ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-4150/2024

Дело № А40-284653/19

г. Москва

02 апреля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 19 марта 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 02 апреля 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи А.А. Комарова,

судей Ю.Л. Головачевой, Ж.Ц. Бальжинимаевой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу к/у АО «РМБ» Банк - ГК «АСВ» на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.12.2023 по делу № А40-284653/19, об отказе в удовлетворения заявления конкурсного кредитора АО «РМБ» Банк о признании недействительной сделки должника с ФИО2 и применении последствий недействительности сделки, по делу о несостоятельности (банкротстве) ИП ФИО3,

при участии в судебном заседании согласно протоколу судебного заседания 

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 10.01.2020 ИП ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина. 

Финансовым управляющим утвержден ФИО4, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» № 8 от 18.01.2020. 

Определением суда от 11.01.2022 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего гражданина-должника ФИО3, финансовым управляющим должника утвержден ФИО5 (член САУ «Авангард», ИНН 

<

***>, регистрационный номер в сводном государственном реестре арбитражных управляющих – 20777, адрес для корреспонденции: 121352, Москва, а/я 41). 

В Арбитражный суд г. Москвы 22.03.2022 поступило заявление конкурсного кредитора АО «РМБ» Банк о признании недействительной сделки должника и применении последствий недействительности сделки, Ответчик: ФИО2. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 06.12.2022 было удовлетворено заявление конкурсного кредитора АО «РМБ» Банк о признании недействительной сделки должника и применении последствий недействительности сделки, Ответчик: ФИО2. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2023 определение суда первой инстанции было отменено, в удовлетворении заявления конкурсного кредитора АО «РМБ» Банк – отказано. 

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 08.06.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 06.12.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2023 по настоящему делу отменены. 

Обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. 

В судебном заседании подлежало рассмотрению данное заявление по существу. 

Представитель АО «РМБ» заявил ходатайство об отложении судебного заседания с целью ознакомления с материалами дела. 

Суд пришел к выводу, что ходатайства АО «РМБ» Банк и финансового управляющего об отложении судебного заседания являются необоснованным, тогда как в рассматриваемом случае неоправданное отложение судебного разбирательства ведет к необоснованному затягиванию процедуры банкротства, поскольку АО «РМБ» Банк обладал достаточным временем для ознакомления с материалами дела и формирования правовой позиции по обособленному спору, принимая во внимание, что документы от Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по городу Москве (выписки из Единого государственного реестра недвижимости в отношении объектов недвижимости) поступили в материалы дела заблаговременно, а именно 29.11.2023 г. согласно штампу канцелярии, т.е. у заявителя имелось достаточно времени, чтобы с ним ознакомиться, однако ходатайство об ознакомлении подано АО «РМБ» Банк только 13.12.2023 г.

В данном случае АО «РМБ» Банк и финансовым управляющим не доказано, что у них отсутствовало достаточное количество времени для ознакомления с материалами настоящего дела, а также для формирования своей правовой позиции и представления в дело отзывов и возражений.

В связи с чем суд отказал в удовлетворении ходатайств АО «РМБ» и финансового управляющего ФИО3 об отложении судебного заседания.

Представитель ФИО2 возражал против удовлетворения заявления конкурсного кредитора АО «РМБ» Банк о признании недействительной сделки и применении последствий недействительности сделки ввиду пропуска заявителем срока давности для оспаривания по специальным основаниям. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.12.2023 г. в удовлетворении заявления АО «РМБ» Банк отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, АО «РМБ» Банк обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 22.12.2023 г. отменить, принять новый судебный акт. 

Рассмотрев апелляционную жалобу в порядке статей 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив представленные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Из заявления АО «РМБ» Банк следует, что требования банка включены в третью очередь реестра требований кредиторов Должника на основании постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2020 в размере 5 373 012 579, 01 руб.; в размере 1 090 792 706, 64 руб., как обеспеченные залогом имущества должника. 

Из Анализа финансового состояния Должника от 27.10.2021 следует, что ФИО6 отчуждено 12.12.2017 в течение непродолжительного периода времени 6 нежилых помещений, находящихся по адресу: Москва, ул. Маленковская, 32, стр. 2А. 

АО «РМБ» Банк указало, что сделки совершены ФИО3 с недобросовестной целью причинения вреда имущественным интересам его конкурсных кредиторов путем безвозмездной передачи 6 нежилых помещений аффилированному с ним лицу - ФИО2 

Отметив при этом, что отчуждение ФИО2 6 нежилых помещений произведено по общей стоимости 42 615 000,00 руб., при этом как следует из условий Договоров купли - продажи, передача денежных средств в указанном размере производилась наличными одновременно с подписанием сторонами договора. 

Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято Арбитражным судом г. Москвы к производству 29.11.2019. 

В этой связи все оспариваемые платежи совершены в трехгодичный срок, установленный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

Должник и ФИО2 являются заинтересованными лицами, входят в одну группу лиц, соответственно имеются доказательства того, что ФИО2 знал или должен был знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а также, что сделки совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

В результате совершения сделок кредиторам причинен вред в размере совершенных сделок. 

В период с 04.09.2013 по 03.10.2016 общий размер обязательств ФИО3, как поручителя, подтвержденный судебными актами, вступившими в законную силу, составил 4 617 360 744,84 руб. 

В период с 01.10.2015 по 27.01.2017 общий размер обязательств ФИО3, как заемщика, подтвержденный вступившими в законную силу судебными актами составил 104 124 618,40 руб. 

АО «РМБ» Банк указало, что признаки неплатежеспособности и недостаточно имущества Должника возникли у ФИО3 не позднее 03.10.2016 (при заключении договоров поручительства), то есть до совершения оспариваемых платежей. 

Факт неплатежеспособности должника в период совершения оспариваемых платежей подтверждается последующим включением требований АО «РМБ» Банк в реестр требований кредиторов. 

Также указало, что сделки совершены со злоупотреблением правом, так как отчуждение имущества привело к нарушению прав и законных интересов кредиторов ФИО3, поскольку условия договора об оплате приобретаемого недвижимого имущества, а также отсутствие надлежащих доказательств оплаты договоров как таковой, позволяют сделать вывод, что имущество выбыло в пользу ответчика безвозмездно. 

АО «РМБ» Банк указало, что целью совершенных сделок являлся вывод ликвидных активов общей стоимостью 42 615 000,00 руб. через аффилированное лицо в течение короткого периода времени, тем самым конкурсная масса значительно уменьшена, что привело к нарушению прав и законных интересов кредиторов Должника. 

Отметив при этом, что срок исковой давности не пропущен. 

Как следует из представленных правовых позиций, отзыва и возражения ФИО2, судебные акты, представленные финансовым управляющим, вынесены до совершения спорных сделок. 

Стороны договоров купли-продажи объектов недвижимого имущества засвидетельствовали фактическую передачу ФИО2, при этом в передаточном акте отразили, что все расчеты между сторонами произведены в полном объеме. 

Финансовых и иных претензий не имеют. 

Полагает заявителем не доказана причинно-следственная связь общих акционеров. 

Указанные заявителем связи никак не могли повлиять на исполнение должником обязательств перед своими кредиторами в условиях заключения сделок, являющихся предметом настоящего спора. 

Вместе с тем, нотариусом при удостоверении сделок установлено документально, а также при ознакомлении с открытыми информационными источниками, доступными неограниченному кругу лиц, что должник не имеет признаков несостоятельности, а также в отношении должника отсутствуют невыполненные обязательства, подтвержденные вступившими в силу судебными актами, а также исполнительные производства в отношении ФИО3 

Нотариус при заключении договоров удостоверил факт передачи денежных средств наличными в полном объеме на момент подписания оспариваемых договоров. 

Отметив при этом, что сделки являлись возмездными. 

Договорами купли-продажи предусматривалось, что объекты недвижимости передаются продавцом покупателю по передаточному акту в день подписания договора. 

Передаточный акт подписан и право собственности покупателя зарегистрировано в установленном порядке. 

Сделки не являются мнимыми. 

Считает, не доказана заинтересованность лиц, поскольку не указано возникновение аффилированности между ФИО3 и ФИО2 

В должность генерального директора АО «ГЛОБАЛТЕЛЕКОМ» ФИО2 вступил 21.10.2019. 

Просил применить пропуск срока исковой давности. 

Из представленного отзыва, возражения и письменного пояснения финансового управляющего ИП ФИО3 следует, что заявление АО «РМБ» Банк обоснованно, в связи с чем просил признать недействительными сделки по отчуждению ФИО3 в адрес ФИО2 недвижимого имущества, а также применить последствия недействительности сделок в виде возврата имущества в конкурсную массу должника. 

С 2015 по 2017 доход ФИО2 составил 14 156 620,10 руб., что существенно меньше стоимости приобретенных Ответчиком нежилых помещений общей стоимостью 42 615 000,00 руб. 

При этом, сведения о доходе, полученном Ответчиком за 2018 - 2020, не имеют правового значения, поскольку оспариваемые сделки совершены в декабре 2017 - январе 2018. 

Отметив при этом, что отсутствуют доказательства наличия финансовой возможности ФИО2 передать представителю ФИО7 по доверенности в декабре 2017 и январе 2018 наличные денежные средства в размере 42 615 000,00 руб., что свидетельствует о мнимости и безденежности оспариваемой сделки. 

Факт передачи ФИО8 ФИО7, находящемуся в США, наличных денежных средств в размере 42 615 000,00 руб., ни факт поступления указанных сумм на расчетный счет должника либо исполнения за счет указанных денежных средств обязательств должника перед третьими лицами, не представлено. 

Установленная спорными договорами купли-продажи стоимость нежилых помещений ниже кадастровой стоимости в 3,5 раза, а рыночной в 1,5. 

ФИО7 является обвиняемым в рамках уголовного дела № 11801007754000100, возбужденного 27.04.2018 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по факту осуществления мошеннических действий с имуществом АО «РМБ» Банк. 

При первоначальном рассмотрении данного обособленного спора, удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции посчитал, что сделки совершены между аффилированными лицам в условиях неисполненных обязательств должника перед кредиторами, имущество передано по заниженной стоимости и безвозмездно, в связи с чем пришел к выводу о том, что сделки являются недействительными по основаниям п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве. 

Судом установлено, что на момент совершения сделок у должника имелись неисполненные обязательства по договорам поручительства и кредитным договорам, которые в дальнейшем были подтверждены вступившими в законную силу решениями суда и включены в реестр требований кредиторов. 

Кроме того, суд, учитывая установленные обстоятельства руководства и участия ответчика и должника в юридических лицах, входящих в одну группу компаний, пришел к выводу о фактической аффилированности должника и ответчика. 

Проанализировав условия договоров купли-продажи, предусматривающих оплату наличными денежными средствами, применив разъяснения, изложенные в абзаце третьем пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, судом первой инстанции установлено, что ответчиком в материалы дела не представлено доказательств наличия финансовой возможности приобретения вышеуказанных объектов недвижимости, в том числе по стоимости, указанной в договорах - 42 615 000 руб. 

Так, судом дана оценка представленным ответчиком сведениям из налоговой инспекции о полученном за период с 2006 по 2017г.г. доходе. 

Суд учел, что в период, предшествующий совершению сделок, а именно с 2015 по 2017г.г. совокупный доход ответчика составил только 14 156 620 руб. 10 коп., при этом, банковская выписка не свидетельствует об аккумулировании денежных средств и снятии их с расчетного счета (банковского вклада) за заявленный ответчиком период с 2006г. 

Отменяя определение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд апелляционной инстанции посчитал, что доказательством возмездности договоров является указание в них на передачу денежных средств, а также отметил, что суд первой инстанции не дал оценку доходу ответчика за 2006 -2017г.г. и банковской выписке по счету ответчика. 

Кроме того, суд апелляционной инстанции признал необоснованным вывод суда первой инстанции о наличии у должника неисполненных обязательств по договорам поручительства, посчитав, что такие обязательства возникают в момент предъявления требования к поручителю. 

Между тем, как указал Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 08.06.2023 г. по настоящему делу, судом апелляционной инстанции никаким образом не опровергнуты выводы суда первой инстанции о занижении в несколько раз стоимости объектов недвижимости по спорным договорам, в том числе в сравнении с кадастровой стоимостью. 

Выводы суда апелляционной инстанции об отсутствии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами по договорам поручительства не только не соответствуют установленным судом первой инстанции обстоятельствам начала неисполнения должником обязательств по договору, но и противоречат позиции, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2020 №305-ЭС20-12206 по делу №А40-61522/2019, от 22.07.2019 №308-ЭС19-4372 по делу №А53- 15496/2017. 

Выводы суда первой инстанции о наличии у должника обязательств по кредитным договорам судом апелляционной инстанции не опровергались. 

Указание суда апелляционной инстанции о том, что возмездность договоров подтверждается сама по себе условиями договоров о передаче наличных денежных средств, не соответствует пункту 26 Постановления Пленума №35. 

Вопреки выводам суда апелляционной инстанции, судом первой инстанции дана оценка представленным ответчиком сведениям о доходах за 2006-2017г.г. и банковской выписке. 

При этом, каких-либо иных доказательств в подтверждение финансовой возможности ответчика произвести оплату по договору судом апелляционной инстанции не исследовалось и не оценивалось, а несогласие с оценкой судом первой инстанции исследованных и установленных обстоятельств, а также представленных доказательств по настоящему спору, не может являться основанием для отмены судом апелляционной инстанции судебного акта первой инстанции (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 №16549/12). 

Вместе с тем, суд округа не согласился с выводами суда первой инстанции относительно наличия оснований для удовлетворения заявленных требований, поскольку счел, что судом первой инстанции заявление о пропуске срока исковой давности рассмотрено с неправильным применением норм материального права. 

Так, судом первой инстанции не исследовались и устанавливались обстоятельства того, когда первый финансовый управляющий должен был узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделок недействительными, с учетом разумных сроков для принятия мер к получению документов, отражающих принадлежавшее должнику-гражданину имущество и сделок с ним, в том числе направления запроса и получения соответствующей выписки из ЕГРН, принятия мер по получению сведений об основаниях (документах) относительно совершенных сделок, а также судами не выяснялось, каким образом информация о сделках должника была доведена финансовым управляющим до конкурсных кредиторов. 

Суд округа также отметил, что в определении судом первой инстанции не приведены обстоятельства выхода сделок за пределы диспозиции по п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве, которые позволили бы их квалифицировать по ст.ст.10, 168 ГК РФ. 

Не исследовано судом и фактических обстоятельств мнимости сделок с объектами недвижимости, к каковым относятся, например, не выбытие объектов недвижимости из фактического владения и контроля должника в целях проверки судом соответствия сделок на предмет действительности по ст. 170 ГК РФ, срок исковой давности по оспариванию которой составляет три года (ч. 1 ст. 181 ГК РФ). 

Таким образом, как указал суд округа, при новом рассмотрении обособленного спора суду надлежит проанализировать вышеуказанные доводы. 

Лицами, участвующими в деле, в материалы дела представлены письменные пояснения с учетом позиции Арбитражного суда Московского округа. 

Как следует из письменных пояснений АО «РМБ» Банк, заявителем соблюден годичный срок исковой давности при подаче заявления об оспаривании сделки, поскольку в период до 15.11.2021 информация об отчуждении ФИО3 недвижимого имущества до конкурсных кредиторов финансовым управляющим должника ФИО4 не доводилась. 

Конкурсный кредитор не осуществляет полномочия арбитражного управляющего и об оспариваемой сделке мог узнать исключительно исходя из той информации, которая предоставляется им арбитражным управляющим, и которая имеется в материалах дела о банкротстве, в связи с чем, по мнению заявителя, срок исковой давности начал течь для оспаривания конкурсным кредитором сделок не ранее 15.11.2021, когда от финансового управляющего поступили запрошенные ранее документы. 

Поскольку трехгодичный срок исковой давности о применении последствий ничтожных сделок (ст. 10, 168 ГК РФ) и годичный срок исковой давности по оспариванию сделок должника по специальным нормам Закона о банкротстве (ст. 61.2 Закона о банкротстве) на момент обращения АО «РМБ» Банк в суд не истек, АО «РМБ» Банк привел доводы, свидетельствующие о недействительности оспариваемых сделок. 

Указал, что оспариваемые сделки являются недействительными по основаниям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, совершены в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, безвозмездно и в адрес аффилированного лица. 

Отметив, что на момент совершения сделок должник отвечал признаку неплатежеспособности и недостаточности имущества. 

Полагает, что в рассматриваемом случае, в результате совершения оспариваемых договоров кредиторам должника был причинен вред, поскольку в результате заключения безвозмездного договора об отчуждении недвижимого имущества и одностороннего исполнения условий договоров купли-продажи конкурсная масса ФИО3 лишилась ликвидного имущества без предоставления эквивалентного исполнения, в результате чего кредиторы должника лишились возможности удовлетворения своих требований на сумму не менее 42 млн рублей. 

Указал при этом, что сделка является мнимой в соответствии со ст. 170 ГК РФ, а также недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, при этом пояснив относительно обстоятельств выхода оспариваемых сделок за пределы дефектов подозрительных сделок следующее. 

Отчуждение ФИО3 своего имущества производилось в течение длительного периода времени в пользу заинтересованных лиц и носило систематический характер. 

Оспариваемые сделки совершены ФИО3 через 3 месяца после отзыва лицензии у АО «РМБ» Банка, в котором он был контролирующим лицом и должен был знать о возможных последствиях такого отзыва в виде привлечения его к гражданско-правовой ответственности по обязательствам Банка. 

На момент совершения сделок у должника имелись неисполненные обязательства по договорам поручительства и кредитным договорам, которые в дальнейшем были подтверждены вступившими в законную силу решениями суда и включены в реестр требований кредиторов. 

В соответствии с представленными в материалы дела письменными пояснениями финансового управляющего должника усматривается, что согласно действующим нормам материального права Российской Федерации, а также фактическим обстоятельствам дела, датой начала исчисления срока исковой давности на подачу кредитором заявления о признании недействительными сделок должника является дата получения кредитором анализа финансового состояния должника и анализа сделок должника от финансового управляющего ФИО4, то есть 10.11.2021 года. 

При этом ранее даты получения кредитором указанного анализа он не знал и не мог знать о наличии сделок, которые совершены должником в период подозрительности и (или) со злоупотреблением правом, в связи с чем трехлетний срок исковой давности о признании сделок ничтожными (по ст. 10, 168 ГК РФ), и годичный срок исковой давности по оспариванию сделок по специальным нормам ст. 61.2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» не был им пропущен. 

Пояснив, что согласно фактическим обстоятельствам дела, подтверждающимися документами, переданными арбитражным управляющим ФИО4 в адрес финансового управляющего ФИО5, кредитор не обладал и не мог обладать никакой информацией о наличии или отсутствии совершенных должником подозрительных сделок, или сделок, совершенных со злоупотреблением правом ранее 10.11.2021 года, поскольку до указанной даты никакая информация о совершенных должником сделках кредитору арбитражным управляющим не передавалась, а также не могла быть самостоятельно получена кредитором. 

Далее указал, что материалы обособленного спора содержат достаточный объем доказательств, свидетельствующий о том, что оспариваемые сделки были совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, а именно: на момент совершения оспариваемых сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества; представлены доказательства, позволяющие установить факт юридической аффилированности между должником и ФИО2; оспариваемые сделки были совершены сторонами безвозмездно, так как материалы дела не содержат доказательств, однозначно свидетельствующих о фактической передачи денежных средств ФИО2 в пользу ФИО7 

Таким образом, финансовый управляющий должника считает, что оспариваемые сделки подлежат признанию недействительными, как совершенные с целью причинения имущественного вреда кредиторам, на основании пункта 2 статьи 61.2. ФЗ «О несостоятельности (банкротстве). 

Кроме того, финансовый управляющий должника указал, что имеются достаточные основания для признания оспариваемых сделок недействительными, как совершенными исключительно с намерением причинить вред третьим лицам (кредиторам), а также со злоупотреблением правом в соответствии со ст. 10,168 ГК РФ. 

Отметив, что в рассматриваемом споре прослеживается злоупотребление правом с обеих сторон сделок, направленный на безвозмездный вывод активов должником в течение продолжительного периода времени в пользу аффилированных лиц, в условиях неплатежеспособности должника. 

Согласно доводам ответчика ФИО2, изложенных в представленных в материалы дела письменных пояснениях, следует, что заявителем пропущен срок исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований без исследования иных обстоятельств. 

Пояснил, что не позднее 30.06.2020 у АО «РМБ» Банк, как и у финансового управляющего имелась достоверная информация об отчуждении должником спорного имущества, равно как имелось и право на подачу заявления о признании сделок недействительными; срок давности для подачи заявления об оспаривании сделок начал течь не позднее 30.06.2020 и истек 30.06.2021, заявление же подано в марте 2022 года, то есть, более чем через год с момента начала течения срока давности, следовательно, с пропуском срока давности. 

Далее отметил, что отсутствуют основания для признания спорных сделок недействительными по общегражданским основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 ГК РФ; заявитель не указал, в чем в условиях конкуренции норм заключаются пороки оспариваемых сделок, выходящие за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, доказательств наличия таких пороков материалы дела не содержат. 

Указав при этом, что заявителем не доказан юридической состав для признания подозрительных сделок недействительными: не доказана осведомленность ФИО2 относительно неплатежеспособности и несостоятельности (банкротства) ФИО3; отсутствуют доказательства наличия юридической или фактической аффилированности между сторонами оспариваемых сделок, соответственно, не применимы презумпции осведомленности покупателя по сделкам о недобросовестных целях продавца; отсутствуют доказательства неплатежеспособности ФИО2 на момент совершения оспариваемых сделок; не доказана нерыночная цена сделок. 

Иных отзывов и возражений в материалы дела не представлено. 

Суд, приняв во внимание доводы, изложенные в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 08.06.2023 г., пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявления конкурсного кредитора АО «РМБ» Банк о признании недействительной сделки должника и применении последствий недействительности сделки с ответчиком ФИО2 по следующим основаниям. 

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. 

Статьей 61.1 Закона о банкротстве установлено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. 

Законом о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

В частности, статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2). 

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Вместе с тем, в соответствии с пунктом 32 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности. 

Срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом. 

Вместе с тем, начало течения срока исковой давности в отношении требования конкурсного кредитора о признании сделки должника недействительной по специальным основаниям (статьи 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве) определено моментом, когда конкурсный кредитор фактически узнал о соответствующей сделке или должен был узнать о ней, а также о наличии оснований для предъявления требований о признании ее недействительной. 

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска. 

В рассматриваемом случае суд, с учетом указаний, изложенных в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 08.06.2023, исследовал доводы относительно соблюдения годичного срока исковой давности при подаче заявления об оспаривании сделки и установил, что срок давности для подачи заявления об оспаривании сделок начал течь не позднее 30.06.2020 и истек 30.06.2021, в то время как заявление поступило в адрес суда 22.03.2022 согласно штампу канцелярии, то есть более чем через год с момента начала течения срока давности, следовательно, подано с пропуском срока давности. 

Данные выводы суда основаны на следующем. 

Из материалов дела следует, что требования заявителя признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника 16.06.2020, соответственно, с этой даты АО «РМБ» Банк является кредитором по делу о банкротстве со всеми предоставленными Законом о банкротстве правами, в том числе правом на оспаривание сделок. 

В отчете финансового управляющего от 30.06.2020, представленном в суд 30.06.2020 вместе с ходатайством о продлении срока реализации имущества, указано: «Финансовый управляющий получил в МФЦ выписку о правах отдельного лица на имеющиеся (имевшиеся) у него объекты недвижимости от 03.02.2020». 

Суд отметил, что, наделяя кредиторов правом оспаривания сделок, законодатель в статьях 61.9, 213.32 Закона о банкротстве не определил для них иного начала течения срока для судебной защиты помимо указанного в названных нормах (с момента осведомленности арбитражного управляющего, но не ранее введения первой процедуры банкротства). 

Таким образом, срок исковой давности для оспаривания сделок начинает течь с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о факте совершения сделки и наличии оснований для ее оспаривания, но не ранее введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов гражданина в соответствии с положениями пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве. 

При этом суд обращает внимание, что законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность узнать о нарушении права. 

Следовательно, при установленных обстоятельствах суд констатирует, что об отчуждении должником спорного имущества финансовому управляющему стало известно в феврале 2020 года, а конкурсным кредиторам могло и должно было стать известно в момент ознакомления с отчетом финансового управляющего и приложенными к нему выписками из ЕГРН (в июне 2020 года). 

Тот факт, что АО «РМБ» Банк лишь 11.06.2021 (то есть спустя год после включения его требования в реестр требований кредиторов и спустя полтора года после начала течения срока исковой давности на оспаривание сделок от даты получения финансовым управляющим сведений о сделках) направил финансовому управляющему запрос в отношении отчужденного имущества, не принят судом во внимание как достаточное подтверждение его неосведомленности об указанной сделке до указанного момента, так как в силу ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. 

Указанная позиция суда согласуется с аналогичной судебной практикой, в частности, подтверждается определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.06.2015 № 309-ЭС15-1959 по делу № А47-2454/2011; постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 10.01.2023 № Ф03- 6354/2022 по делу № А59-7147/2019; постановлением Арбитражного суда Московского округа от 14.07.2022 № Ф05-11956/2019 по делу № А40-132226/2018.

Таким образом, не позднее 30.06.2020 у АО «РМБ» Банк, как и у финансового управляющего имелась достоверная информация об отчуждении должником спорного имущества, равно как имелось и право на подачу заявления о признании сделок недействительными; с учетом получения финансовым управляющим информации об отчуждении спорного имущества 03.02.2020, при условии принятии им в разумные сроки соответствующих мер к получению информацию об обстоятельствах совершения таких сделок, не позднее 30.06.2020 он должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделок недействительными. 

Соответственно, срок давности для подачи заявления об оспаривании сделок начал течь не позднее 30.06.2020 и истек 30.06.2021, заявление же подано АО «РМБ» Банк в марте 2022 года, то есть, более чем через год с момента начала течения срока давности, следовательно, с пропуском срока давности. 

Оценив представленные доказательства по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 181, 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 61.3, 61.9 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с учетом разъяснений, изложенных в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", исходя из пропуска заявителем годичного срока исковой давности по требованиям о признании недействительной сделки по специальным основаниям, суд пришел к выводу, что указанное обстоятельство является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления. 

Одновременно суд указал на недопустимость признания сделки ничтожной при недоказанности пороков, выходящих за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок. 

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 17 Постановления № 63, в порядке главы Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве) подлежат рассмотрению требования о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные, содержащиеся в этом законе помимо главы III.1 , основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством. 

При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25)). 

Направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующей сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). 

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: 

- сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; 

- в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; 

- другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. 

Недоказанность хотя бы одного из этих условий является основанием для отказа в признании сделки недействительной по данному основанию (пункт 5 Постановления № 63). 

Предполагается, что другая сторона сделки знала о ее совершении с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

В соответствии с пунктом 4 Постановления № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10, 168, 170 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. 

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 ГК РФ). 

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление в иных формах. 

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав. 

При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия. 

Также под злоупотреблением правом понимается ситуация, когда лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным образом (определения Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 № 18-КГ15-181, от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, от 14.06.2016 № 52-КГ16-4). 

Злоупотребление как явление проявляется в большинстве случаев в том, что при внешне формальном следовании нормам права нарушитель пытается достичь противоправной цели. 

Формальному подходу, в частности, может быть противопоставлено выявление противоречивых, парадоксальных, необъяснимых обстоятельств, рассогласованности в доказательствах, нелогичности доводов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2019 № 306-ЭС19-3574). 

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. 

В пункте 7 Постановления № 25 указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (подпункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). 

Вместе с тем, согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 и определениях Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 № 305-ЭС18- 22069, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок. 

Из содержания приведенных норм и разъяснений, изложенных в пунктах 5-7 Постановления № 63 следует, что такие обстоятельства, как противоправность цели совершения сделки, осведомленность контрагента об этой цели и отсутствие по сделке встречного предоставления охватываются составом подозрительной сделки и не требуют самостоятельной квалификации по статье 10, 168 ГК РФ. 

Действующее законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не свидетельствует о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. 

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. 

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ при наличии признаков ее подозрительности в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что не соответствует действующему правовому регулированию и недопустимо. 

Таким образом, заявление о признании спорных договоров недействительным по общим основаниям может быть удовлетворено только в том случае, если заявителем доказано наличие в оспариваемых сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. 

Следовательно, заявленные по данному обособленному спору требования могут быть удовлетворены только в том случае, если будет доказано наличие в оспариваемых договорах пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. 

Вместе с тем, правовая позиция заявителя сводится к тому, что целью сделки, которую осознавали и желали достичь обе стороны, являлся вывод активов должника в преддверии его банкротства посредством заключения заведомо невыгодных сделок в ущерб интересам кредиторов должника. 

Основания, по которым заявитель оспаривает сделки, полностью укладывается в основание недействительности подозрительной сделки, предусмотренное пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки). 

Обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, заявителем не приведены. 

Соответственно, заявителем в нарушение требований статьи 65 АПК РФ не представлено достаточных доказательств в обоснование заявленных требований по данному основанию, а указанных им обстоятельств недостаточно для вывода о совершении сделки со злоупотреблением правом (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Согласно разъяснениям, данным в абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ). 

Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034). 

Учитывая изложенное, суд заключил, что для применения статей 10 и 168 ГК РФ в условиях конкуренции норм о действительности сделки необходимы обстоятельства, выходящие за пределы диспозиции статьи 61.2. Закона о банкротстве. 

Иной подход приводит к тому, что содержание статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что является недопустимым (определение Верховного Суда РФ от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886). 

Однако, в настоящем случае заявителем по обособленному спору не обоснованы, а судом не установлены обстоятельства выхода оспариваемых сделок за пределы дефектов подозрительных сделок, ссылка заявителя на характер и степень злоупотребления правом об обратном не свидетельствует. 

Таким образом, при данных обстоятельствах суд констатировал, что факт наличия у сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок не доказан; оспаривание сделки на основании пункта 2 статьи 61.2 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" недопустимо, так как заявителем пропущен срок исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований без исследования иных обстоятельств. 

Между тем, следуя указаниям суда округа, судом исследованы и проанализированы обстоятельства мнимости сделок в целях проверки соответствия сделок на предмет действительности по ст. 170 ГК РФ. 

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ к числу ничтожных относятся мнимые сделки, то есть сделки, совершенные лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия. 

Согласно разъяснениям, приведенным в абзаце втором пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение: например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, сохранив при этом контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним (абзац второй). 

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2019 N 46-КГ19-17 изложена правовая позиция, в соответствии с которой обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. 

Следовательно, определение действительной воли, которую имели в виду стороны при заключении мнимой сделки, не требуется. 

Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение гражданских прав и обязанностей, является достаточным для квалификации сделки как мнимой. 

Наличие или отсутствие фактических отношений по сделке является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по делу, и не может рассматриваться как повышенный стандарт доказывания, применимый только в делах о банкротстве. 

При этом отсутствие оспаривания мнимой сделки сторонами само по себе не свидетельствует о том, что указанная сделка не нарушает ничьих прав и обязанностей. 

Вместе с тем, суд, руководствуясь требованиями статей 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, оценив доказательства и доводы сторон, приведенные в обоснование заявленных требований и возражений на них и применив нормы статей 10, 166, 167, 168, 170, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 101 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25, пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения требований заявителя, поскольку в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истцом не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о наличии у оспариваемых платежей признаков мнимой или ничтожной сделки. 

Вместе с тем, суд указал, что договоры купли-продажи недвижимого имущества, заключенные между должником (продавец) и ответчиком (покупатель) соответствуют требованиям ст. 454 Гражданского кодекса Российской Федерации, имеющиеся в материалах дела доказательства не свидетельствуют о том, что данные договоры являются мнимым (п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

АО «РМБ» Банк доказательств мнимости сделки не представлено, свидетельств того, что поведение сторон в рамках исполнения договоров не соответствовало предусмотренным этими договорами последствиям, в деле не представлено, в связи с чем указанный заявителем довод судом отклоняется как необоснованный и не нашедший своего подтверждения в ходе рассмотрения дела. 

При этом суд разъяснил, что фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у сторон нет цели достижения заявленных результатов. 

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. 

Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. 

Следует также учитывать, что стороны такой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение, поэтому при наличии в деле о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов формальным требованиям, установленным законом, суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке. 

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.01.2013 N 11524/12, согласно которой исходя из объективной невозможности доказывания факта отсутствия правоотношений между сторонами, суду на основании статьи 65 АПК РФ необходимо делать вывод о возложении бремени доказывания обратного (наличие какого-либо правового основания) на ответчика, однако, если из представленных заявителем платежных поручений усматривается, что основаниями платежа являлись конкретные правоотношения, доказательства, что правоотношения, указанные в качестве оснований платежа, не являются такими основаниями, а денежные средства были перечислены безвозмездно, должны быть представлены заявителем. 

Конкурсный кредитор, указывая на мнимый характер сделки, не представил доказательств, которые подтверждали бы формальное исполнение сделки, без достижения правовых последствий, присущих правоотношениям, вытекающим из договора купли-продажи недвижимости, например, не выбытие объектов недвижимости из фактического владения и контроля должника. 

Исходя из изложенного, суд первой инстанции отказал в удовлетворения заявления конкурсного кредитора АО «РМБ» Банк о признании недействительной сделки должника с ФИО2 и применении последствий недействительности сделки. 

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. 

При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований. 

В настоящем случае первая процедура банкротства (реализация имущества) введена в отношении должника 10.01.2020. 

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.07.2018 №305- ЭС18-2393 по делу № А40-8514/2017 для выявления факта совершения оспоримых сделок арбитражному управляющему должником предоставляется разумный срок, после которого начинает течь исковая давность по требованиям о признании подобных сделок недействительными (пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве и пункт 32 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"). 

При этом, необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, в том числе об имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям, о принадлежавшем должнику имуществе и сделок с ним. 

Смена арбитражного управляющего в процедуре банкротства не изменяет начала течения срока исковой давности, поскольку вновь назначенный управляющий является в силу положений пункта 6 статьи 20.3 Закона о банкротстве процессуальным правопреемником первоначально утвержденного конкурсного управляющего и для правопреемника все действия, совершенные в арбитражном процессе до вступления правопреемника в дело, обязательны в той мере, в какой они были обязательны для лица, которое правопреемник заменил (пункт 3 статьи 48 АПК РФ).

Судом установлено, что об отчуждении должником спорного имущества финансовому управляющему стало известно в феврале 2020 года, а конкурсным кредиторам могло и должно было стать известно в момент ознакомления с отчетом финансового управляющего и приложенными к нему выписками из ЕГРН (в июне 2020 года). 

В силу пункта 6 статьи 20.3 Закона о банкротстве утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих.

В абзаце 2 пункта 32 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность узнать о нарушении права (определение Верховного Суда РФ от 15.06.2015 N 309-ЭС15-1959).

С учетом изложенного, срок исковой давности начинает течь с того момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, при этом если не доказано иное, то срок начинает течь с даты утверждения финансового управляющего.

Пунктом 2 статьи 181 ГК РФ установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки, недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как следует из материалов дела, спорные сделки заключены от 12.12.2017 и от 09.01.2018, то есть совершены в течение 3 лет до принятия заявления о банкротстве должника (2019), то есть в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

29.11.2019 определением Суда первой инстанции принято заявление о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом).

09.01.2020 Решением Суда первой инстанции признан ФИО3 несостоятельным (банкротом); открыта процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев; утвержден финансовым управляющим – ФИО4.

09.01.2020 возникло право на подачу заявления об оспаривании сделки должника (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве), а принимая во внимание, что в феврале 2020 года, а конкурсным кредиторам могло и должно было стать известно в момент ознакомления с отчетом финансового управляющего и приложенными к нему выписками из ЕГРН (в июне 2020 года).

Но заявление о признании спорных сделок недействительными подано конкурсным кредитором только 11.06.2021 (то есть спустя год после включения Банка в реестр и спустя полтора года после начала течения срока исковой давности на оспаривание сделки) не может приниматься во внимание как достаточное подтверждение неосведомленности об указанной сделке, так как в силу ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий. 

Кредитор обладая правами и обязанностями в деле о банкротстве вправе был направить заявление об оспаривании спорных сделок в суд по собственной инициативе, а в последствии привлечь арбитражного управляющего ФИО4 к настоящему спору (например, истребование сведений в отношении спорных сделок).

Ссылка конкурсного кредитора на то, что все обстоятельства, касающиеся совершения спорных сделок, стали ему известны только после получения 15.11.2021 анализа финансового Должника, не может приниматься во внимание, поскольку законодатель также накладывает бремя ответственности по подаче спорных сделок в суд не только на арбитражных управляющих в деле о банкротстве должников, но и на иных лиц, участвующих в деле.

Таким образом, коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что срок давности для подачи заявления об оспаривании сделок начал течь не позднее 30.06.2020 и истек 30.06.2021, заявление же подано АО «РМБ» Банк в марте 2022 года, то есть, более чем через год с момента начала течения срока давности, следовательно, с пропуском срока давности. 

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска. 

Суд первой инстанции полно и правильно установил фактические обстоятельства по делу и дал им надлежащую правовую оценку.

В соответствии со ст.65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается, как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со ст.71 АПК РФ Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. 

На основании изложенного, коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции в полном объеме выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела; выводы суда, изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, им дана надлежащая правовая оценка; судом правильно применены нормы материального и процессуального права. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе. 

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч.4 ст.270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 102, 110, 269-271, 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ, Девятый Арбитражный апелляционный суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 22.12.2023 по делу № А40-284653/19 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                     А.А. Комаров

Судьи:                                                                                                           Ю.Л. Головачева

                                                                                                           Ж.Ц. Бальжинимаева