АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень	 Дело № А46-15471/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 15 апреля 2026 года Постановление изготовлено в полном объёме 20 апреля 2026 года

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Шаровой Н.А.,

судей Глотова Н.Б.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Нурписовым А.Т. рассмотрел кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 на решение Арбитражного суда Омской области от 18.07.2025 (судья Чекурда Е.А.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2025 (судьи Самович Е.А., Губина М.А., Дубок О.В.) по делу № А46-15471/2023, принятые по иску Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 7 по Омской области (ОГРН 

<

***>; далее также – ФНС России, уполномоченный орган) о взыскании с ФИО4 (ИНН 

<

***>), ФИО2 (ИНН 

<

***>), ФИО3 (ИНН 

<

***>) (далее также – ответчики) убытков.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора - общество с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажная компания» (ОГРН 

<

***>, далее – должник, общества «СМК»).

В заседании приняли участие представители: ФИО2 – ФИО5 по доверенности от 14.12.2023; ФИО3 – ФИО5 по доверенности от 12.05.2025; ФИО4 – ФИО6 по доверенности от 05.04.2024 (после перерыва посредством веб-конференции).

Суд установил:

после возвращения определениями суда от 28.03.2022 по делу № А46-3304/2022, от 23.03.2023 по делу № А46-2102/2023 заявлений уполномоченного органа о признании общества «СМК» банкротом (по мотиву отсутствия у должника средств для погашения судебных расходов по делу) ФНС России 29.08.2023 обратилась в арбитражный суд с иском о взыскании с ответчиков убытков.

Решением суда от 18.07.2025, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 18.12.2025, в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «СМК» с ФИО4 в пользу

ФНС России взыскано 42 325 006,17 руб., из которых 9 900 000 руб. – солидарно с ФИО4 и ФИО2, 6 123 000 руб. – солидарно с ФИО4 и ФИО3, в удовлетворении остальной части требований отказано, с ФИО4 в доход федерального бюджета взыскано 196 780 руб. государственной пошлины, из которых 46 026,84 руб. – солидарно с ФИО4 и ФИО2, 28 474,06 руб. – солидарно с ФИО4 и ФИО3

В кассационной жалобе ФИО2 и ФИО3 просят обжалуемые решение и постановление судов отменить, в удовлетворении заявления ФНС России в отношении них отказать. В обоснование указывают на следующее:

1) отсутствие причинно-следственной связи банкротства общества «СМК» с их действиями;

2) в отношении части требований ФНС России не указаны реквизиты решений и постановлений (в порядке статей 46 и 47 Налогового кодекса Российской Федерации, далее – НК РФ), поэтому применительно к пункту 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) не доказано право ФНС России требовать взыскания соответствующих сумм с ответчиков вне дела о банкротстве общества «СМК»;

3) не учтено, что в рамках исполнительного производства № 57037/22/55007-ИП доначисленные по результатам выездной налоговой проверки (далее – ВНП) суммы налога (за 2016-2017 годы) частично погашены (в размере 4 453 002,47 руб.);

4) из приговора Центрального районного суда города Омска в отношении ФИО4 следует, что с него взыскано 2 635 131,31 руб., однако часть недоимки (62 689,9 руб.) по решению от 09.12.2021 № 5901 на дату вынесения приговора оплачена. Налоговый орган сумму взыскиваемых убытков уменьшил только на сумму 2 635 2131,31 руб., оплаченную часть недоимки по страховым взносам не учёл;

5) постановлением судебного пристава-исполнителя от 22.02.2024 исполнительное производство от 11.10.2023 № 62645/23/98055-ИП, возбуждённое на основании исполнительного документа от 26.01.2022 № 288 на сумму 4 865 125,65 руб., прекращено в связи с отменой или признанием недействительным исполнительного документа. Ответчики считают, что суд апелляционной инстанции без непосредственного исследования доказательств пришёл к выводу, что исполнительное производство прекращено в связи со списанием решением от 28.12.2023 № 11319 задолженности как безнадёжной;

6) неполно оценены доводы о наличии доходов для погашения займов обществу «СМК» - без учёта полученных ФИО7 (супруга ФИО3) пособий и денежных средств по кредитным договорам от 09.08.2019 № STFTAB299Z1908090901 – в сумме 1 983 000 руб. и от 07.10.2020 № STFTAB299Z2010071302 - в сумме 3 901 000 руб.; доход ФИО7 в 2018 году составил 724 730,19 руб., в 2019 году -676 587,19 руб., в 2020 году - 265 325,40 руб.; не сделан вывод о том, кто, если не ФИО3, вносил денежные средства на счёт должника; выводы о приобретении ФИО3 именно «дорогостоящих» автомобилей не обоснованы (автомобили Lexus

RX350 2013 года выпуска, и Toyota Land Cruiser 100, 2006 года выпуска приобретены в октябре 2020 года и июле 2021 года, Мercedes-Benz GL63 AMG 2013 года выпуска - 03.07.2021 (после погашения займов обществу в полном объёме в апреле 2020 года) ФИО3 у общества с ограниченной ответственностью «Ресурс» (директор ФИО3) по цене 200 тыс. руб., для чего доходов ФИО3 и его супруги достаточно;

7) неправомерно приняты во внимание только задекларированные доходы ответчиков и отвергнуты иные документы с их стороны (по мотиву составления аффилированными лицами);

8) в период 2016-2017 годов ФИО3 получил от общества «СМК» займы на сумму 6 123 000 руб. и размещал их под высокие проценты среди знакомых, поэтому сумма займа от должника должна учитываться как доход ФИО3 при оценке его финансовой состоятельности; обществу выплачены проценты в общей сумме 569 347,54 руб.; наличными денежными средствами в кассу возвращена сумма 721 147,54 руб., остальные 5 971 200 руб. поступили на расчётный счёт общества «СМК» и направлены на уплату налогов в сумме 430 426 руб., что судами не учтено;

9) из денежных средств, полученных ФИО4 по договору займа от общества, на приобретение 13.07.2017 за 9,9 млн. руб. квартиры № 4 по адресу: 

<

...> перечислено только 8,9 млн. руб.; при принятии от ФИО4 ½ доли в праве собственности на эту квартиру ФИО2 действовала добросовестно, кроме того ФИО2 1,5 млн. руб. (от продажи квартиры № 138 по адресу: 

<

...>) переданы ФИО4, который передал их в погашение займа обществу «СМК».

Судами не применены разъяснения пункта 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, согласно которым лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счёт имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причинённые кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества;

10) в деле № А46-19505/2021 (об оспаривании решения по ВНП от 29.06.2021 № 02-34/3100дсп выводы о «незаконном обналичивании денежных средств» не сделаны; договоры займа общества «СМК» с ФИО4 и ФИО3 не оспорены; заключены в отсутствие у должника признаков неплатёжеспособности (по состоянию на конец августа 2021 года по некоторым налогам имелась переплата), займы не повлекли прекращения текущей хозяйственной деятельности должника; сделки с ФИО4 и ФИО3 не являются значительными применительно к пункту 16 Постановления № 53; судами не оценены совместность или независимость действий ответчиков в рамках вменяемых эпизодов;

11) ФИО2 и ФИО3 не являются контролирующими должника лицами; 23.03.2019 брак ФИО2 и ФИО4 расторгнут; ФИО3 личной выгоды кроме заработной платы от деятельности в качестве системного администратора

в обществе «СМК» не извлекал, предоставленный ему процентный заём вернул в полном объёме.

В кассационной жалобе ФИО4 просит обжалуемые решение и постановление судов отменить, в удовлетворении заявления ФНС России отказать. В обоснование указывает на следующее:

1) признаки подозрительности перечислений в период 2016-2017 годов с расчётного счёта общества «СМК» на личный счёт ФИО4 и ФИО3 денежных средств отсутствуют, поскольку они совершены за пределами трёхлетнего периода подозрительности (22.03.2019-22.03.2022), в период отсутствия у общества «СМК» признаков неплатёжеспособности; указанные денежные средства, предоставленные в счёт реальных договоров займа, возвращены ответчиками; ФИО4 осуществлялось погашение задолженности за общество «СМК», начисленной по результатам мероприятий налогового контроля за 2016, 2017 годы, с целью минимизации личной ответственности как руководителя, допустившего применение обществом «СМК» схем незаконной оптимизации налогообложения; при таких обстоятельствах не доказано, что перечисление денежных средств третьим лицам или на личные счета ФИО4 стало причиной банкротства должника, повлекло невозможность удовлетворения требований кредиторов, равно как и убыточность сделок;

2) наличие у общества «СМК» признаков неплатёжеспособности в период 2016-2017 годов не доказано, с учётом выручки за 2019 год более 94 млн. руб., превышения среднеотраслевого значения в период 2017-2019 годов коэффициентов обеспеченности активами абсолютной ликвидности; судами не учтена необходимость уменьшения долговых обязательств общества «СМК» перед «техническими компаниями» и увеличения активов на сумму дебиторской задолженности ФИО4, если не приняты как действительные зачёты этих обязательств. Соответственно, не доказано наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО4 и банкротством должника.

В приобщённом к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) отзыве на кассационные жалобы ФНС России просит обжалуемые судебные акты оставить в силе.

В пояснениях к кассационной жалобе ФИО2 и ФИО3 названы материалы дела, по их мнению неоценённые судами.

Представители ФИО2, ФИО3, ФИО4 в судебном заседании поддержали свои позиции.

Изучив материалы дела, заслушав обеспечивших участие в судебном заседании лиц, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационных жалобах, законность обжалуемых решения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия

контролирующего должника лица, такое лицо несёт субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинён существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В абзаце четвёртом пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закреплённой в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Для правильного разрешения спора о привлечении к субсидиарной ответственности имеет значение установление того обстоятельства, явились ли совершенные контролирующими лицами от имени должника сделки необходимой причиной его банкротства или существенного ухудшения его состояния (в этом случае имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника сделки не оказали, но причинили должнику и его кредиторам вред (в этом случае имеются основания для привлечения к ответственности за причинённые убытки).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 Постановления № 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица

опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, её развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, что означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объёме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществить в отношении должника реабилитационные мероприятия по восстановлению платёжеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим, поэтому контролирующим может быть признано лицо, извлёкшее существенную (относительно деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 Постановления № 53).

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и её кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлёкший

существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от этой деятельности лицами, объединёнными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на должнике основной долговой нагрузки, а для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены согласно их действительному экономическому смыслу, и полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков или специальные правила о субсидиарной ответственности, - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенно негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно или раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующими лицами нарушения явились необходимой причиной банкротства, применяются нормы о субсидиарной ответственности, совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании Закона о банкротстве, а, когда причинённый контролирующими лицами вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Независимо от того, как при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд, применительно к статьям 133 и 168 АПК РФ, самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 Постановления № 53).

Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка (ряд сделок), по которым третье лицо извлекло выгоду в результате незаконного (недобросовестного) поведения руководителя должника, такой контролирующий выгодоприобретатель несёт субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (абзац 1 статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации; пункт 21 Постановления № 53).

Как следует из материалов дела и установлено судами, учредителем и единственным участником общества «СМК» с 17.02.2017 по настоящее время является ФИО4 В период с 19.09.2012 по настоящее время ФИО4 является руководителем общества «СМК», на основании статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) признаётся контролирующим должника лицом.

ФНС России указала, что о фактических основаниях для взыскания с ответчиков

убытков ей стало известно 28.03.2022.

Основаниями для взыскания убытков с ФИО4 являются:

В период осуществления ФИО4 полномочий руководителя и единственного участника должника им осуществлены неправомерные действия, причинившие вред имущественным интересам общества, а именно:

- ненадлежащее исполнение публично-правовых обязанностей, результатом которого стало увеличение налоговой нагрузки в виде доначисленных пеней и штрафов (8 411 168,45 руб.): так, в результате мероприятий налогового контроля установлена схема формального документооборота и мнимых финансово-хозяйственных операций с «номинальными» контрагентами и получения необоснованной налоговой выгоды в виде применённых вычетов по налогу на добавленную стоимость (НДС) и уменьшения налога на прибыль, в связи с чем должнику доначислено 26 225 044,35 руб. (налоги 18 425 560 руб., пени 7 718 597,85 руб., штрафы 80 886,5 руб.), Общество «СМК» также привлечено к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения в соответствии со статьёй 123 НК РФ за удержание налоговым агентом, но не перечисление сумм НДФЛ, вследствие чего ему начислены штрафы в общем размере 611 684,10 руб.;

- вывод денежных средств должника на счета технических компаний - обществ с ограниченной ответственностью «НПО СФ «Домус», «УК «Кадивия», «Сехнет» (13 400 000 руб.);

- вывод денежных средств на счета ФИО4 (51 793 811,80 руб.) и счета сына ФИО4 и ФИО2 - ФИО3 (6 123 000 руб.);

- незаконное списание возникшей у ФИО4 дебиторской задолженности (вследствие указанного выше вывода денежных средств) путём зачёта фиктивных требований через заключение договоров уступки прав требования с обществами с ограниченной ответственностью «Домстрой» и «Ресурс» (технические компании).

На момент (второй квартал 2016 года) совершения ФИО4 указанных неправомерных действий у общества «СМК» имелась задолженность, доначисленная по итогам ВНП.

Объективным основанием привлечения ФИО4 к ответственности, является изъятие из имущественной массы хозяйствующего субъекта активов без какого-либо встречного экономического предоставления, повлёкшее невозможность удовлетворения требований единственного кредитора (ФНС России) и прекращение деятельности должника.

По результатам анализа хозяйственной деятельности общества уполномоченным органом установлены также обстоятельства извлечения ФИО2 и ФИО3 выгоды в размере 18 591 500 руб., что стало возможным вследствие действий ФИО4

Основаниями для привлечения ФИО2 солидарно с ФИО4 к ответственности в сумме 9 900 000 руб. явилось следующее.

ФИО2 является бывшей супругой ФИО4 (расторжение брака 23.03.2019).

В период брака супруги М-вы приобрели по договору купли-продажи

от 13.07.2017 в общую долевую собственность квартиру стоимостью 9,9 млн. руб. за счёт денежных средств должника (оплата за квартиру в сумме 8,9 млн. руб. произведена 07.07.2017 со счёта ФИО4, на который 05.07.2017 с расчётного счёта должника поступило 10,5 млн. руб. с назначением «зачисление на счёт ФИО4 по договору займа от 04.07.2017 № 04-07/01».

ФИО4 по договору от 13.02.2019 подарил свою долю в праве собственности на квартиру ФИО2, ставшей её единственным собственником.

Судами на основе оценки доказательств установлено отсутствие у ФИО4 и ФИО2 доходов, достаточных для приобретения квартиры.

Так, официально подтверждённый доход ФИО4 от работы в обществе «СМК» составил: в 2016 году - 494 тыс. руб., в 2017 году – 549 тыс. руб.

Официально подтверждённый доход ФИО2 от работы в бюджетном учреждении составил: в 2016 году - 311 тыс. руб., в 2017 году – 294 тыс. руб., в 2018 году – 347 тыс. руб., в 2019 году - 372 тыс. руб.

После расторжения 23.03.2019 брака доходы ФИО2 не подлежат к учёту.

Также ФИО2 31.05.2021 отчуждена доля (1/2) в квартире (41 кв. м) по улице Радищева в городе Омске.

Брак М-вых к этому времени расторгнут, договорных обязательств перед обществом «СМК» у ФИО2 не имелось, факт передачи ею денежных средств, вырученных от реализации доли в квартире, в счёт погашения обязательств ФИО4 перед должником по договору займа от 04.07.2017 № 04-07/01 не подтверждён.

Доходы от предпринимательской деятельности ФИО2 не декларировались.

Таким образом, вывод судов о приобретении квартиры по улице Ангарской в 2017 году стоимостью 9,9 млн. руб. за счёт выведенных ФИО4 активов общества «СМК» является правильным.

Довод об отсутствии у ФИО2 статуса контролирующего должника лица отклоняется: контролирующим может быть признано лицо, извлёкшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 Постановления № 53).

По итогам выездной налоговой проверки вынесено решение от 29.06.2021 № 02-34/3100дсп, которым у общества «СМК» установлена недоимка и предложено оплатить НДС за 2, 3, 4 кварталы 2016 года, 1, 2, 3 кварталы 2017 года в общем размере 13 156 648 руб., налог на прибыль за 2016-2017 годы в общем размере 5 268 912 руб., а также пени по НДС в сумме 5 670 899,88 руб., по налогу на прибыль - 2 047 697,97 руб. Всего обществу доначислено 26 225 044,35 руб. (налоги 18 425 560 руб., пени 7 718 597,85 руб., штрафы 80 886,5 руб.).

Решением Арбитражного суда Омской области от 01.04.2022, принятым по делу № A46-19505/2021, решение от 29.06.2021 № 02-34/3100дсп налогового органа признано законным, поскольку завышение налоговых вычетов по НДС и занижение налога на прибыль обществом «СМК» под контролем ФИО4 в результате организации схемы

формального документооборота с техническими компаниями доказано.

Кроме того, в отношении общества «СМК» проведены камеральные налоговые проверки (КНП) по расчётам сумм налога на доходы физических лиц, исчисленных и удержанных налоговым агентом (форма № 6-НДФЛ) за проверяемый период: с 01.01.2021 по 30.06.2021; с 01.01.2021 по 30.09.2021; с 01.01.2021 по 31.12.2021; с 01.01.2022 по 31.03.2022, начислены штрафы в общей сумме 611 684,10 руб. (во взыскании этой суммы с ответчиков отказано, что предметом обжалования не является).

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, материалы проведённых в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

В подтверждение наличия непогашенной по вине ответчиков задолженности по обязательным платежам, кроме доначисленной по итогам указанной ВНП недоимки, ФНС России по итогам камеральных проверок представленных обществом «СМК» налоговых деклараций предъявила требования (статья 69 НК РФ), решения о взыскании за счёт денежных средств (статья 46 НК РФ) и постановления о взыскании за счёт имущества (статья 47 НК РФ), реквизиты которых приведены в рассматриваемом заявлении.

Обязанность по уплате конкретного налога или сбора возлагается на налогоплательщика и плательщика сбора с момента возникновения установленных законодательством о налогах и сборах обстоятельств, предусматривающих уплату данного налога или сбора – пункт 2 статьи 44 НК РФ.

Сумма налога по итогам налогового периода определяется налогоплательщиком самостоятельно (статьи 153, 286 НК РФ). Сроки уплаты налогов истекали каждый соответствующий квартал 2016 и 2017 годов (статьи 174, 285, 286, 287 НК РФ).

Таким образом, обязанность по уплате налога возникает по правилам Налогового кодекса, а не с момента выявления недоимки в результате налоговых проверок.

В силу аффилированности с должником ФИО2 при приобретении за его счёт дорогостоящего имущества презюмируется осведомлённой о его неисполненных налоговых обязательствах, возникших вследствие этого признаках неплатёжеспособности должника.

В отсутствие вывода денежных средств должника только в части ФИО2 и ФИО3 (в сумме около 15 млн. руб.) должник со всей очевидностью мог своевременно уплатить налоги за 2016, 2017 годы, предотвратить ответственность за их неуплату (начисление пени 7 718 597,85 руб. и штрафов). Невзыскание штрафов в рамках субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц не прекратило соответствующую обязанность должника.

В этой связи отклоняются доводы этих ответчиков о несущественности вреда для финансового положения должника от сделок в их пользу.

Дарение ФИО4 своей доли в праве собственности на квартиру ФИО2 направлено на исключение рисков обращения взыскания в рамках ответственности ФИО4 как контролирующего должника лица.

Вред кредиторам может быть причинён не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счёт имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путём приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретённое за счёт незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 ГК РФ).

Таким образом, вывод этих активов должника явился результатом совместных согласованных действий названных ответчиков в целях невозможности обращения на него взыскания в счёт погашения задолженности перед ФНС России или исключения ответственности ФИО4, ФИО2 извлекла выгоду из незаконного (недобросовестного) поведения контролирующего должника лица, поэтому суды правомерно признали доказанным наличие оснований для солидарной ответственности ФИО4 и ФИО2 в части 9, 9 млн. руб.

То обстоятельство, что сделки, опосредующие спорные хозяйственные операции, не оспорены, правового значения для разрешения вопроса об основаниях субсидиарной ответственности не имеет.

Оценка сделкам, совершенным должником, может быть дана судом в рамках спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Основаниями для привлечения ФИО3 солидарно с ФИО4 к ответственности в сумме 6 123 000 руб. явилось следующее.

ФИО3 (сын ФИО4 и ФИО2) с 2016 года по 2021 год являлся работником общества «СМК».

В период 2016-2018 годов со счёта общества «СМК» на счёт ФИО3 с назначениями «по договору займа № 23-12/01 от 23.12.2016», «по договору займа № 09-01-18/01 от 09.01.2018», «по договору займа», по договору займа № 19-04-18/01 от 19.04.2018» перечислено 6 123 000 руб.

Кроме указанных обстоятельств уполномоченным органом установлено получение в 2017 году ФИО3 от ФИО4 с назначением платежа «частный перевод» 2 568 500 руб., источником которых явились выведенные средства общества «СМК».

Материалами налоговой проверки установлены: организация фиктивного документооборота в целях незаконной оптимизации налогообложения и вывода из оборота должника денежных средств; оформление уступок прав требований должника

к ФИО4 мнимым контрагентам должника с целью прекращения реальных обязательств ФИО4 перед должником; недостоверность ряда сведений бухгалтерской отчётности общества «СМК».

В связи с этим в настоящем деле суды обоснованно применили повышенный стандарт доказывания и сделали вывод о недостоверности документации должника о взаимоотношениях с ФИО3 и ФИО4 (отношения с которым существовали в период наличия у общества «СМК» незадекларированных и неисполненных обязательств перед налоговым органом, явившихся впоследствии основанием для инициирования в отношения ООО «СМК» процедуры банкротства).

ФИО3 указано, что им в 2017 году исполнены обязательства перед должником на сумму 1 431 647,54 руб., из которых 629 598,36 руб. – путём внесения на расчётный счёт.

Отклоняя эти доводы, суды исходили из того, что официальный доход ФИО3 в 2017 году составил 370 008,04 руб., а пояснения об иных источниках доходов доказательствами не подтверждены.

Доходы от предпринимательской деятельности ФИО3 не декларировались, руководство и корпоративное участие в обществе с ограниченной ответственностью «Ресурс» не исключали декларирование доходов от трудовой деятельности и от прибыли общества, что места не имеет.

Из приложенных к отзыву ФИО3 договоров займа, актов сверок, извлечений из кассовой книги, ПКО и выписок по счету должника (картотека арбитражных дел 01.07.2024, том 4 листы 84-88,) следует, что срок возврата займов по условиям договоров - 2018, 2019 годы.

Акты сверки подписаны ФИО4 и ФИО3 и не содержат надлежащей расшифровки учтённых в них операций («продажа», «приход» отношение к займам не подтверждают).

Довод о внесении в кассу наличных денежных средств ФИО3 подтверждал извлечениями из кассовой книги должника, ПКО (в которых реквизиты договоров займа не указаны - том 4 листы 84-88,90-92, собственный источник средств для кассовых операций не обоснован - том 4 листы 88-89); выписками по счету должника, в коорых отмечаемые ФИО3 операции имеют двойственное назначение платежа (например, 05.06.2017 поступило 500 тыс. руб. с назначением «поступление займа и в погашение кредита», аналогичные признаки имеют операции за 19.07.2017, 20.07.2017, 07.08.2017, 12.09.2017, 10.11.2017, 20.11.2017, 08.12.2017, 12.12.2017, 28.12.2017) и не содержат указания на плательщика (тогда как в других операциях контрагенты– плательщики поименованы)

Кроме того, операции, на которые указывает ФИО3 как на доказательство возврата займов, совершены до заключения договоров займа или наступления срока возврата займов по условиям договоров с ФИО3

Никаких разумных причин не возвратить займы в безналичном порядке, как они и получены, ФИО3 не указал.

Мемориальные ордеры 2019 года, а также выписки по счету за 2020 год (также

размещены в Картотеке арбитражных дел 01.07.2024) не указывают ни плательщика, ни на возврат займа или процентов по конкретному договору. Указание «внесение средств через банкомат» отношение операции к возврату займа не подтверждает ни в коей мере.

Нахождение должника, его активов и оборотов по счетам под полным неограниченным контролем аффилированных М-вых правильно истолковано в пользу вывода о недоказанности отношения безналичных операций (с отмеченными особенностями оформления) к возврату займов со стороны ФИО3 (при его собственной недостаточной финансовой состоятельности).

Таким образом, достоверные доказательства возврата займов ФИО3 в кассу или на расчётный счёт общества «СМК» отсутствуют, должником в лице ФИО4 меры по взысканию задолженности с ФИО3 не предпринимались.

В кассационной жалобе и дополнениях не указаны конкретные доказательства (их реквизиты и нахождение в деле), неучтённые или неправильно оценённые судами.

Ссылки в кассационной жалобе ФИО2 и ФИО3 на то, что при оценке финансовой состоятельности ФИО3 надо учитывать и полученные от должника спорные суммы, не принимаются: доводам о вовлечении ФИО3 полученного от общества «СМК» в кредитование под проценты физических лиц судами дана оценка как неубедительным с точки зрения факта и экономической целесообразности, а равно недоказанным.

Несогласие с выводом судов о приобретении ФИО3 именно дорогостоящих автомобилей Mercedes-Benz GL63 AMG, Lexus RX350, Toyota Land Cruiser 100, Toyota Camri отклоняется, собственные доходы этого ответчика о незначительности для него таких приобретений не свидетельствуют.

С правильным применением правил статьи 71 АПК РФ (оценки доказательств в их совокупности и взаимосвязи) суды отклонили доводы ФИО3 об использовании (для возврата должнику займов и приобретения дорогостоящего имущества) социальных пособий и кредитных средств, полученных его супругой (ФИО7), учли при этом совокупный доход этих супругов, целевой характер кредитов, ежемесячную кредитную нагрузку, не позволяющие аккумулировать средств для возврата должнику займов. После продажи ½ доли в праве на квартиру площадью 41 кв. м в городе Омске ФИО3 приобретён автомобиль Mercedes-Benz GL63 AMG 2013 года выпуска, при отсутствии у него доходов, соответствующих стоимости приобретённого имущества, даже с учётом доходов супруги. Доход ФИО3 с 01.01.2021 по 03.07.2021 составил 270 818,82 руб., ФИО7 за указанный период официальных доходов не имела (обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции, страницы 26-29).

В обоснование стоимости этих марок автомобилей с учётом года выпуска ФНС России приводила данные предложений в специализированных интернет-ресурсах (от 2 млн. руб., от 3 млн. руб. за единицу), что соответствует общеизвестной информации о примерной стоимости подобного имущества, а ссылки ответчиков на цену в 200 тыс. руб., указанную в договорах с иным подконтрольным контрагентом, не обоснованы объективными причинами.

Судами мотивированно отклонены доводы ФИО4 о возврате им выведенных

из имущественной сферы должника денежных средств. Официально подтверждённый доход ФИО4 от работы в обществе «СМК» составил: 2016 году - 494 тыс. руб., в 2017 году – 549 тыс. руб., в 2018 году – 556 тыс. руб., в 2019 году – 1,227 млн. руб., в 2020 году- 2,057 млн. руб., в 2021 – 3,021 млн. руб.

У ФИО4 и его семьи очевидно имелись потребительские нужды, не раскрыт образ жизни семьи и не доказан его экономный характер, позволяющий направлять что-то из указанных собственных доходов в погашение займа и уплату налогов за общество «СМК»

Платёжные поручения (том 4 листы 72-79) об уплате обязательных платежей (ФИО4 за общество «СМК») не исключают совершение операций за счёт средств самого должника и действие при этом ФИО4 в качестве его руководителя, поскольку в назначениях не указано на платёж в счёт погашения конкретного займа или процентов.

Квитанции к ПКО 2018 года («принято от ФИО4» - том 4 листы 82-83) не содержат указания на реквизиты договора займа, периоды начисления процентов.

Карточка счета 58.03 по ФИО4 (том 4 лист 100, Картотека арбитражных дел 19.04.2024) по усмотрению контролирующих лиц отражает реквизиты договора займа в наличных операциях, а в другой части наличных операций (где источником явилась безналичная операция) отражение в карточке счета 58.03 её назначения не соответствует безналичному назначению «внесение средств через банкомат» (например, 10.04.2020).

Не доказаны обстоятельства аккумулирования собственных средств ФИО4 для всех отмеченных операций.

В отсутствие собственных средств источником оформленных операций являются средства должника.

Учитывая полный контроль над должником, организацию фиктивного документооборота, ФИО4 в полной мере несёт бремя опровержения этого, однако иное им не доказано.

Акт сверки с ФИО4 (том 4 лист 65) исполнен также как акты сверки с ФИО3 и все эти акты правильно оценены судами как не имеющие ни значения первичных учётных документов, ни признаков объективного доказательства сальдо расчётов.

Суды указали, что у ФИО4 была задолженность перед обществом «СМК» и до 04.07.2017 (договор займа № 04-07/01), поэтому не исключено отношение указанных им операций по внесению денежных средств к её погашению. Так, со счета общества «СМК» в пользу ФИО4 перечислено 14 124 812 руб. в 2016 году и 5 419 000 руб. в 2017 году (дополнения к заявлению ФНС России от 24.12.2024).

Такой вывод судов соответствует правилу пункта 3 статьи 319.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и основан на анализе содержания документов.

В соответствии со статьями 1, 2, 3, 7, 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учёте», бухгалтерский учёт - формирование документированной систематизированной информации об объектах учёта в соответствии с установленными

требованиями и составление на её основе бухгалтерской (финансовой) отчётности.

Ведение бухгалтерского учёта и хранение документов бухгалтерского учёта организуются руководителем экономического субъекта; каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учётным документом. Не допускается принятие к бухгалтерскому учёту документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, в том числе лежащие в основе мнимых и притворных сделок.

Лицо, ответственное за оформление факта хозяйственной жизни, обеспечивает своевременную передачу первичных учётных документов для регистрации содержащихся в них данных в регистрах бухгалтерского учёта, а также достоверность этих данных.

Организации должны оформлять каждый факт хозяйственной жизни первичными учётными документами, которые должны составляться непосредственно при совершении факта хозяйственной жизни, а если это невозможно - сразу после его окончания.

Данные, содержащиеся в первичных учётных документах, подлежат своевременной регистрации и накоплению в регистрах бухгалтерского учёта.

Не допускаются пропуски или изъятия при регистрации объектов бухгалтерского учёта в регистрах бухгалтерского учёта, регистрация мнимых и притворных объектов бухгалтерского учёта; под мнимым объектом бухгалтерского учёта понимается несуществующий объект, отражённый в бухгалтерском учёте лишь для вида (в том числе неосуществлённые расходы, несуществующие обязательства, не имевшие места факты хозяйственной жизни), под притворным объектом бухгалтерского учёта понимается объект, отражённый в бухгалтерском учёте вместо другого объекта с целью прикрыть его (в том числе притворные сделки).

Крупные хозяйствующие субъекты, которым являлся должник, учитывая масштаб выручки и выведенных активов, используют достаточные ресурсы для надлежащего ведения бухгалтерского учёта.

Контролирующее лицо имеет все причины надлежащим образом оформить реально состоявшиеся хозяйственные операции с участием аффилированных лиц (более того членов семьи) первичными учётными документами, подтверждающими долг и его возврат.

Отсутствие в данном случае достаточных достоверных доказательств (первичные учётные документы, составленные по утверждённым формам и отражённые в бухгалтерских регистрах должника с соблюдением принципов непрерывности, корреспонденции, непротиворечивости по установленным правилам бухгалтерского учёта) правильно истолковано судами в пользу отсутствия соответствующих фактов финансово-хозяйственной деятельности (возврата займов должнику ФИО4 и ФИО3).

В подтверждение погашения задолженности последние представляли документы бухгалтерской отчётности общества «СМК», составленные аффилированными лицами, выписки по счетам общества «СМК», не содержащие указания на плательщика и погашаемые обязательства, то есть доказательства, которые могли быть оформлены и представлены в отношении любого лица, в зависимости от цели доказывания, что правильно отметил суд апелляционной инстанции.

Судом первой инстанции неоднократно предлагалось ФИО4 и ФИО3 представить доказательства аккумулирования, снятия с расчётных счетов наличных денежных средств накануне сделки или в день её совершения, что сделано не было. Ни один документ, кроме составленных аффилированными лицами, отражающих расчёты наличными, не содержит ссылок на ФИО3 и его обязательства, то есть ни погашение основного долга, ни погашение процентов не подтверждено.

Ссылка ответчиков о достаточности подобранных ими отдельных документов якобы о возврате займов выводы судов не опровергает и по той причине, что соответствующее пополнение имущественной сферы должника для исполнения его обязательств не происходило.

Вопреки доводам кассационных жалоб ФИО4 и ФИО3, судами дана полная и всесторонняя оценка его возражениям и доказательствам возврата займов в их совокупности, взаимосвязи, хронологии, учтены все объявленные ответчиками обстоятельства изменения состава имущества двух семей М-вых, по итогам сделаны обоснованные мотивированные выводы об отсутствии причин возвращать наличными полученное ранее в безналичном порядке, отсутствие достоверных доказательств внесения наличными именно в погашение собственных обязательств, а безналичными – именно за счёт ответчиков, а равно отсутствии финансовой возможности вернуть обществу «СМК» долг.

Суд апелляционной инстанции обоснованно указал на ежегодный значительный рост заработной платы ФИО4 при наличии у должника признаков неплатёжеспособности.

Судами правильно отклонены ссылки ответчиком на показатели бухгалтерской отчётности (показатели активов бухгалтерского баланса).

Неплатёжеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (статьи 2 Закона о банкротстве).

Неисполнение денежных обязательств подтверждает финансовую несостоятельность должника независимо от отражённых формируемых по усмотрению контролирующих лиц показателей бухгалтерского баланса. Отражённая в бухгалтерском балансе незначительная прибыль на уплату налогов не направлена.

Суды правильно исходили из необоснованности заявления ФИО3 (том 5 листы 20-21) и ФИО2 (том 5 лист 26) о пропуске исковой давности.

В соответствии со статьёй 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

По общему правилу срок исковой давности исчисляется со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Согласно пункту 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности может быть подано в течение трёх лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии

соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трёх лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Таким образом, начало течения срока исковой давности обусловлено субъективным фактором - моментом осведомлённости истца (кредитора) о наличии оснований для привлечения ответчика (контролирующего лица) к субсидиарной ответственности, в том числе о недостаточности активов должника для проведения расчётов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

До возвращения определениями суда от 28.03.2022 по делу № А46-3304/2022, от 23.03.2023 по делу № А46-2102/2023 заявлений уполномоченного органа о признании общества «СМК» банкротом у ФНС России права на иск против М-вых не имелось.

Иск предъявлен ФНС России 29.08.2023 с соблюдением трёхлетнего срока исковой давности после возникновения соответствующего права.

Суд округа отклоняет доводы ответчиков о неисследованности размера налоговых обязательств, неисполнение которых вменено в вину ФИО4 и в соответствующих частях ФИО2 и ФИО3, а также их ссылки на отсутствие принудительных мероприятий по исполнению по правилам Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в отношении ряда требований (статья 69 НК РФ), приняв во внимание следующее.

В размере вменяемого ответчикам требования учтены неисполненные обществом «СМК» налоговые обязательства: 1) дополнительно начисленные решением о привлечении к налоговой ответственности от 29.06.2021 № 02-34/3100дсп (законность которого подтверждена решением Арбитражного суда Омской области от 01.04.2022 по делу № А46-19505/2021): 26 225 044,35 руб. (в том числе 18 425 560 руб. – основной долг, 7 718 597,85 руб. – пени, 80 886,50 руб. – штраф), а также подтверждённые налоговыми декларациями самого общества «СМК» (основной долг и пени) и результатами их камеральных налоговых проверок (штрафы): 19 427 663,73 руб. (в том числе 14 034 749,16 руб. – основной долг, 4 781 230,47 руб. – пени, 611 684,10 руб. – штраф).

Налоговым органом приняты все меры, предусмотренные положениями статей 69, 46, 47 НК РФ (направлены требования, вынесены решения, постановления о взыскании за счёт денежных средств, имущества налогоплательщика), и в рамках возбуждённых исполнительных производств.

Налоговый орган обратился в суд с заявлением от 09.02.2023 № 16-15/03941дсп о признании общества «СМК» несостоятельным (банкротом) по упрощённой процедуре отсутствующего должника. Определением суда от 23.03.2023 по делу № А46-2102/2023 заявление возвращено за отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 31.03.2023 исполнительное

производство № 62645/23/98055-ИП окончено за актом о невозможности взыскания.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 11.10.2023 исполнительное производство № 62645/23/98055-ИП возбуждено повторно.

На основании подпункта 4.3 пункта 1 статьи 59 НК РФ налоговым органом в отношении общества «СМК» принято решение о признании безнадёжными к взысканию и списании недоимки и задолженности по пеням, штрафам и процентам от 28.12.2023 № 11319, в связи с которым судебным приставом-исполнителем вынесено постановление от 22.02.2024 о прекращении исполнительного производства № 62645/23/98055-ИП, возбуждённого на основании постановления налогового органа о взыскании задолженности за счёт имущества общества «СМК» от 26.01.2022 № 288.

В этой связи суд округа отклоняет также доводы ответчиков о невозможности взыскания в качестве убытков сумм обязательных платежей, признанных безнадёжными ко взысканию с организации-налогоплательщика (в соответствии с пунктом 32 Постановления № 53 списание уполномоченным органом в порядке статьи 59 НК РФ задолженности должника по обязательным платежам в связи с его ликвидацией или исключением из государственного реестра само по себе не является препятствием для последующей подачи заявления о привлечении лица, контролирующего должника, к ответственности по таким списанным обязательствам и не может служить единственным основанием для исключения списанной задолженности из общего размера ответственности контролирующего лица).

Более того, как установлено судами, невозможность для общества «СМК» исполнять налоговые обязательства вызвана неправомерными действиями ответчиков.

Размер требований уполномоченного органа к обществу «СМК», вошедших в поданное в деле № А46-2102/2023 заявление от 09.02.2023 № 16-15/03941дсп, составил 45 652 708,08 руб. (основной долг – 32 460 309,16 руб., пени – 12 499 828,32 руб., штраф – 692 570,60 руб.).

В этом заявлении приведены реквизиты требований об уплате налога, сбора, пени, штрафа, решений в порядке статьи 46 НК РФ (о взыскании задолженности за счёт денежных средств должника на счетах в банках), постановлений в порядке статьи 47 НК РФ (о взыскании налогов, пеней, штрафов за счёт имущества налогоплательщика).

Общий состав документов, подтверждающих вменяемую ответчикам задолженность, неоднократно приведён ФНС России в рамках настоящего дела (в изначальном заявлении, уточнениях 17.10.20245, дополнениях от 18.10.2024 (наиболее полно и с приложением всех копий документов - Картотека арбитражных дел 18.10.2024, том 5 листы 58-60) пояснениях от 19.12.2024.

Оценены и доводы ФИО4 о частичном погашении со стороны общества «СМК» задолженности.

Так, 17.10.2024 и 18.10.2024 (Картотека арбитражных дел) уполномоченный орган представил уточнение требования и дополнения с приложением расшифровки задолженности по обязательным платежам (основной долг, штрафы) и подробный расчёт пени, содержащие сведения о начислении и погашении задолженности в части основного долга, реквизиты учтённых платёжных поручений; к дополнениям приложены налоговые

декларации, представленные обществом «СМК» в налоговый орган, на основании которых предъявлены требования об уплате налогов.

В отношении всех пеней, исчисленных с момента вынесения последнего требования, отражённого в заявлении налогового органа (20.12.2022) и вплоть до направления налоговым органом заявления о признании общества «СМК» банкротом от 09.02.2023 № 16-15/03941дсп, выставлено требование от 06.09.2023 № 150253.

Также в требование от 06.09.2023 № 150253 вошла сумма НДС за 3 квартал 2022 года в размере 586 951 руб. со сроком уплаты 26.12.2022, которая учтена в сумме, предъявляемой к взысканию в первоначальном заявлении о банкротстве.

Требование от 06.09.2023 № 150253 вынесено в соответствии с положениями статьи 69 НК РФ, а включённая в него сумма сформирована в соответствии с размером отрицательного сальдо единого налогового счета на момент формирования такого требования.

Суды правильно указали на то, что требование от 06.09.2023 № 150253 вынесено в пределах установленных сроков, а сумма, на которую оно выставлено, ранее включена в заявление уполномоченного органа от 09.02.2023 № 16-15/03941дсп о признании общества «СМК» банкротом, в той части, для которой на момент формирования заявления уполномоченного органа от 09.02.2023 № 16-15/03941дсп наступил срок уплаты.

Таким образом, уполномоченный орган надлежащим образом указал основания и привёл расчёт налоговой задолженности в сумме 43 017 576,77 руб., раскрыл подтверждающие его документы (указав их реквизиты).

Суды приняли во внимание правовые позиции, изложенные в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П и от 30.10.2023, и из расчёта исключена сумма налоговых штрафов (692 570,60 руб.), в связи с чем размер ответственности определён в сумме 42 325 006,17 руб. (43 017 576,77 – 692 570,60 руб.), что предметом кассационного обжалования не является, потому не проверяется.

При таких обстоятельствах по правилу статьи 65 АПК РФ на ответчиков (при наличии у них возражений против размера требования) перешла обязанность мотивировать и документально обосновать контррасчёт, что предполагает указание ими реквизитов неучтённых налоговым органом платежей в погашение долга или иных конкретных ошибок в расчёте.

Суд округа принимает во внимание правовые подходы, изложенные в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.03.2026 № 305-ЭС25-12652, о том, что отказ стороны от фактического участия в состязательном процессе, в том числе непредставление или несвоевременное представление отзыва на исковое заявление, доказательств, неявка в судебное заседание в силу части 2 статьи 9 АПК РФ может влечь для стороны неблагоприятные последствия, заключающиеся, например, в рассмотрении дела по имеющимся в деле доказательствам (часть 4 статьи 131 АПК РФ).

В соответствии с пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» в силу принципов равноправия и состязательности сторон арбитражный суд не вправе принимать на себя

выполнение процессуальных функций сторон спора, не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон.

Настоящее дело рассматривается судами с 2023 года, все доказательства раскрыты, расчёты обоснованы ссылками на подтверждающие документы, ФНС России уточняла требования, принимая во внимание доводы о частичном погашении недоимки, состоялось множество судебных заседаний, все документы бухгалтерского учёта общества «СМК» и информация о его деятельности находятся в полном ведении ФИО4 и аффилированных с ним других ответчиков, судами созданы условия для реализации ими всех процессуальных прав, все доказательства приняты и оценены по правилам статьи 71 АПК РФ.

Несогласие ответчиков с расчётом требования о его необоснованности не свидетельствует.

По существу, несогласие ответчиков с расчётом ФНС России со ссылкой на пункт 31 Постановления № 53 мотивируется тем, что некоторые требования об уплате задолженности (в порядке статьи 69 НК РФ) не являлись предметом исполнительного производства.

Вместе с тем согласно пункту 31 Постановления № 53 (изменение его редакции с 23.12.2025 спорного вопроса не касается) по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, может быть предъявлено вне дела о банкротстве как заявителем, так и иными кредиторами, если задолженность перед ними подтверждена вступившим в законную силу судебным актом (в том числе о включении требования в реестр) или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона.

В данном случае требования (в порядке статьи 69 НК РФ) обеспечены своевременными мерами по их принудительному исполнению (решениями и постановлениями в порядке статей 46 и 47 НК РФ), неоднократным возбуждением исполнительных производств и их окончанием по мотиву отсутствия у общества «СМК» имущества, неоднократными попытками уполномоченного органа возбудить дело о банкротстве общества «СМК», оказавшимися безрезультатными вследствие отсутствия у этого налогоплательщика средств даже для покрытия судебных издержек по делу о банкротстве.

Исполнительные производства и дела о банкротстве одновременно вестись не могут. Институт банкротства как способ погашения налоговой задолженности в этой части является альтернативой исполнительного производства.

Обращение уполномоченного органа за возбуждением дела о банкротстве неисправного налогоплательщика означает продолжение мер исполнения своих решений (в порядке статей 46 НК РФ) о взыскании налоговой задолженности в принудительном порядке.

Для возбуждения дела о банкротстве по заявлению уполномоченного органа

вступивших в законную силу судебных актов не требуется, поскольку принудительному исполнению в бесспорном порядке подлежат сами решения налогового органа.

Так, по правилу пункт 3 статьи 6 Закона о банкротстве требования уполномоченных органов об уплате обязательных платежей принимаются во внимание для возбуждения производства по делу о банкротстве, если такие требования подтверждены решениями налогового органа о взыскании.

Поэтому разъяснения, данные в пункте 31 Постановления № 53, судами применены правильно.

Кроме того, попытки возбудить в отношении налогоплательщика дела о банкротстве не освобождают налоговый орган от исполнения обычных обязанностей по контролю правильности исчисления и уплаты налогоплательщиком обязательных платежей, выставления требований (статьи 69 НК РФ).

Ответчики не указывают на восстановление платёжеспособности общества «СМК» и возможности исполнить свои обязательства.

Судами установлены обстоятельства вывода ликвидных активов общества «СМК» и приобретения за его счёт ответчиками имущества.

Размер активов позволял обществу «СМК» надлежащим образом исполнять публично-правовые обязанности, чему воспрепятствовали неправомерные действия ответчиков.

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника ( пункт 20 Постановления № 53).

В данном случае действия ответчиков и размер активов, выведенных из имущественной сферы налогоплательщика, являются непосредственной и достаточной причиной неуплаты им основной недоимки, начисления ему вследствие этого пеней и его неплатёжеспособности.

Возражения ответчиков о возврате займов и выведенных сумм не подтверждены достаточной совокупностью достоверных, относимых и допустимых доказательств факта полного или существенного (могущего повлечь восстановление платёжеспособности общества «СМК») возврата, совершения соответствующих операций за счёт своих, а не должника средств, а равно не указана и не доказана иная объективная причина банкротства общества «СМК» (хозяйствующего субъекта со значительными активами и выручкой) кроме вменённых ответчикам действий

Суд апелляционной инстанции пришёл к выводу, что исполнительное производство от 11.10.2023 № 62645/23/98055-ИП, возбуждённое на основании исполнительного документа от 26.01.2022 № 288 на сумму 4 865 125,65 руб. прекращено 22.02.2024 в связи с признанием безнадёжной ко взысканию задолженности решением налогового органа от 28.12.2023 № 11319.

Свои возражения о том, что имеется некая иная причина прекращения

исполнительного производства, ответчики, в частности ФИО4 (как руководитель должника - стороны исполнительного производства со всеми вытекающими правами на ознакомление с его материалами, обжалование действий судебного пристава- исполнителя), в нарушение правила статьи 65 АПК РФ (об обязанности доказывать возражения) не обосновали.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, направлены на переоценку доказательств по делу, что в соответствии со статьёй 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Фактические обстоятельства установлены судами двух инстанций в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, выводы судов соответствуют установленным обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьёй 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

решение Арбитражного суда Омской области от 18.07.2025 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2025 по делу № А46-15471/2023 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО4, ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Н.А. Шарова

Судьи Н.Б. Глотов

ФИО1