АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4213/19 

Екатеринбург

17 августа 2023 г.

 

Дело № А76-24419/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 10 августа 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 августа 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Новиковой О. Н., Павловой Е. А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме видеоконференц-связи кассационные жалобы ФИО1, ФИО4 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2023 по делу № А76-24419/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Челябинской области приняли участие:

представитель Управления Федеральной налоговой службы по Челябинской области (далее – уполномоченный орган) – ФИО2 (паспорт, доверенность от 06.02.2023);

представитель ФИО1 – ФИО3 (паспорт, доверенность от 12.04.2023).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие представитель ФИО4 – ФИО5 (паспорт, доверенность от 22.02.2023).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв на кассационную жалобу конкурсного управляющего общества «Челяб Нефть Ойл» ФИО6 (далее – управляющий) приобщается к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Определением от 26.07.2023 судебное разбирательство по кассационным жалобам было отложено на 10.08.2023 по ходатайству ФИО4, указавшего на невозможность обеспечить явку в судебное заседание в связи с нахождением на лечении до 04.08.2023; после отложения судебное разбирательство возобновлено 10.08.2023 и продолжено в том же составе суда, при участии тех же представителей, ФИО4 явку не обеспечил, иных ходатайств не заявил.

 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 06.09.2018 общество с ограниченной ответственностью «Челяб Нефть Ойл» (далее – общество «Челяб Нефть Ойл», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.05.2019 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего обществом «Челяб Нефть Ойл».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 27.05.2019 конкурсным управляющим обществом «Челяб Нефть Ойл» утверждена ФИО6

Управляющий 10.09.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении солидарно ФИО4, ФИО1 к субсидиарной ответственности в сумме 92 586 514 руб. 59 коп.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2023, заявление управляющего удовлетворено; ФИО4 и ФИО1 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Челяб Нефть Ойл»;  с ФИО4, ФИО1 в пользу общества «Челяб Нефть Ойл» солидарно взыскано 92 453 710 руб. 25 коп. в порядке субсидиарной ответственности. 

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО4 и ФИО1 обратились в суд округа с кассационными жалобами, в которых просит определение от 31.01.2023 и постановление от 26.04.2023 отменить направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В своей кассационной жалобе ФИО4 ссылается на наличие оснований для уменьшения размера субсидиарной ответственности, в частности приводя доводы о том, что  в ходе расследования уголовного дела (производство по которому впоследствии прекращено) было установлено, что согласно заключению эксперта от 30.09.2020 № 124 сумма не исчисленного и подлежащего уплате в бюджет налога на прибыль с общества «Челяб Нефть Ойл» за период финансово-хозяйственной деятельности с 01.01.2016 по 31.12.2016, с учетом того, что общество с ограниченной ответственностью «ПК «Комплект-Универсал» (далее – общество «ПК «Комплект-Универсал») работы для общества «Челяб Нефть Ойл» по модернизации автозаправочных станций, принадлежащих обществу «Челяб Нефть Ойл» в указанный период времени фактически не выполняло и услуги не оказывало, при этом фактическая стоимость работ соответствует указанной в первичных документах, оформленных от общества «ПК «Комплект-Универсал», за исключением работ на сумму 30 306 043 руб. (которые не выполнялись кем-либо), составила в сумме 5 136 618 руб.; все работы для общества «Челяб Нефть Ойл» по модернизации АЗС, отраженные в бухгалтерском учете на основании первичных документов от общества ПК «Комплект-Универсал», фактически были выполнены, расходы понесены, за исключением работ по модернизации АЗС, которые согласно заключению строительно-технической экспертизы не выполнены на сумму 30 306 043 руб.; настаивает, что путем проведения указанных выше судебных экспертиз установлено, что сумма уклонения от уплаты налогов общества «Челяб Нефть Ойл» (по НДС и по налогу на прибыль организаций) за период с 01.01.2016 по 31.12.2016 составила 37 308 546 руб., соответственно имеются основания для уменьшения размера субсидиарной ответственности ФИО4 до указанной суммы. 

Помимо изложенного, ФИО4 также указывает, что на момент рассмотрения настоящего спора формирование конкурсной массы не завершено, расчеты с кредиторами не произведены, не взыскана и не реализована дебиторская задолженность, что являлось препятствием для установления конечного размера субсидиарной ответственности должника; конечный размер субсидиарной ответственности, установленный судом первой инстанции, арбитражным апелляционным судом не соответствует действительности.

В обоснование доводов своей кассационной жалобы ФИО1 указывает, что, привлекая ликвидатора ФИО1 к субсидиарной ответственности по факту невзыскания дебиторской задолженности, суды ссылались на положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), несмотря на то, что конкурсный управляющий не заявлял указанное основание в отношении ФИО1, тем самым суды фактически вышли за пределы заявленных требований в нарушение статьи 170 АПК РФ; отмечает, что из содержания судебных актов невозможно установить, невзыскание какой именно дебиторской задолженности вменяется в вину ФИО1; настаивает, что выводы судов о том, что возможность взыскания дебиторской задолженности была утрачена именно в период исполнения обязанностей ликвидатора ФИО1, противоречат фактическим обстоятельствам дела, из которых следует, что задолженность, на которую указывал конкурсный управляющий, либо была взыскана в ходе конкурсного производства либо не предъявлялась ко взысканию, хотя о ней было известно управляющему, а дебиторы были исключены из реестра юридических лиц уже после прекращения полномочий ФИО1; с учетом того, что решение уполномоченного органа, которым был установлен факт необоснованного перечисления займов на счета третьих лиц, вступило в силу уже после прекращения полномочий ФИО1, а решение арбитражного суда по данным обстоятельствам вступило в силу еще спустя более одного года, соответственно, в период исполнения обязанностей ФИО1 у него не было достаточных оснований считать, что произведенные в качестве займов перечисления на счета третьих лиц были произведены незаконно и необоснованно; более того, после введения конкурсного производства все дебиторы должника были действующими организациями, то есть в период исполнения обязанностей ФИО1 возможность взыскания дебиторской задолженности не была утрачена; судами не учтено, что ФИО1 передал всю документацию конкурсному управляющему ФИО7, который в дальнейшем не передал ее управляющему ФИО6, соответственно на ФИО1 не может быть возложена какая-либо ответственность в связи с непередачей документации. 

По мнению ФИО1, выводы судов о привлечении к ответственности ФИО1 на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве противоречат выводам судов о том, что причиной банкротства должника явилось совершение участником и бывшим директором ФИО4 действий по выводу денежных средств после продажи АЗС, создание фиктивного документооборота и привлечение в связи с этим общества к налоговой ответственности; судами неверно распределено бремя доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности применительно к ФИО1, поскольку истец не доказал презумпции, предусмотренные пунктом 2 статьей 61.11 Закона о банкротстве, и на ответчика не могло быть возложено бремя их опровержения; учитывая, что в качестве основания для привлечения ФИО1 к ответственности указывается только невзыскание дебиторской задолженности в восьмимесячный период исполнения им обязанностей, который имел уже после возникновения признаков объективного банкротства, суды не рассмотрел возможность переквалификации заявленных требований в убытки, при этом бремя доказывания убытков также лежит на конкурсном управляющем, а состав убытков не был доказан.

В отзывах на кассационную жалобу управляющий и уполномоченный орган просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационных жалоб в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Челяб Нефть Ойл» зарегистрировано в Инспекции федеральной налоговой службы по Калининскому району г. Челябинска 11.09.2014 путем выделения из общества с ограниченной ответственностью «Жемчужина С». 

С момента создания общество находилось на упрощенной системе налогообложения. Основным видом деятельности общества «Челяб Нефть Ойл» являлась аренда и управление собственным или арендованным недвижимым имуществом (код ОКВЭД 68.20); фактически предприятие сдавало в аренду сети АЗС.

В собственности общества «Челяб Нефть Ойл» числились АЗС, которые предприятию были необходимы для осуществления хозяйственной деятельности и извлечения прибыли.

Во втором квартале 2016 года по договору купли-продажи от 30.04.2016 № БНР/П/1/7689/16/ПРЧ обществом «Челяб Нефть Ойл» произведено отчуждение трех автозаправочных станций обществу с ограниченной ответственностью «Башнефть-Розница», общая сумма реализации составила 325 680 000 руб. (акт приема-передачи от 20.05.2016).

Общество «Башнефть-Розница» за приобретенные АЗС в полном объеме перечислило денежные средства на расчетный счет общества «Челяб Нефть Ойл» платежными поручениями от 23.05.2016 на сумму 276 000 тыс. руб. и от 03.08.2016 на сумму 49 680 тыс. руб.

После реализации единственного необходимого для ведения деятельности имущества общество «Челяб Нефть Ойл» 25.11.2016 направило в налоговый орган уведомление о ликвидации юридического лица.

Поскольку выручка за 2 квартал 2016 года составила 278 340 000 руб., общество «Челяб Нефть Ойл» в силу пункта 4 статьи 346.13 Налогового кодекса Российской Федерации утратило право на применение упрощенной системы налогообложения и стало являться плательщиком НДС и налога на прибыль.

Налоговым органом в период с 13.01.2017 по 01.11.2017 проведена выездная налоговая проверка общества «Челяб Нефть Ойл» по вопросам правильности исчисления и своевременной уплаты в бюджет налога на добавленную стоимость и налога на прибыль за период с 11.09.2014 по 31.12.2016.

Решение о проведении выездной налоговой проверки от 13.01.2017 № 1 получено представителем общества 18.01.2017.

Решением от 20.06.2018 № 6, вынесенным по результатам выездной проверки (приложение № 1 к настоящему обособленному спору), установлено получение налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды в виде неправомерного применения налоговых вычетов по НДС за 2 квартал 2016 года в размере 32 171 928 руб., а также включение обществом в состав расходов в 2016 году затрат по сделкам в общей сумме 178 732 934  руб., что, в свою очередь, повлекло неуплату НДС за 2 квартал 2016 года в размере 32 171 928 руб., налога на прибыль организаций за 2016 год в сумме 35 746 587 руб.

Налоговым органом доначислен НДС в сумме 32 171 928 руб., пени по НДС в сумме 6 248 651 руб., штраф по НДС в сумме 3 217 192 руб. 75 коп., а также налог на прибыль в сумме 35 746 587 руб., пени по налогу на прибыль в сумме 8 042 567 руб. 23 коп., штраф по налогу на прибыль в сумме 3 543 693 руб. 37 коп.

Не согласившись с привлечением к ответственности за совершение налогового правонарушения, должник обжаловал его в судебном порядке.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 11.03.2019 по делу № А76-32772/2018 в удовлетворении требования общества «Челяб Нефть Ойл» о признании незаконным решения от 20.06.2018 № 6 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения отказано.

Постановлениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.08.2019 и Арбитражного суда Уральского округа от решение Арбитражного суда Челябинской области от 11.03.2019 оставлено без изменения.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 06.08.2018 возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Челяб Нефть Ойл».

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 06.09.2018 (резолютивная часть от 05.09.2018) общество «Челяб Нефть Ойл» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Как установлено судам, конкурсная масса за счет имущества должника сформирована не была; выявленная конкурсным управляющим дебиторская задолженность общества с ограниченной ответственностью «Виктория» в сумме 7 181 234 руб. признана неликвидной, поскольку указанное юридическое лицо исключено из реестра 30.09.2020, спустя 2 месяца после вынесения судебного акта о взыскании задолженности.

В ходе процедуры конкурсного производства были признаны недействительными сделки должника по перечислению денежных средств обществу «Жемчужина-С» на сумму 61 000 000 руб. и обществу «Злат Ойл» на сумму 3 600 000 руб. 

Конкурным управляющим после исчерпания возможности принудительного взыскания дебиторской задолженности организованы торги по ее продаже, которые признаны несостоявшимися ввиду отсутствия заявок. 

С учетом того, что перспективы пополнения конкурсной массы за счет реализации дебиторской задолженности носят неопределенный характер, поскольку общество «Жемчужина-С» исключено из реестра 30.08.2021, общество «Злат Ойл» – 29.11.2021, управляющим констатирована невозможность дальнейшего проведения мероприятий по пополнению конкурсной массы должника.   

Согласно сведениям, содержащимся в реестре юридических лиц, с момента создания общества «Челяб Нефть Ойл» 11.09.2014 ФИО4 являлся единоличным исполнительным органом юридического лица и мажоритарным участником, обладавшим 51% долей в уставном капитале. 

В период 2014 – 2016 годы функции главного бухгалтера выполнял также ФИО4 

Общим собранием участников от 16.11.2016 принято решение о ликвидации общества, ликвидатором назначен ФИО4, сведения в реестр юридических лиц внесены 25.11.2016. 

Позднее с 26.12.2017 ликвидатором общества назначен ФИО1.

Конкурсный управляющий, полагая, что ФИО4 и ФИО1, как лица, имевшие влияние на финансово-хозяйственную деятельность должника, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения реестра требований кредиторов должника, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением. 

В обоснование заявленных требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, управляющий, ссылаясь на положения статей 61.11, 61. Закона о банкротстве, указывал на совершение контролирующим лицом сделок, направленных на безосновательный вывод денежных средств, полученных от реализации ликвидного актива, под видом займов на длительный период времени, которые в дальнейшем не были истребованы ни руководителем, ни ликвидатором должника, при том, что возможность их взыскания в процедуре утрачена ввиду ликвидации заемщиков. Кроме того, управляющий отмечал, что поскольку реестр требований кредиторов состоит из требования налогового органа, основанного на решении выездной налоговой проверки, установившей факт необоснованной налоговой выгоды, имеет место презумпции доведения контролирующими лицами до банкротства;  руководителем, а в дальнейшем и ликвидатором должника не исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве при наступлении соответствующих признаков.

Удовлетворяя заявленные требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим. 

В анализируемый уполномоченным органом в рамках выездной налоговой проверки период (с сентября 2014 года по 31.12.2016) и вплоть до возбуждения настоящего дела о банкротстве сначала в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, а затем в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержались нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по основанию невозможности удовлетворения требований кредиторов вследствие их виновного поведения, не отвечающего критериям добросовестности и разумности. 

Процесс доказывания того, что невозможность погашения требований кредиторов обусловлена неправомерными действиями ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. 

Одна из таких презумпций доведения должника до банкротства действиями контролирующих лиц введена в действие Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 222-ФЗ), а именно пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве был дополнен абзацем пятым о том, что данное основание считается доказанным в ситуации, когда требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого должник привлечен к ответственности за налоговые правонарушения, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов. При этом пунктом 9 статьи 13 Закона № 222-ФЗ установлено, что положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к поданным после 01.09.2016 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в связи с чем суды правомерно при рассмотрении настоящего обособленного спора руководствовались приведенной презумпцией.

В пунктах 16 – 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение (одобрение) сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по совершению явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Применительно к данному основанию привлечения к субсидиарной ответственности, судами установлено, что требования уполномоченного органа возникли вследствие совершения должником налогового правонарушения, в связи с чем признали подлежащей применению презумпцию, закрепленную в подпункте 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В частности, как установлено судами и следует из материалов дела, решением  от 20.06.2018 № 6 общество «Челяб Нефть Ойл» привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения. 

Общество «Челяб Нефть Ойл» обжаловало решение от 20.06.2018 № 6 в Арбитражный суд Челябинской области.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 11.03.2019 по делу № А76-32772/2018, оставленным без изменения  постановлениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.08.2019 и Арбитражного суда Уральского округа от 18.11.2019, в удовлетворении требования общества «Челяб Нефть Ойл» о признании незаконным решения от 20.06.2018 № 6 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения отказано. 

Из содержания судебных актов по делу № А76-32772/2018 следует, что основаниями доначисления недоимки по налогу на прибыль и НДС, соответствующих сумм пени, штрафа послужили выводы налогового органа о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды по сделкам со спорным контрагентом обществом с ограниченной ответственностью ПК «Комплект-Универсал» за работы по ремонту и модернизации АЗС посредством создания формального документооборота и отсутствии реальных операций налогоплательщика с указанным контрагентом. 

При этом в целях подтверждения правомерности применения налоговых вычетов по НДС по взаимоотношениям с обществом ПК «Комплект-Универсал», налогоплательщиком представлены договоры подряда: от 25.11.2015 № 17, 18, 19, согласно которым общество ПК «Комплект-Универсал» обязуется выполнить по заданию общества «Челяб Нефть Ойл» с использованием своих материалов или материалов заказчика, а заказчик обязуется принять и оплатить работы по модернизации согласно локально-сметным расчетам следующих объектов: 

– АЗС с автомойкой, расположенной по адресу: 

<

...> у пересечения с ул. Пионерской, общая сумма работ составила 111 354 423 руб. 36 коп.; 

– АЗС с операторной и магазином, расположенными по адресу: 

<

...> общая сумма работ составила 53 194 876 руб. 56 коп.; 

– АЗС с операторной и магазином, расположенными по адресу: 

<

...> общая сумма работ составляет 46 355 562 руб. 39 коп. 

Общая стоимость работ по трем договорам составила 210 904 862 руб. 31 коп. 

Кроме того, налогоплательщик представил акты о приемке выполненных работ (формы КС-2) за период с 01.04.2016 по 30.04.2016; в качестве подтверждения оплаты за выполненные работы по указанным договорам, налогоплательщиком представлены акты передачи векселей и договоры переуступки прав.

Вместе с тем в рамках налогового контроля налоговым органом добыты доказательства того, что работы по реконструкции и модернизации АЗС спорным контрагентом фактически не осуществлялась, а представленные документы составлены формально. 

Согласно собранным инспекцией доказательствам, принятым и исследованным судами, общества, которым спорный контрагент уступил права требования по договорам подряда, являются взаимозависимыми лицами по отношению к обществу «Челяб Нефть Ойл», а сам спорный контрагент имеет признаки номинальной организации: отсутствует персонал, основные средства, складские помещения, транспортные средства, платежи, связанные с ведением реальной финансово-хозяйственной деятельности организации, а также приобретением материалов, указанных в актах о приемке выполненных работ, свидетельство о допуске на выполнение работ, выдаваемое саморегулируемой организацией, «массовый» адрес регистрации, представление «нулевой» налоговой отчетности, неисполнение требований о представлении документов (информации), из выписок по расчетному счету спорных контрагентов отсутствуют перечисления денежных средств с расчетного счета организации по гражданско-правовым договорам в счет оплаты за выполненные работы, за выполненные работы в адрес организаций подрядчиков, движение по расчетным счетам спорного контрагента отсутствует. 

Согласно показаниям свидетелей, допрошенных налоговым органом в рамках контрольных мероприятий, работники, сведения о которых предоставлены налогоплательщиком как о лицах, выполняющих работы по модернизации АЗС от имени общества ПК «Комплект-Универсал», не принимали участия в выполнении ремонтных работ и модернизации на АЗС, фактически являлись работниками иных организаций, не имеющих отношения к обществу ПК «Комплект-Универсал» и не являющихся его контрагентами. Общество «Челяб Нефть Ойл» оплату в адрес общества ПК «КомплектУниверсал» за работы по ремонту и модернизации АЗС на расчетный счет контрагента не производило. Исходя из представленных налогоплательщиком в ходе выездной и дополнительной налоговых проверок документов в подтверждение оплаты за выполненные работы, установлены расхождения по суммам погашения задолженности. В частности, согласно сведениям налогоплательщика о переданных в оплату векселей и передачи права требований долга взаимозависимым лицам задолженность налогоплательщика перед обществом ПК «Комплект-Универсал» погашена на сумму в размере 399 928 053 руб. 31 коп., при том, что сумма спорных работ по договорам составляет 210 904 862 руб. 30 коп. 

Более того, судами установлено, что спорные работы не могли выполняться, так как в период выполнения работ АЗС находились в аренде и работали в обычном режиме, что подтверждается представленными налоговым органом доказательствами. При постановке данного вывода судами приняты во внимание свидетельские показания сотрудников АЗС, работающих в качестве операторов в период проведения спорных работ, согласно которым на АЗС ремонт, реконструкция или модернизация не проводились и не требовались, АЗС находились в технически исправном состоянии, выполнялся только текущий ремонт (ремонт пистолетов в колонке, смена лампочек и т.п.); спецтехника и подрядные организации, рабочие, осуществляющие ремонтно-строительные работы, на территории АЗС не находились; станции АЗС работали в обычном режиме, круглосуточно; вывески о проведении ремонтных работ отсутствовали. 

Согласно представленным техническим паспортам указанных АЗС, датированных 28.01.2016 и 29.01.2016, износ АЗС составил от 5 до 15%, техническое состояние АЗС оценено как хорошее. Судами также принято во внимание заключение эксперта от 20.10.2017 № 17092101, согласно которому бесперебойная работа АЗС при выполнении работ, перечисленных в актах о приемке выполненных работ, невозможна.

Таким образом, в ходе проведенной налоговой проверки выявлено, что ФИО4 совершил действия по умышленному созданию фиктивного документооборота с целью снижения налоговых обязательств, осуществляя вывод вырученных от реализации АЗС денежных средств на расчетные счета подконтрольных организаций под видом займов, а также себе под видом дивидендов, что привело к возникновению у должника признаков несостоятельности; единственной целью налогоплательщика при документальном оформлении отношений со спорным контрагентом признано не получение результатов предпринимательской деятельности, а получение налоговой экономии в виде получения вычета по НДС и расходов по налогу на прибыль организаций, поскольку фактически сделка не могла быть исполнена заявленным контрагентом, работы по модернизации АЗС не выполнялись; спорный контрагент налогоплательщика не является реальным участником предпринимательских отношений, его деятельность не направлена на добросовестное участие в предпринимательской деятельности, целью включения указанного лица в документооборот являлось исключительно незаконное увеличение налоговых вычетов по НДС.

С учетом того, что в рамках настоящего обособленного спора выводы, сделанные уполномоченным органом в рамках налоговой проверки, документальными доказательствами не опровергнуты, суды признали, что указанные факты свидетельствует о том, что ФИО4, являясь руководителем общества «Челяб Нефть Ойл», умышленно уклонился от уплаты налога на прибыль и налога на добавленную стоимость руководимой им организации путем включения в налоговые декларации заведомо ложных сведений.

Кроме того, судами установлено, что ФИО4 после поступления на расчетный счет организации вырученных от продажи АЗС денежных средств в короткий промежуток времени совершил ряд операций по перечислению денежных средств на счета следующих организаций: 

– общества «Жемчужина-С» в сумме 61 млн. руб., 

– общества «Злат Ойл» в сумме 3,6 млн. руб., 

– общества с ограниченной ответственностью «Ойл Синтез» в сумме 41,4 млн. руб. и 5 млн. руб., 

– общества с ограниченной ответственностью «Континент» в сумме 50 млн. руб., 

– общества с ограниченной ответственностью «ТК «Транснефтепродукт» в сумме 7 млн. руб., 

– общества с ограниченной ответственностью «УниверсалСервис» в размере 6,8 млн. руб.

При этом в качестве оснований всех платежей указано на перечисление денежных средств по договорам займа, однако сами договоры управляющему не переданы, в рамках настоящего спора обстоятельства реальных взаимоотношений должника с указанными организациями – не раскрыты.

Определениями Арбитражного суда Челябинской области от 12.08.2020 признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств в пользу общества «Жемчужина-С» и общества «Злат Ойл»; установлена аффилированность названных организаций по отношению к должнику через бывшего руководителя ФИО4

Впоследствии указанные выше юридические лица исключены из реестра юридических лиц 30.08.2021 и 29.11.2021 соответственно. 

Определениями Арбитражного суда Челябинской области от 25.08.2021 в удовлетворении заявлений управляющего о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств в пользу общества ТК «ТрансНефтеПродукт» и общества «Универсал-Сервис» отказано по причине пропуска срока исковой давности; однако вступившими в законную силу судебными актами установлен факт аффилированности должника по отношению к ответчику на дату совершения оспариваемых перечислений.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 15.03.2019 об отказе во включении требования общества «Ойл Синтез» в реестр требований кредиторов общества «Челяб Нефть Ойл» установлена аффилированность указанных лиц через ФИО4 

Уполномоченным органом в ходе выездной налоговой проверки также установлено, что общество «Континент» (один из получателей денежных средств) участвовало в операциях по выводу активов общества «Челяб Нефть Ойл» (денежных средств в сумме 50 млн. руб. в качестве предоставления займа от 31.05.2016 № 05); в этом же решении налоговой проверки установлен факт взаимозависимости общества «Континент» с обществом «Челяб Нефть Ойл».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 05.03.2020 об отказе во включении требования общества «Континент» в реестр требований кредиторов общества «Челяб Нефть Ойл» установлена фактическая аффилированность лиц. 

Согласно выписке из реестра юридических лиц общество «Ойл Синтез» исключено 26.05.2020, общество «Континент» - 07.11.2019. 

Судами также установлено, что общество ТК «ТрансНефтеПродукт» и общество «УниверсалСервис» являются действующими, однако с апреля 2019 года контролируются иными лицами, не связанными с группой компаний, подконтрольных ФИО4

Из содержания решения выездной налоговой проверки судами также установлено, что должником производились и иные платежи, которые предметом обособленных споров не являлись; в общей сумме произведенные должником платежи на счета аффилированных лиц в совокупности значительно превысили сумму налоговой задолженности.

Приняв во внимание изложенное, констатировав, что перечисление денежных средств на счета физических и юридических лиц в совокупности с налоговым правонарушением привело к невозможности удовлетворения требования уполномоченного органа, которое включено в третью очередь реестра требований кредиторов общества «Челяб Нефть Ойл» и не погашено ни в каком объеме, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что материалами дела подтверждается, что ФИО4 своими действиями по выводу денежных средств, а также в результате умышленного создания фиктивного документооборота при отсутствии реальных хозяйственных операций, причинил вред имущественным правам кредиторов должника; при этом ФИО4 не мог не осознавать, что размер предполагаемых налоговых обязательств применительно к масштабам экономической деятельности должника является значительным и в случае выявления таких неправомерных действий подконтрольное ему юридическое лицо утратит способность отвечать по своим обязательствам перед кредиторами и бюджетом; установленные законом презумпции ФИО4 не были опровергнуты в ходе рассмотрения настоящего спора.

Учитывая все вышеизложенные установленные судами обстоятельства, исследовав и оценив все представленные доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, проверив наличие оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности в связи с совершением им действий, приведших к банкротству должника и невозможности расчетов с кредиторами (вывод денежных средств должника путем перечисления в адрес «технических» подконтрольных организаций), и, установив, что в период после вынесения акта налоговой проверки были осуществлены недобросовестные действия по переводу выручки должника, получаемой им от продажи все активов, в результате чего должник фактически был лишен возможности продолжать хозяйственную деятельность и извлекать прибыль, при этом совершение таких сделок, существенным образом ухудшивших финансовое положение должника, повлекших невозможность продолжения хозяйственной деятельности и полного расчета с кредиторами, привело к его банкротству, которое в такой ситуации становится неизбежным, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по основаниям подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В связи с изложенным, по результатам исследования и оценки всех имеющихся в деле доказательств, проверив обоснованность требований конкурсного управляющего и установив, что, как следует из материалов дела, размер требования уполномоченного органа по основной задолженности, основанного на доначислении суммы налога по результатам мероприятий налогового контроля (налоговых проверок, по итогам которых должник привлечен к налоговой ответственности), составляет 99% совокупного размера требований кредиторов третьей очереди по основной задолженности, ввиду чего при таких обстоятельствах презюмируется, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства должника (пункт 26 постановления № 53), суды признали доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличие в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для привлечения контролирующих должника лиц, в частности, ФИО4, к субсидиарной ответственности, предусмотренной подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Применительно к основаниям для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности судами установлены следующие обстоятельства.

ФИО1 являлся ликвидатором общества по договору подряда на управление делами предприятия в процессе его ликвидации от 18.12.2017 № 1 в период с  26.12.2017 по 21.09.2018.

Как установлено судами, в период осуществления ФИО1 полномочий руководителя и ликвидатора общества «Челяб Нефть Ойл» проводилась выездная налоговая проверка в отношении должника.

По результатам рассмотрения Акта выездной налоговой проверки и возражений налогоплательщика от 16.02.2018 № 16 принято решение от 01.03.2018 № 2 о проведении дополнительных мероприятий налогового контроля в срок до 01.04.2018.

Должнику (налогоплательщику) 02.04.2018 уполномоченным органом были вручены материалы, полученные в результате проведения дополнительных мероприятий налогового контроля.

В последующем 16.04.2018 должнику (налогоплательщику) вручены материалы, полученные в результате проведения дополнительных мероприятий налогового контроля.

Позднее 22.05.2018 должнику (налогоплательщику) вручены материалы, полученные в результате проведения дополнительных мероприятий налогового контроля.  

Уведомлением от 22.06.2018 № 15-27/1735 налогоплательщик был приглашен на 27.06.2018 в Инспекцию для получения решения по результатам рассмотрения материалов выездной налоговой проверки; должнику вручены Решение от 20.06.2018 № 6 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения и решение от 20.06.2018 № 1 о принятии обеспечительных мер.

Согласно Акту приема-передачи документов от 19.07.2019, подписанному между конкурсным управляющим ФИО7 и ФИО1, последним были переданы документы, в том числе: 

– договоры по финансово-хозяйственной деятельности общества «Челяб Нефть Ойл» за период с 01.01.2015 по 10.09.2018; 

– принятая уполномоченным органом бухгалтерская и налоговая отчетность общества «Челяб Нефть Ойл» за период с 01.01.2015 по 31.07.2018;

 – акты сверок общества «Челяб Нефть Ойл» с контрагентами за период с 01.01.2015 по 10.09.2018;

– карточки основных средств общества «Челяб Нефть Ойл» за период с 01.01.2015 по 10.09.2018; 

– акты зачета взаимных требований за период с 01.01.2015 по 10.09.2018; 

– кассовые документы общества «Челяб Нефть Ойл»: приходные и расходные кассовые ордера за период с 01.01.2015 г. по 10.09.2018 г., ОСВ за период; 

– банковские выписки общества «Челяб Нефть Ойл» за период с 01.01.2015 по 10.09.2018, ОСВ за период. 

Исследуя доводы управляющего о том, что ликвидатор ФИО1, зная об имеющейся у должника дебиторской задолженности по договорам займа, выданным предыдущим руководителем ФИО4, тем не менее никаких действий по взысканию дебиторской задолженности не предпринимал; приняв во внимание, что в период осуществления полномочий ФИО1 (с 26.12.2017 по 05.09.2018) дебиторы являлись действующими юридическими лицами, что свидетельствует о наличии потенциальной возможности реального истребования дебиторской задолженности в целях уплаты обязательных платежей; отметив, что именно в период осуществления ФИО1 полномочий руководителя и ликвидатора общества «Челяб Нефть Ойл» проводилась выездная налоговая проверка в отношении общества – суды пришли к выводу, что именно на ФИО1, контролировавшем текущую деятельность должника, лежала обязанность доказывания того, что от него была сокрыта информация о возникшей задолженности, что он не располагал документами бухгалтерского учета и отчетности, а реальная возможность восстановления соответствующей документации отсутствовала.

В рассматриваемом случае суды первой и апелляционной инстанций, проанализировав представленные в материалы дела доказательства, заключили, что ФИО1 как ликвидатором общества не совершались никакие действия, направленные на взыскание дебиторской задолженности в размере, превышающем требование налогового органа, что привело впоследствии к невозможности взыскания задолженности в пользу должника и погашении требований уполномоченного органа;  приняв во внимание отсутствие разумных пояснений со стороны ФИО1 о причинах не совершения таких действий, а также обстоятельств, препятствующих взысканию задолженности и расчету с кредитором, несмотря на предложение суда первой инстанции представить отзыв и доказательства принятия мер по взысканию дебиторской задолженности, сведения о мероприятиях, проведенных в процедуре ликвидации, о сокрытии от ликвидатора информации о возникшей задолженности, передаче ликвидатору документов по финансово-хозяйственной деятельности; признав, что именно бездействие ликвидатора повлекло фактическую невозможность взыскания данной задолженности с дебиторов, которые впоследствии были ликвидированы; исходя из того, что ФИО1, как ликвидатор должника, не мог не осознавать, что имущества должника недостаточно для погашения требований уполномоченного органа, однако с заявлением о банкротстве общества «Челяб Нефть Ойл» не обратился, суды констатировали, что имеет место совокупность доказательств, подтверждающих бездействие ответчика ФИО1, которое привело к невозможности пополнения имущественной массы должника в целях погашения налоговой задолженности.

Оснований для применения положений статьи 61.12 Закона о банкротстве судами установлено не было (в указанной части судебные акты не обжалуются).

Установив, что все мероприятия процедуры конкурсного производства проведены, руководствуясь положениями пункта 7 статьи 61.16 Закона  о банкротстве, суды пришли к выводу о наличии оснований для рассмотрения вопроса об определении размера субсидиарной ответственности.

В связи с изложенным, проверив заявленный конкурсным управляющим размер субсидиарной ответственности, руководствуясь пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и установив, что фактически в реестр требований кредиторов включен только один кредитор – налоговый орган, обязательства перед которым возникли в силу отчуждения должником имущества в виде основных средств и неуплаты налога на прибыль и иных обязательных платежей; учитывая доказанность обстоятельств, подтверждающих вину ФИО4 и ФИО1 в наступлении банкротства должника, принимая во внимание наличие причинно-следственной связи между совершением неправомерных действий (бездействия) и невозможностью удовлетворить требования кредиторов, суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО4 и ФИО1 солидарно к субсидиарной ответственности на сумму 92 453 710 руб. 25 коп.

Определяя в такой сумме размер субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО1, приняв во внимание, что достойных доводов и доказательств, свидетельствующих о наличии обстоятельств для снижения размера субсидиарной ответственности по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в данном споре субсидиарными ответчиками при рассмотрении спора приведено не было, а излагаемые в судах первой и апелляционной инстанций аргументы о необходимости ограничения ответственности суммой, указанной в постановлении о прекращении уголовного дела от 16.10.2020 (применительно к ФИО4), не были признаны судами достаточным основанием для снижения ответственности ввиду установленных обстоятельств совершения налогового правонарушения, неопровергнутых выводов о создании формального документооборота и отсутствии реальных операций налогоплательщика с контрагентом, что привели к занижению налоговой базы по налогу на прибыль, к неуплате налога на прибыль, к необоснованно завышенным вычетам по НДС, а также вывода денежных средств на подконтрольные организации, что не позволило сформировать конкурсную массу и осуществить расчеты с кредиторами, суды определили размер субсидиарной ответственности как сумму требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, и текущих обязательств, не погашенных за счет имущества должника, что соответствует положениям абзаца первого пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При этом итоговый размер субсидиарной ответственности определен судами как сумма реестровых требований уполномоченного органа (92 281 145 руб.) и непогашенных текущих платежей (395 146 руб. 25 коп.), за вычетом требований ФИО1, как контролирующего лица, на сумму 222 581 руб.

Таким образом, удовлетворяя требования управляющего, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО4 и ФИО1 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 92 453 710 руб. 25 коп., а также из отсутствия доказательств, опровергающих названные выводы и свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Доводы, изложенные в кассационной жалобе ФИО4 о том, что установленные в постановлении о прекращении уголовного дела от 16.10.2020 обстоятельства свидетельствуют о необходимости уменьшения размера субсидиарной ответственности ФИО4, судом округа признается несостоятельным ввиду следующего.

Действительно, в соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности подлежит уменьшению, если контролирующим должника лицом будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2022 № 308-ЭС16-6482(24,25), основанием к уменьшению размера субсидиарной ответственности привлекаемых к ней лиц по правилам пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве могут служить, в частности, следующие обстоятельства: 

– наличие имевших место помимо действий (бездействия) ответчиков обстоятельств, повлекших неплатежеспособность должника, 

– доказанная ответчиком явная несоразмерность причиненного им вреда объему реестра требований кредиторов, 

– проявление ответчиком деятельного раскаяния, например, погашение вреда в причиненном размере, способствование нахождению имущества должника или иных бенефициаров и т.д. 

При этом, как уже было указано, именно на ответчике лежит процессуальная обязанность доказать явную несоразмерность причиненного им вреда объему реестра требований кредиторов, равно как и иные обстоятельства, которые могут явиться основанием для уменьшения размера субсидиарной ответственности.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела о банкротстве суды исходили из того, что доказательств, свидетельствующих о наличии подобных обстоятельств, в материалы дела и судам не представлено; каких-либо действий, которые могли бы привести к восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь, привлеченным к субсидиарной ответственности лицом не совершено.

При рассмотрении настоящего обособленного спора суды обоснованно исходили из того, что оснований для применения предложенной ответчиком модели уменьшения размера субсидиарной ответственности путем исключения из размера части требований уполномоченного органа, по которым в рамках проведенной в уголовном деле экспертизы не было доказано причинения ущерба бюджету, ввиду подтверждения факта выполнения подрядных работ, не имеется.

В данном случае ответчик, ссылаясь исключительно на постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования от 16.10.2020, не раскрыл перед судами нижестоящих инстанций действительных обстоятельств проведения ремонтных работ, послуживших основанием для вывода налогового органа о неправомерных действиях ответчика по занижению налоговой базы по налогу на прибыль и необоснованному завышению вычетов по НДС (какими силами, на какую сумму, за чей счет), при том что в постановлении о прекращении уголовного дела сделано допущение («при условии органа следствия о том, что все работы по модернизации АЗС были выполнены, расходы понесены»), а стоимость фактически выполненных работ указана как 5 136 618 руб. (в то время как в соответствии с решением налогового органа документы с обществом ПК «Комплект-Универсал» составлены на сумму более 210 млн. руб.).

Из ответа на вопрос судебной коллегии суда округа о причинах необращения с заявлением о пересмотре в порядке главы 37 АПК РФ определения суда от 18.11.2019 о признании требований уполномоченного органа в сумме 92 058 563 руб. 94 коп. обоснованными и подлежащими включению в реестр, следует, что представитель осведомлен о процессуальных механизмах пересмотра судебного акта, однако в установленный срок не обратился с таким заявлением, допустив процессуальное бездействие.

Тем не менее, сами по себе обстоятельства, отраженные в постановлении о прекращении уголовного дела, в условиях установленного судами сокрытия сведений и документов о реальных обстоятельствах выполнения подрядных работ, непредставления каких-либо документов, относящихся к модернизации принадлежавшего должнику имущества (силами самого должника, с привлечением действительных подрядчиков, несением определенных расходов на такую модернизацию) не позволили судам прийти к выводу о том, что ответчиками были опровергнуты факты, установленные в ходе выездной налоговой проверки, на основании которых и был установлен причиненный ответчиком ущерб бюджету.

Довод ФИО4 о необходимости приостановления производства по спору, поскольку определить размер субсидиарной ответственности невозможно, так как мероприятия по формированию конкурсной массы в полном объеме не завершены – судом округа отклоняется. 

Действительно, в силу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Вместе с тем, применительно к обстоятельствам данного спора суды первой  и апелляционной инстанций исходили из того, что конкурсная масса не была сформирована в связи с отсутствием имущества, подлежащего включению в конкурсную массу. 

В частности, выявленная конкурсным управляющим дебиторская задолженность общества «Виктория» в сумме 7 181 234 руб. признана неликвидной, поскольку указанное юридическое лицо 30.09.2020 исключено из ЕГРЮЛ; дебиторская задолженность обществ «Жемчужина-С» в сумме 61 млн. руб. и «Злат Ойл» в сумме 3,6 млн. руб. также была списана как неликвидная; при этом конкурсным управляющим исполнительные листы переданы на принудительное взыскание, после исчерпания возможности принудительного взыскания дебиторская задолженность выставлена на торги, которые в дальнейшем признаны несостоявшимися ввиду отсутствия заявок, пополнение конкурсной массы за счет дебиторской задолженности признано невозможным, поскольку данные организации исключены из ЕГРЮЛ 30.08.2021, 29.11.2021 соответственно.

Поступившую в суд апелляционной инстанции через ФИО4 квитанцию от 18.04.2023 о перечислении ФИО8 за общество «Жемчужина С» суммы 2 750 руб. суд отказался приобщить к материалам апелляционного производства на основании статьи 268 АПК РФ.

Иных, весомых доводов о наличии действительных источников пополнения конкурсной массы – кассатор не привел.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе ФИО1 о выходе суда первой инстанции за пределы заявленных требований и неверном распределении бремени доказывания, судом округа отклоняются.

Суды первой и апелляционной инстанций обосновано исходили из того что Закон о банкротстве предусматривает два юридических состава для привлечения к данному виду ответственности:

– невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции, статья 61.11 в действующей редакции);

– неподача (несвоевременная подача) заявления должника (пункт 2 статьи 10, статья 61.12 Закона о банкротстве).

Вопреки доводам кассационной жалобы, в ходе рассмотрения настоящего спора управляющий приводил доводы о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности как на основании статьи 61.11, так и на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве, ссылаясь на указанные нормы в мотивировочной и просительной частях (т.д. 1, л.д. 90-95). 

Причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве. 

Так, в частности, из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что, вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица. Обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве – это лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. При этом обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе при этом опровергнуть названную презумпцию.

Вместе с тем, при рассмотрении настоящего спора судами установлено, что фактически весь доход, который получил должник продажи трех АЗС. перенаправлялись в аффилированные компании путем выдачи займов или в виде оплаты фиктивных строительных работ, в результате чего должник лишился практически всего дохода, на который мог рассчитывать при осуществлении своей деятельности. У должника фактически отсутствовали какие-либо активы, которыми он мог расплатиться со своим кредитором – уполномоченным органом, кроме дебиторской задолженности. Большая часть дебиторской задолженности – это дебиторская задолженность к аффилированным лицам, контролирующиеся бывшим руководителем должника – ФИО4

При этом судами учтено, что конкурсный управляющий должника пытался безуспешно взыскать указанную задолженность, не добившись положительных результатов либо в связи с истечением сроков исковой давности, либо в связи с ликвидацией контрагентов.

С учетом вышеуказанного, суды обоснованно исходили из того, что большая часть дебиторской задолженности представляла займы, предоставленные аффилированным лицам, которые никогда не предполагались ко взысканию, а также о том, что должник направлял все денежные средства, которые получал от своей деятельности и которыми мог расплатиться со своими кредиторами – в пользу аффилированных лиц, передавая им свой доход и оставаясь без реальных активов.

Несмотря на то, что предпринимательская деятельность имеет рисковый характер и в процессе ее осуществления могут возникать обязательства, исполнение которых невозможно в силу тех или иных обстоятельств и финансовых сложностей, наличие невзысканной дебиторской задолженности, сформировавшейся при осуществлении хозяйственной деятельности должника, само по себе не может являться основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, суды первой и апелляционной инстанций справедливо исходили из того, что в рассматриваемом случае ни ФИО4 как лицо, перечислившее денежные средства подконтрольным лицам под видом займов от имени должника, ни ФИО1 как лицо, назначенное ликвидатором и располагающее информацией о финансовом состоянии должника и имеющий доступ к документации общества, не предприняли никаких мер для организации работы по систематизации задолженности, сверке задолженности и подготовке документов для ее последующего взыскания; дебиторская задолженность не взыскана контролирующими должника лицами ни самостоятельно, ни путем делегирования данного вопроса конкурсному управляющему в виде передачи документации по указанному активу, оказания содействия в осуществлении мер по взысканию дебиторской задолженности, в получении необходимой документации, ее восстановлении, при этом сумма дебиторской задолженности при проведении работы по ее взысканию могла бы в полном объеме либо в существенной мере погасить требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, утрата возможности ее взыскания обусловлена виновным бездействием ФИО4 и ФИО1 как контролирующих должника лиц, их неразумным и недобросовестным поведением, повлекшим неблагоприятные последствия для должника в виде банкротства.

Ввиду того, что указанная дебиторская задолженность не взыскана до сих пор, суды сделали вывод о ее неликвидности, низкой рыночной цене актива; с учетом того, что должником по различным договорам займов были перечислены в пользу аффилированных лиц денежные средства в сумме порядка 153 288 969 руб., при наличии обязательств на сумму 92 058 563 руб., в условиях формирования у должника признаков объективного банкротства и отсутствия какого-либо имущества у должника, которым последний мог бы расплатиться со своими кредиторами, суды обоснованно пришли к выводу, что фактически действия ФИО1, не предпринимающего действия по возврату должнику займов, являлись совместными действиями ответчиков по выводу денежных средств должника по недействительным сделкам, которые были бы невозможны для контрагентов по таким сделкам, если бы последние не являлись бы контролировавшими должника лицами.

В судебном заседании суда округа на вопрос судебной коллегии о мотивах привлечения ФИО1 к выполнению функций ликвидатора, выполнении им данной деятельности на систематической основе, представитель ответчика указал, что это была первая ликвидационная процедура для ФИО1, однако не пояснил четко и ясно, по какой причине ФИО4 обратился именно к нему за оказанием услуг по ликвидации общества, как к лицу, не занимавшемуся ранее подобной деятельностью, не имевшему соответствующего опыта, каким образом была подобрана кандидатура ФИО1 на должность ликвидатора, ограничившись указанием на то, что ФИО1 занимался предпринимательской деятельностью и понимал перечень своих обязанностей как ликвидатора; поскольку ФИО1 не обосновал, что его привлечение к процедуре ликвидации (в условиях проведения в отношении общества выездной налоговой проверки) было случайным, обоснованным его профессиональным опытом, то суды с учетом установленных обстоятельств вывода активов должника и последующего бездействия ликвидатора по работе с дебиторской задолженностью (как единственного оставшегося актива должника) пришли к выводу, что в данном случае ликвидатор подлежит привлечению к субсидиарной ответственности именно солидарно с ФИО4

При этом, давая пояснения на вопрос судебной коллегии о причинах необращения ликвидатора к дебиторам должника для целей ее взыскания, представитель указал, что по данным ФИО1 не имелось дебиторской задолженности, которая подлежала взысканию, вся дебиторская задолженность была закрыта, а займы необходимо было взыскивать, когда прошла налоговая проверка, решение по которой вступило в силу в конкурсном производстве (запись судебного заседания, начиная с 12 мин. 40 сек.); вместе с тем суды не установили, что документы о погашении дебиторской задолженности передавались конкурсному управляющему, а причины, по которым ликвидатор отказался от принятия мер по взысканию займов, при изложенных в материалах налоговой проверки выводах о связанности получателей денежных средств с ФИО4 и недостоверности составленных ими документов, не были признаны убедительными. 

Вопреки доводам кассационной жалобы ФИО1, суд апелляционной инстанции подробно проанализировал состав дебиторской задолженности и причины, по которым возможность ее взыскания была утрачена, и пришел к выводу, что таковая наступила вследствие бездействия ответчика ФИО1, которое привело к невозможности пополнения имущественной массы должника в целях погашения налоговой задолженности.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами первой и апелляционной инстанций установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 АПК РФ. 

Доводы заявителей кассационных жалоб судом округа отклоняются, как не свидетельствующие о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов по смыслу статьи 286 АПК РФ и вместе с тем являвшиеся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, получивших надлежащую правовую оценку. 

На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение  Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2023 по делу № А76-24419/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    О.Н. Новикова 

 

                                                                                              Е.А. Павлова