ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Москва

30.07.2020                                                                             Дело № А40-194337/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 23.07.2020

Постановление в полном объеме изготовлено 30.07.2020

Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего – судьи Петровой Е.А.

судей Зверевой Е.А. и Тарасова Н.Н.

при участии в заседании:

от ООО «Карс-Инвест» – лично конкурсный управляющий ФИО1, Кубарь И.И. по дов. от 26.05.2020;

от ФИО2  – ФИО3 по дов. от 04.06.2019 и адвокат Поликрыжа А.В. по дов. от 27.06.2019;

от ФИО4 – адвокат Поликрыжа А.В. по дов. от 27.06.2019;

от ФИО5 – адвокат Поликрыжа А.В. по дов. от 05.09.2019;

от ФИО6 – адвокат Симанков О.М. по дов. от 20.05.2019,

рассмотрев в судебном заседании  23.07.2020 кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО «Карс-Инвест»

на определение от 17.12.2019 Арбитражного суда города Москвы,

постановление от 17.03.2020 Девятого арбитражного апелляционного суда,

принятые по заявлению конкурсного управляющего о признании недействительными сделками, совершенных между должником и ФИО4, ФИО6, ФИО2, ФИО7, ФИО5

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Карс-Инвест»,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.01.2018 было принято к производству заявление кредитора ФИО8 о признании общества с ограниченной ответственностью «Карс-Инвест» (далее - ООО «Карс-Инвест», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.03.2018 заявление кредитора было признано обоснованным, в отношении должника была введена процедура наблюдения, при рассмотрении дела о банкротстве должника применены правила параграфа 7 главы девятой Закона о банкротстве, временным управляющим утверждена ФИО9.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2018 ООО «Карс-Инвест» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника было открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

В рамках дела о банкротстве ООО «Карс-Инвест» в Арбитражный суд города Москвы поступило 14.05.2019 заявление конкурсного управляющего должника об оспаривании сделок, совершенных между должником и ФИО4 (далее - ФИО4), ФИО6 (далее - ФИО6), ФИО2 (далее - ФИО2), ФИО7 (далее - ФИО7), ФИО5 (далее - ФИО5), по отчуждению восьми нежилых помещений, оформленных в виде актов приема-передачи недвижимого имущества от 10.09.2018 и от 19.09.2018, и о применении последствий недействительности сделок в виде обязания ответчиков возвратить в конкурсную массу полученные по сделкам нежилые помещения.

В обоснование заявления конкурсный управляющий, ссылаясь на пункты 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, указывал, что оспариваемые сделки по передаче ответчикам (участникам долевого строительства в отношении нежилых помещений каждое площадью более 100 кв.м. в жилом многоквартирном доме, введенном в эксплуатацию 07.09.2018) нежилых помещений привели к предпочтительному удовлетворению требований ответчиков перед другими кредиторами, совершены в период, когда в отношении должника уже была введена процедура наблюдения, в связи с чем не требуется наличия иных обстоятельств (в частности, недобросовестности контрагентов), при этом конкурсный управляющий обращал внимание, что законодательство о несостоятельности позволяет оспорить помимо сделок и действия, направленные на исполнение любых обязательств должника.

До рассмотрения спора по существу конкурсный управляющий в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнил своё заявление, сославшись на то, что действия по передаче ответчикам нежилых помещений с последующим оформлением права собственности проведены с нарушением процедуры распределения имущества должника, установленной пунктом 1 статьи 201.4, статьями 201.9 и 201.11 Закона о банкротстве. 

Также конкурсный управляющий указывал на то, что все кредиторы должника – застройщика (участники строительства) должны быть поставлены в равное положение, вправе претендовать на удовлетворение своих требований за счет всего имущества, вошедшего в конкурсную массу, в связи с чем обращал внимание на то, что иным участникам строительства, которым должник также передал нежилые помещения, было отказано в удовлетворении их заявлений о признании права собственности на нежилые помещения, их требования к должнику, трансформированные в денежные, были включены в четвертую очередь реестра требований кредиторов. Конкурсный управляющий полагал, что недопустимо такое толкование закона, при котором признание в судебном порядке права собственности на нежилые помещения в рамках дела о банкротстве застройщика невозможно, а приобретение в собственность этого же имущества на основании акта приема-передачи, подписанного в тот же период кредитором и должником – возможно и правомерно.

Конкурсный управляющий дополнил своё заявление и ссылками на нормы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, указав на то, что в отношении оспариваемых сделок не было получено согласия временного управляющего на их совершение, в связи с чем должник, знавший о наличии таких ограничений, действовал с целью причинения вреда, о наличии такой цели ответчикам было известно, при этом изъятие нежилых помещений уменьшило конкурсную массу более, чем на 20 000 000 рублей, в совокупности стоимость имущества по оспариваемым сделкам превысила 1 % от стоимости активов должника (при этом конкурсный управляющий полагал, что имеются основания для квалификации сделок как взаимосвязанных, поскольку почти все сделки были совершены в один день – 10.09.2018, действия всех ответчиков были согласованными).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2020, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании оспариваемых сделок недействительными было отказано.

При рассмотрении настоящего обособленного спора в деле о банкротстве должника судами первой и апелляционной инстанций было установлено, что 07.09.2018 ООО «Карс-Инвест» как застройщиком было получено разрешение №RU50-11-11681-2018 на ввод в эксплуатацию 3-секционного многоквартирного жилого дома с офисными помещениями, расположенного по адресу: Московская область, 

<

...> корпус 86, кадастровый номер земельного участка 50:11:0030308:29.

Постановлением Администрации городского округа Красногорск Московской области от 17.09.2018 № 2263/9 объекту присвоен почтовый адрес: Российская Федерация, Московская область, городской округ Красногорск, 

<

...> с присвоением кадастрового номера; жилой дом поставлен на кадастровый учет с присвоением кадастрового номера 50:11:0030308:2034.

Суды установили, что должник передал следующим физическим лицам нежилые помещения:

- ФИО4 по акту приема-передачи от 10.09.2018 нежилые помещения № 1, 7, 8 площадью 120,80 кв.м, 131,70 кв.м, 110,30 кв.м;

- ФИО2 по акту приема-передачи от 10.09.2018 нежилое помещение № 4 площадью 119,70 кв.м;

- ФИО5 по акту приема-передачи от 10.09.2018 нежилое помещение № 9 площадью 121,20 кв.м;

- ФИО7 по акту приема-передачи от 10.09.2018 нежилые помещения № 5, 6 площадью 119,80 кв.м и 115,30 кв.м;

- ФИО6 по акту приема-передачи от 19.09.2018 нежилое помещение № 2 площадью 109,90 кв.м.

Судами было установлено, что после подписания актов приема-передачи ответчики обратились в Росреестр с заявлениями о регистрации за ними права собственности на имущество должника, в результате чего за ответчиками было зарегистрировано право собственности на нежилые помещения.

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника об оспаривании совершенных им сделок по отчуждению имущества, суды исходили из непредставления им достаточных доказательств наличия оснований для признания оспариваемых сделок недействительными.

Суды установили, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) было принято Арбитражным судом города Москвы 12.01.2018, а оспариваемые сделки были совершены 10.09.2018 и 19.09.2018, то есть в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суды указали, что подписание оспариваемых актов не привело к уменьшению имущества должника, поскольку право требования передачи нежилых помещений возникло у ответчиков в связи с заключением ими с должником в 2014-2015 годах договоров долевого участия в строительстве, а также отметили, что факт осуществления оплаты ответчиками по договорам долевого участия в строительстве конкурсным управляющим не опровергался.

Суды отметили, что право собственности на нежилые помещения ответчики приобрели не в силу подписания спорных актов, а в результате осуществления Росреестром регистрации права собственности участников долевого строительства, при этом действия по государственной регистрации были признаны судом соответствующими нормам закона (решение Арбитражного суда Московской области от 14.08.2019 по делу № А41-41784/2019).

Также судами было указано, что конкурсный управляющий не представил доказательств того, что ответчики относятся к лицам, прямо перечисленным в статье 19 Закона о банкротстве, или к иным лицам, заинтересованность которых имеет значение при применении пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установив указанные обстоятельства, сделав вывод о недоказанности конкурсным управляющим факта причинения вреда имущественным правам кредиторов, а также фактов заинтересованности и осведомленности ответчиков о неплатежеспособности должника, суды указали на отсутствие оснований для признания оспариваемых сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Отказывая в признании оспариваемых сделок недействительным по основаниям пунктов 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, суды исходили из того, что  передача объектов недвижимости по актам приема-передачи не является сделкой, а представляет собой подтверждение факта владения и пользования помещением ответчиками, сами сделки (договоры долевого участия в строительстве) были совершены ранее и зарегистрированы в установленном порядке, в связи с чем пришли к выводу, что при подписании актов не было создано ситуации, когда возможно преимущественное удовлетворение требований одного кредитора перед требованиями других кредиторов. При этом судами было отмечено, что правовая позиция о том, что передача объекта по акту приема-передачи не является сделкой. соответствует сложившейся судебной практике (судами приведена ссылка на постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.11.2018 по делу № А40-106765/2014 и Определение Верховного Суда Российской Федерации от 003.11.2017 № 306-ЭС16-19550(4)).

Судами было отмечено, что оспариваемые сделки были совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности, поскольку для застройщика сделками, совершаемыми в обычной хозяйственной деятельности, считаются сделки в целях финансирования строительства объекта и направленные на исполнение обязательств застройщика по указанным сделкам, а также установили, что при величине балансовой стоимости активов должника на дату введения в отношении него процедуры наблюдения в размере 904 708 000 руб. стоимость помещения каждого из ответчиков составляет менее 1%.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего должника о взаимосвязанности оспариваемых сделок, суды исходили из того, что оспариваемые акты приема-передачи были заключены разными физическими лицами, аффилированность и наличие единой цели у которых конкурсным управляющим должника не доказаны.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о том, что  действия должника по передаче нежилых помещений являются нарушением установленной процедуры распределения имущества должника (статьи 201.9 и 201.11, пункт 1 статьи 201.4 Закона о банкротстве), суды исходили из недоказанности конкурсным управляющим того, что стоимость отчужденного должником имущества превышала пять процентов балансовой стоимости активов должника.

Отказывая в признании оспариваемых сделок недействительными по общегражданским основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды исходили из недоказанности конкурсным управляющим должника факта злоупотребления сторонами спорных сделок своими правами, в частности, выразившегося в сговоре лиц с целью вывода из конкурсной массы должника активов в виде объектов недвижимости, а также учли, что оспариваемые акты приема-передачи помещений подписывались во исполнение ранее заключенных договоров долевого участия в строительстве.

Отклоняя ссылки конкурсного управляющего должника на нарушение оспариваемыми сделками прав других кредиторов должника, суды исходили из того, что остающегося у должника имущества после передачи участникам строительства помещений было бы достаточно для погашения текущих платежей, а также учли, что в реестре требований кредиторов должника отсутствуют требования кредиторов, не являющихся участниками строительства.

Учитывая, что целью принятия специальных правил о банкротстве застройщиков является обеспечение приоритетной защиты граждан - участников строительства как непрофессиональных инвесторов, суды пришли к выводу, что главная цель для участников строительства была достигнута посредством заключения оспариваемых сделок.

Также суды указали, что поскольку требование ответчиков о передаче нежилого помещения возникло из договора, заключенного (зарегистрированного в ЕГРН) после введения в отношении должника процедуры наблюдения (13.03.2018), жилой дом был построен и введен в эксплуатацию 07.09.2018, то обязательства должника как застройщика по передаче построенного помещения (уже после введения наблюдения в отношении должника в марте 2018 года – после 07.09.2018) по заключенным также после этой даты договорам долевого участия в строительстве с ответчиками в рассматриваемом случае являются текущими по смыслу вышеприведенных статьи 8 Закона «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» № 214-ФЗ от 30.12.2004, а также пунктами 1 и 2 статьи 5 Закона о банкротстве, в связи с чем пришли к выводу, что текущие требования ответчиков как участников долевого строительства объекта по передаче им нежилых помещений могли быть удовлетворены должником и после введения в отношении него процедуры наблюдения в силу действующих норм Закона о банкротстве и разъяснений высшей судебной инстанции по их применению.

Не согласившись с принятыми по его заявлению судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных им требований.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судом норм процессуального и материального права, на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам и указывает на доказанность предпочтительного удовлетворения требований ответчиков по сделке по сравнению с другими кредиторами.

Также конкурсный управляющий считает, что обжалуемые судебные акты были приняты без учета правовых позиций действующей судебной практики о том, что  надлежащим способом защиты прав участника строительства по нежилому помещению является понуждение к исполнению обязательства в натуре, при этом обязательство по передаче имущества в собственность кредиторов (в том числе объектов недвижимости), трансформируется в денежное, наступление основного предусмотренного договором купли-продажи правового последствия в виде перехода права собственности на недвижимое имущество от продавца к покупателю становится невозможным, направленным на предпочтительное удовлетворение требований.

Конкурсный управляющий обращает внимание, что в настоящем случае оспаривались акты приема-передачи нежилых помещений должника-застройщика, на основании которых в последующем был произведен в ходе конкурсного производства переход права собственности, в связи с чем считает, что действия ответчиков, направленные на получение от должника имущества в собственность, не соответствуют стандарту поведения, предписанного Законом о банкротстве и являются недействительными, а также обращает внимание, что регистрация права собственности на спорные объекты была осуществлена с 25.02.2019 по 13.03.2019, то есть после открытия в отношении застройщика процедуры конкурсного производства, что суд ошибочно применил пункт 1 статьи 201.4 Закона о банкротстве в новой редакции.

Конкурсный управляющий считает ошибочным, не основанным на имеющихся в деле доказательствах, и вывод судов о текущем характере требований ответчиков, поскольку договоры долевого участия в строительстве и договоры уступки по ним были заключены до начала производства по делу о банкротстве застройщика.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о рассмотрении настоящей кассационной жалобы была размещена на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru и http://kad.arbitr.ru в сети «Интернет».

Определением Арбитражного суда Московского округа от 09.06.2020 рассмотрение кассационной жалобы конкурсного управляющего должника было отложено на 08.07.2020, а определением суда от 08.07.2020 – на 23.07.2020.

В заседаниях суда кассационной инстанции 08.07.2020 и 23.07.2020 конкурсный управляющий и его представитель поддержали доводы кассационной жалобы, просили определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований, обращая особое внимание на нарушение принципа равенства в отношении остальных участников строительства, также получивших от должника в сентябре 2018 года по актам приема-передачи нежилых помещений объекты строительства, но в условиях начавшегося производства по делу о банкротстве застройщика добросовестно обратившихся со своими требованиями о признании права собственности в рамках дела о банкротстве. Также указал на то, что в данном деле о банкротстве была ошибочно применена не та редакция Закона о банкротстве при введении первой процедуры, что привело к введению в отношении ООО «Карс-Инвест» процедуры наблюдения, а не конкурсного производства. 

Представители  ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 возражали против удовлетворения кассационной жалобы по доводам заблаговременно направленных отзывов на кассационную жалобу, полагали обжалуемые определение и постановление законными и обоснованными, обратили внимание, что определение о введении наблюдения не обжаловалось по заявленным конкурсным управляющим основаниям о некорректном применении редакций Закона о банкротстве, указали на то, что другие участники строительства также имели возможность обратиться за регистрацией права собственности в Росреестр, но добровольно выбрали иной способ защиты.

Присутствовавшие в судебном заседании 08.07.2020 участники строительства, которым было отказано в признании права собственности на такие же нежилые помещения, а их требования к застройщику трансформированы в денежные и включены в четвертую очередь реестра требований кредиторов должника, поддержали кассационную жалобу конкурсного управляющего.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, надлежаще извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в судебные заседания суда кассационной инстанции не явились, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

Изучив материалы дела, выслушав конкурсного управляющего должника и его представителя, представителей ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, а также иных кредиторов – участников строительства, обсудив доводы кассационной жалобы и отзывов на нее, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что определение и постановление подлежат отмене, а обособленный спор по заявлению конкурсного управляющего должника - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции вследствие неправильного применения судами норм статьи 61.1 Закона о банкротстве в их истолковании высшей судебной инстанцией, что привело к неполному установлению обстоятельств спора.

Пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве закреплено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются, в том числе, действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

Из текста заявления конкурсного управляющего должника об оспаривании сделок должника прямо следует, что управляющий изначально просил признать недействительными сделками акты приема-передачи от 10.09.2018 и 19.09.2018, на основании которых уже в период, когда было возбуждено дело о банкротстве должника, и должник был признан банкротом 22.11.2018 был зарегистрирован переход прав на объекты недвижимого имущества (в период с 25.02.2019 по 13.03.2019).

Таким образом, исходя из толкования вышеприведенных норм Закона о банкротстве и разъяснений высшей судебной инстанции по их применению следует, что вывод судов первой и апелляционной инстанции о том, что оспариваемые управляющим акты приема-передачи не являются сделкой по смыслу норм гражданского законодательства, противоречит пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве и пункту 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.2010, согласно которым под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе и действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации.

При этом судебная коллегия суда кассационной инстанции обращает внимание на ошибочность ссылки судов на иную, по их мнению, судебную практику, поскольку в приведенных судами судебных актах Арбитражного суда Московского округа и Верховного Суда Российской Федерации выводы о невозможности отдельного оспаривания актов приема-передачи объектов недвижимого имущества касались исключительно ситуации, когда такие акты оформлялись в ходе реорганизации юридического лица в форме выделения, на что было прямо указано судом кассационной инстанции в названном судом постановлении от 21.11.2018 со ссылкой на соответствующую правовую позицию высшей судебной инстанции, изложенной в Определении от 03.11.2017 № 306-ЭС16-19550.

Неправильно применив вышеуказанные нормы Закона о банкротстве, суды, как следствие, неправильно установили период подозрительности для оспаривания сделок по заявленным конкурсным управляющим основаниям (статья 61.3 Закона о банкротстве), не установили конкретного момента, с которого у должника уже существовали неисполненные обязательства перед другими кредиторами, то есть не проверили обстоятельств, входящих в предмет доказывания по обособленному спору о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьей 61.3 Закона о банкротстве.

При этом для целей соотнесения момента совершения сделки с периодом подозрительности (предпочтительности) необходимо учитывать разъяснения, данные в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721, Определении Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843, согласно которым необходимо принимать во внимание не дату подписания сторонами соглашения, по которому они обязались осуществить передачу имущества, а саму дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества.

Также судами не были проанализированы правовые позиции высшей судебной инстанции о том, что до государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество такие объекты принадлежат должнику, и о невозможности передачи кредиторам должника в целях исполнения ранее заключенных договоров (соглашений) таких объектов после возбуждения дела о банкротстве и признания должника банкротом, которые неоднократно формулировались как Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации, так и Верховным Судом Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 2826/14, определения Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.2016 № 301-ЭС16-4180, от 26.12.2016 № 308-ЭС15-12123, от 17.10.2017 № 305-ЭС17-12927, от 17.11.2017 № 305-ЭС17-12136).

Судебная коллегия суда кассационной инстанции считает возможным отметить и некорректность ссылки судов на результаты рассмотрения дел по обжалованию действий Росреестра, поскольку предметом таких споров является проверка законности действий регистрирующего органа по правилам главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, что не препятствует судам при проверке действительности сделки по правилам Закона о банкротстве установить ту совокупность обстоятельств, которая входит в предмет доказывания при рассмотрении обособленных споров по правилам главы III.I Закона о банкротстве. 

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о нарушении в данном деле о банкротстве основополагающего принципа равенства со ссылкой, в том числе, на текущий характер требований ответчиков в случае их трансформации в денежные требования, и указывая при этом на то, что сами договоры, из которых возникло требование ответчиков о передаче нежилых помещений были заключены после введения в отношении должника процедуры наблюдения, суды не привели доказательств, имеющихся в деле, подтверждающих данное обстоятельство, что было необходимо, поскольку в имеющихся в материалах дела договорах долевого участия в строительстве и договоров уступки прав по ним указаны иные даты заключения соответствующих договоров: 2014 – 2016 годы (том 1 л.д.29-32, 43-46, 57-60, 75-78, том 4 л.д.54-59, 88-92).

В связи с изложенным судебная коллегия считает, что судами не была проведена в полном объеме проверка довода конкурсного управляющего о том, что признание законности передачи недвижимого имущества должника по актам приема-передачи вне дела о банкротстве должника-застройщика, возбужденного после 01.01.2018, повлечет нарушение принципа равенства по сравнению с другими кредиторами – участниками строительства, которым в рамках настоящего дела было отказано в признании права собственности на аналогичные помещения и требования которых были включены в реестр денежных обязательств должника, поскольку в отношении таких кредиторов с 22.11.2018 действует прямой запрет на получение недвижимого имущества по актам и оформления их в собственность.

В отношении неприменения судами положений статьи 61.2 Закона о банкротстве судебная коллегия отмечает, что вследствие той же допущенной судами ошибки в применении норм статьи 61.1 Закона о банкротстве, повлекшей ошибочный вывод судов о том, что акты приема-передачи не являются сделками, судами не был правильно определен период подозрительности, что также привело к тому, что суды не проверили в полном объеме входящих в предмет доказывания при оспаривании сделок по данному основанию обстоятельств.

Учитывая вышеизложенное, судебная коллегия считает, что определение и постановление подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации как принятые при неправильном применении норм материального права в их истолковании высшей судебной инстанции, что привело к неполному установлению входящих в предмет доказывания обстоятельств.

Поскольку для правильного разрешения спора требуется установление обстоятельств, исследование доказательств и их оценка, что не входит в полномочия суда кассационной инстанции согласно положениям статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, то судебная коллегия вынуждена направить обособленный спор по заявлению конкурсного управляющего должника о признании сделок недействительными на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

При новом рассмотрении обособленного спора суду необходимо учесть изложенное, проверить все входящие в предмет доказывания исходя из заявленных конкурсным управляющим оснований недействительности сделок обстоятельства, исследовать и оценить все имеющиеся в деле и дополнительно представленные доказательства, сделав вывод о том, имелись ли на момент передачи ответчикам в сентябре 2018 года объектов недвижимости и государственной регистрации перехода права собственности у должника неисполненные обязательства перед другими кредиторами, когда именно были заключены с ответчиками сами договоры, на основании которых у ответчиков возникло право требования к должнику о передаче нежилых помещений, имелись ли у должника иные кредиторы – участники строительства, чьи требования к должнику при аналогичных обстоятельствах включены в четвертую очередь реестра требований кредиторов должника, после чего принять новый судебный акт, указав в нём мотивы, по которым суд согласится с доводами или возражениями участвующих в обособленном споре лиц и представленными ими доказательствами или отклонит их.

Руководствуясь статьями 284, 286 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2020 по делу № А40-194337/2017 отменить, обособленный спор по заявлению конкурсного управляющего направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Председательствующий – судья                                                        Е.А. Петрова 

Судьи:             Е.А. Зверева 

             Н.Н. Тарасов