеллянтов о непринятии финансовым управляющим мер по предотвращению государственной регистрации перехода прав на спорное имущество сам по себе не может являться основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку исходя из предмета спора, правового значения при его разрешении не имеет.

Кроме того, выбор способа защиты нарушенных прав путем заявления о признании сделок недействительными принадлежит заявителю, которому не может быть отказано лишь на том основании, что заявитель не избрал иной способ защиты своих прав, в частности, путем признания незаконными действий регистрирующего органа. Соответственно, заявленные требования подлежат разрешению по существу.

Оспаривание действий регистрирующего органа не приведет к возврату выведенного имущества из конкурсной массы, поскольку возврат имущества решается в исковом порядке, о чем указано в пп. 52, 53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 (ред. от 23.06.2015) «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее - Постановления Пленума Верховного Суда РФ, Пленума ВАС РФ N10/ 22).

В соответствии с п. 52 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, Пленума ВАС РФ N10/ 22 в соответствии с пунктом 1 статьи 2 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" (далее -Закон о регистрации) государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним - это юридический акт признания и подтверждения государством возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество в соответствии с ГК РФ. Государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке. Поскольку при таком оспаривании суд разрешает спор о гражданских правах на недвижимое имущество, соответствующие требования рассматриваются в порядке искового производства.

Оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП.

В то же время решение суда о признании сделки недействительной, которым не применены последствия ее недействительности, не является основанием для внесения записи в ЕГРП.

Возражения апеллянтов о том, что действия сторон сделки по ее исполнению, выражающиеся в осуществлении государственной регистрации перехода права собственности, не подлежат признанию недействительными при том, что финансовым управляющим не оспаривается сам договор купли-продажи, подлежат отклонению на основании следующего.

Пунктом 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 180 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Указанная норма наделяет суд возможностью объявить ничтожным только основанное на сделке волеизъявление, направленное на распоряжение имуществом, в случае если последнее запрещено законом, при этом обязательства, порожденные сделкой, должны сохранять свою силу.

Кроме того, распоряжение состоится тогда, когда будет иметь место тот юридический факт, с которым закон связывает переход права собственности на соответствующий вид имущества. При этом если договор предполагает совершение отчуждающей имущество стороной после заключения договора неких действий, направленных на непосредственный перенос права на имущество, распоряжение не совпадает с моментом заключения договора.

С даты признания гражданина банкротом все права в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, в том числе на распоряжение им, осуществляются только финансовым управляющим от имени гражданина и не могут осуществляться гражданином лично (абзац 2 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

Согласно абзацу 3 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве с даты признания гражданина банкротом, сделки, совершенные гражданином лично (без участия финансового управляющего) в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, ничтожны.

В соответствии с пунктом 7 статьи 213.25 Закона о банкротстве с даты признания гражданина банкротом регистрация перехода или обременения прав гражданина на имущество, в том числе на недвижимое имущество и бездокументарные ценный бумаги, осуществляется только на основании заявления финансового управляющего. Поданные до этой даты заявления гражданина не подлежат исполнению.

Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 названной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае финансовый управляющий оспаривает именно действия сторон сделки по осуществлению государственной регистрации перехода права собственности на спорные земельные участки, совершенные в процедуре реализации имущества должника.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 1 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.), банковские операции, в том числе списание банком денежных средств со счета клиента банка в счет погашения задолженности клиента перед банком или другими лицами (как безакцептное, так и на основании распоряжения клиента), выплата заработной платы, в том числе премии.

Описанный выше механизм действия пункта 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет возможность признания недействительным распоряжения без аннулирования договора, во исполнение которого это распоряжение осуществлялось.

В то же время, как следует из материалов дела, обращаясь с заявлением о признании сделки недействительной, финансовый управляющий указывал на недобросовестные действия сторон сделки (должника ФИО2 и ФИО11) по регистрации перехода права собственности на земельные участки в обход требований действующего законодательства и в ущерб кредиторам.

При этом судом установлено и не оспаривается сторонами, что финансовый управляющий не принимал участия в регистрации перехода права собственности на спорный объект недвижимого имущества к ответчику, согласия на регистрацию перехода права собственности не давал.

Возражения апеллянтов о необходимости исчисления срока давности с даты введения процедуры реструктуризации долгов гражданина подлежит отклонению, поскольку в соответствии с положениями статьи 551 Гражданского кодекса РФ переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации. Согласно положениям статьи 223 Гражданского кодекса РФ право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором; в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом. Недвижимое имущество признается принадлежащим добросовестному приобретателю (пункт 1 статьи 302) на праве собственности с момента такой регистрации, за исключением предусмотренных статьей 302 настоящего Кодекса случаев, когда собственник вправе истребовать такое имущество от добросовестного приобретателя. Таким образом, договор купли-продажи является лишь основанием возникновения у покупателя права на объект недвижимости и считается заключенным с момента его регистрации, при этом само право собственности возникает с момента его государственной регистрации. Исполнение договора продажи недвижимости сторонами до государственной регистрации перехода права собственности не является основанием для изменения их отношений с третьими лицами.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 8.1, пункта 1 статьи 131 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на недвижимые вещи подлежит государственной регистрации и возникает, прекращается с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр. Таким образом, фактически спорный договор купли-продажи от 07.11.2018 заключен, но не был исполнен.

Соответственно, до даты регистрации перехода права собственности в отношении спорного имущества к третьему лицу финансовый управляющий обоснованно полагал, что имущество включено в состав конкурсной массы, находится в собственности должника, соответственно, у финансового управляющего не имелось правовых оснований оспаривания действий по исполнению договора купли-продажи. Такие основания возникли начиная с той даты, когда была осуществлена государственная регистрация перехода права собственности по договору от 07.11.2018, а именно с 12.02.2021.

Данный вывод содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.05.2021 по делу № А35-8789/2015.

Кроме того, как указано в определениях Верховного Суда Российской Федерации (от 29.01.2018 № 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 № 305-ЭС17-13572, от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3), от 19.11.2018 № 301-ЭС18-11487), срок исковой давности не может начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности его реализации.

До регистрации сделки право на иск отсутствует, поскольку заключение договора в отношении недвижимого имущества в отсутствие регистрации не создает юридических последствий для третьих лиц, титул собственника возникает в момент  государственной регистрации такого имущества, в связи с чем необходимо принимать во внимание не дату заключения договора, а дату исполнения сделки, при этом период подозрительности совершенной сделки подлежит исчислению с даты регистрации сделки (определения Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721 (4), от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843).

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что срок для предъявления требований финансовым управляющим не пропущен.

В случаях, когда запись в ЕГРП нарушает право истца, которое не может быть защищено путем признания права или истребования имущества из чужого незаконного владения (право собственности на один и тот же объект недвижимости зарегистрировано за разными лицами, право собственности на движимое имущество зарегистрировано как на недвижимое имущество, ипотека или иное обременение прекратились), оспаривание зарегистрированного права или обременения может быть осуществлено путем предъявления иска о признании права или обременения отсутствующими.

В соответствии с п. 53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, Пленума ВАС РФ N10/ 22 ответчиком по иску, направленному на оспаривание зарегистрированного права или обременения, является лицо, за которым зарегистрировано спорное право или обременение. Ответчиками по иску, направленному на оспаривание прав или обременении, вытекающих из зарегистрированной сделки, являются ее стороны.

Государственный регистратор не является ответчиком по таким искам, однако может быть привлечен к участию в таких делах в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Если иск, направленный на оспаривание зарегистрированного права или обременения, предъявлен к государственному регистратору, суд осуществляет замену ненадлежащего ответчика в соответствии с частью 1 статьи 41 ГПК РФ или частями 1. 2 статьи 47 АПК РФ.

В силу части 2 статьи 13 ГПК РФ или части 1 статьи 16 АПК РФ государственный регистратор обязан внести запись в ЕГРП на основании судебного акта независимо от его участия в деле.

Наличие судебного акта, являющегося основанием для внесения записи в ЕГРП, не освобождает лицо от представления иных документов, не являющихся правоустанавливающими, которые необходимы для внесения записи в ЕГРП согласно Закону о регистрации.

Из указанных норм следует, что возврат имущества в конкурсную массу в случае неправомерной регистрации сделки возможен лишь в случае предъявления иска, ответчиками по которому выступают последующие собственники.

Указанная сделка зарегистрирована Росреестром 12.02.2021, в период процедуры реализации имущества должника в отсутствии какого-либо согласия со стороны финансового управляющего, что противоречит п.7 ст. 213.25 Закона о банкротстве.

В соответствии с абз.1,2 п.7 ст. 213.25 Закона о банкротстве с даты признания гражданина банкротом регистрация перехода или обременения прав гражданина на имущество, в том числе на недвижимое имущество и бездокументарные ценные бумаги, осуществляется только на основании заявления финансового управляющего.

Таким образом, то обстоятельство, что заявление о регистрации сделки предъявлено Должником до процедуры банкротства не имеет правового значение для дела.

Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Судом апелляционной инстанции установлено, что у ответчиков один представитель – это свидетельствует об общности их экономических интересов и связанности ФИО17 и ФИО19.

Согласно пункту 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности переходит к приобретателю по договору с момента передачи вещи, если иное не установлено договором или законом. В отношении недвижимого имущества момент перехода права собственности императивно привязан к моменту регистрации такого перехода.

В силу пункта 2 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнение договора продажи недвижимости сторонами до государственной регистрации перехода права собственности не является основанием для изменения их отношений с третьими лицами.

Таким образом, моментом возникновения права на оспаривания данной сделки является её регистрация, а, следовательно, срок исковой давности на её оспаривание не может начать течь ранее момента регистрации данной сделки.

Как неоднократно подчеркивал Верховный Суд Российской Федерации (в определениях от 29.01.2018 N 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 N 305-ЭС17-13572, от 06.08.2018 N 308-ЭС 17-6757(2,3), от 19.11.2018 N 301-ЭС18-11487 и др.), срок исковой давности не может начать течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации.

До регистрации сделки право на иск отсутствует, так как заключение сделки в отношении недвижимого имущества в отсутствие регистрации не создает юридических последствий для третьих лиц. То есть, отсутствует нарушение прав лица до регистрации сделки.

Конструкция купли-продажи недвижимости по российскому праву предполагает, что перенос титула собственника производится в момент государственной регистрации. Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой (или которая) подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации. Соответствующая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 N 307-ЭС15-17721 (4), от 09.07.2018 N 307-ЭС18-1843.

Также следует учитывать, что начало течение срока исковой давности возникает с момента, когда мог или должен был узнать о регистрации указанной сделки финансовый управляющий. В свою очередь, финансовый управляющий не мог предположить, что указанная сделка может быть зарегистрирована в отсутствии его одобрения или уведомления.

В п. 7 Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (ред. от 30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" прямо предусматривается: по правилам главы III. 1 Закона о банкротстве могут оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на день принятия решения о признании его банкротом и выявленное или приобретенное после этого дня, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством.

Следовательно, по состоянию на 26.03.2020 года (дата введения реализации имущества) все имущество, которое имелось у должника вошло в состав его конкурсной массы. Все дальнейшее распоряжение любым имуществом из конкурсной массы вправе осуществлять только финансовый управляющий. Следовательно, переход права собственности в отношении имущества Должника, которое составляет конкурсную массу, в процедуре реализации имущества без распоряжения финансового управляющего нарушает требования абз. 1 п. 7 ст. 213.25 Закона о банкротстве.

Все доводы апеллянтов о том, что судебными - приставами исполнителями был снят арест на запрещение регистрационных действий, не свидетельствуют о том, что ответчики были вправе производить государственную регистрацию перехода права собственности. Это опровергается прямо положениями статьи абз. 1 п. 7 ст. 213.25 Закона о банкротстве.

В силу пункта 3 статьи 312.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке.

Согласно статьи 213.11 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом требования о признании недействительными сделок и о применении последствий недействительности ничтожных сделок могут быть предъявлены только в порядке, установленном настоящим Федеральным законом.

Учитывая, что финансовый управляющий оспаривает цепочку сделок по выбытию активов должника после введения процедуры реализации имущества, иной способ защиты права не восставил бы нарушение права кредиторов в деле о банкротстве.

Довод апеллянтов о том, что финансовому управляющему необходимо было обратиться в суд с требованиями об оспаривании действий регистрирующего органа о совершении факта регистрации перехода права собственности является не состоятельным.

Оспаривание сделки с промежуточным приобретателем по основанию отсутствия согласия Финансового управляющего является надлежащим способом защиты права, что подтверждается позицией ВС: определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.05.2021 N 310-ЭС21-1061. При совершенно аналогичных обстоятельствах требование Управляющего было удовлетворено. При этом суд указал, что выбор способа защиты права (оспаривать действия регистрирующего органа или оспаривать сделку) выбирает сторона, права которой нарушены, самостоятельно, отсутствует установленный запрет на использование или невозможность какого-либо из способов защиты, предусмотренных статьей 12 ГК.

Ссылка апеллянтов  на   судебную практику отклоняются, поскольку  в каждом конкретном случае суд устанавливает фактические обстоятельства дела и применяет нормы права к установленным обстоятельствам с учетом представленных доказательств.

По результатам рассмотрения апелляционных жалоб, судом апелляционной инстанции установлено, что доводы заявителей, изложенные в апелляционных жалобах, основаны на неверном толковании норм процессуального права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

Суд первой инстанции полно и всесторонне исследовал материалы дела и дал им правильную оценку и не допустил нарушения норм материального и процессуального права.

При таких обстоятельствах, Третий арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены оспариваемого судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ  основаниями для безусловной отмены судебного акта, при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ, статьей 333.21 Налогового кодекса РФ, пунктом 19 Постановления от 23.12.2010 №63 расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб относятся на подателей жалоб и уплачены ими при подаче апелляционных жалоб.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от 07 марта 2023 года по делу № А33-19909/2019к15 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

 

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

 

 

Председательствующий

В.В. Радзиховская

Судьи:

Ю.В. Хабибулина

 

И.В. Яковенко