АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело №  А32-25388/2017

г. Краснодар

15 сентября 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 08 сентября 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 15 сентября 2022 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Сороколетовой Н.А., судей Андреевой Е.В. и Резник Ю.О., при участии в судебном заседании от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Старотитаровский Хлебозавод» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 05.08.2022), в отсутствие ФИО3, ФИО4 районного союза потребительских кооперативов «ФИО4 райпотребсоюз» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационные жалобы ФИО3 и ФИО4 районного союза потребительских кооперативов «ФИО4 райпотребсоюз» на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 08.04.2022 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2022 по делу № А32-25388/2017, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Старотитаровский Хлебозавод» (далее – должник, ООО «Старотитаровский Хлебозавод», общество) конкурсный управляющий должника ФИО1 (далее – конкурсный управляющий) обратилась в суд с заявлением о привлечении ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО4 районного союза потребительских кооперативов «ФИО4 райпотребсоюз» (далее – ФИО4 райпотребсоюз) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 08.04.2022, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 21.06.2022, заявление конкурсного управляющего удовлетворено, суд привлек ФИО3 и ФИО4 райпотребсоюз к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановил до окончания расчетов с кредиторами должника.

В кассационных жалобах ФИО3 и ФИО4 райпотребсоюз просят обжалуемые судебные акты отменить, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении заявленных требований отказать. Податели жалоб указывают, что должник с 2014 года испытывал временные финансовые затруднения; ФИО3 были предприняты действия, направленные на уменьшение задолженности перед контрагентами, на погашение задолженности по заработной плате и налоговым платежам. Податели жалоб отмечают, что ФИО3 на конец 2014 года не был лицом, влияющим на финансово-хозяйственную деятельность должника и его руководителем, в материалах дела отсутствуют достаточные доказательства, свидетельствующие о недобросовестном и неразумном поведении ФИО3 при осуществлении руководства предприятием, и совершении им действий, повлекших ухудшение финансового состояния должника. 

В отзыве на кассационные жалобы конкурсный управляющий должника возразил относительно приведенных в них доводов, просил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда оставить без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения.

До рассмотрения кассационных жалоб по существу от ФИО3 поступило ходатайство об отложении судебного заседания, мотивированное отсутствием возможности участия в судебном заседании ФИО3 и его представителя ФИО5, которая также является представителем ФИО4 райпотребсоюза, по причине болезни.

Рассмотрев указанное ходатайство, судебная коллегия окружного суда не находит оснований для его удовлетворения ввиду следующего. 

Согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) неявка в судебное заседание арбитражного суда кассационной инстанции подателя жалобы, не может служить препятствием для рассмотрения дела в его отсутствие, если он был надлежащим образом извещен о времени и месте судебного разбирательства; явка судом не признана обязательной; доводы подробно изложены в жалобах; новые доказательства по делу суд кассационной инстанции принимать и исследовать не вправе. При таких обстоятельствах препятствия для рассмотрения жалобы отсутствуют.

На основании изложенного судебная коллегия приходит к выводу, что в удовлетворении ходатайства об отложении судебного разбирательства надлежит отказать.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего придерживался письменной правовой позиции.

Кассационная жалоба рассмотрена на основании части 3 статьи 284 Кодекса, в отсутствие ее подателей, иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 35 вышеназванного Кодекса.

Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационных жалобах, выслушав участвующих в деле лиц, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалобы не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, общество с ограниченной ответственностью «Емельяна Кубани» обратилось в суд с заявлением о признании ООО «Старотитаровский Хлебозавод» несостоятельным (банкротом).  Определением от 03.07.2017 заявление принято, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Решением от 04.07.2018 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО1

Полагая, что имеются основания для привлечения ФИО3 и ФИО4 райпотребсоюза к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в арбитражный суд с соответствующим заявлением.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий отметил, что ФИО3 не исполнил свою обязанность по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) в установленные законом сроки. Кроме того, вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц – ФИО3 и ФИО4 райпотребсоюза, должник стал отвечать признакам неплатежеспособности, заключены ряд сделок, приведших к невозможности исполнения должником своих обязательств перед кредиторами и несостоятельности должника, в том числе признанных судом недействительными.

Признавая наличие оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды руководствовались статьями 65, 71 Кодекса, статьями 197, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс), статьями 2, 9, 10 (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53).

При рассмотрении данного обособленного спора суды правомерно исходили из того, что, применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, в то время как процессуальные права и обязанности сторон обособленного спора регулируются положениями главы III.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Суды установили, что руководителем должника являлись: ФИО6 в период с 22.04.2015 по 20.11.2015; ФИО3 в период с 20.11.2015 по 31.10.2017; ФИО7 с 31.10.2017 по 03.07.2018 (дата введения конкурсного производства).

Учредителями (участниками) являлись: Краснодарский Краевой Союз Потребительских обществ с долей участия 25% с 13.01.2010 по 10.02.2016; ФИО4 райпотбесоюз с долей участия 4,75% с 13.01.2010 по 10.02.2016, с долей участия 100% с 10.02.2016 по 29.09.2017; ФИО7 с долей участия 100% с 29.09.2017 по настоящее время.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что с 01.11.2016 должник прекратил погашение задолженности, в связи с чем руководитель должен был обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств, то есть не позднее 01.12.2016.

Признавая указанный вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления ошибочным, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности за неподачу заявления о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

При решении вопроса о возможности возложения на ответчика субсидиарной ответственности необходимо иметь в виду, что субсидиарная ответственность возлагается не в силу одного лишь факта неподачи заявления должника, а потому что указанное обстоятельство является презумпцией невозможности удовлетворения требований кредиторов, возникших в период просрочки подачи заявления о несостоятельности (банкротстве), по причине неподачи данного заявления.

Правовое значение субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, состоит в возмещении вреда кредиторам, причиненного в результате вступления в правоотношения с фактически неплатежеспособным должником в отсутствие сведений о его неудовлетворительном финансовом положении, поскольку при наличии таких сведений эти правоотношения не возникли бы или возникли на других условиях.

Субсидиарная ответственность руководителя по заявленному основанию ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, обязательным условием для привлечения к ответственности руководителя должника, не подавшего заявление о собственном банкротстве, является злонамеренное умалчивание с его стороны о фактическом неудовлетворительном финансово-имущественном состоянии компании и, как следствие, неосведомленность кредиторов о существенном риске неисполнения организацией своих денежных обязательств. 

Суд апелляционной инстанции указал, что в материалы дела не представлено доказательств того, что с 01.12.2016 и до даты возбуждения дела о несостоятельности (03.07.2017) должник принимал на себя дополнительные обязательства, которые налагали на него дополнительную финансовую нагрузку и заведомо не могли быть им исполнены. 

На основании изложенного суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства в результате совершения ряда сделок, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

На основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац девятый).

Нормы пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции и действующие нормы пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве с точки зрения материального права не отличаются в отношении ряда презумпций. 

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 указанного Федерального закона. 

В соответствии с подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта 16 постановления Пленума № 53, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Суды установили, что дело о банкротстве общества возбуждено 04.07.2017, вместе с тем к указанному моменту у должника не были исполнены обязательства перед взыскателями (кредиторами) на сумму более 4,7 млн. рублей.

Из справки Управления экономической безопасности и противодействия коррупции ГУ МВД России по Краснодарскому краю от 29.05.2017 № 4/2/25-696 следует, что на 01.11.2016 должник имел просроченную задолженность по НДС, НДФЛ на сумму 1 347 861 рубль, на 01.12.2016 задолженность по НДС, НДФЛ на сумму 713 270 рублей. 

Таким образом, до совершения сделок по выводу активов ответчики были достоверно осведомлены о наличии неисполненных обязательств перед бюджетом в размере 2 061 131 рублей, что почти в семь раз превышает минимальные значения, установленные статьей 6 Закона о банкротстве. 

Инкассовые поручения выставлялись налоговым органом с 01.11.2016 на общую сумму 6 078 912 рублей. Меры принудительного характера не привели к погашению задолженности в связи с отсутствием средств на расчетных счетах должника. 

Согласно справке Управления ФССП России по Краснодарскому краю от 23.05.2017 № 1874 остаток задолженности должника по сводному исполнительному производству № 8287/17/23064СД составил 5 599 855 рублей 68 копеек.

В то же время в период с 01.11.2016 по 31.03.2017 было выдано под отчет 13 492 902 рублей сотрудникам предприятия и произведены расчеты, не являющиеся первоочередными на сумму 23 840 374 рублей. 

Проанализировав движение денежных средств через кассу предприятия, конкурсный управляющий, пришел к выводу о том, что должник имел возможность полностью погасить имеющуюся задолженность по налогам в добровольном порядке.

Суды установили, что ФИО4 райпотребсоюз, являясь учредителем с долей в уставном капитале более 50% имел право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, то есть являлся контролирующим должника лицом. В то же время, ФИО3 в сравнимый временной отрезок являлся руководителем должника и учредителя должника (ФИО4 райпотребсоюза), то есть обладал статусом контролирующего должника лица.

В ходе проверки правоохранительными органами установлено, что руководством предприятия была избрана схема по избирательным расчетам с контрагентами путем выдачи денежных средств из кассы предприятия на общехозяйственные нужды минуя расчетные счета. Указаны обстоятельства подтверждаются письменными объяснениями ФИО3 

Из постановления ФИО4 районного суда Краснодарского края от 20.11.2017 по делу № 1-390/2017 следует, что ФИО3, будучи лицом, ответственным за финансово-хозяйственную деятельность предприятия, организацию бухгалтерского учета, соблюдения законодательства при выполнении хозяйственных операций и соблюдению налогового законодательства достоверно знал о том, что должник имеет недоимку по налогам и сборам с 01.11.16 по 01.04.17 в сумме 5 961 650 рублей. При этом, ФИО3, с целью сокрытия денежных средств, за счет которых должно производиться взыскание недоимок по налоговым платежам, в указанный период времени осуществлял сокрытие денежных средств, путем выдачи наличных денежных средств из кассы предприятия и осуществлял расчеты с кредиторами исключительно по коммерческим обязательствам. 

Судом установлено, что ФИО3 совершил действия по сокрытию денежных средств, за счет которых должно производится взыскание налогов и сборов. 

Действия ФИО3 суд квалифицировал по признаками преступления, предусмотренного статьей 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации – сокрытие денежных средств либо имущества организации, за счет которых должно производиться взыскание налогов, сборов, страховых взносов. Уголовное дело в отношении ФИО3 по признаками преступления, предусмотренного статьей 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации, прекращено по нереабилитирующим основаниям, предусмотренным статьей 76.2 Уголовного кодекса Российской Федерации (освобождение от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа).

Суды отметили, что руководством предприятия, с одобрения учредителя были совершены сделки, приведшие к существенному ухудшению платежеспособности должника, выводу активов по цене ниже рыночной или безвозмездно. Сделки признаны судом недействительными, определен размер ущерба от заключенных сделок. 

Так, признаны недействительными сделки определением от 15.01.2020 (в конкурсную массу взысканы должника денежные средства в сумме 1 200 тыс. рублей, восстановлена задолженность ООО «Управление оптовой торговли» перед должником на ту же сумму);

              определением от 26.05.2020 признаны недействительными сделки, заключенные Темрюкским райпотребсоюзом и должником по предоставлению займов в сумме 2 400 тыс. рублей, 3 100 тыс. рублей, 48 369 рублей 74 копейки, 980 500 рублей;

              определением от 26.05.2020 признаны недействительными сделки, заключенные ООО «Кооператор» и должником по предоставлению займов в сумме 1 600 тыс. рублей, 200 тыс. рублей, 500 тыс. рублей, 500 тыс. рублей, 600 тыс. рублей, 700 тыс. рублей;

              определением от 26.05.2020 (с ФИО8 взысканы в конкурсную массу должника денежные средства в размере 114 тыс. рублей, восстановлено право требования ФИО8 к должнику в размере 35 тыс. рублей);

              определением от 22.07.2020 (на ФИО9 возложена обязанность возвратить в конкурсную массу должника недвижимое имущество, восстановлены права и обязанности должника по договору аренды земельного участка несельскохозяйственного назначения от 22.07.2008 № 3000003802;

              определением от 03.08.2020 (с ФИО3 взысканы в конкурсную массу должника денежные средства в размере 91 тыс. рублей, восстановлено право требования ФИО3 к должнику в размере 20 тыс. рублей);

              определением от 14.09.2020 (на ФИО10 возложена обязанность возвратить в конкурсную массу должника транспортное средство автомобиль ГАЗ-2752, грузовой фургон цельнометаллический, восстановлено право требования ФИО10 к должнику в размере 30 тыс. рублей).

На основании изложенного суды пришли к выводу, что ФИО3 своими действиями причинил имущественный вред должнику. Указанные выводы сделаны исходя из обстоятельств дела и на основании вступивших в законную силу судебных актов, которыми установлено, что бывший руководитель должника, действуя недобросовестно, с целью уменьшения состава имущества должника, вывел из состава имущество должника аффилированным лицам, а также иными действиями причинил имущественный вред должнику. 

Суды отметили, что ФИО3 имел беспрепятственную и неограниченную возможность определять способ осуществления финансово-хозяйственной деятельности обоих обществ, а для цели осуществления должником своей производственной деятельности выбрал способ финансирования деятельности должника путем привлечения заемных денежных средств со стороны аффилированного с ним лица. 

Суды приняли во внимание, что при наличии признаков неплатежеспособности должника учредитель  - ФИО4 райпотребсоюз не предпринимал меры по его финансовому оздоровлению, напротив, своими действиями снижал размер гарантированного обеспечения исполнения обязательств, способствовал ухудшению финансового положения должника. 

Как верно установлено судами и отражено в обжалуемых судебных актах, в результате бездействия ФИО3, ФИО4 райпотребсоюза и совершения должником признанных судом недействительными сделок, в отношении общества введена процедура банкротства. 

Дополнительно суды отметили, что материалы дела содержат достаточные доказательства недобросовестного и неразумного поведения руководителя должника при осуществлении руководства обществом, совершение невыгодных сделок по отчуждению имущества, в том числе, безденежных сделок. В свою очередь, ФИО4 райпотребсоюз как учредитель должника при должной степени заботливости и осмотрительности должен был знать о неплатежеспособности должника и оценивать последствия совершаемых им действий. 

На основании изложенного суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3, ФИО4 райпотребсоюза к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за совершений действий (проявления бездействия), приведшего к невозможности удовлетворения требований кредиторов должника (доведение до банкротства).

Согласно абзацу первому пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. 

В силу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами. 

Учитывая, что реализация имущества должника до настоящего времени не завершена, суды пришли к обоснованному выводу о невозможности определения размера субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО4 райпотребсоюза, и необходимости приостановления производства по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами должника.

Отклоняя доводы о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности на обращение с заявлением, суды отметили следующее.

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом. 

Указанная норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ); трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266 заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности. 

В пункте 59 постановления Пленума № 53 разъяснено, что срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). 

Сроки, указанные в абзаце первом пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 Гражданского кодекса), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). 

Суды отметили, что конкурсное производство в отношении должника введено 04.07.2018, заявление поступило в арбитражный суд 15.06.2021, то есть в течение трехлетнего срока со дня признания должника банкротом.

Судебная коллегия окружного суда считает выводы судов соответствующими представленным доказательствам, установленным фактическим обстоятельствам спора, нормам материального и процессуального права.

Доводы кассационных жалоб признаются судом кассационной инстанции несостоятельными, поскольку не влияют на обоснованность и законность обжалуемых судебных актов, не опровергают выводов судов, свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судами доказательств. Иная оценка доказательств и установленных судами фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 Кодекса не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Нормы права при разрешении спора применены правильно. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Кодекса безусловным основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения кассационных жалоб и отмены судебных актов.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 08.04.2022 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2022 по делу                             № А32-25388/2017 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий

Н.А. Сороколетова

Судьи

Е.В. Андреева

 

Ю.О. Резник