АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

21 марта 2024 года

Дело №

А56-38162/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 06 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 21 марта 2024 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Александровой Е.Н., Кравченко Т.В.,

при участии представителя ФИО1 - ФИО2 (по доверенности от 24.11.2023),

рассмотрев 06.03.2024 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (Санкт-Петербург) на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2023 по делу № А56-38162/2021/суб.1,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.06.2021 общество с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «Пегас», адрес: 192148, Санкт-Петербург, проспект Елизарова, дом 38, литера А, офис 414, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом); в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротстве ликвидируемого должника; конкурсным управляющим должника утверждена ФИО3.

Конкурсный управляющий обратился 08.04.2022 в суд с заявлением, уточнив его в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4 (Санкт-Петербург), ФИО1 (Санкт-Петербург) в размере 24 091 141 руб. 11 коп. 

Определением от 08.09.2023 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2022 определение от 08.09.2023 отменено, в отношении ФИО1 и ФИО4 сделан вывод о наличии оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности, производство по обособленному спору в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить постановление от 02.11.2023 и оставить в силе определение от 08.09.2023.

Податель жалобы полагает, что суды не приняли во внимание представленные в материалы дела доказательства в подтверждение передачи ФИО1 документации Общества последующему генеральному директору и конкурсному управляющему. ФИО1 настаивает на том, что утратил контроль над Обществом 14.11.2018, тогда как задолженность перед кредиторами начала формироваться с 2020 года, а ФИО4 реально осуществляла управление Обществом, в том числе через представителя. 

Податель жалобы отмечает, что у него не имелось обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему, так как он не являлся руководителем Общества на момент признания его несостоятельным (банкротом), уведомлений о необходимости представить документы ответчик не получал, но передал всю документацию конкурсному управляющему в ходе рассмотрения данного обособленного спора, в частности, первичную документацию, необходимую для проверки обоснованности требований кредитора.

Податель жалобы считает, что суды не установили причин объективного банкротства должника, равно как и негативного влияния действий (бездействия) ответчика на финансовое положение Общества.

ФИО1 указывает, что по состоянию на 31.12.2017 у Общества по данным бухгалтерского учета имелись активы, которые были истрачены в ходе осуществления хозяйственной деятельности должника в 2018 году.

По утверждению ФИО1, конкурсный управляющий является заинтересованным лицом по отношению к конкурсному кредитору – ООО «СпецСтрой», поскольку последнее приобрело право требования к должнику у ООО «Айс Логистик», конкурсным управляющим которого также выступала              ФИО3; требование носит фиктивный характер, тем не менее, конкурсный управляющий не заявила возражений против включения его в реестр  требований кредиторов.

В отношении требования кредитора-заявителя по делу о банкротстве, ООО «Компостфрост», ФИО1 отмечает, что обязательства перед ним были приняты на себя Обществом безвозмездно, после прекращения полномочий ФИО1 как руководителя должника. При этом, в цепочке сделок по переходу прав требования к должнику участвовало ООО «Гиперион», конкурсным управляющим в деле о банкротстве которого также утверждена ФИО3 Участники сделок в течение непродолжительного периода времени прекратили свою деятельность; последняя отчетность была сдана ООО «Гиперион» в 2017 году, с 29.11.2017 руководителем  этого общества стала ФИО5, которая является «массовым» руководителем.

Согласно позиции ответчика, требования иных кредиторов: ООО «ЛАНА», ООО «Резонанс-М», также имеют признаки фиктивных, тем не менее, конкурсный управляющий возражений относительно них не заявил.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий возражает против ее удовлетворения, настаивая на отсутствии документации Общества, которая подтверждала бы принадлежность ему активов, доказательств передачи ФИО1 документации последующему руководителю, 

Конкурсный управляющий отмечает, что решение о назначении ФИО4 руководителем Общества подписано именно                    ФИО1, при этом вновь назначенный генеральный директор на этот момент отсутствовала на территории Российской Федерации. ТИКОМА КОНСОЛИДЕЙТЕД ЛТД, по инициативе которого, по утверждению ФИО1, ФИО4 была назначена руководителем должника, соответствующим статусом на момент смены руководителя должника не обладал.

В отношении обоснованности требований кредиторов конкурсный управляющий указала на то, что они установлены вступившими в законную силу судебными актами. 

ФИО1 представил письменные пояснения в которых он поддержал доводы кассационной жалобы, настаивая на фиктивности требований большей части кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

По утверждению подателя жалобы, с участием арбитражного управляющего ФИО3 в разных делах о банкротстве неоднократно реализована схема, в рамках которой мажоритарный кредитор после возбуждения дела о банкротстве уступает принадлежащие ему права требования к должнику в пользу акционерного общества ИФК «ААА+» и ликвидируется. 

Как утверждает ответчик, дебиторская задолженность, отраженная в бухгалтерской отчетности Общества по итогам 2017 года в течение 2018 года погашена Обществу.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 22.11.2016 по адресу: Санкт-Петербург, проспект Елизарова, дом 38, литера А, офис 414. Основным видом деятельности Общества являлась деятельность автомобильного грузового транспорта. 

По данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), с 14.11.2018 участником Общества с долей участия 20% процентов уставного капитала является компания ТИКОМА КОНСОЛИТЕЙТЕД ЛТД (Кипр), 80% уставного капитала принадлежат Обществу. 

При создании Общества его единственным участником с долей участия 100% и генеральным директором стал ФИО1

С 14.11.2018 в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении полномочий ФИО1 как руководителя должника и назначении на должность руководителя ФИО4 

В ЕГРЮЛ 24.12.2019 внесены сведения о недостоверности адреса Общества. Регистрирующим органом 31.08.2020 принято решение об исключении Общества из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица; 04.09.2020 зарегистрированы возражения относительно исключения Общества; 19.10.2020 решение о предстоящем исключении Общества из ЕГРЮЛ повторно принято регистрирующим органом, а 30.11.2020 снова зарегистрированы возражения заинтересованного лица против ликвидации.

Впоследствии, 05.03.2021, внесены сведения о принятии решения о ликвидации Общества органом управления юридического лица, ликвидатором была назначена ФИО6 

Дело о несостоятельности (банкротстве) Общества возбуждено на основании заявления ООО «Компостфрост», поступившего в суд посредством почтовой связи 30.04.2021. 

В обоснование заявленного требования кредитор ссылался на наличие задолженности из договора поставки от 30.01.2017 № 6, заключенного между ООО «ЭВРИКА» и ООО «Гиперион». Условия договора предусматривали поставку оборудования в пользу ООО «Гиперион», которое произвело предоплату за него платежными поручениями от 24.08.2017 № 000160 и от 25.08.2017 № 000161 на суммы 598 715 руб. и 597 300 руб., соответственно.

Оборудование не было поставлено, задолженность по возврату аванса переведена ООО «ЭВРИКА» на ООО «ПРОМЭЛЕКТРО» на основании соглашения о переводе долга от 13.03.2018 № 1, а ООО «ПРОМЭЛЕКТРО» перевело долг на Общество на основании соглашения о переводе долга от 15.01.2019 № 2.

Право требования долга уступлено ООО «Гиперион» в пользу                            ООО «Компостфрост» по договору цессии от 17.12.2018. Задолженность установлена решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.12.2020 по делу № А56-69931/2020.

В отчете конкурсного управляющего на 24.12.2021 отражено, что конкурсная масса сформирована за счет дебиторской задолженности в размере 3 168 000 руб. ООО «ТРАНСВЭЙ». Задолженность частично погашена в пользу Общества на сумму 1 398 269 руб. 

В реестр требований кредиторов включены требования четырех кредиторов (ООО «Компостфрост», ООО «Резонанс-М», ООО «Лана»,                  ООО «СпецСтрой») на общую сумму 25 447 775 руб. и задолженность по пени, штрафам в пользу уполномоченного органа в размере 18 525 руб. 35 коп. 

Обращаясь в суд, конкурсный управляющий заявил о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в связи с отсутствием в распоряжении конкурсного управляющего документации и имущества должника. В обоснование наличия у должника имущества конкурсный управляющий сослался на данные баланса за 12 месяцев 2017 года, в котором была отражена дебиторская задолженность в размере   7 940 000 руб. и денежные средства в размере 181 000 руб. 

Размер краткосрочной кредиторской задолженности, при этом, оценивался в 4 767 000 руб., также имелась нераспределенная прибыль в сумме 3 344 000 руб.

В то же время конкурсный управляющий заявил об искажении бухгалтерской отчетности должника в части отражения указанной выше суммы активов, ссылаясь на то, что в ходе мероприятий конкурсного производства имущества должника не выявлено.

Кроме того, заявитель отметил, что за период с 2018 года и далее руководители Общества не представляли бухгалтерскую и налоговую отчетность.

Возражая относительно заявления конкурсного управляющего,                  ФИО1 отметил, что прекратил деятельность генерального директора Общества 13.11.2018, передав всю документацию Общества последующему руководителю ФИО4  На момент прекращения полномочий ФИО1 у Общества не имелось просроченной задолженности.

Конкурсный управляющий, в свою очередь, утверждал, что смена руководителя должника имела номинальный характер, поскольку              ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения,  является гражданкой Узбекистана, а также зарегистрирована в качестве руководителя еще в четырех хозяйственных Обществах, в том числе в городе Новосибирск и в городе Краснодар. Все указанные юридические лица исключены из ЕГРЮЛ как недействующие.

По утверждению конкурсного управляющего, обязательства Общества перед ООО «СпецСтрой» в размере 4 036 600 руб. возникли в 2017 – 2018 году, когда полномочия по управлению Обществом исполнял ФИО1, также, и после прекращения полномочий руководителя должника, ФИО1 продолжал пользоваться электронной подписью в банке от имени Общества и совершал платежи по его расчетному счету. 

По утверждению ФИО1, задолженность перед иными кредиторами также возникла после прекращения его полномочий руководителя должника. По итогам 2017 года Обществом была получена прибыль, которая направлена на финансирование текущей деятельности Общества. 

В отношении требования ООО «СпецСтрой» ФИО1 пояснил, что оно было приобретено у ООО «Айс Логистик», в пользу которого Обществом оказывались в 2018 году транспортные услуги. Полученная должником оплата, по словам ФИО1, имела место именно в оплату оказанных услуг. В доказательство этого утверждения ФИО1 с пояснениями от 10.01.2023 представил дополнительные доказательства: договор об организации перевозки грузов от 01.12.2016 № 1-СФ-01/12/2016 и первичные документы, оформляющие перевозки. Со ссылкой на акт сверки за период с августа 2018 года по октябрь 2018 года ФИО1 отметил, что это у ООО «Айс Логистик» имелась задолженность перед Обществом в размере 546 500 руб. Источником получения документов ФИО1 указал бывшего руководителя ООО «Айс Логистик» ФИО7 

Ответчик отмечает, что ООО «Айс Логистик» решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.03.2021 по делу № А56-115539/2020 признано несостоятельным (банкротом), конкурсное производство завершено 13.07.2022. Конкурсным управляющим ООО «Айс Логистик» была утверждения ФИО3 Данные обстоятельства, как полагает ответчик, ставят под сомнение достоверность документов, составленных от имени ООО «Айс Логистик» в отношении права требования, переданного ООО «СпецСтрой». 

Из представленных в материалы обособленного спора документов следует, что ФИО1 как единственный участник должника принял решение от 24.10.2018 № 1/2018 об освобождении его от исполнения обязанностей генерального директора Общества и назначении его руководителем ФИО4

Компания ТИМОКА КОНСОЛИДЕЙТЕД ЛТД обратилась в Общество о внесении денежного вклада в уставный капитал в размере 2 500 руб. для приобретения доли участия в нем в размере 20%, 23.10.2018, передача денежных средств оформлена приходным кассовым ордером от 24.10.2018 за подписью ФИО4 

ФИО1 обратился в Общество с нотариально удостоверенным заявлением о выходе из состава его участников от 22.11.2018, заявление содержит отметку о вручении его ФИО4

По сведениям Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 01.08.2022 № 227807265602, полученным конкурсным управляющим, ФИО4 прибыла на территорию Российской Федерации 18.10.2019, состояла на учете по месту пребывания в Санкт-Петербурге с 16.05.2021 по 18.10.20221, а 23.06.2022 выехала из Российской Федерации.

В свою очередь, ФИО1 настаивал на том, что утверждение ФИО4 имело место по указанию нового участника должника, от лица ФИО4 действовал представитель; после утверждения нового директора произведена замена подписи в банковской карточке должника. 

Конкурсный управляющий представил полученные им сведения из кредитных организаций, в которых были открыты расчетные счета должника о том, что замена лица, обладающего правом подписи финансовых документов от имени Общества с ФИО1 на ФИО4, не производилась. 

При этом в представленных конкурсным управляющим выписках банков, в которых были открыты счета Общества, отсутствуют операции за период после декабря 2018 года, которые могли бы быть совершены на основании распоряжения какого-либо из руководителей должника. 

В подтверждение передачи документации должника ФИО4 ФИО1 представил в суд первой инстанции копию акта приема-передачи документов от 19.11.2018 о вручении документации представителю Общества – ФИО8. 

Конкурсный управляющий заявила о фальсификации этого доказательства.

Заявление о фальсификации проверено судом первой инстанции в судебном заседании 07.09.2023. С согласия ответчика спорное доказательство исключено из состава доказательств по делу. 

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего по существу спора, суд первой инстанции посчитал, что конкурсный управляющий не обосновала, какая именно документация, которая явилась бы препятствием для формирования конкурсной массы, не была ей представлена. 

Суд пришел к выводу о том, что после передачи полномочий руководителя должника ФИО4 хозяйственная деятельность должника была фактически прекращена.

Суд дал оценку основаниям заявленных кредиторами требований к должнику, которые признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов и согласился с доводами ФИО1 о том, что неисполненные обязательства возникли после прекращения полномочий этого ответчика как руководителя должника.

С учетом отсутствия документально подтвержденных сведений о совершении Обществом хозяйственных операций после окончания 2018 года, как указал суд, у добросовестного конкурсного управляющего должны были возникнуть сомнения в отношении обоснованности предъявленных кредиторами требований, разумности и добросовестности поведения конкурсных кредиторов.

Суд отклонил доводы заявителя об искажении бухгалтерской отчетности, отметив, что после предоставления бухгалтерской отчетности по итогам 2017 года, в которой отражено наличие у Общества активов, должник продолжал осуществление хозяйственной деятельности в течение 2018 года, а по итогу этого периода деятельность прекратил. При таких обстоятельствах, как заключил суд, оснований предполагать наличие у Общества активов по состоянию на конец 2018 года не имеется.

Обстоятельства смены органов управления Обществом, как посчитал суд, в данном случае не имеют правового значения.

Проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции на основании апелляционной жалобы, поданной конкурсным управляющим, апелляционный суд  поставил под сомнение реальность смены руководителей Общества с ФИО1 на ФИО4 Апелляционный суд пришел к выводу о том. что после прекращения полномочий ФИО1 сохранил доступ к документации должника и контроль за его деятельностью, о чем свидетельствуют представленные в материалы дела сведения о движении денежных средств по расчетным счетам и первичные документы, оформляющие правоотношения с ООО «Айс Логистик». 

Апелляционный суд отметил, что требования кредиторов, включенные в реестр требований кредиторов, подтверждены вступившими в законную силу судебными актами, и при таких обстоятельствах реальность их существования не может быть поставлена под сомнение. При этом сведения о судьбе поступивших в пользу должника от указанных лиц товаров не раскрыта.

Также апелляционный суд указал, что номинальный характер назначения ФИО4 руководителем должника не освобождает ее от ответственности за негативный эффект его деятельности. 

Изучив материалы дела, проверив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему. 

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, субсидиарная ответственность к контролирующему должника лицу применяется, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление               № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть, те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

То есть, с учетом того, что презумпции вины контролирующего должника лица являются опровержимыми, само по себе отсутствие в распоряжении конкурсного управляющего документации Общества не может являться достаточным основанием для применения субсидиарной ответственности к контролирующим его лицам.

Доводы конкурсного управляющего об искажении показателей бухгалтерской отчетности не основаны на фактических обстоятельствах дела и противоречат позиции самого конкурсного управляющего, поскольку несоответствие действительности отраженных в бухгалтерском балансе Общества по состоянию на 2017 год  сведений об активах должника  исключает ответственность контролирующих Общество лиц в связи с отсутствием документации, подтверждающей судьбу этих активов. 

Как разъяснено в пункте 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

По смыслу положений пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, обязанность по передаче конкурсному управляющему документации должника в данном случае возлагалась на ликвидатора ФИО6 как лицо, исполнявшее полномочия единоличного исполнительного органа должника на момент признания его несостоятельным (банкротом). В материалах дела отсутствуют сведения об исполнении ликвидатором указанной обязанности или уклонения от нее, о причинах такого уклонения. Ни судом первой инстанции, ни апелляционным судом это обстоятельство не исследовано.

Между тем, наличие доступа ликвидатора к документации должника имеет существенное значение для оценки действий (бездействия) ответчиков в отношении обеспечения сохранности документации должника. 

Доводы ФИО1 о передаче им документации конкурсному управляющему в ходе рассмотрения обособленного спора, о наличии документации Общества в распоряжении конкурсного управляющего не получили какой-либо оценки судов. Между тем, как следует из разъяснения Постановления № 53, данное обстоятельство также имеет существенное значение для определения оснований для применения презумпции субсидиарной ответственности контролирующего должника лица. 

В опровержение вменяемой ему презумпции ФИО1 ссылался на то, что основная часть требований кредиторов возникла после прекращения его полномочий в качестве руководителя должника. При этом, утверждая о формальности передачи обязанностей руководителя Общества  ФИО4, конкурсный управляющий не опроверг доводов подателя жалобы о том, что после этого момента деятельность Общества фактически прекратилась, и, соответственно, не представил доказательств, что ФИО1 продолжил осуществлять деятельность по управлению Обществом. При таких обстоятельствах, номинальный характер утверждения ФИО4 не является достаточным основанием для возложения ответственности за деятельность Общества за период после 2018 года на ФИО1

Для оценки доводов ответчика судам следовало выявить причины возникновения объективных признаков банкротства и период их возникновения, и решить вопрос о применении к бывшим руководителям должника субсидиарной ответственности в зависимости от этих обстоятельств, в частности установить степень вовлеченности каждого из ответчиков в деятельность Общества в период возникновения причин его банкротства.  

Ни суд первой инстанции, ни апелляционный суд указанного выше не исследовали и не установили.

Суды не проанализировали и не дали оценки пояснениям ФИО1 относительно движения активов Общества в 2018 году, при том, что эти сведения являются существенными для установления причинно-следственной связи между фактом отсутствия в распоряжении конкурсного управляющего документации должника и возможностью формирования конкурсной массы. В случае объективного отсутствия у Общества активов на момент признания его несостоятельным (банкротом), равно как и оснований предполагать совершение Обществом в пределах трехгодичного срока до момента возбуждения дела о его банкротстве подозрительных сделок по отчуждению этих активов, отсутствие или наличие документации должника не может влиять на формирование его конкурсной массы.   

Из отчета конкурсного управляющего следует, что дебиторская задолженность Общества была выявлена по результатам инвентаризации его имущества и частично погашена дебитором, что косвенно подтверждает наличие в распоряжении конкурсного управляющего документации, необходимой для получения этого актива. Сведения о движении денежных средств должника могут быть получены по данным выписок с его расчетного счета. Иных видов активов в бухгалтерском балансе по состоянию на 31.12.2017  не было отражено.

С учетом изложенного следует, что конкурсным управляющим не сформирована обоснованная позиция относительно невозможности формирования конкурсной массы именно вследствие отсутствия документации Общества. 

Таким образом, выводы судов относительно применения субсидиарной ответственности не могут быть признаны обоснованными.

Принятые по делу судебные акты подлежат отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, определить круг обстоятельств, имеющих значение для дела, оценить указанные обстоятельства по совокупности представленных в материалы дела доказательств и принять по делу законный и обоснованный судебный акт, не допустив нарушения норм процессуального права.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 08.09.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2023 по делу № А56-38162/2021 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  на новое рассмотрение. 

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

Е.Н. Александрова

Т.В. Кравченко