ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда

11АП-7264/2023, 11АП-7266/2023, 11АП-7267/2023

12 июля 2023 года                                                                                                    Дело № А65-30905/2018

гор. Самара                    

Резолютивная часть постановления оглашена 05 июля 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 июля 2023 года. 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Гадеевой Л.Р.,

судей Гольдштейна Д.К., Машьяновой А.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев 05 июля 2023 года в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №2, 

апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4 на  определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023, принятое по заявлениям 

акционерного общества «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» о привлечении ФИО4, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, 

конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, 

ФИО3 о привлечении ФИО6 и «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, 

конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 

в рамках дела № А65-30905/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – представитель ФИО7 по доверенности от 14.07.2022;

от ФИО3 – представитель ФИО7 по доверенности от 17.10.2021;

от ФИО6 – представитель ФИО8 по доверенности от 24.02.2022;

от «Пфистерер Холдинг АГ» - представитель ФИО8 по доверенности от 11.01.2022;

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 07.06.2019 общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство сроком на 6 месяцев до 03.12.2019.

Конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» 15.06.2019.

В Арбитражный суд Республики Татарстана поступило заявление конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» ФИО5, о привлечении контролирующего общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лица – ФИО4 к субсидиарной ответственности.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление конкурсного кредитора – акционерного общества «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий», с.Столбище Лаишевского района Республики Татарстан, о привлечении контролирующих общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лиц – ФИО4, ФИО2, ФИО3, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.01.2021 объединены в одно производство по делу №А65-30905/2018 рассмотрение заявления конкурсного кредитора – акционерного общества «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий», с.Столбище Лаишевского района Республики Татарстан, о привлечении контролирующих общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лиц – ФИО4, ФИО2, ФИО3, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» ФИО5, о привлечении контролирующего общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лица – ФИО4, к субсидиарной ответственности. 

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление ФИО3 о привлечении контролирующего общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лицо – ФИО6, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление ФИО3, г.Москва, о привлечении контролирующее общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лицо – «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт», Германия, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.04.2022 объединены в одно производство по делу №А65-30905/2018 рассмотрение заявления ФИО3 о привлечении контролирующего общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лицо – ФИО6, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и заявление ФИО3, г.Москва, о привлечении контролирующее общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лицо – «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт», Германия, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.06.2022 объединены в одно производство по делу №А65-30905/2018 рассмотрение заявления конкурсного кредитора – акционерного общества «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий», с.Столбище Лаишевского района Республики Татарстан, о привлечении контролирующих общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лиц – ФИО4, ФИО2, ФИО3, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» ФИО5, о привлечении контролирующего общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лица – ФИО4, к субсидиарной ответственности, с заявлениями ФИО3 о привлечении контролирующих общество с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» лиц – ФИО6 и «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт», Германия, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, заявлением конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» ФИО5 о привлечении «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт», Германия, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; назначено судебное заседание. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 заявление конкурсного управляющего ООО «Пфистерер Рус» ФИО5, о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, удовлетворено.

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Заявление конкурсного кредитора – АО «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» о привлечении ФИО4, ФИО2, ФИО3, к субсидиарной ответственности, удовлетворено.

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Приостановлено производство по заявлениям конкурсного управляющего ООО «Пфистерер Рус» ФИО5 и конкурсного кредитора – АО «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий», в указанной части до окончания расчетов с кредиторами. 

Заявления ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт», Германия, ФИО6, оставлено судом без рассмотрения.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Пфистерер Рус», ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт», Германия судом отказано.

Не согласившись с принятым судом первой инстанции судебным актом, ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 по делу №А65-30905/2018 отменить, принять новый судебный акт.

Не согласившись с принятым судом первой инстанции судебным актом, ФИО3 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 по делу №А65-30905/2018 отменить, принять новый судебный акт.

Не согласившись с принятым судом первой инстанции судебным актом, ФИО4 обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 по делу №А65-30905/2018 отменить, принять новый судебный акт. 

Определениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.05.2023 апелляционная жалоба принята к производству. Судебное заседание назначено на 07 июня 2023 года на 11 час. 10 мин. (время местное МСК +1).

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2023 рассмотрение апелляционных жалоб отложено на 05 июля 2023 на 11 час. 30 мин. 

В связи с нахождением в очередном отпуске судьи Львова Я.А. (приказ № 216/к от 07.06.2023), произведена замена судьи в судебном составе, рассматривающем апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 и ФИО4 на судью, Машьянову А.В. Рассмотрение апелляционных жалоб начато с начала. 

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

До начала судебного заседания от ФИО4 поступили дополнения к апелляционной жалобе. 

От «Пфистерер Холдинг АГ» поступили возражения на письменные объяснения ФИО3.

Поступившие документы приобщены судом апелляционной инстанции к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ.

В судебном заседании представитель ФИО2 и ФИО3 поддержал доводы, изложенные в апелляционных жалобах.

Представитель ФИО6 и «Пфистерер Холдинг АГ» возражал относительно доводов, изложенных в апелляционной жалобе.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

В соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ при неявке в судебное заседание иных лиц, участвующих в деле и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд рассматривает дело в их отсутствие.

Судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы и не явившихся в судебное заседание, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд не установил оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для отмены судебного акта.

В соответствии со ст. 32 Закона о банкротстве и ч. 1 ст. 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, должник зарегистрирован в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 18 по Республике Татарстан 11.12.2014 за основным государственным регистрационным номером 

<

***>, ИНН должника 

<

***>. Местонахождение должника по адресу: 119002, 

<

...>.

В соответствии с протоколом собрания учредителей ООО «Пфистерер Рус» от 22.10.2014 (т. 4, л.д. 28-36), общество учреждено по решению «Пфистерер Холдинг АГ» и ООО «Инвэнт», доля «Пфистерер Холдинг АГ» в уставном капитале ООО «Пфистерер Рус» составила 60 %, доля ООО «Инвэнт» - 40 %. ФИО2 избран одним из членов совета директоров, он же назначен генеральным директором общества.      

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Пфистерер Рус», с 15.08.2017 доля «Пфистерер Холдинг АГ» в уставном капитале ООО «Пфистерер Рус» составляет 100 % (т. 8, л.д. 33-47).

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО2 (работник) 22.10.2014 заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 11.12.2014 на работу на должность генерального директора на срок 5 лет (т. 4, л.д. 89-95).

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 25.04.2016 заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 15.05.2016 на работу на должность временного генерального директора сроком на 6 месяцев. Местом работы работника определен адрес места нахождения работодателя (РТ, 

<

...>) (т. 1, л.д. 19-25).

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 14.11.2016 заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 16.11.2016 на работу на должность временного генерального директора сроком на 6 месяцев. Местом работы работника определен адрес места нахождения работодателя (РТ, 

<

...>) (т. 1, л.д. 26-32).

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 15.05.2017 заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 16.05.2017 на работу на должность временного генерального директора. Договор заключен на срок до 17.12.2018 включительно в соответствии с ч. 2 ст. 59 ТК РФ (соглашение сторон). Местом работы работника определен адрес места нахождения работодателя (РТ, 

<

...>) (т. 1, л.д. 33-39).

В соответствии с решением единственного участника ООО «Пфистерер Рус» от 28.06.2018 (т. 4, л.д. 38, 52-53), принято решение досрочно прекратить полномочия временного генерального директора ФИО4, назначить с 24.07.2018 генеральным директором общества ФИО3 

Согласно приказу № 13-у от 23.07.2018, действие трудового договора прекращено с 23.07.2018 на основании решения единственного участника в соответствии с п. 2 ст. 278 ТК и с применением ст. 279 ТК РФ (т. 1, л.д. 40).

Ранее ответчик ФИО3 был трудоустроен в ООО «Пфистерер Рус» на основании трудового договора № 1205/1 от 12.05.2017 в должности заместителя генерального директора по производству, предусматривающей выполнение обязанностей, связанных с экономической деятельностью должника. Приказом от 30.04.2018 действие данного трудового договора прекращено с 30.04.2018.

В соответствии с решением единственного участника ООО «Пфистерер Рус» от 28.06.2018 (т. 4, л.д. 38, 52-53), принято решение досрочно прекратить полномочия временного генерального директора ФИО4, назначить с 24.07.2018 генеральным директором общества ФИО3 

В соответствии с решением единственного участника ООО «Пфистерер Рус» от 03.08.2018 (т. 4, л.д. 54), принято решение освободить от должности временного генерального директора ФИО3, назначить с 07.08.2018 генеральным директором общества ФИО6 

Согласно доводам заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности в связи с не обращением в арбитражный суд с заявление о признании должника банкротом, должник обладал признаками банкротства на дату 30.09.2016 в связи с не исполнением обязательств перед ООО «Таткабель», соответственно, ФИО4 как руководитель должника должна была обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом в течение месяца с указанной даты, т.е. до 01.11.2016 (т. 6, л.д. 98-99). 

Суд первой инстанции, разрешая обособленный спор в указанной части, обоснованно исходил из следующего. 

При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Возложение обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам ст. 15 ГК РФ. Следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно п. 4 ст. 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время, учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности). Данная правовая позиция отражена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу N А22-941/2006.

По смыслу пункта 1 статьи 4 ГК РФ действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом. В связи с этим, положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ правила о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве. Указанная правовая позиция отражена в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 05.06.2019 N Ф06-46881/2019 по делу N А49-1097/2017.

Поскольку рассматриваемое заявление подано конкурсным управляющим в суд 02.06.2020, его рассмотрение обоснованно произведено по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

В то же время обстоятельства, указанные временным управляющим в качестве свидетельствующих о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности вышеназванного лица, имели место в т.ч. в 2016-2017 г.г. 

В обозначенный период времени (в части действий, совершенных в 2016 г. и в 2017 г. до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ) законодателем еще не была принята глава III.2 Закона о банкротстве, а отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались, в  первую очередь, положениями статьи 10 данного Закона (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Согласно ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц не препятствует предъявлению требований учредителями (участниками) должника о возмещении убытков органами юридического лица по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации и принятыми в соответствии с ним федеральными законами, в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Вместе с тем, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума от 21.12.2017 № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015, постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 29.04.2021 по делу № А65-2923/2017).

Если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом  определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принимая во внимание, что изложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО4 является контролирующим должника лицом в силу п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве. 

На основании п. 1, 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

В силу п.1 ст.9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п.2 ст.9 Закона о банкротстве).

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

В абзаце тридцать третьем статьи 2 Закона о банкротстве определено, что недостаточность имущества - это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Из положений абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве следует, что под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом из содержания указанной нормы  следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Момент подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение и для разрешения вопроса об очередности удовлетворения публичных обязательств. Так, при должном поведении руководителя, своевременно обратившегося с заявлением о банкротстве возглавляемой им организации, вновь возникшие фискальные обязательства погашаются приоритетно в режиме текущих платежей, а при неправомерном бездействии руководителя те же самые обязательства погашаются в общем режиме удовлетворения реестровых требований (п. 1 ст. 5, ст. 134 Закона о банкротстве).

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

Определяя момент возникновения у руководителя должника обязанности по обращению с заявлением о банкротстве общества «Пфистерер Рус», судом первой инстанции проанализированы судебные акты, которыми с должника взыскана кредиторская задолженность, и в результате включена в реестр требований кредиторов должника, в результате которых установлено, что должник прекратил исполнять свои обязательства с момента прекращения оплаты арендных платежей, т.е. с мая 2016 года. При этом в последующем размер кредиторской задолженности только увеличивался. 

При этом судом первой инстанции отмечено, что представленные ответчиком ФИО4 протоколы встреч по урегулированию спорных вопросов (т. 3, л.д. 113-136) не содержат ссылок на предоставление должнику его кредиторами каких-либо отсрочек либо рассрочек по исполнению своих обязательств перед ними, соответственно, указанные документы не могут быть истолкованы как свидетельствующие о платежеспособности должника либо о достаточности его имущества. 

Судом первой инстанции также принято во внимание, что согласно представленному в материалы дела аудиторскому заключению о бухгалтерской (финансовой) отчетности ООО «Пфистерер Рус» по итогам деятельности за 2017 год (т. 1, л.д. 46-68), совокупный финансовый результат 2017 г. – убыток 14 316 тыс. руб. 

Согласно бухгалтерскому балансу должника (т. 1, л.д. 48-53), активы должника на 31.12.2016 составляли 117 358 тыс. руб., пассивы – 117 358 тыс. руб., финансовый результат – убыток 5 295 тыс. руб. Активы должника на 31.12.2017 составляли 85 355 тыс. руб., пассивы – 85 355 тыс. руб., финансовый результат – убыток 14 316 тыс. руб.  

Согласно представленных конкурсным управляющим ответам из регистрирующих органов, какого-либо имущества у должника не имеется. 

Анализ финансового состояния должника (т. 2, л.д. 33-73), проведенный временным управляющим, свидетельствует о недостаточности активов должника для погашения обязательств уже в 2016 году. 

Таким образом, в 2016 году активов должника было недостаточно для погашения обязательств. Баланс предприятия неликвиден, финансовое положение предприятия неустойчивое. Структура баланса предприятия с 2016 года неудовлетворительная. Доля просроченной кредиторской задолженности (характеризует наличие просроченной кредиторской задолженности и ее удельный вес в совокупных пассивах организации и определяется в процентах как отношение просроченной кредиторской задолженности к совокупным пассивам), составляет значительный размер. 

Таким образом, согласно представленным документам, показатели ликвидности, показатели степени обеспеченности обязательств активами, платежеспособности свидетельствовали о неустойчивом финансовом положении должника; показатели  платежеспособности свидетельствуют о том, что уже в 2016 году должник имел низкие коэффициенты ликвидности, что свидетельствует о неплатежеспособности.

С учетом изложенного, приняв во внимание данные финансового анализа и данные бухгалтерской отчетности, суд первой инстанции пришел к верному и обоснованному выводу, что признаки неплатежеспособности у должника имелись уже в 2016 году, а именно с мая 2016 года. 

В силу положений ст. 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение.

Относительно указанной ситуации в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, даны следующие разъяснения.

Руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы. Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе, в получении необходимой информации. 

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. 

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования. 

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

В то же время учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Однако само по себе наличие у должника кредиторской задолженности не является безусловным основанием для обращения руководителя должника с заявлением должника о признании его банкротом, а равно доказательством неплатежеспособности должника.

При наличии признаков банкротства, указанных в пункте 2 статьи 3, пункте 2 статьи 6 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», у внешнего по отношению к должнику лица (кредитора) возникает право на обращение в суд с заявлением о банкротстве. 

В то же время данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

По смыслу разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве", при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности) добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Судом первой инстанции установлено, что в рассматриваемом случае наличие такого финансового плана не представлено, равно как и сведений о том, что руководитель и учредитель должника  добросовестно рассчитывали на преодоление финансовых трудностей в разумный срок, приложили максимальные усилия для достижения такого результата.

Напротив, как следует из определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.01.2021 по данному делу (т. 12, л.д. 12-15), которым признан недействительным п.3 Соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора от 06.04.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и ФИО3, в части выплаты работнику компенсации в размере 12-кратного среднего месячного заработка; признана недействительной сделка по выплате ФИО3 компенсации при увольнении в размере 2 709 574,24 рублей; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в пользу ООО «Пфистерер Рус» денежных средств в размере 2 709 574,24 рублей, руководителями должника подписывались извещения о браке (акты) за период 14.07.2017 - 25.08.2017, исходя из которых производимая ООО «Пфистерер Рус» продукция являлась бракованной. Сведений о возможности изготовления ООО «Пфистерер Рус» продукции, которая не являлась бы бракованной, суду не представлено.

Аналогичные сведения о выпуске должником бракованной продукции также содержатся в определении Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.01.2021 по данному делу (т. 12, л.д. 16-19), которым признан недействительной сделкой договор возмездного оказания услуг №1/2018 от 04.05.2018г., заключенный между ООО «Пфистерер Рус» и индивидуальным предпринимателем ФИО3; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с индивидуального предпринимателя ФИО3 в пользу ООО «Пфистерер Рус» денежных средств в размере 357 500,00 рублей.

Аналогичные сведения о выпуске должником бракованной продукции также содержатся в определении Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.11.2021 по данному делу (т. 12, л.д. 20-24), которым признан недействительным п.8.2 трудового договора от 15.05.2017, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и ФИО4, в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2017 в части установления ФИО4 компенсации в размере 9-кратного месячного заработка; признан недействительной сделкой выплата ФИО4 выходного пособия в размере 4 365 556,00 рублей; применены последствия недействительности сделки: взыскано с ФИО4 в пользу ООО «Пфистерер Рус» 4 365 556,00 рублей.

Судом первой инстанции обоснованно отмечено, что вопреки доводам ответчика ФИО4 о ведении должником ООО «Пфистерер Рус» предпринимательской деятельности, в обоснование чего представлены договоры, заключенные должником ООО «Пфистерер Рус» с иными контрагентами (т. 3, л.д. 6-112), само по себе заключение данных договоров не свидетельствует об устойчивом финансовом положении должника в тот период, когда руководителем должника являлась ФИО4 (2016-2018 г.г.). Получение должником прибыли в размере, достаточном для расчета с кредиторами, представленные ответчиком документы не доказывают.

Рассматриваемое дело № А65-30905/2018 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью ООО «Пфистерер Рус» возбуждено 15.10.2018 на основании поступившего в Арбитражный суд Республики Татарстан заявления ООО «Инвент».

В силу п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО4 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве общества «Пфистетер Рус».  

При этом доводы ответчика ФИО4 о пропуске срока исковой давности обоснованно отклонены судом первой инстанции, поскольку должник ООО «Пфистерер Рус» признан несостоятельным (банкротом) решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.06.2019 (дата оглашении резолютивной части судебного акта), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

С рассматриваемым заявлением конкурсный управляющий обратился в суд 02.06.2020, т.е. в пределах годичного срока после введении в отношении должника процедуры конкурсного производства.  

Само по себе проведение временным управляющим должника финансового анализа не свидетельствует о наличии оснований для подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, поскольку в силу положений п. 7 ст. 12, ст. 67 Закона о банкротстве установление оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и (или) подача такого заявления к обязанностям временного управляющего не отнесены. 

Вместе с тем, в силу п. 5 ст. 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

С учетом изложенного и отнесением подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности к полномочиям конкурсного управляющего, суд первой инстанции пришел к верному выводу от необходимости исчисления соответствующего срока для конкурсного управляющего не ранее даты признания должника несостоятельным (банкротом), т.е. не ранее 03.06.2019. Данный срок конкурсным управляющим не пропущен. 

Также в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление ФИО3 о привлечении ФИО6 и «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно доводам ФИО3, заявитель просит привлечь «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по основанию не созыва собрания участников должника ООО «Пфистерер Рус» для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, а также по основанию одобрения сделки по перечислению должником денежных средств в сумме 20 502 460,98 руб. в пользу ООО «Пфистерер Восток».    

К указанному заявлению также присоединился конкурсный управляющий должника (т. 10, л.д. 25-27).    

Кроме того, согласно доводам ФИО3, заявитель просил привлечь ФИО6 к субсидиарной ответственности по основанию одобрения совершения должником сделок по перечислению денежных средств, по основанию не подачи заявления о признании должника банкротом.

Суд первой инстанции, оставляя без рассмотрения заявление ФИО3, правомерно руководствовался следующим. 

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2, 3), иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Наряду с конкурсным оспариванием (которое также осуществляется посредством предъявления косвенного иска) институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда.

В отношении конкурсного оспаривания судебной практикой выработано толкование, согласно которому при разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2020 N 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 N 305-ЭС20-5613).

Равным образом при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. (Именно поэтому в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам).

Между тем, поскольку в рассматриваемом случае ФИО3 сам является причастным к управлению должником, он не имеет статуса независимого кредитора, что лишает его возможности заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности, поскольку механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 N 310-ЭС20-7837 по делу N А23-6235/2015).

Кроме того, судом первой инстанции принято во внимание, что после предъявления ФИО3 в арбитражный суд заявлений о привлечении ФИО6 и «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности (дата подачи заявлений – 14.10.2021), определением Арбитражного суда РТ от 24.11.2021 (дата оглашения резолютивной части определения) ФИО3 отказано в удовлетворении требования о включении в реестр требований кредиторов должника (т. 10, л.д. 23).

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии у ФИО3 права на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.   

Относительно присоединившегося к заявлению конкурсного управляющего о привлечении «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по основанию не созыва собрания участников должника ООО «Пфистерер Рус» для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (т. 10, л.д. 25-27), суд первой инстанции исходил из следующего.     

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Пфистерер Рус», с 15.08.2017 доля «Пфистерер Холдинг АГ» в уставном капитале ООО «Пфистерер Рус» составляет 100 % (т. 8, л.д. 33-47).

В силу п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Соответственно, ответчик «Пфистерер Холдинг АГ» является контролирующим должника лицом. 

Согласно п. 3.1 ст. 9 Закона о банкротстве если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока:

лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи.

Как указано в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", при неисполнении руководителем должника, ликвидационной комиссией в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве решение об обращении в суд с таким заявлением должно быть принято органом управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника (пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

По смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Статья 9 Закона о банкротстве дополнена пунктом 3.1 в соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях". 

Таким образом, п. 3.1 ст. 9 Закона о банкротстве, предусматривающим обязанность учредителя должника предпринять действия по обращению в суд, вступил в силу с 01.08.2017.

Как указано ранее, признаки банкротства возникли у должника в мае 2016 года,  соответственно, руководитель должника должен был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом в июле 2016 г., а учредитель должника - в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока, т.е. не позднее августа 2016 года. 

Однако с учетом вступления в силу п. 3.1 ст. 9 Закона о банкротстве с 01.08.2017, по состоянию на август 2016 года такая обязанность по обращению в суд у «Пфистерер Холдинг АГ» возникнуть не могла.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности «Пфистерер Холдинг АГ».  

Также конкурсный кредитор АО «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» просил привлечь ФИО4, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В обоснование заявления кредитор указывал на то, что указанными лицами в пользу указанных лиц либо с ободрения указанных лиц должником денежные средства перечислялись без встречного исполнения и без каких – либо экономических обоснований. 

Суд первой инстанции, разрешая спор в указанной части, обоснованно исходил из следующего. 

В соответствии с п. 1, 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В силу п. 16 Постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Исходя из п. 23 Постановления Пленума от 21.12.2017 № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Относительно признания ФИО2 контролирующим должника лицом и его привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию, судом первой инстанции учтено следующее. 

В силу ст. 61.10. Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Сокрытие должником, и (или) контролирующим должника лицом, и (или) иными заинтересованными по отношению к ним лицами признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества не влияет на определение даты возникновения признаков банкротства для целей применения пункта 1 настоящей статьи.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

В силу п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Как указано выше, в соответствии с протоколом собрания учредителей ООО «Пфистерер Рус» от 22.10.2014 (т. 4, л.д. 28-36) ФИО2 избран одним из членов совета директоров, он же назначен генеральным директором общества.      

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО2 (работник) 22.10.2014 заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 11.12.2014 на работу на должность генерального директора на срок 5 лет (т. 4, л.д. 89-95).

Заключенные с ФИО4 (работник) трудовые договоры от 14.11.2016 и от 15.05.2017 от лица ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) подписывались ФИО2. 

При этом 27.07.2018 между ООО «Пфистерер восток» (работодатель) и ФИО4 (работник) заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 01.08.2018 на работу на должность заместитель генерального директора (т. 4, л.д. 96-99). 

От имени ООО «Пфистерер восток» данный договор подписан директором ФИО2. 

Таким образом, сразу после увольнения ФИО4 из ООО «Пфистерер Рус» она была принята на работу в ООО «Пфистерер восток» непосредственно ФИО2  

В соответствии с решением единственного участника ООО «Пфистерер Рус» от 23.04.2018 (т. 4, л.д. 100) в связи с образцовым и эффективным выполнением своих должностных обязанностей, защитой интересов ООО «Пфистерер Рус» и по итогам работы за 2017 год принято решение выплатить премию временному генеральному директору ООО «Пфистерер Рус» ФИО4 в размере 630 000 руб.    

Данное решение подписано представителем единственного участника ООО «Пфистерер Рус» ФИО2       

Кроме того, 23.12.2014 между АО «Пфистерер ФИО9» (работодатель) и ФИО4 (работник) заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 12.01.2015 на работу на должность бизнес – ассистент – Советник главы представительства по правовым вопросам, размер заработной платы в договоре составил 259 000 руб. (т. 5, л.д. 1-7). 

От имени АО «Пфистерер ФИО9» данный договор подписан главой представительства ФИО2. 

Приказом от 01.09.2015, подписанным ФИО2, размер заработной платы ФИО4 увеличен до 310 000 руб. (т. 5, л.д. 20). 

Приказом от 30.01.2015, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 259 000 руб. (т. 5, л.д. 23). 

Приказом от 14.05.2015, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 394 745 руб. (т. 5, л.д. 24). 

Приказом от 01.06.2015, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 183 450 руб. (т. 5, л.д. 25). 

Приказом от 05.10.2015, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 890 000 руб. (т. 5, л.д. 26). 

Приказом от 03.12.2015, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 310 000 руб. (т. 5, л.д. 27). 

Приказом от 10.12.2015, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 875 000 руб. (т. 5, л.д. 28). 

Кроме того, 12.05.2016 между АО «Пфистерер ФИО9» (работодатель) и ФИО4 (работник) заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 16.05.2016 на работу на должность бизнес – ассистент – Советник главы представительства по правовым вопросам, размер заработной платы в договоре составил 380 000 руб. (т. 5, л.д. 9-15). 

От имени АО «Пфистерер ФИО9» данный договор подписан главой представительства ФИО2. 

Приказом от 01.01.2016, подписанным ФИО2, размер заработной платы ФИО4 увеличен до 350 000 руб. (т. 5, л.д. 21). 

Приказом от 05.08.2016, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 922 000 руб. (т. 5, л.д. 29). 

Приказом от 01.12.2016, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 280 000 руб. (т. 5, л.д. 30). 

Приказом от 16.10.2017, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 1 070 000 руб. (т. 5, л.д. 31). 

Приказом от 24.11.2017, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 380 000 руб. (т. 5, л.д. 32). 

Приказом от 29.05.2017, подписанным ФИО2, ФИО4 премирована на сумму 780 000 руб. (т. 5, л.д. 33). 

Кроме того, 24.07.2018 между АО «Пфистерер ФИО9» (работодатель) и ФИО4 (работник) заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 24.07.2018 на работу на должность бизнес – ассистент – Советник главы представительства по правовым вопросам, размер заработной платы в договоре составил 430 000 руб. (т. 5, л.д. 16-19). 

От имени АО «Пфистерер ФИО9» данный договор подписан главой представительства ФИО2. 

Приказом от 01.01.2018, подписанным ФИО2, размер заработной платы ФИО4 увеличен до 390 000 руб. (т. 5, л.д. 22). 

При этом Апелляционным Определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 06.11.2020 по делу № 33-33266/2020 (т. 5, л.д. 60-67), отказано ФИО4 в удовлетворении искового заявления к ООО «Пфистерер восток». 

Как следует из данного судебного акта, суд пришел к выводу об отсутствии доказательств исполнения ФИО4 трудовых функций в ООО «Пфистерер восток» (т. 5, л.д. 66), об отсутствии доказательств исполнения ФИО4 трудовых функций в АО «Пфистерер ФИО9» (т. 5, л.д. 67).  

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО2, будучи руководителем должника ООО «Пфистерер Рус», а также руководителем взаимосвязанных с должником и с «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» иными обществ, таких как ООО «Пфистерер восток», АО «Пфистерер ФИО9», принимал на работу ответчика ФИО4, подписывая трудовые договоры от лица указанных обществ, принимал решения об увеличении ФИО4 заработной платы и об ее премировании, подписывая соответствующие приказы.   При этом премирование ФИО4 за деятельность в ООО «Пфистерер Рус» по итогам 2017 года произведено ФИО2 при очевидной неплатежеспособности должника, а увеличение заработной платы ФИО4 и ее премирование в ООО «Пфистерер восток», АО «Пфистерер ФИО9» произведено ФИО2 при установленном факте отсутствия доказательств исполнения ФИО4 трудовых функций в указанных обществах.

Судом первой инстанции также принято во внимание, что Апелляционным Определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 04.06.2019 по делу № 33-24053/2019 (т. 10, л.д. 15-21), установлено, что суд при рассмотрении иска ФИО2 к ООО «Пфистерер восток» не принял во внимание дополнительное соглашение об увеличении должностного оклада ФИО2 от 25.04.2018, подписанное ФИО4, занимавшей должность заместителя генерального директора, поскольку оно заключено без ведома и согласия «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» как единственного участника (т. 10, л.д. 18).   

Как следует из данного судебного акта, суд пришел к выводу о необоснованности получения ФИО2 премий в размере 550 000 руб. и 600 000 руб., поскольку решения о премировании были подписаны ФИО4 в отсутствие таких полномочий, а также о необоснованности увеличения должностного оклада последней (т. 10, л.д. 19).  

С позиции установленных обстоятельств суд первой инстанции пришел к верному и обоснованному выводу о том, что действия ФИО4 и ФИО3 как руководителей должника ООО «Пфистерер Рус», а следовательно и действия самого должника ООО «Пфистерер Рус», контролировались ФИО2, следовательно, сделки должника, положенные судом в обоснование вывода о наличии оснований для привлечения ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по мотиву совершения убыточных для должника сделок, заключены под влиянием ФИО2

Кроме того, судом первой инстанции учтено, что 27.07.2018 между ООО «Пфистерер восток» (работодатель) и ФИО3 (работник) заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 01.08.2018 на работу на должность начальник сервисного центра (т. 6, л.д. 119-122). 

От имени ООО «Пфистерер восток» данный договор подписан директором ФИО2. 

Кроме того, сделки в пользу ФИО3 совершались должником ООО «Пфистерер Рус», от лица которого действовала ФИО4    

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО2 и ФИО3 являются контролирующими должника лицами.

Судом первой инстанции также приняты во внимание обстоятельства, установленные в определении Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.11.2021 по настоящему делу.

Так, конкурсный управляющий ООО «Пфистерер Рус» обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительным: п. 8.2 трудового договора от 15.05.2017, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» и ФИО4, в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2017 в части установления ФИО4 компенсации в размере 9-кратного месячного заработка; сделки по выплате ФИО4 выходного пособия в размере 1 694 128,00 рублей; сделки по выплате ФИО4 компенсации отпуска при увольнении (за 25 календарных дней) в размере 379 982,25 рублей; сделки по выплате ФИО4 выходного пособия в размере 2 671 428,00 рублей; применить последствия недействительности сделки и взыскать с ФИО4 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» денежные средства в сумме 4 745 538,25 рублей (вх. 50396).

Установлено, что 25.04.2016 между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) заключен трудовой договор,  согласно которому работодатель принимает работника с 15.05.2016 на работу на должность временного генерального директора сроком на 6 месяцев.

Ежемесячный должностной оклад установлен в размере 390 000 руб. (п. 7.1 договора). 

Согласно п. 8.2 договора, в случае досрочного прекращения отношений по договору по инициативе работодателя при отсутствии виновных действий (бездействия), работник получает компенсацию в размере трехкратного среднего месячного заработка. 

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 14.11.2016 заключен трудовой договор,  согласно которому работодатель принимает работника с 16.11.2016 на работу на должность временного генерального директора сроком на 6 месяцев.

Ежемесячный должностной оклад установлен в размере 410 000 руб. (п. 7.1 договора). 

Согласно п. 8.2 договора, в случае досрочного прекращения отношений по договору по инициативе работодателя при отсутствии виновных действий (бездействия), работник получает компенсацию в размере трехкратного среднего месячного заработка. 

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 15.05.2017 заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 16.05.2017 на работу на должность временного генерального директора.

Ежемесячный должностной оклад установлен в размере 430 000 руб. (п. 7.1 договора). 

Согласно п. 8.2 договора, в случае досрочного прекращения отношений по договору по инициативе работодателя при отсутствии виновных действий (бездействия), работник получает компенсацию в размере трехкратного среднего месячного заработка. 

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 31.05.2017 заключено дополнительное соглашение к трудовому договору от 15.05.2017, согласно которому в связи с существенным изменением срока действия трудового договора п. 8.2 трудового договора от 15.05.2017 изложен в следующей редакции:  «п. 8.2. В случае досрочного прекращения отношений по договору по инициативе работодателя при отсутствии виновных действий (бездействия), работник получает компенсацию в размере девятикратного месячного заработка. 

Данное изменение вступает в силу с 01.06.2017.   

В соответствии с приказом № 13-у от 23.07.2018, действие трудового договора прекращено с 23.07.2018.   

Согласно выписке по счету ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Банк ФК Открытие», 18.07.2018 ООО «Пфистерер Восток» перечислены денежные средства ФИО4 в размере  149 640 руб. с указанием в качестве назначения платежа «заработная плата за июль 2018 г.», 23.07.2018 ООО «Пфистерер Восток» перечислены денежные средства ФИО4 в размере 4 867 971,52 руб. с указанием в качестве назначения платежа «заработная плата за июль 2018 г.».

Исходя из расчетного листка ФИО4 в ООО «Пфистерер Рус», конкурсным управляющим установлено, что всего ответчику в июле 2018 года начислено 5 514 223,52 руб., в т.ч.: оклад – 312 727,27 руб., выходное пособие при увольнении – 1 694 128 руб., компенсация отпуска при увольнении по календарным дням – 436 761,25 руб., выходное пособие при увольнении (свыше 3-х крат. среднемес. заработка) – 3 070 607 руб.  

Полагая, что оспариваемые сделки, а именно: п. 8.2 трудового договора от 15.05.2017 в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2017 в части установления ФИО4 компенсации в размере 9-кратного месячного заработка; выплата ФИО4 выходного пособия в размере 1 694 128,00 рублей; выплате ФИО4 компенсации отпуска при увольнении (за 25 календарных дней) в размере 379 982,25 рублей; выплата ФИО4 выходного пособия в размере 2 671 428,00 рублей, являются недействительными, конкурсный управляющий обратился в суд с указанным заявлением.   

В обоснование заявления конкурсным управляющим приведены нормы п. 1, 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемые сделки заключены с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, при наличии задолженности перед кредиторами.   

При рассмотрении указанного обособленного спора судом установлено, что на даты совершения оспариваемых сделок (дата заключения дополнительного соглашения к трудовому договору - 31.05.2017, дата выплат ФИО4 выходного пособия и компенсации отпуска при увольнении - 23.07.2018) у должника ООО «Пфистерер Рус» имелись признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника. Соответственно, ответчик ФИО4 знал или должен был знать о признаках неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника. Данная презумпция вопреки правовой позиции, изложенной в пункте 7 Постановления Пленума № 63, ответчиком не опровергнута. 

Помимо судебных актов о взыскании с ООО «Пфистерер Рус» задолженности в пользу кредиторов, имелись и иные обстоятельства. 

Так, согласно аудиторскому заключению о бухгалтерской (финансовой) отчетности ООО «Пфистерер Рус» по итогам деятельности за 2016 год, совокупный финансовый результат 2016 г. – убыток 5 295 тыс. руб.    

Согласно представленному в материалы дела аудиторскому заключению о бухгалтерской (финансовой) отчетности ООО «Пфистерер Рус» по итогам деятельности за 2017 год (т. 1, л.д. 70-92), совокупный финансовый результат 2017 г. – убыток 14 316 тыс. руб. 

При этом в данных аудиторских заключениях указано, что в прилагаемой бухгалтерской (финансовой) отчетности не раскрыта информация о вознаграждении, выплачиваемом основному управленческому персоналу. 

Кроме того, ответчиком ФИО4 в качестве временного генерального  директора подписывались извещения о браке (акты) за период 14.07.2017 - 25.08.2017, исходя из которых производимая ООО «Пфистерер Рус» продукция являлась бракованной. Сведений о возможности на дату заключения оспариваемых сделок (дата заключения дополнительного соглашения к трудовому договору - 31.05.2017, дата выплат ФИО4 выходного пособия и компенсации отпуска при увольнении - 23.07.2018) изготовления ООО «Пфистерер Рус» продукции, которая не являлась бы бракованной, суду не представлено.

Встречного исполнения должника не получил. 

С учетом изложенных обстоятельств суд пришел к выводу, что оспариваемые сделки (п. 8.2 трудового договора от 15.05.2017 в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2017, выплата ФИО4 выходного пособия в размере 1 694 128 руб., выплата ФИО4 выходного пособия в размере 2 671 428 руб. (а всего в сумме 4 365 55 руб.)  совершены должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника; наличии у должника не исполненных обязательств перед иными лицами, о чем ответчик однозначно был осведомлен, поскольку являлся руководителем должника; в отсутствие разумного экономического смысла совершения оспариваемой сделки; сделки были совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; с заинтересованным лицом; в отсутствие встречного исполнения; в результате их совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделок.

С учетом изложенного, имеются основания для признания недействительным  п. 8.2 трудового договора от 15.05.2017, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и ФИО4, в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2017 в части установления ФИО4 компенсации в размере 9-кратного месячного заработка по основаниям, установленным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ; для признания недействительной выплаты ФИО4 выходного пособия в размере 4 365 556,00 рублей по основаниям, установленным п. 1, 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.11.2021 заявление удовлетворено частично. Признан недействительным п.8.2 трудового договора от 15.05.2017, заключенный  между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и ФИО4, в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2017г. в части установления ФИО4 компенсации в размере 9-кратного месячного заработка.

Признана недействительной сделкой выплата ФИО4 выходного пособия в размере 4 365 556,00 рублей.

Применены последствия недействительности сделки: взыскано с ФИО4 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 4 365 556,00 рублей.

В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2022 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.11.2021 по делу № А65-30905/2018 оставлено без изменения.

Также в определении Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.11.2021 указано, что свидетельские показания ФИО2 опровергаются выводами суда, более того, последующее несогласие «Пфистерер Холдинг АГ» с установлением ФИО4 девятикратного размера компенсации при расторжении трудового договора, аналогичное несогласие «Пфистерер Холдинг АГ» с установлением ФИО2 девятикратного размера компенсации при расторжении трудового договора, свидетельствуют о том, что свидетель ФИО2 косвенно заинтересован в легитимности установлением ФИО4 девятикратного размера компенсации при расторжении трудового договора в связи с установлением аналогичной компенсации ему лично. Данное обстоятельство позволяет отнестись суду к показаниям свидетеля критически.    

Также судом первой инстанции учтено, что акционерное общество «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» обращалось в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительными действий должника по начислению и выплате ФИО4 заработной платы в размере 3 790 602,11 рублей и премий в размере 2 235 900,00 рублей, и применении последствий недействительности сделки (вх.18220).

Как следует из доводов заявления, 25.04.2016 между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) заключен трудовой договор,  согласно которому работодатель принимает работника с 15.05.2016 на работу на должность временного генерального директора сроком на 6 месяцев.

Ежемесячный должностной оклад установлен в размере 390 000 руб. (п. 7.1 договора). 

Согласно п. 8.2 договора, в случае досрочного прекращения отношений по договору по инициативе работодателя при отсутствии виновных действий (бездействия), работник получает компенсацию в размере трехкратного среднего месячного заработка. 

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 14.11.2016 заключен трудовой договор,  согласно которому работодатель принимает работника с 16.11.2016 на работу на должность временного генерального директора сроком на 6 месяцев.

Ежемесячный должностной оклад установлен в размере 410 000 руб. (п. 7.1 договора). 

Согласно п. 8.2 договора, в случае досрочного прекращения отношений по договору по инициативе работодателя при отсутствии виновных действий (бездействия), работник получает компенсацию в размере трехкратного среднего месячного заработка. 

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО4 (работник) 15.05.2017 заключен трудовой договор, согласно которому работодатель принимает работника с 16.05.2017 на работу на должность временного генерального директора. Договор заключен на срок до 17.12.2018 включительно в соответствии с ч. 2 ст. 59 ТК РФ (соглашение сторон).

Ежемесячный должностной оклад установлен в размере 430 000 руб. (п. 7.1 договора). 

Согласно п. 8.2 договора, в случае досрочного прекращения отношений по договору по инициативе работодателя при отсутствии виновных действий (бездействия), работник получает компенсацию в размере трехкратного среднего месячного заработка. 

Как указано заявителем, ответчик ФИО4 в материалы дела о банкротстве в рамках иного обособленного спора о признании недействительными выплат при увольнении были представлены документы, а именно: дополнение к отзыву на исковое заявление по делу № А65-30905/2018 (вх. № 11177 от 13.03.2020), в котором ФИО4 сообщает, что для поездок в Казань она пользовалась услугами авиаперевозчика ПАО «Аэрофлот» и услугами ж/д перевозчика; ходатайство о приобщении доказательств к материалам дела; информация из личного кабинета ответчика ФИО4 в ПАО «Аэрофлот», в которых ФИО4 ссылается   на   совершённые   ей командировки, которые якобы не были оплачены со стороны ООО «Пфистерер Рус».

Заявитель полагает, что поскольку ООО «Пфистерер Рус» находилось на территории Республики Татарстан (Республика Татарстан, 

<

...> и 

<

...>), следовательно, с учётом положений трудовых договоров ФИО4 должна была выполнять свои трудовые функции должна была на территории Республики Татарстан.

Нахождение ФИО4 на рабочем месте зафиксировано в табелях учёта рабочего времени ООО «Пфистерер Рус» за период с 01.09.2016 по 30.06.2018, что по мнению заявителя, противоречит информации о фактическом местонахождении ФИО4, которое подтверждается представленной ею в материалы дела информацией из личного кабинета ПАО «Аэрофлот».

В частности, заявителем указано, что ФИО4 не находилась на рабочем месте и необоснованно получила заработную плату за следующие периоды: 

1.1) Сентябрь 2016 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 16 дней, за которые ей было начислено 297 142,86 руб. Следовательно за один рабочий день - 18 571,42 руб. При этом фактически 5 дней в сентябре 2016 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 92 857,10 руб. (18 571,42 руб. х 5 дней) начислена незаконно. Фактически за 5 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 80 785,67 руб. (92 857,10 руб. - 13% НДФЛ).

1.2) Октябрь 2016 года.

В табеле и расчетном листке ФИО4 указано, что она отработала 18 дней, за которые ей было начислено 334 285,71 руб. Следовательно за один рабочий день - 18 571,42 руб. При этом фактически 11 дней в октябре 2016 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 204 285,62 руб. (18 571,42 руб. х 11 дней) начислена незаконно. Фактически за 11 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 177 728,48 руб. (204 285,62 руб. - 13% НДФЛ).

1.3) Ноябрь 2016 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 21 день, за которые ей было начислено 400 476,19 руб. Следовательно за один рабочий день - 19 070,29 руб. При этом фактически 15 дней в ноябре 2016 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 286 054,35 руб. (19 070,29 руб. х 15 дней) начислена незаконно. Фактически за 15 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 248 867,28 руб. (286 054,35 руб. - 13% НДФЛ).

1.4) Декабрь 2016 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 22 дня, за которые ей было начислено 410 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 18 636,36 руб. При этом фактически 15 дней в декабре 2016 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 279 545,40 руб. (18 636,36 руб. х 15 дней) начислена незаконно. Фактически за 15 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 243 204,49 руб. (279 545,40 руб. - 13% НДФЛ).

1.5) Февраль 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 13 дней, за которые ей было начислено 296 111,11 руб. Следовательно за один рабочий день - 22 777,77 руб. При этом фактически 4 дня в феврале 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 91 111,08 руб. (22 777,77 руб. х 4 дня) начислена незаконно. Фактически за 4 дня ФИО4 необоснованно были выплачены 79 266,63 руб. (91 111,08 руб. - 13% НДФЛ).

1.6) Апрель 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 13 днещ за которые ей было начислено 266 500,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 20 500,00 руб. При этом фактически 5 дней в апреле 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 102 500,00 руб. (20 500,00 руб. х 5 дней) начислена незаконно. Фактически за 5 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 89 175,00 руб. (102 500,00 руб. - 13% НДФЛ).

1.7) Май 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 20 дней, за которые ей было начислено 422 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 21 100,00 руб. При этом фактически 12 дней в мае 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 253 200,00 руб. (21 100,00 руб. х 12 дней) начислена незаконно. Фактически за 12 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 220 284,00 руб. (253 200,00 руб. -13% НДФЛ).

1.8) Июнь 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 21 день, за которые ей было начислено 430 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 20 476,19 руб. При этом фактически 16 дней в июне 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 327 619,04 руб. (20 476,19 руб. х 16 дней) начислена незаконно. Фактически за 16 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 285 028,56 руб. (327 619,04 руб. - 13% НДФЛ).

1.9) Июль 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 14 дней, за которые ей было начислено 286 666,67 руб. Следовательно за один рабочий день - 20 476,19 руб. При этом фактически 10 дней в июле 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 204 761,90 руб. (20 476,19 руб. х 10 дней) начислена незаконно. Фактически за 10 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 178 142,85 руб. (204 761,90 руб. - 13% НДФЛ).

1.10) Август 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 22 дня, за которые ей было начислено 430 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 19 545,45 руб. При этом фактически 14 дней в августе 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 273 636,30 руб. (19 545,45 руб. х 14 дней) начислена незаконно. Фактически за 14 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 238 063,58 руб. (273 636,30 руб. - 13% НДФЛ).

1.11) Сентябрь 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 16 дней, за которые ей было начислено 344 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 21 500,00 руб. При этом фактически 10 дней в сентябре 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 215 000,00 руб. (21 500,00 руб. х 10 дней) начислена незаконно. Фактически за 10 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 187 050,00 руб. (215 000,00 руб. - 13% НДФЛ).

1.12) Октябрь 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 18 дней, за которые ей было начислено 351 818,18 руб. Следовательно за один рабочий день - 19 545,45 руб. При этом фактически  12 дней в октябре 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 234 545,40 руб. (19 545,45 руб. х 12 дней) начислена незаконно. Фактически за 12 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 204 054,49 руб. (234 545,40 руб. - 13% НДФЛ).

1.13) Ноябрь 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 21 день, за которые ей было начислено 430 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 20 476,19 руб. При этом фактически 13 дней в ноябре 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 266 190,47 руб. (20 476,19 руб. х 13 дней) начислена незаконно. Фактически за 13 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 231 585,70 руб. (266 190,47 руб. - 13% НДФЛ).

1.14) Декабрь 2017 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 21 день, за которые ей было начислено 430 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 20 476,19 руб. При этом фактически 14 дней в декабре 2017 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 286 666,66 руб. (20 476,19 руб. х 14 дней) начислена незаконно. Фактически за 14 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 249 399,99 руб. (286 666,66 руб. - 13% НДФЛ).

1.15) Январь 2018 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 17 дней, за которые ей было начислено 430 000,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 25 294,11 руб.   При  этом  фактически   8  дней  в  январе  2018  года  ФИО4  не  работала, следовательно сумма в размере 202 352,88 руб. (25 294,11 руб. х 8 дней) начислена незаконно. Фактически за 8 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 176 047,00 руб. (202 352,88 руб. - 13% НДФЛ).

1.16) Февраль 2018 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 12 дней, за которые ей было начислено 271 578,95 руб. Следовательно за один рабочий день - 22 631,57 руб. При этом фактически 5 дней в феврале 2018 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 113 157,85 руб. (22 631,57 руб. х 5 дней) начислена незаконно. Фактически за 5 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 98 447,32 руб. (113 157,85 руб. - 13% НДФЛ).

1.17) Март 2018 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 17 дней, за которые ей было начислено 365 500,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 21 500,00 руб. При этом фактически 10 дней в марте 2018 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 215 000,00 руб. (21 500,00 руб. х 10 дней) начислена незаконно. Фактически за 10 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 187 050,00 руб. (215 000,00 руб. - 13% НДФЛ).

1.18) Апрель 2018 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 16 дней, за которые ей было начислено 327 619,05 руб. Следовательно за один рабочий день - 20 476,19 руб. При этом фактически 12 дней в апреле 2018 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 245 714,28 руб. (20 476,19 руб. х 12 дней) начислена незаконно. Фактически за 12 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 213 771,42 руб. (245 714,28 руб. - 13% НДФЛ).

1.19) Май 2018 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 17 дней, за которые ей было начислено 365 500,00 руб. Следовательно за один рабочий день - 21 500,00 руб. При этом фактически 11 дней в мае 2018 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 236 500,00 руб. (21 500,00 руб. х 11 дней) начислена незаконно. Фактически за 11 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 205 755,00 руб. (236 500,00 руб. -13%НДФЛ).

1.20) Июнь 2018 года.

В табеле и расчётном листке ФИО4 указано, что она отработала 12 дней, за которые ей было начислено 271 578,95 руб. Следовательно, за один рабочий день - 22 631,57 руб. При этом фактически 10 дней в июне 2018 года ФИО4 не работала, следовательно сумма в размере 226 315,70 руб. (22 631,57 руб. х 10 дней) начислена незаконно. Фактически за 10 дней ФИО4 необоснованно были выплачены 196 894,65 руб. (226 315,70 руб. - 13% НДФЛ).

По мнению заявителя, общий размер необоснованно выплаченных денежных средств в качестве заработной платы ФИО4 составляет: 80 785,67 руб. + 177 728,48 руб. + 248 867,28 руб. + 243 204,49 руб. + 79 266,63 руб. + 89 175,00 руб. + 220 284,00 руб. + 285 028,56 руб. + 178 142,85 руб. + 238 063,58 руб. + 187 050,00 руб. + 204 054,49 руб. + 231 585,70 руб. + 249 399,99 руб. + 176 047,00 руб. + 98 447,32 руб. + 187 050,00 руб. + 213 771,42 руб. + 205 755,00 руб. + 196 894,65 руб. = 3 790 602,11 руб.

Сведения об указанных выплатах содержатся в расчетных листках ООО «Пфистерер Рус», выпискам по счетам ООО «Пфистерер Рус».  

Также заявителем указано, что согласно информации, отражённой в расчётных листках ООО «Пфистерер Рус», приказе о поощрении работников № 03-Д и решении единственного участника ООО «Пфистерер РУС» от 23.04.2018 ФИО4 были необоснованно выплачены следующие премии:

- в октябре 2016 года в размере 435 000,00 руб. (500 000,00 руб. - 13% НДФЛ);

- в январе 2017 года в размере 261 000,00 руб. (300 000,00 руб. - 13% НДФЛ);

- в мае 2017 года в размере 426 300,00 руб. (490 000,00 руб. - 13% НДФЛ);

- в декабре 2017 года в размере 565 500,00 руб. (650 000,00 руб. - 13% НДФЛ);

- в апреле 2018 года в размере 548 100,00 руб. (630 000,00 руб. - 13% НДФЛ), всего на сумму 2 235 900,00 руб.

По мнению заявителя, общий размер необоснованно выплаченных денежных средств ФИО4 в качестве заработной платы и премий составляет: 3 790 602,11 руб. + 2 235 900,00 руб. = 6 026 502,11 руб.

Заявитель, полагая, что оспариваемые сделки, а именно: действия по начислению и выплате ФИО4 заработной платы в размере 3 790 602,11 рублей; действия по начислению и выплате ФИО4 премий в размере 2 235 900,00 рублей, являются недействительными, обратился в суд с рассматриваемым заявлением.   

Как указано заявителем, в обоснование доводов о недействительности данных сделок и применении последствий их недействительности приведены нормы п. 1, 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемые сделки заключены с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, при наличии задолженности перед кредиторами.   

При рассмотрении данного заявления судом установлено, что заявление о признании должника банкротом принято судом 15.10.2018. Оспариваемые сделки по выплате заработной платы совершены в период сентябрь 2016 г. – июнь 2018 г., сделки по выплате премий совершены в период октябрь 2016 г. – апрель 2018 г.   

Следовательно, сделки, совершенные в период с сентября 2016 г. по октябрь 2017 г. могут быть оспорены на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Сделки, совершенные в период с октября 2017 г. по июнь 2018 г. могут быть оспорены на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Ответчик ФИО4 первоначально была трудоустроен в ООО «Пфистерер Рус» на основании трудового договора от 25.04.2016 в должности временного генерального директора, затем в той же должности на основании трудового договора от 14.11.2016, затем в той же должности на основании трудового договора от 15.05.2017. 

С учетом изложенного, применительно к должности ответчика, которую он замещал в ООО «Пфистерер Рус», суд признал ответчика заинтересованным лицом по отношению к должнику.    

Также суд пришел к выводу, что с учетом сумм задолженностей и сроков не исполнения обязательств у должника на дату заключения оспариваемых сделок (сделки по выплате заработной платы совершены в период сентябрь 2016 г. – июнь 2018 г., сделки по выплате премий совершены в период октябрь 2016 г. – апрель 2018 г.) имелись признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника. 

Соответственно, ответчик ФИО4 знал или должен был знать о признаках неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника. Данная презумпция вопреки правовой позиции, изложенной в пункте 7 Постановления Пленума № 63, ответчиком не опровергнута. 

Какое-либо экономическое обоснование совершения указанных выплат не приведено и не представлено.        

Сведений о том, что ответчиком внесен какой – либо существенный вклад в деятельность должника, не представлено. Должник, директором которого являлся ответчик, обладал признаками неплатежеспособности, соответственно каких – либо высоких экономических показателей достигнуто не было.  

Встречного исполнения должник не получил. 

Оспоренные начисление и выплата ответчику заработной платы и премий совершены в условиях неустойчивого финансового положения должника и последовавшего вскоре за этим банкротства.

При таких обстоятельствах, наряду с отсутствием надлежащего экономического обоснования принятых решений, с учетом того, что в результате совершения оспариваемых сделок кредиторы не получили соответствующего удовлетворения своих требований, исходя из недостаточности конкурсной массы, суд усмотрел признаки злоупотребления правом при совершении оспариваемых сделок. 

Помимо обстоятельств (совершение сделок при наличии у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, в целях уменьшения конкурсной массы (вывода активов) и причинения вреда имущественным правам кредиторов), которые охватываются диспозицией статьи 61.2 Закона о банкротстве, суд в качестве пороков оспариваемых сделок, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, расценил  такие как совершение сделок ответчиком ФИО4, являвшейся временным генеральным директором должника, в свою пользу.

С учетом изложенных обстоятельств суд пришел к выводу, что оспариваемые сделки: действия по начислению и выплате ФИО4 заработной платы в размере 3 696 889,63 рублей; действия по начислению и выплате ФИО4 премий в размере 2 235 900,00 рублей, совершены должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника; наличии у должника не исполненных обязательств перед иными лицами, о чем ответчик однозначно был осведомлен, поскольку являлся руководителем должника; в отсутствие разумного экономического смысла совершения оспариваемых сделок; сделки были совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; с заинтересованным лицом; в отсутствие встречного исполнения; в результате их совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделок.

Таким образом, ФИО4, являвшаяся временным генеральным директором должника и обладая распорядительными полномочиями по выплате денежных средств, выплатила спорные денежные средства сама себе, что свидетельствует о явном и очевидном злоупотреблении правом, что указывает на наличие условий для применения не только положений ст. 61.2 Закона о банкротстве, но и положений статей 10, 168 ГК РФ.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.06.2022 заявление удовлетворено частично. Признаны недействительными действия по начислению и выплате ФИО4 заработной платы в размере 3 696 889,63 рублей. Признаны недействительными действия по начислению и выплате ФИО4 премий в размере 2 235 900,00 рублей. Применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО4 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 5 932 789,63 рублей.

В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Также судом первой инстанции принято во внимание, что конкурсный управляющий ООО «Пфистерер Рус» обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительными: п.3 Соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора от 06.04.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и ФИО3, в части выплаты работнику компенсации в размере 12-кратного среднего месячного заработка; сделки по начислению и выплате ФИО3 компенсации при увольнении 23.07.2019 в размере 2 709 574,24 рублей, и применении последствий недействительности сделки (вх. 50397).

Установлено, что 12.05.2017 между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО3 (работник) заключен трудовой договор № 1205/1, согласно которому работодатель принимает работника с 15.05.2017 на работу на должность заместитель генерального директора по производству, с испытательным сроком 3 месяца. Местом работы работника определен офис работодателя по адресу: РТ, г. Казань, ул. восстания, д. 100, к. 266, 5 этаж, офис ООО «Пфистерер Рус». 

Должностной оклад работнику установлен в размере 120 000 руб. (п. 7.1 договора).      

Между ООО «Пфистерер Рус» (работодатель) и ФИО3 (работник) 06.04.2018 заключено соглашение о прекращении трудового договора, согласно которому трудовой договор № 1205/1 от 12.05.2017 между работником и работодателем прекращает свое действие и расторгается с 30.04.2018 по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ.

Исходя из п. 3 данного соглашения, работодатель выплачивает работнику  компенсацию в размере двенадцатикратного среднего месячного заработка. Выплата компенсации работнику осуществляется двумя частями: 60% в срок до 13.04.2018 и 40% в срок до 30.04.2018. Работодатель выплачивает работнику также причитающиеся по состоянию на дату расторжения трудового договора начисления: заработную плату за фактически отработанный период; компенсацию за неиспользованный отпуск (при наличии).        

В силу п. 5 данного соглашения, оно является неотъемлемой частью трудового договора № 1205/1 от 12.05.2017 и заключено в соответствии со ст. 78 Трудового кодекса РФ. 

В соответствии с приказом № 10-у от 30.04.2018, действие трудового договора прекращено с 30.04.2018.   

Согласно выписке по счету ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Банк ФК Открытие», 13.04.2018 ООО «Пфистерер Восток» перечислены денежные средства ФИО3 в размере 2 778 648,90 руб. с указанием в качестве назначения платежа «перечисление заработной платы за апрель 2018 г.».

Исходя из расчетного листка ФИО3 в ООО «Пфистерер Рус», всего ответчику в апреле 2018 года выплачено 3 127 773,42 руб., в т.ч.: аванс 73 080 руб., зарплата 154 447,12 руб., зарплата 121 597,40 руб., отпускные 69 074,66 руб., разовые начисления 2 709 574,24 руб.    

Конкурсный управляющий, полагая, что оспариваемые сделки, а именно п.3 Соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора от 06.04.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и ФИО3, в части выплаты работнику компенсации в размере 12-кратного среднего месячного заработка, а также по выплате ФИО3 компенсации при увольнении в размере 2 709 574,24 рублей, являются недействительными, обратился в суд с данным заявлением, приведя в обоснование доводов нормы п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемые сделки заключены с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, заключена должником при наличии задолженности перед кредиторами.   

При рассмотрении указанного обособленного спора арбитражным судом установлено, что заявление о признании должника банкротом принято судом 15.10.2018, оспариваемое соглашение работника и работодателя о прекращении трудового договора заключено 06.04.2018, оспариваемая сделка по выплате ФИО3 компенсации при увольнении в размере 2 709 574,24 рублей совершена 13.04.2018. Следовательно, оспариваемые сделки совершены должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом, и могут быть оспорены на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.   

Ответчик ФИО3 был трудоустроен в ООО «Пфистерер Рус» на основании трудового договора № 1205/1 от 12.05.2017 в должности заместителя генерального директора по производству, предусматривающей выполнение обязанностей, связанных с экономической деятельностью должника. Таким образом, действуя разумно и проявляя требующую от него по условиям оборота осмотрительность, ответчик должен был знать о неплатежеспособности должника

С учетом изложенного, применительно к должности ответчика, которую он замещал в ООО «Пфистерер Рус», суд признал ответчика заинтересованным лицом по отношению к должнику.    

На основании судебных актов о взыскании задолженности с ООО «Пфистерер Рус» суд пришел к выводу, что на дату заключения оспариваемой сделки (дата заключения соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора - 06.04.2018, дата выплаты ФИО3 компенсации - 13.04.2018) у должника имелись не исполненные обязательства перед иными лицами, наличие задолженности подтверждено судебными актами, о чем ответчик, будучи заинтересованным по отношению к должнику, однозначно был осведомлен. Данная презумпция вопреки правовой позиции, изложенной в пункте 7 Постановления Пленума № 63, ответчиком ФИО3 не опровергнута. 

Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда РФ от 23.03.2015 № 307-ЭС15-3578 по делу № А05-10112/2012, для квалификации выплаты должником – банкротом своему работнику, совершенной в рамках трудового законодательства, недействительной сделкой по основаниям, установленным Законом о банкротстве, также выясняется вопрос превышения размера данной выплаты относительно выплат иным работникам, а также имеет ли спорная выплата экономическое обоснование.

Кроме того, согласно аудиторскому заключению о бухгалтерской (финансовой) отчетности ООО «Пфистерер Рус» по итогам деятельности за 2016 год, совокупный финансовый результат 2016 г. – убыток 5 295 тыс. руб.    

Согласно представленному в материалы дела аудиторскому заключению о бухгалтерской (финансовой) отчетности ООО «Пфистерер Рус» по итогам деятельности за 2017 год (т. 1, л.д. 49-71), совокупный финансовый результат 2017 г. – убыток 14 316 тыс. руб.

При этом в данных аудиторских заключениях указано, что в прилагаемой бухгалтерской (финансовой) отчетности не раскрыта информация о вознаграждении, выплачиваемом основному управленческому персоналу. 

Кроме того, ответчиком ФИО3 в качестве заместителя директора по производству подписывались извещения о браке (акты) за период 14.07.2017 - 25.08.2017, исходя из которых производимая ООО «Пфистерер Рус» продукция являлась бракованной. Сведений о возможности на дату заключения оспариваемой сделки (дата заключения соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора - 06.04.2018, дата выплаты ФИО3 компенсации - 13.04.2018) изготовления ООО «Пфистерер Рус» продукции, которая не являлась бы бракованной, суду не представлено.

Таким образом, на дату заключения оспариваемой сделки (дата заключения соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора - 06.04.2018, дата выплаты ФИО3 компенсации - 13.04.2018) имелись признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника; у должника имелись не исполненные обязательства перед иными кредиторами; в прилагаемой бухгалтерской (финансовой) отчетности не раскрыта информация о вознаграждении, выплачиваемом основному управленческому персоналу; производимая ООО «Пфистерер Рус» продукция являлась бракованной, иной (не бракованной) продукции должник не производил.

Кроме того, об отсутствии экономического обоснования совершения оспариваемых сделок свидетельствует тот факт, что после расторжения трудового договора с ответчиком ФИО3 на основании соглашения о прекращении трудового договора от 06.04.2018, между ООО «Пфистерер Рус» (заказчик) и индивидуальным предпринимателем ФИО3 (исполнитель) заключен договор возмездного оказания услуг № 1/2018 от 04.05.2018, в соответствии с условиями которого ответчик оказывал должнику возмездные услуги.

Данные услуги также были оплачены должником.

Какое-либо экономическое обоснование того факта, что сначала трудовой договор с ответчиком был расторгнут, ответчику выплачена спорная компенсации в размере двенадцатикратного среднего месячного заработка, а затем с тем же лицом был заключен договор возмездного оказания услуг, по которому ответчику также оплачивались денежные средства, не приведено и не представлено.        

Соответственно, какого – либо экономического обоснования установления в оспариваемом п. 3 соглашения о прекращении трудового договора от 06.04.2018 компенсации работнику в размере двенадцатикратного среднего месячного заработка, и последующего осуществления данной выплаты, не имелось. 

С учетом изложенных обстоятельств суд пришел к выводу, что оспариваемые сделки (п. 3 соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора от  06.04.2018, выплата ФИО3 компенсации от 13.04.2018 в сумме 2 709 574,24 руб.)  совершены должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, наличии у должника не исполненных обязательств перед иными лицами, о чем ответчик однозначно был осведомлен, из отсутствия разумных экономических причин совершения оспариваемой сделки, сделки были совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, с заинтересованным лицом, в отсутствие встречного обеспечения, в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

С учетом изложенного, имеются основания для признания недействительным п. 3 соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора от 06.04.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и ФИО3, в части выплаты работнику компенсации в размере 12-кратного среднего месячного заработка; для признания недействительной сделки по выплате ФИО3 компенсации при увольнении в размере 2 709 574,24 рублей, по основаниям, установленным п. 1 и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.01.2021 заявление удовлетворено. Признан недействительным п.3 Соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора от 06.04.2018, заключенный между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) и ФИО3, в части выплаты работнику компенсации в размере 12-кратного среднего месячного заработка. Признана недействительной сделка по выплате ФИО3 компенсации при увольнении в размере 2 709 574,24 рублей. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) денежных средств в размере 2 709 574,24 рублей.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2021 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 18.06.2021 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.01.2021 оставлено без изменения. 

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.09.2021 отказано в передаче кассационной жалобы на вышеуказанные судебные акты для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Также судом первой инстанции учтено, что конкурсный управляющий ООО «Пфистерер Рус» обратился в  Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительной сделкой договора возмездного оказания услуг №1/2018 от 04.05.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и индивидуальным предпринимателем ФИО3, и применении последствий недействительности сделки (вх. 50394).

Установлено, что 04.05.2018 между ООО «Пфистерер Рус» (заказчик) и индивидуальным предпринимателем ФИО3 (исполнитель) заключен договор возмездного оказания услуг  № 1/2018, согласно которому исполнитель обязуется выполнить на свой риск и своим трудом услуги (задания), указанные в п. 2 договора (т. 4, л.д. 45-45).   

В силу п. 3 договора, услуги выполняются исполнителем своими силами и средствами. Исполнитель вправе привлекать к исполнению заказов третьих лиц (п. 4 договора).

Исходя из п. 8 договора, за выполнение услуг заказчик выплачивает исполнителю вознаграждение. Стоимость услуг и оплата каждой услуги производится на основании акта оказанных услуг, содержащего фактическую стоимость оказанных услуг. По факту выполнения услуг составляется акт сдачи – приемки оказанных услуг (п. 9 договора).        

В материалы дела представлено задание заказчика исполнителю к оспариваемому договору, а именно задание № 1 на сумму 357 500 руб.    

Между сторонами подписан акт сдачи - приемки работ по данному договору, а именно акт от 14.05.2018 сдачи - приемки работ по заданию № 1 от 04.05.2018, согласно которому результаты работ удовлетворяют требованиям задания и условиям договора. Заказчик не имеет претензий качеству и объему выполненных исполнителем работ. Цена работ составила 357 500 руб. 

По данному договору должником оплачены денежные средства ответчику 14.05.2018 в сумме 178 750 руб. и 18.05.2018 в сумме 178 750 руб. 

Общая сумма перечисленных должником ответчику денежных средств составила 357 500 руб. 

Как указано конкурсным управляющим, в обоснование доводов о недействительности сделки и применении последствий ее недействительности приведены нормы п. 1,2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемая сделка заключена с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, заключена должником при наличии задолженности перед кредиторами, встречного исполнении по данной сделке должник не получил.   

Как установлено судом при рассмотрении данного заявления, заявление о признании должника банкротом принято судом 15.10.2018, оспариваемый договор заключен  04.05.2018. Следовательно, оспариваемая сделка совершена должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом, и может быть оспорена на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.   

Суд признал ответчика заинтересованным лицом по отношению к должнику, а также признал, что на дату совершения оспариваемой сделки (04.05.2018) у должника ООО «Пфистерер Рус» имелись не исполненные обязательства перед кредиторами, о чем ответчик, будучи заинтересованным по отношению к должнику, однозначно был осведомлен. Встречного исполнения должник не получил.  

Таким образом, оспариваемый договор от 04.05.2018 совершен должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, наличии у должника не исполненных обязательств перед иными лицами, о чем ответчик однозначно был осведомлен, из отсутствия разумных экономических причин совершения оспариваемой сделки, сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, с заинтересованным лицом, в отсутствие встречного обеспечения, в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

С учетом изложенного, имеются основания для признания недействительным договора возмездного оказания услуг №1/2018 от 04.05.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и индивидуальным предпринимателем ФИО3, по основаниям, установленным п. 1 и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.01.2021 заявление удовлетворено частично. Признан недействительной сделкой договор возмездного оказания услуг №1/2018 от 04.05.2018г., заключенный между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) и индивидуальным предпринимателем ФИО3 (ОГРНИП 315595800071392, ИНН 

<

***>). Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с индивидуального предпринимателя ФИО3 (ОГРНИП 315595800071392, ИНН 

<

***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) денежных средств в размере 357 500,00 рублей. В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2021 определение суда от 24.01.2021 оставлено без изменения. Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 18.06.2021 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.01.2021 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2021 по делу № А65-30905/2018 оставлены без изменения. 

С учетом обстоятельств, установленных в рамках вышеизложенных обособленных споров, суд первой инстанции пришел к верному и обоснованному выводу о том, что ликвидное имущество должника (денежные средства) выводилось в пользу руководителей должника ФИО4 и ФИО3, чем причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, поскольку должник лишился денежных средств, за счет которых было возможно погасить требования кредиторов. 

Исходя из изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО4 и ФИО3, являясь контролирующими должника лицами, причинили существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом и в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона. 

Помимо этого, данные лица совершали и одобряли иные сделки должника по перечислению денежных средств в пользу иных контрагентов должника, которые признаны судом недействительными в результате рассмотрения заявлений конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника. 

Так, судом первой инстанции учтено, что конкурсный управляющий ООО «Пфистерер Рус» обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительной сделкой договора поставки оборудования № 01-12-17/ОС от 01.12.2017, заключенного  между ООО "Пфистерер Рус" и ООО "Пфистерер Восток", и применении последствий недействительности сделки (вх. 40817). 

Установлено, что между ООО «Пфистерер Рус» (поставщик) и ООО «Пфистерер Восток» (покупатель) заключен договор поставки оборудования № 01-12-17/ОС от 01.12.2017, согласно которому поставщик обязуется поставить, а покупатель – принять и оплатить оборудование в ассортименте и по ценам согласно прилагаемых спецификаций (т. 4, л.д. 39).

В спецификации № 1 от 01.12.2017 к указанному договору содержится 23 наименования поставляемого оборудования на общую сумму 12 872 165,43 руб., указан срок поставки – до 04.12.2017.   

В спецификации № 2 от 02.02.2018 к указанному договору содержится 8 наименований поставляемого оборудования на общую сумму 38 672 478,66 руб., указан срок поставки – до 05.02.2018.   

Общая сумма оборудования по указанным спецификациям составила 51 544 644,09  руб.

Как указано конкурсным управляющим, в обоснование доводов о недействительности данной сделки и применении последствий ее недействительности приведены нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемая сделка является мнимой, с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, заключена должником с аффилированным лицом, при наличии задолженности перед кредиторами.   

При рассмотрении данного обособленного спора суд пришел к выводу, что сделка совершена должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, с аффилированным лицом, в отсутствие встречного обеспечения, в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

С учетом изложенного, имеются основания для признания договора поставки оборудования №01-12-17/ОС от 01.12.2017, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» и ООО «Пфистерер Восток», недействительной сделкой по основаниям, установленным п. 1 и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.03.2020 заявление удовлетворено частично. Признан недействительным договор поставки оборудования №01-12-17/ОС от 01.12.2017, заключенный между обществом с ограниченной ответственностью "Пфистерер Рус", г.Москва, и обществом с ограниченной ответственностью "Пфистерер Восток", г.Москва. В удовлетворении остальной части заявления отказано. 

Кроме того, конкурсный управляющий ООО «Пфистерер Рус» обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительной сделкой перечисление обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),  денежных средств в сумме 52 640 056,91 рублей обществу с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и применении последствий недействительности сделки (вх. 41626).

Установлено, что в период с 29.08.2017 по 14.06.2018 со счета ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Сбербанк» на счет ООО «Пфистерер Восток» перечислены денежные средства в размере 35 757 000 рублей с указанием в качестве назначения платежа «погашение основного долга по договору займа № 01-01/2017 от 11.01.2017».

Также в период с 08.06.2018 по 14.08.2018 со счета ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Банк ФК Открытие» на счет ООО «Пфистерер Восток» перечислены денежные средства в размере 9 143 997 рублей с указанием в качестве назначения платежа «погашение основного долга по договору займа № 01-01/2017 от 11.01.2017».

Таким образом, общая сумма денежных средств, перечисленных ООО «Пфистерер Рус» в адрес ООО «Пфистерер Восток» с указанием в качестве назначения платежа «погашение основного долга по договору займа № 01-01/2017 от 11.01.2017», составила 44 900 997 руб. 

Кроме того, в период с 27.04.2018 по 08.06.2018 со счета ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Банк ФК Открытие» на счет ООО «Пфистерер Восток» перечислены денежные средства в размере 7 599 997 рублей с указанием в качестве назначения платежа «по договору аренды оборудования № 1 от 02.05.2017».

Со счета ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Банк ФК Открытие» на счет ООО «Пфистерер Восток» 29.05.2018 перечислены денежные средства в размере 139 062,91 рублей с указанием в качестве назначения платежа «по договору поставки № 1 от 01.06.2017».

Таким образом, общая сумма денежных средств, перечисленных ООО «Пфистерер Рус» в адрес ООО «Пфистерер Восток» составила 52 640 056,91 руб. (44 900 997 + 7 599 997 + 139 062,91 = 52 640 056,91). 

Как указано заявителем, в обоснование доводов о недействительности данной сделки и применении последствий ее недействительности приведены нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемая сделка является мнимой, с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, заключена должником с аффилированным лицом, при наличии задолженности перед кредиторами.   

При рассмотрении данного заявления суд пришел к выводу, что оспариваемые платежи совершены должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, с аффилированным лицом, в отсутствие встречного обеспечения, в результате их совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделок.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.01.2021 заявление удовлетворено. Признаны недействительными сделки по перечислению обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) денежных средств в сумме 52 640 056,91 рублей обществу с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), из которых: 

-перечисления по договору займа №01-01/2017 от 11.01.17г. на сумму 44 900 997,00 рублей; 

-перечисления по договору аренды оборудования №1 от 02.05.2017г. на сумму 7 599 997,00 рублей;

-перечисления по Договору поставки №1 от 01.06.2017г. на сумму 139 062,91 рублей.

Применены последствия недействительности сделки в виде взыскании с общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) денежных средств в сумме 52 640 056,91 рублей.

Кроме того, конкурсный управляющий ООО «Пфистерер Рус» обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительной сделкой перечисление денежных средств с расчетного счета общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) на расчетный счет общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Холдинг АГ» по платежным поручениям №103 от 26.02.2018г. и №820 от 21.12.2017г. на общую сумму 20 502 460,98рублей, и применении последствий недействительности сделки (вх.18834).

Установлено, что 21.12.2017 со счета ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Сбербанк» на счет «Пфистерер Холдинг АГ» перечислены денежные средства в размере 502 460,98 рублей с указанием в качестве назначения платежа «выплата процентов по договору займа 01/2017 09/03/17».

Со счета ООО «Пфистерер Рус» в ПАО «Сбербанк» на счет «Пфистерер Холдинг АГ» 26.02.2018 перечислены денежные средства в размере 20 000 000 рублей с указанием в качестве назначения платежа «возврат основного долга по договору займа 01/2018 01/02/18».

Таким образом, общая сумма денежных средств, перечисленных ООО «Пфистерер Рус» в адрес «Пфистерер Холдинг АГ», составила 20 502 460,98 руб. 

Как указано заявителем, в обоснование доводов о недействительности данной сделки и применении последствий ее недействительности приведены нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемая сделка является мнимой, с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, заключена должником с аффилированным лицом, при наличии задолженности перед кредиторами.   

При рассмотрении данного заявления суд пришел к выводу, что оспариваемые платежи, произведенные в период с 29.08.2017 по 14.08.2018, совершены должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, с аффилированным лицом, в отсутствие встречного обеспечения, в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.01.2021 (т. 12, 38-40) заявление удовлетворено. Признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств с расчетного счета общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) на расчетный счет «Пфистерер Холдинг АГ»:

- по платежному поручению №103 от 26.02.2018г. на сумму 20 000 000,00 руб.;

- по платежному поручению №820 от 21.12.2017г. на сумму 502 460,98 руб.

Применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) денежных средств в сумме 20 502 460,98 рублей.

Кроме того, конкурсный управляющий ООО «Пфистерер Рус» обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании недействительными  сделками соглашений о зачете встречных однородных требований №1 от 29.12.2017г., №2 от 29.12.2017, №3 от 28.02.2017г, №4 от 02.03.2018, заключенных между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и применении последствий недействительности сделки (вх.20454). 

Установлено, что как следует из соглашения № 1 о зачете встречных однородных требований от 29.12.2017, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» (сторона-1) и ООО «Пфистерер Восток» (сторона-2), сторона-1 имеет задолженность перед стороной-2 в размере 9 695 483,87 руб. по договору аренды оборудования № 1 от 02.05.2017, в размере 3 176 853,85 руб. по договору поставки № 1 от 01.06.2017. Сторона-2 имеет задолженность перед стороной-1 в размере 11 400 097,80 руб. по договору поставки оборудования № 01-12-17/ОС от 01.12.2017. 

Сторона-1 и сторона-2 решили произвести зачет встречных однородных требований на сумму 11 219 948,97 руб. В результате зачета встречных однородных требований задолженность стороны-1 перед стороной-2 по договору аренды оборудования № 1 от 02.05.2017 погашена полностью, задолженность по договору поставки № 1 от 01.06.2017 уменьшена до 1 652 216,46 руб.; задолженность стороны-2 перед стороной-1 уменьшена до 180 148,83 руб.

Также, как следует из соглашения № 2 о зачете встречных однородных требований от 29.12.2017, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» (сторона-1) и ООО «Пфистерер Восток» (сторона-2), сторона-1 имеет задолженность перед стороной-2 в размере 1 652 388,75 руб. по договору поставки № 1 от 01.06.2017. Сторона-2 имеет задолженность перед стороной-1 в размере 2 296 913,88 руб. по договору поставки оборудования № 01-12-17/ТМЦ от 01.12.2017. 

Сторона-1 и сторона-2 решили произвести зачет встречных однородных требований на сумму 1 652 388,75 руб. В результате зачета встречных однородных требований задолженность стороны-1 перед стороной-2 по договору поставки № 1 от 01.06.2017 погашена полностью; задолженность стороны-2 перед стороной-1 уменьшена до 644 525,13 руб.

Кроме того, как следует из соглашения № 3 о зачете встречных однородных требований от 28.02.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» (сторона-1) и ООО «Пфистерер Восток» (сторона-2), сторона-1 имеет задолженность перед стороной-2 в размере 20 540 000 руб. по договору аренды оборудования № 1 от 02.05.2017. Сторона-2 имеет задолженность перед стороной-1 в размере 21 591 727,54 руб. по договору поставки оборудования № 01-12-17/ОС от 01.12.2017. 

Сторона-1 и сторона-2 решили произвести зачет встречных однородных требований на сумму 20 540 000 руб. В результате зачета встречных однородных требований задолженность стороны-1 перед стороной-2 по договору аренды оборудования № 1 от 02.05.2017 погашена полностью; задолженность стороны-2 перед стороной-1 уменьшена до 1 051 727,54 руб.

Как следует из соглашения № 4 о зачете встречных однородных требований от 02.03.2018, заключенного между ООО «Пфистерер Рус» (сторона-1) и ООО «Пфистерер Восток» (сторона-2), сторона-1 имеет задолженность перед стороной-2 в размере 440 434,91 руб. по договору поставки № 1 от 02.06.2017. Сторона-2 имеет задолженность перед стороной-1 в размере 301 372 руб. по договору отчуждения НМА № 01/НМА от 01.03.2018. 

Сторона-1 и сторона-2 решили произвести зачет встречных однородных требований на сумму 301 372  руб. В результате зачета встречных однородных требований задолженность стороны-1 перед стороной-2 по договору поставки № 1 от 02.06.2017 уменьшилась 139 062,91 руб.; задолженность стороны-2 перед стороной-1 погашена полностью.

Как указано заявителем, в обоснование доводов о недействительности данных сделок  и применении последствий их недействительности приведены нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, оспариваемые сделки являются мнимыми, с целью вывода имущества должника в преддверии банкротства, заключены должником с аффилированным лицом, при наличии задолженности перед кредиторами.   

При рассмотрении данного заявления суд пришел к выводу, что сделки совершены должником при наличии у последнего признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, сделки были совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, с аффилированным лицом, в отсутствие встречного исполнения, в результате их совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделок.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.01.2021 заявление удовлетворено. Признано недействительным соглашение №1 о зачете встречных однородных требований от 29.12.2017г., заключенное между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Признано недействительным соглашение №2 о зачете встречных однородных требований от 29.12.2017г., заключенное между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Признано недействительным соглашение №3 о зачете встречных однородных требований от 28.02.2017г., заключенное между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Признано недействительным соглашение №4 о зачете встречных однородных требований от 02.03.2018г., заключенное между обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), и обществом с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Восток», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус», г.Москва (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) денежных средств в размере 33 713 709,72 рублей.

Проанализировав обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами, суд первой инстанции пришел к выводу, что вопреки разумно воспринимаемой необходимости рассчитаться с кредиторами должника ООО «Пфистерер Рус», руководители должника ФИО4, ФИО3 и оказывавший на них влияние ФИО2, совершали необоснованные сделки по перечислению денежных средств, которые причинили существенный вред кредиторам, поскольку являлись значимыми для должника. Одновременно данные сделки являлись  существенно убыточными для должника, поскольку никакого встречного исполнения должник в результате совершения данных сделок не получил. Данные сделки совершены на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону. В результате совершения указанных сделок должник утратил возможность рассчитаться с кредиторами.   

Контролирующими должника лицами ФИО4, ФИО3 и ФИО2 данные сделки совершены с нарушением принципов добросовестности и разумности, на заведомо невыгодных для должника условиях.

Судом первой инстанции с учетом изложенного обоснованно отмечено, что заключение заведомо невыгодной для должника сделки, предполагающей отчуждение должником ликвидного имущества (в рассматриваемом случае – денежных средств) без какого – либо встречного предоставления, очевидно выходит за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, влечет негативные последствия для кредиторов должника, и не может подлежать судебной защите.

С позиции установленных по делу обстоятельств суд первой инстанции пришел к верному и обоснованному выводу о наличии правовых оснований для привлечения ФИО4, ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Пфистерер Рус» по основаниям, установленным подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, а именно по основанию невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, которыми причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона. 

При этом отклоняя доводы ФИО4 о наличии корпоративного спора, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим. 

В силу п. 13 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020), иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда.

При разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность.

Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. Именно поэтому в том числе абзац третий п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Как указано ранее, в соответствии с протоколом собрания учредителей ООО «Пфистерер Рус» от 22.10.2014 (т. 4, л.д. 28-36), общество учреждено по решению «Пфистерер Холдинг АГ» и ООО «Инвэнт», доля «Пфистерер Холдинг АГ» в уставном капитале ООО «Пфистерер Рус» составила 60 %, доля ООО «Инвэнт» - 40 %. ФИО2 избран одним из членов совета директоров, он же назначен генеральным директором общества.      

Вместе с тем, согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Пфистерер Рус», с 15.08.2017 доля «Пфистерер Холдинг АГ» в уставном капитале ООО «Пфистерер Рус» составляет 100 % (т. 8, л.д. 33-47), соответственно, иных учредителей не имеется. 

Требования ООО «Инвэнт» включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника (т. 1, л.д. 83-87) как основанные на гражданско – правовой сделке (договор поставки), а не на факте участия в уставном капитале должника, что следует из решения Арбитражного суда РТ по делу № А65-19505/2017 ль 19.12.2017 (т. 1, л.д. 78-79).    

Сведений о том, что какие-либо иные лица, помимо ответчиков, имели непосредственное отношение к управлению должником, либо что требования каких-либо кредиторов к должнику проистекают из внутрикорпоративных отношений, не имеется. 

Предъявление заявлений конкурсным управляющим и независимым кредитором АО «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» о привлечении к субсидиарной ответственности, рассматриваемых судом, не может быть расценено как попытка компенсировать последствия своих неудачных действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес ввиду отсутствия соответствующих доказательств в материалах дела.  

Кроме того, заявитель АО «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» является независимым кредитором, о чем свидетельствует список его акционеров (т. 6, л.д. 1-2).  

Более того, судом отмечено, что доводы о корпоративном конфликте не опровергают выводов суда о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям совершении действий (бездействия), существенно ухудшивших финансовое положение должника, в т.ч. совершения сделок по перечислению денежных средств должника самим себе (выплата премий, и т.д.). 

Суд апелляционной инстанции, отклоняя доводы ФИО3 о необходимости признания недопустимыми доказательствами определений Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.01.2021, 24.01.2021, 23.03.2020, 03.01.2021, 05.01.2021, 05.05.2021 по настоящему делу о признании недействительными сделок должника, отмечает, что судебные акты размещаются в открытом доступе в Картотеке арбитражных дел, и в настоящем случае являются материалами рассматриваемого дела о банкротстве, в силу чего не могут быть признаны недопустимыми доказательствами. 

Доводы ФИО3 о том, что он добросовестно вернул незаконно полученные им от должника денежные средства, опровергаются установленными по делу доказательствами. Перечисления денежных средств признаны недействительными сделками, в силу чего последующий возврат денежных средств в рамках исполнительного производства, возбужденного в целях исполнения определений суда о признании сделок недействительными, не может явиться основанием для освобождения от ответственности. При этом указанные обстоятельства могут быть учтены судом при рассмотрении вопроса об установлении размера субсидиарной ответственности при предоставлении соответствующих доказательств. 

Вопреки позиции заявителей апелляционных жалоб, судом первой инстанции учтены роль каждого из них в руководстве деятельностью общества «Пфистетер Рус», получении необоснованной выгоды в результате действий каждого из ответчиков, в силу чего на основе анализа представленных в материалы дела доказательств сделан обоснованный вывод о признании ФИО4, ФИО3, ФИО2 контролирующими должника лицами.

Иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах, тождественны тем доводам, которые являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая правовая оценка, основания для ее непринятия у суда апелляционной инстанции отсутствуют. Кроме того, указанные доводы направлены на переоценку установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств дела и принятых им доказательств.

Согласно пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

В настоящее время формирование конкурсной массы должника не завершено, в связи с чем определить размер субсидиарной ответственности ответчиков не представляется возможным.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции, установив доказанность наличия оснований для привлечения ФИО4, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, пришел к верному выводу о необходимости приостановить рассмотрение заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (в части установления суммы) до окончания расчетов с кредиторами.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что апелляционная жалоба содержит доводы, не опровергающие выводы суда первой инстанции, доводы жалобы направлены на их переоценку с целью установления иных обстоятельств, которые опровергаются материалами дела. В этой связи, учитывая отсутствие нарушений, являющихся основанием для безусловной отмены судебного акта по статье 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обжалуемое определение суда первой инстанции является законным и обоснованным. 

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 по делу №А65-30905/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                       Л.Р. Гадеева

 

Судьи                       Д.К. Гольдштейн  

 

А.В. Машьянова