398/2024-12125(2) 

 АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА 

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15  

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 арбитражного суда кассационной инстанции Ф06-7184/2021

Дело № А57-2747/2020

г. Казань

20 марта 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 12 марта 2024 года.  Полный текст постановления изготовлен 20 марта 2024 года.  

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:  председательствующего судьи Третьякова Н.А.,  

судей Ивановой А.Г., Моисеева В.А., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания  ФИО1,  

при участии в режиме веб-конференции представителей:  

конкурсного управляющего акционерным обществом «Нижневолжский  коммерческий банк» Государственной корпорации «Агентство по страхованию  вкладов» – ФИО2, по доверенности от 12.05.2023,  

ФИО3 – Обозной С.Н., по доверенности от 11.09.2023,  

ФИО4 – ФИО5, по доверенности  от 16.12.2021,  

ФИО6, ФИО7 –  ФИО8, по доверенностям от 25.01.2022, 01.02.2022,  

ФИО9 – ФИО10, по доверенности  

от 26.02.2024, в Арбитражном суде Поволжского округа: 

конкурсного управляющего акционерным обществом «Нижневолжский  коммерческий банк» Государственной корпорации «Агентство по страхованию  вкладов» – ФИО11, по доверенности от 28.06.2023,  

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим  образом,  

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу  конкурсного управляющего акционерным обществом «Нижневолжский  коммерческий банк» Государственной корпорации «Агентство по страхованию  вкладов»  

на определение Арбитражного суда Саратовской области от 02.08.2023 и  постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2023  

по делу № А57-2747/2020 

по заявлению конкурсного управляющего акционерным обществом  «Нижневолжский коммерческий банк» Государственной корпорации «Агентство  по страхованию вкладов» о взыскании с ФИО4,  ФИО12, ФИО7, ФИО6, ФИО3, ФИО9  убытков в рамках дела о банкротстве акционерного общества «Нижневолжский  коммерческий банк»,  

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Саратовской области от 23.03.2020  акционерное общество «Нижневолжский коммерческий банк» (далее –  общество «НВК банк», Банк, должник) признано несостоятельным  (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным  управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по  страхованию вкладов» (далее - Агентство, конкурсный управляющий).  

Конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с  заявлением о взыскании с ФИО4, ФИО12, ФИО7, ФИО6, ФИО3, ФИО9 (далее - ответчики) в пользу должника убытков в общем  размере 306 161 126,06 руб.  

Определением Арбитражного суда Саратовской области  от 02.08.2023, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого  арбитражного апелляционного суда от 08.11.2023, в удовлетворении  заявления отказано.  

Не согласившись с принятыми судебными актами, Агентство  обратилось в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной  жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от  02.08.2023 и постановление апелляционного суда от 08.11.2023 отменить и  принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.  

В кассационной жалобе приведены доводы о том, что выводы судов  не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным  доказательствам, судами неправильно применены нормы материального  права, нарушены нормы процессуального права, а также требования к  оценке доказательств, что в совокупности привело к принятию незаконных  и необоснованных судебных актов.  

Как указывает конкурсный управляющий, на момент кредитования  указанные в заявлении заемщики не осуществляли хозяйственную  деятельность, у них заведомо отсутствовала возможность исполнять  принятые обязательства; вина ответчиков состоит в совершении ими  действий, противоречащих интересам должника, и непринятии с должной  степенью заботливости и осмотрительности мер, необходимых для  предотвращения убытков. Решения о выдаче кредитов принимались с  нарушением требований к оценке деятельности заемщиков, что привело к  занижению реальных рисков у Банка по невозврату выданных кредитов и,  

как следствие, причинило банку ущерб в размере невозвратных кредитных  средств. Полагает, что ответчики, выдавая кредитные средства, не  воспользовались правом на получение дополнительной информации и  документов в отношении заемщиков (о количестве сотрудников,  исполнении обязанности по уплате налогов, документов по хозяйственной  деятельности, права заемщиков на аренду помещений, документов  налоговой отечности); пренебрегли имеющейся информацией о  минимальной заработной плате, минимальном объеме налоговой нагрузки,  отсутствии арендных платежей. Приводит доводы о том, что кредитование  обществ с ограниченной ответственностью «Меркурий-Л», «Астона»,  «Электро-Жгут» осуществлялось в интересах ФИО3; являясь  акционером Банка и председателем наблюдательного совета, он мог  давать обязательные для исполнения указания должностным лицам Банка.  ООО «Бета-Строй» не обладало признаками лица, осуществляющего  реальную хозяйственную деятельность; по договору цессии не  рассчиталось; в результате данной схемы Банком утрачено право  требования к 4 физическим лицам. Выводы судов о возврате средств после  снятия обеспечения сделаны лишь на основании представленной выписки  по договору № 268/06 от 04.08.2016, в которой действительно отражена  операция оплаты 1 636 000 руб., между тем во всех остальных выписках  информация о погашении задолженности после прекращения обременения  отсутствует.  

В отзывах на кассационную жалобу ФИО9, ФИО4,  ФИО12, ФИО6, ФИО7, ФИО3 просят обжалуемые  судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без  удовлетворения.  

В судебном заседании, проведенном с использованием системы веб- конференции, представители Агентства поддержали доводы, изложенные  в кассационной жалобе, а представители ФИО3, ФИО4,  ФИО6, ФИО7, ФИО9, считая доводы жалобы  

несостоятельными, просили оставить обжалуемые судебные акты без  изменения.  

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные  надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной  жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени  и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда  Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в  информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное  заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.  

Проверив законность обжалуемых судебных актов в соответствии со  статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации (далее - АПК РФ), обсудив доводы кассационной жалобы,  отзывов на неё, судебная коллегия считает, что кассационная жалоба  удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.  

Как установлено судами, общество «НВК банк» на основании лицензии  Банка России осуществляло банковские операции со средствами в рублях и  иностранной валюте (с правом привлечения средств физических лиц во  вклады), Банк являлся участником системы страхования вкладов с 20.01.2005;  приказом Банка России от 24.01.2020 № ОД-111 у Банка отозвана лицензия на  осуществление банковских операций.  

В соответствии с пунктом 10 Устава Банка органами управления Банком  являлись: общее собрание участников, Совет директоров Банка, Правление  Банка - коллегиальный исполнительный орган, председатель Правления Банка -  единоличный исполнительный орган.  

На коллегиальный исполнительный орган банка-Правление, в  соответствии с пунктом 14 Устава возлагались: координация, анализ,  обобщение результата работы служб и подразделений (пункт 14.4.2), принятие  решения о проведении банковский операций и других сделок на сумму 5 и  более процентов собственного капитала на последнюю отчетную дату (пункт  14.4.7), контроль системы управления банковскими рисками, развитие  

процессов, призванных выявлять, измерять, отслеживать и контролировать  банковские риски (пункт 14.4.20.8).  

Уполномоченным органом, ответственным за реализацию кредитной  политики Банка, являлся Кредитный комитет, который осуществлял свою  деятельность в соответствии с Положением о кредитном комитете общества  «НВК банк» от 12.02.2014.  

Порядком предоставления и сопровождения кредитов юридическими  лицами и индивидуальными предпринимателями в ОККК и ОСККК УККК АО  «НВК банк», утвержденным приказом председателя Правления № 269  от 14.07.2016 (далее - Порядок), была установлена процедура и механизм  работы профильных отделов и структурных подразделений Банка, в том числе:  первичное собеседование с клиентом; анализ платежеспособности клиента и  подготовка профессионального суждения.  

В соответствии с пунктами 2.2.9, 2.3.4 Порядка подготовленный  кредитным экспертом пакет документов, содержащий профессиональное  суждение, передается начальнику/заместителю начальника отдела  кредитования, который, в свою очередь, выносит вопрос на рассмотрение  Кредитного комитета, принимающего на основании полученного пакета  документов решение о выдаче кредита, а при недостаточности полномочий,  после принятия решения, дополнительно выносит вопрос на рассмотрение  Правления Банка.  

К компетенции Правления Банка относились, в том числе предоставление  информации Наблюдательному совету о финансовом состоянии, о сделках и  решениях, могущих оказать существенное влияние на состояние дел Банка  (пункт 14.4.7 Устава); решение вопросов об уточнении классификации  (реклассификации) ссуд, по ссудной и приравненной к ней задолженности  (пункты 14.4.12 - 14.4.14 Устава); принятие решения о проведении банковских  операций и других сделок (в том числе предоставлении кредитов и займов) на  сумму, превышающую 5 и более % собственного капитала на последнюю  отчетную дату (пункт 14.4.7 Устава); осуществление полномочий в сфере  

внутреннего контроля (пункт 14.4.20 Устава); распределение обязанностей  подразделений и служащих, отвечающих за контрольные направления  внутреннего контроля (пункт 14.4.20.4 Устава); создание эффективных систем  передачи и обмена информацией, обеспечивающих поступление необходимых  сведений к заинтересованным в ней пользователям (пункт 14.4.20.6 Устава).  

К компетенции председателя Правления Банка относились, в том числе  все вопросы руководства текущей деятельностью Банка в рамках своей  компетенции; организация и ведение заседаний Правления и составление  протоколов (пункт 15.4.7 Устава); формирование состава кредитного комитета  (пункт 15.4.8 Устава); ответственность за организацию, состояние и  достоверность бухгалтерского учета (пункт 15.4.17 Устава); организация работы  и контроля эффективности в сфере внутреннего контроля (пункт 15.5 Устава).  

В силу пункта 3.1.1 положения о Кредитном комитете Банка кредитный  комитет являлся постоянно действующим органом Банка, созданным с целью  осуществления контроля за реализацией кредитной политики, в полномочия  которого входит, в том числе рассмотрение предложения о выдаче кредитов,  изменение условий договоров по кредитным и приравненным к ним сделкам,  анализ целесообразности использования кредитов и их возвратность.  

В компетенцию Наблюдательного Совета входило решение вопросов  общего руководства деятельностью, в том числе определение приоритетных  направлений деятельности; созыв очередного и внеочередного общих собраний  акционеров; утверждение проспекта ценных бумаг; утверждение внутренних  документов (с исключениями); создание филиалов, одобрение крупных сделок,  сделок с заинтересованностью; принятие решение об участии в обществах, о  реорганизации, ликвидации; принятие решений о дополнительных  вознаграждениях работникам, привлечении к дисциплинарной, материальной  ответственности; утверждение кадровой политики, осуществление полномочий  в сфере внутреннего контроля, утверждение внутренних нормативных актов и  др. (статья 13 Устава).  

Судами в отношении ответчиков установлено следующее: 

- ФИО9 являлся председателем Правления Банка  с 02.05.2012 по 24.01.2020 (дата отзыва лицензии), а также членом  Наблюдательного совета Банка с 20.05.2010 по 24.01.2020 (дата отзыва  лицензии);  

- ФИО4 являлся членом Правления Банка с  12.08.2010 по 24.01.2020 (дата отзыва лицензии), врио председателя Правления  Банка на дату подписания договора цессии от 10.08.2018;  

- ФИО12 являлась главным бухгалтером Банка,  членом Наблюдательного совета Банка с 08.06.2015 по 24.01.2020 (дата отзыва  лицензии);  

- ФИО7 являлась членом Правления Банка  с 01.02.2016 по 24.01.2020 (дата отзыва лицензии);  

- ФИО6 являлась членом Правления Банка с  15.11.2012 по 18.08.2018;  

- ФИО3 являлся председателем Наблюдательного  совета с 08.04.2004 по 24.01.2020 (дата отзыва лицензии), акционером Банка с  долей участия в уставном капитале 19,99%.  

В состав Большого кредитного комитета входили, в том числе  ФИО9, ФИО4, ФИО7  

Обращаясь с заявлением о взыскании с ответчиков убытков в размере  256 224 867, 95 руб., Агентство ссылалось на то, что лицами, входящими в  состав кредитного комитета Банка, Правления и Наблюдательного совета, были  приняты решения по кредитованию технических заемщиков – обществ с  ограниченной ответственностью «Астона», «Меркурий –Л», «Электро-Жгут»,  «Пегас», «Теллус», «Арзу», «Бета-Строй», ссудная задолженность которых  являлась заведомо невозвратной.  

Агентство указывало, что вина ответчиков заключается в том, что  они подписали кредитные договоры с заведомо неспособными исполнить  свои обязательства юридическими лицами (ФИО9, ФИО4,  ФИО12); одобрили на заседаниях кредитного комитета Банка  

заключение договоров (ФИО9, ФИО4, ФИО7,  ФИО6); неразумно и недобросовестно осуществляли контроль за  действиями работников Банка; виновное бездействие председателя  Правления Банка ФИО9, выраженное в виде ненадлежащего  исполнения своих должностных обязанностей, в том числе  неосуществления должного контроля за действиями заместителей  председателя Правления по заключению сделок, неосуществления  своевременного и надлежащего контроля за соблюдением всеми  структурными подразделениями Банка требований Положения № 590-П по  отражению достоверной информации в кредитных досье и предоставления  кредитов техническим заемщикам, а также недобросовестных действий в  отношении Банка, повлиявших на ухудшение финансового положения и,  как следствие, его банкротство.  

Также указывало, что вина ФИО12 выражена в том, что,  обладая полным доступом к информации о состоянии заемщиков, она не  оградила Банк от заключения кредитных договоров с «техническими  организациями», все признаки деятельности которых указывали на  отсутствие осуществления реальной хозяйственной деятельности либо на  невозможность полного погашения предоставленных ссуд.  

В отношении ФИО3 конкурсный управляющий приводил  доводы о том, что кредитование обществ с ограниченной  ответственностью «Меркурий-Л», «Астона», «Электро-Жгут»  осуществлялось в интересах ФИО3, являющегося владельцем  Группы компаний «Букет», в состав которой входят указанные  организации; ФИО3 фактически обладал контрольным пакетом  акций Банка, используя для этого подконтрольные ему юридические лица;  контролируя Наблюдательный совет Банка, ФИО3 имел возможность  осуществлять назначения на все основные должности в структуре  управления должника и фактически единолично определять основные  

направления деятельности Банка, в том числе давать указания о  беспрепятственной выдаче ссуд интересующим его заемщикам.  

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего в  данной части, суд первой инстанции исходил из того, что сведения о  заключении с вышеуказанными заемщиками кредитных договоров являлись  предметом рассмотрения Банка России, однако нарушений банковских правил и  норм при заключении кредитных договоров не было установлено; в Банке  

велся постоянный мониторинг качества ссуд, соблюдения нормативов, лимитов  концентрации кредитного риска на ежедневной основе, что подтверждается  протоколами заседания правления общества «НВК банк».  

Судом первой инстанции указано, что ответчиками представлены  доказательства в подтверждение того, что ни один из поименованных  Агентством заемщиков на дату выдачи кредитов не имел признаков  «технического», а действия ответчиков не отклонялись от стандартов  разумности и добросовестности, обычно применяемых в сфере кредитования,  тогда как именно на Агентстве лежало бремя опровержения названной  презумпции (определение Верховного Суда Российской Федерации  от 07.03.2023 № 305-ЭС23-38 (1,2,3)).  

Доказательств того, что при одобрении выдачи кредитов руководством  Банка в наличии имелись признаки их явной невозвратности с учетом  предоставленного обеспечения, положительных кредитных историй заемщиков,  представленных документов, либо что такое одобрение не соответствовало  обычным действиям, совершаемым кредитными организациями при  аналогичных обстоятельствах, а условия выдачи кредитов имели неадекватные  финансовые параметры, не представлено.  

При этом, как отметил суд первой инстанции, сфера ответственности лиц,  одобрявших предоставление кредитов, сводится к тому, чтобы на основании  предоставленных клиентом документов, проверенных профильными отделами  Банка, оценить платежеспособность клиента, степень обеспеченности кредита,  

необходимость формирования резервов, их размер и принять соответствующее  решение о предоставлении кредита после одобрения.  

Суд первой инстанции указал, что отсутствие обеспечения по некоторым  кредитам само по себе не свидетельствует о техническом характере ссуды,  поскольку Положение Банка России № 590-П не содержит запретов на выдачу  необеспеченных ссуд при условии создания соответствующих резервов Банка;  данное условие было выполнено, под каждую выдаваемую ссуду был создан  соответствующий резерв, что подтвердил представитель Агентства.  

На основании представленных Агентством анализа сведений об  исполнении кредитных договоров, выписок по счетам накопленных процентов  судом первой инстанции установлено, что кредитные обязательства  исполнялись заемщиками в целом своевременно, погашались проценты, а  нарушение сроков уплаты процентов началось только с февраля 2020 года.  

Как отметил суд первой инстанции, факт направления заемщиками  полученных от Банка кредитных средств на хозяйственную деятельность  соответствует целям кредитования и не может ставиться в вину  ответчикам, равно как и последующее решение отдельного  хозяйствующего субъекта об отказе от исполнения своих кредитных  обязательств, поскольку непогашение кредитной задолженности  заемщиками связано не с фактом выдачи кредита и действиями  ответчиков, а с действиями и конкретными управленческими решениями  заемщиков, переставших с определенного периода времени обслуживать  выданные им ссуды.  

Доводы Агентства о том, что все заемщики на даты выдачи кредитов  обладали плохим финансовым положением, суд первой инстанции отклонил  как документально неподтвержденные и основанные на предположениях.  

При этом суд первой инстанции отметил, что предоставленные  конкурсным управляющим сведения о бухгалтерской отчетности из выписок  системы анализа рынков и компаний «СПАРК» по состоянию на дату подачи  рассматриваемого заявления не подтверждают доводы о наличии у заемщиков  

признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, которые  позволили бы ответчикам усомниться в их финансовом положении именно в  момент выдачи кредитов.  

Также судом первой инстанции принято во внимание, что ФИО3 и  ФИО12 не входили в состав Правления Банка или Большого кредитного  комитета, при этом в силу занимаемой должности полномочия ФИО12  

ограничивались исключительно ведением бухгалтерского учета Банка и  она не была наделена полномочиями, позволяющими определять действия  Банка, в том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Довод Агентства о том, что ФИО3, являясь акционером Банка  (19,99%) и занимая должность Председателя Наблюдательного совета, мог  давать и давал обязательные указания должностным лицам Банка для  кредитования подконтрольных ему компаний в своих интересах, суд первой  инстанции счел основанным на предположениях.  

В отношении ФИО4 суд первой инстанции установил, что  он организовывал (курировал) работу Банка только с клиентами - физическими лицами, его должностная инструкция возлагала  обязанности, связанные с направлением деятельности Банка – «розничный  бизнес», а именно - обеспечивать устойчивую, эффективную работу  подразделений по данному направлению.  

Относительно ФИО6 и ФИО7 суд первой инстанции  отметил, что они являлись менеджерами среднего звена, формальный  статус этих лиц соответствовал их роли и выполняемым функциям.  

По результатам оценки представленных в дело кредитных досье суд  первой инстанции пришел к выводу о том, что вменяемые Агентством  ответчикам действия не выходили за пределы обычной хозяйственной  деятельности Банка; принятие решений по сделкам сопровождалось  выполнением корпоративных процедур и правил.  

При этом, как указал суд, Агентством не представлено доказательств, что  указанные лица являлись выгодоприобретателями, инициаторами сделок. Само  

по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение  сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том,  что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой  ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами  разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере  деятельности.  

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции в этой  части согласился, признал их правомерными, отметив следующее.  

Конкурсный управляющий, обращаясь в суд с рассматриваемым  заявлением, определил состояние заемщиков как заведомо неспособные  возвратить кредитные средства, руководствуясь следующими признаками:  минимальный уставной капитал; совпадение руководителя и участника на дату  кредитования; признаки взаимосвязи между заемщиками и подконтрольность  Банку; отсутствие государственных контрактов и лицензий; интернет-сайтов;  текущие исполнительные производства; минимальные арендные платежи;  минимальная численность сотрудников; выплаты по заработной плате в  минимальном размере; заемщики прекратили сдавать отчетность в 2019 году;  ссудная задолженность не обеспечена (за исключением ООО «Электро-Жгут»,  обеспеченных поручительством АО «Сельхозтрейд», ООО «Арзу», ООО «Бета- Строй», обеспечение обязательств которых конкурсный управляющий считает  ненадлежащим).  

Между тем ответчиками в материалы дела представлены отчеты СПАРК,  бизнес справки, анализ которых свидетельствует о том, что ни одна из  обозначенных организаций не обладала минимальным размером уставного  капитала (10 000 руб.), при этом критерии определения достаточного размера  уставного капитала для юридических лиц, имеющих намерение получить  кредитные средства, ни законом, ни нормативными актами Банка России, не  установлены.  

На даты заключения кредитных договоров налоговыми органами  заемщики не были отнесены к категории организаций, в отношении которых  

выявлены недостоверные сведения; все заемщики оплачивали НДС, НДФЛ,  взносы в социальные фонды, задолженности перед налоговыми органами не  имели.  

Относительно доводов конкурсного управляющего об отсутствии  сведений в кредитных досье, касающихся исполнения обязанностей заемщиков  по уплате налогов, аренды помещений, отсутствии арендных платежей, суд  апелляционной инстанции отметил, что они опровергаются сведениями,  содержащимися в кредитных досье.  

Апелляционным судом установлено, что исполнительные производства  на даты выдачи кредитов отсутствовали (за исключением ООО «Электро- Жгут», в отношении которого на дату выдачи кредита имелось одно  исполнительное производство на сумму 43 752,88 руб.).  

Текущие исполнительные производства, а также финансовое положение  заемщиков на текущую дату, как отметил суд апелляционной инстанции,  правового значения не имеет, а отсутствие у заемщиков государственных  контрактов, сертификатов, лицензий само по себе не свидетельствует о том, что  они реально не вели хозяйственную деятельность, поскольку отрасли  деятельности обозначенных компаний напрямую государством не  регулируются, в связи с чем наличие/отсутствие у них государственных  контрактов не может являться показателем, характеризующим их  хозяйственную деятельность.  

Минимальное количество работников, минимальный уровень арендных  платежей и взносов в ФСС, ФМСС также не свидетельствует о том, что  деятельность заемщиков не осуществлялась. Количество работников не  является условием, от которого зависела возможность получения кредитных  средств. В соответствии с политикой Банка в сфере кредитования,  ориентированной на субъекты малого предпринимательства, утвержденной  Приказом от 14.07.2016 № 269, при предоставлении кредитов численность  сотрудников не подлежала учету.  

В связи с этим апелляционный суд указал, что приведенные конкурсным  управляющим обстоятельства сами по себе не свидетельствуют о том, что  указанная информация могла сформировать иное мнение у ответчиков о  возможности выдачи кредитных средств в 2018 году, а сам по себе факт  дальнейшего невозврата кредита тем или иным заемщиком не свидетельствует  об их заведомой невозвратности на момент выдачи.  

Сославшись на правовую позицию, изложенную в определении  Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС18-13210 (2),  суд апелляционной инстанции отметил, что неполное возвращение заемщиками  кредитных средств не влечет вывода о вине указанных Банком  контролирующих лиц и наличии условий для их ответственности за  причинение убытков должнику или за невозможность полного погашения  требований кредиторов должника.  

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о том, что одобрение  выдачи кредитных средств не соответствовало обычным действиям,  совершаемым Банком при аналогичных обстоятельствах, и условия всех  договоров отличались от обычно заключаемых Банком, поскольку не  предусматривали погашение ссуды вместе с начисляемыми процентами, суд  апелляционной инстанции исходил из того, что нормативными документами  Банка была предусмотрена выдача кредитов на подобных условиях. Так, в  соответствии с пунктом 4.1 Порядка Банк мог выдавать кредиты в следующих  формах: аннуитентный кредит (в состав каждого ежемесячного платежа входит  сумма процентов за период и часть основного долга); кредит с индивидуальным  графиком погашения; овердрафт; кредитная линия.  

Как отметил апелляционный суд, фактически ни один хозяйственный  субъект, получая кредит, не имеет в составе оборотного капитала средства,  равные размеру кредитования, в связи с чем, получая средства, рассчитывает на  их возврат за счет полученной от ведения предпринимательской деятельности  прибыли, а с учетом действующей кредитной политики Банка отсутствие  обеспечения не являлось основанием для отказа в выдаче ссуды при условии  

формирования надлежащего резерва, что было сделано Банком; при выдаче  кредита всегда существует вероятность его неуплаты и по этой причине Банк не  может однозначно определить в момент заключения сделки и в ходе  сопровождения кредита будет ли возвращен долг, своевременно и в полном ли  объеме.  

Доводы Агентства о том, что вина ответчиков выражена в совершении  ими действий, противоречащих интересам Банка, непринятии ими с должной  степенью заботливости и осмотрительности мер, необходимых для  предотвращения убытков, решения о выдаче кредитов принимались с  нарушением требований к оценке деятельности заемщиков, суд апелляционной  инстанции отклонил со ссылкой на то, что Банк самостоятельно утверждает  кредитную политику, а решения о заключении спорных кредитных договоров  основаны на заключениях и профессиональных суждениях профильных служб  Банка.  

При этом апелляционный суд указал, что конкурсным управляющим не  приведено обстоятельств, свидетельствующих о проведении ответчиками  проверки в отношении данных заемщиков иным способом, нежели в  отношении других клиентов Банка, и по иным критериям, в том числе в  различном объеме исследуемой информации; тот факт, что у конкурсного  управляющего было сформировано иное суждение о кредитном риске и  качестве ссуды на момент отзыва лицензии, не означает, что, согласовывая  выдачу ссуды на основании предоставленных заемщиками документов, лица,  входящие в состав кредитного комитета и Правления Банка, действовали с  нарушением действующих банковских правил и норм, а также принципов  разумности и добросовестности.  

Отклоняя доводы Агентства о том, что кредитование обществ с  ограниченной ответственностью «Меркурий-Л», «Астона», «Электро-Жгут»  осуществлялось в интересах ФИО3, суд апелляционный инстанции  исходил из непредставления в материалы дела каких-либо сведений и  доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО3 полномочий в  

сфере кредитования, его причастности к указанным заемщикам в  соответствующее время, совершении конкретных действий по инициированию  и согласованию спорных кредитов.  

Кроме того, апелляционный суд отметил, что с учетом показателей 

деятельности ООО «Астона» не может быть отнесено к категории  «технического заемщика», а анализ кредитного досье ООО «Электро-Жгут» и  имеющиеся в материалах спора доказательства, касающиеся деятельности  данного общества, в целом исключают выводы об отнесении его к категории  технических, в связи с чем кредитование данных обществ не образует состава  правонарушения, необходимого и достаточного для взыскания убытков в  заявленном размере; обстоятельства аффилированности ООО «Электро-Жгут»  и ФИО3 в данном случае не имеют самостоятельного значения.  

Также конкурсный управляющий просил взыскать с ответчиков убытки в  размере 20 259 910 ,11 руб.  

В обоснование требования в данной части Агентство ссылалось на  то, что между Банком и обществом с ограниченной ответственностью  «Бета-Строй» (далее – общество «Бета-Строй») 10.08.2018 был заключен  договор уступки прав требований со сроком погашения не позднее  10.08.2021 (с отсрочкой платежа на три года) ссудной задолженности ГСК  «Конкурс-64» по кредитному договору от 23.04.2014 № 

<

***> на общую  сумму 20 259 910,11 руб., а также права требования по обеспечительным  обязательствам.  

Общество «Бета-Строй», как указывало Агентство, не обладает  признаками лица, осуществляющего реальную хозяйственную  деятельность, является лицом, заведомо неспособным исполнить принятые  на себя обязательства по оплате заключенного с Банком договора уступки  прав требований.  

Договор уступки от 10.08.2018 от имени общества «НВК банк»  подписан ФИО4, ФИО12 при наличии одобрения  Большого кредитного комитета Банка в составе ФИО9,  

ФИО4, ФИО7, Правления Банка в составе  ФИО9, ФИО4, ФИО7, ФИО6  

Конкурсный управляющий полагал, что в результате замещения  реальной к взысканию ссудной задолженности ГСК «Конкурс-64» на  заведомо невозвратную задолженность общества «Бета-Строй» Банку  причинены убытки в размере 20 259 910,11 руб.  

Рассматривая требование конкурсного управляющего в данной  части, суд первой инстанции установил следующее.  

Между Банком и ГСК «Конкурс-64» (заемщик) 24.04.2014 был  заключен кредитный договор № 

<

***> с целью осуществления  инвестиционной деятельности, приобретения основных средств,  пополнения оборотных средств, затрат, связанных со строительством и  оформлением гаражного комплекса, расчетов с поставщиками и  подрядчиками.  

В обеспечение исполнения обязательств заемщика по договору  от 24.04.2014 № 

<

***> между Банком и ГСК «Конкурс-64» заключен  договор ипотеки от 08.08.2014 № 

<

***> 3-1, предметом которого являлись  принадлежащие залогодателю: право аренды сроком с 14.06.2013 по  14.12.2020 на земельный участок с кадастровым номером 64:48:030101:149  и право аренды сроком с 14.06.2013 по 14.12.2020 на земельный участок с  кадастровым номером 64:48:030101:155, расположенные по адресу:  

<

...>.  

Арбитражным судом Саратовской области 22.02.2017 возбуждено  дело № А57-2869/2017 о несостоятельности (банкротстве) ГСК «Конкурс64», в рамках которого определением от 28.09.2017 признаны  обоснованными и включены в третью очередь реестра требований  кредиторов должника требования общества «НВК банк» в сумме  20 259 910,11 руб. как обеспеченные залогом имущества ГСК «Конкурс64».  

Определением Арбитражного суда Саратовской области  от 22.11.2018 по делу № А57-2869/2017 произведена процессуальная  замена кредитора –общества «НВК банк» на кредитора – общество «Бета–  Строй» в связи с заключением между ними 10.08.2018 договора уступки  права требования (цессии), по условиям которого кредитор уступил  новому кредитору право требования к ГСК «Конкурс-64», вытекающее из  договора о предоставлении кредита в форме кредитной линии  от 23.04.2014 № 

<

***>.  

Также судом первой инстанции установлено, что на земельном  участке площадью 2 873 кв. м, кадастровый номер 64:48:030101:155,  расположенном по адресу: 

<

...> право аренды  которого заложено в пользу Банка на основании договора ипотеки  от 08.08.2014 № 180/063-1, возведен объект незавершенного строительства  – подземные гаражи на 40 боксов, степень готовности объекта  незавершенного строительства 92%.  

Определением суда от 17.12.2018 по делу № А57-2869/2017 по  требованию ООО «БетаСтрой» установлен статус залогового кредитора в  отношении указанного объекта незавершенного строительства.  

В соответствии с сообщениями, размещенными на сайте Единого  федерального реестра сведений о банкротстве № 3134327 от 22.10.2018 и   № 3286081 от 10.12.2018, признаны несостоявшимися первые и повторные  торги по продаже имущества ГСК «Конкурс-64», являвшегося предметом  залога (прав аренды на два земельных участка и объекта незавершенного  строительства, находящегося на одном из них). Начальная цена на  повторных торгах составляла 14 805 000 руб.  

После завершения повторных торгов в рамках дела № А57-2869/2017 

залоговый кредитор (ООО «Бета-Строй») выразил волю на оставление  залогового имущества за собой в порядке, предусмотренном пунктом 4.1  статьи 138 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), при  

этом размер подлежащих перечислению денежных средств составил  2 664 900 руб.  

Между Банком и обществом «Бета-Строй» 19.12.2018 заключен  договор о предоставлении кредита № 298/06.1, по условиям которого  общество «НВК банк» предоставило обществу «Бета-Строй» кредит в  сумме 2 700 000 руб. в целях перечисления денежных средств в  конкурсную массу ГСК «Конкурс-64» в связи с оставлением предмета  залога за собой.  

В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору  от 19.12.2018 № 298/06.1 между Банком и обществом «Бета-Строй»  06.08.2019 заключен договор ипотеки в отношении права аренды  земельного участка с кадастровым номером № 64:48:030101:149, который  был зарегистрирован в установленном законом порядке.  

В связи с этим, установив, что имущество, ранее находившееся в  залоге у Банка в обеспечение кредитных обязательств с ГСК «Конкурс64», находится в залоге у Банка, но уже по кредитному договору с новым  заемщиком – обществом «Бета-Строй», отметив, что сделки по уступке  прав требования по кредитным договорам являются типичными для банков  и заключение подобного рода сделок не свидетельствует о  противоправности действий ответчиков, суд первой инстанции пришел к  выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к  гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, в связи  с чем отказал в удовлетворения требования конкурсного управляющего в  соответствующей части.  

При этом суд первой инстанции отметил, что Агентством не  подтверждено, что в отсутствие договора уступки права требования у  Банка имелась бы реальная возможность извлечь финансовую выгоду по  возврату дебиторской задолженности, исполнение которой обеспечивалось  договором залога прав аренды земельных участков (с ограниченным  

сроком), на одном из которых возведен объект незавершенного  строительства.  

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный  спор, согласился с выводами суда первой инстанции и в данной части.  

Апелляционным судом также приняты во внимание пояснения  ФИО9 о том, что с учетом выявленных после начала строительства  обстоятельств, препятствующих дальнейшему строительству гаражного  комплекса, ГСК «Конкурс-64» не удалось реализовать проект, что и  повлекло просрочку платежей по кредитному договору. По жалобам  граждан в прокуратуру, следственные органы в связи с отказом  председателя ГСК «Конкурс-64» возвращать денежные средства стали  проводится проверки, что влияло на репутационные риски. Перспектива  достройки объекта незавершенного строительства была крайне  маловероятна. Объект, по сути, представлял собой недостроенное  сооружение между двумя жилыми домами, находящееся в постоянном  подтоплении, а потому реализация указанного имущества на торгах ни к  чему не привела - дважды торги признаны несостоявшимися.  

На основании отчета конкурсного управляющего ГСК «Конкурс-64»  о своей деятельности по состоянию на 20.12.2018 суд апелляционный  инстанции установил, что стоимость имущества ГСК «Конкурс-64»  составляла 16 450 000 руб., из них 6 910 000 руб. - нематериальные активы,  9 540 000 руб. - незавершенное строительство.  

Суд апелляционной инстанции отметил, что включение  кредиторской задолженности перед Банком в размере 20 259 910,11 руб. в  реестр требований кредиторов должника по делу № А57-2869/2017 само  по себе не означало 100% возврата в ходе реализации имущества  ГСК «Конкурс-64», которое у последнего, за исключением права аренды  до 2020 года и незавершенного строительства, отсутствовало.  

Как указал апелляционный суд, в соответствии с профессиональным  суждением от 18.12.2018, которое содержится в кредитном досье,  

погашение задолженности обществом «Бета-Строй» перед Банком  планировалось за счет реализации недвижимости после завершения  строительства гаражного комплекса (степень готовности на тот момент  составляла 92%), а также строительства второй очереди гаражного  комплекса. В кредитном досье имеется договор № 1106ПР-2018 на  выполнение проектно-изыскательных работ от 04.12.2018 с ООО «ТПИ- Проект», объявления о продаже объектов-аналогов (гаражей), а также  экспертное заключение по оценке имущества, передаваемого в залог, в  соответствии с которым рыночная стоимость 40 гаражных боксов  составляла 13 900 800 руб.  

Апелляционный суд отметил, что такой механизм позволял Банку  сохранить инвестиционный проект с высокой степенью готовности  гаражного комплекса первой очереди, сохранить залог, а также  рассчитывать на полное погашение задолженности, как по уступке прав,  так и по кредитным обязательствам после реализации готовых гаражей. С  экономической точки зрения, имела место реструктуризация кредитной  задолженности перед Банком в виде осуществления фактического  перевода долга на общество «Бета-Строй». Заключение такого договора  соответствовало пункту 6.3 Кредитной политики Банка и при указанных  обстоятельствах являлось экономически обоснованным, поскольку  позволяло не формировать 100% резерв на возможные потери по ссуде.  

Также конкурсный управляющий в заявлении о взыскании убытков  ссылался на совершение ответчиками действий, направленных на  отчуждение ликвидного обеспечения по безнадежным к взысканию  ссудным задолженностям обществ с ограниченной ответственностью  

«Арзу», «Веста-М» и ФИО13 

В обоснование требований в данной части Агентство указывало, что  что с октября 2018 года по январь 2020 года (по дату отзыва лицензии)  Банком совершен ряд сделок (подписание дополнительных соглашений о  расторжении договоров залога), направленных на выбытие ликвидного  

обеспечения (недвижимого имущества и имущественных прав),  предоставленного в качестве обеспечения по ссудной задолженности  юридических лиц (ООО «Арзу», ООО «Веста М») и физического лица  (ФИО13), в отсутствие погашения заемщиками задолженности по  кредитным договорам и без предоставления иного равноценного  обеспечения.  

При этом конкурсный управляющий ссылался на то, что  ФИО13 является генеральным директором и единственным  участником ООО «Арзу», установлена и подтверждается юридическая  связь между ООО «Веста М», ФИО13, что, по мнению  Агентства, подтверждает кредитование ООО «Арзу», ООО «Веста М» в  интересах ФИО13  

Дополнительные соглашения к договорам залога (соглашения о  расторжении) от имени общества «НВК банк» подписаны ФИО9,  ФИО4; заявления о прекращении обременения в пользу Банка  на имущественные права на объекты недвижимого имущества от имени  должника подписаны его сотрудниками на основании доверенностей,  выданных ФИО9 Сделки одобрены Большим кредитным  комитетом Банка в составе, в том числе ФИО9, ФИО4,  ФИО7, Правлением Банка в составе ФИО9,  ФИО4  

Конкурсный управляющий полагал, что в результате действий по  расторжению договоров, заключенных в обеспечение исполнения  обязательств ООО «Арзу», ООО «Веста М», ФИО13 по кредитным  договорам, должнику причинены убытки в общем размере 29 676 350 руб.  

Суд первой инстанции и согласившийся с ним апелляционный суд,  отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего в  данной части, исходили из того, что после снятия залога имущественные  права реализованы посредством заключения договора уступки с  физическими и юридическими лицами, а денежные средства в размере  

стоимости имущественного права, оцененной Банком, были возвращены  должнику посредством оплаты заемщиками основной задолженности,  процентов по выданным кредитам.  

При этом, как установили суды, ответчики, подписывая с  заемщиками соглашения о расторжении соответствующих договоров  залога, действовали в соответствии с кредитной политикой Банка и в  интересах последнего в целях реструктуризации имеющейся  задолженности, не преследовали цели вывода залогового обеспечения, а  создавали максимальные условия для исполнения заемщиками своих  обязательств, сохранения существующего обеспечения, за счет которого и  было произведено частичное погашение кредитной задолженности.  

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы,  содержащиеся в обжалуемых судебных актах, соответствуют фактическим  обстоятельствам дела, установленным судами, имеющимся в нем  доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного  применения норм материального права и норм процессуального права.  

Пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве предусмотрено, что в  случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о  банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных  ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица,  членами коллегиальных органов юридического лица или лицами,  определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями  (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую  возможность определять действия юридического лица, подлежит  рассмотрению арбитражным судом по правилам, предусмотренным главой  III.2 названного Закона.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1, абзаце втором  пункта 4, абзаце третьем пункта 17, пункте 20, абзаце десятом пункта  24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением  

контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  (далее - постановление Пленума № 53), выбор между привлечением  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его  обязательствам и взысканием с них убытков осуществляется судом в  зависимости от тяжести последствий неправомерных действий  (бездействия) этих лиц для должника, связанных с размером их  субъективно осознаваемого выхода за допустимые пределы делового  решения разумного и добросовестного менеджера.  

При разрешении заявления о взыскании убытков, причиненных  банку в результате поведения контролирующих лиц на основании статьи  53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ),  следует установить, повлекло ли поведение соответствующего ответчика  причинение убытков.  

Для этого необходимо принять во внимание наличие у ответчика  возможности оказывать существенное влияние на принятие решения,  повлекшего убытки для банка, а также установить наличие или отсутствие  причинно-следственной связи между действиями (бездействием) по  реализации ответчиком соответствующих полномочий и негативными  последствиями для должника.  

Если ответчики, помимо занятия иных должностей, являлись  членами кредитного комитета банка и принимали непосредственное  участие в одобрении выдачи кредитов, очевидно, что в силу имевшегося у  них статуса они оказывали существенное влияние на деятельность банка.  Правило защиты делового решения и то обстоятельство, что ответчики  полагались на положительное заключение профильных департаментов  банка, презюмирует, что действия ответчика не отклонялись от стандартов  разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере  деятельности, но данная презумпция является опровержимой. В случае  очевидного отсутствия ликвидности обеспечения по указанным сделкам и  крайней невыгодности кредитных сделок, следующей из самих их условий,  

а также необычности этих условий для деловой практики при сходных  обстоятельствах могут быть обнаружены основания для опровержения  упомянутой презумпции. Кроме того, здесь имеет значение вопрос о том,  совершали ли ответчики как члены кредитного комитета банка до  принятия решений о выдаче соответствующих кредитов действия,  направленные на получение необходимой и достаточной для принятия  таких решений информации об условиях самих сделок и о заемщиках,  соответствующие критериям добросовестности и разумности, которые  обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах (подпункт 2  пункта 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах  возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического  лица»).  

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в  том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам  деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость  наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в  органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом  рынке является строго и детально урегулированной, в частности,  предъявляется значительное количество требований к перечню органов  управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих  (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1  «О банках и банковской деятельности»).  

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в  рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц  к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием  большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам  необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут  быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно  привели к банкротству кредитной организации.  

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков  банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:  

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное  влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга  потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего  звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный  статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);  

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела  (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям;  масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности  должника, то есть способен кардинально изменить структуру его  имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут  быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности  действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по  своим размерам и последствиям для должника сделок);  

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения  и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим  негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23  постановления Пленума № 53).  

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками  сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть  применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость  этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности)  и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений  «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность  сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем  безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования  уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная  направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При  этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом  

сделки не может служить безусловным подтверждением наличия  основания для привлечения к субсидиарной ответственности.  

В отношении критерия № 3 судам при разрешении споров о  привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности  необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного  ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из  них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке  (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо  обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает  потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению  подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие  абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности),  основанные исключительно на их принадлежности к числу  контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц),  недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не  является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.  

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив  наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить,  являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным  выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли  он с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).  

Приведенная правовая позиция изложена в определении Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской  Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3).  

Разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать  вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил,  действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия  сделок на предмет их убыточности (определение Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от  07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2)).  

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в  материалах дела доказательства в их совокупности, установив  обстоятельства, свидетельствующие о том, что действия ответчиков не  отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно  применяемых в этой сфере деятельности, в отсутствие доказательств того,  что ответчики являлись инициаторами либо выгодоприобретателями  сделок, одобрение и совершение которых им вменяется, суды пришли к  выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к  гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, в связи  с чем правомерно отказали в удовлетворении заявленных конкурсным  управляющим требований.  

Разрешая настоящий обособленный спор, суды действовали в рамках  предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по  внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи  71 АПК РФ.  

Доводы, изложенные в кассационной жалобе Агентства, подлежат  отклонению судом округа, поскольку тождественны доводам, являвшимся  предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной  инстанций, отклонены судами с подробным изложением мотивов, не  опровергают выводов нижестоящих судов, а сводятся к несогласию  подателя жалобы с произведенной судами оценкой фактических  обстоятельств дела.  

В соответствии со статьями 286 и 287 АПК РФ кассационная  инстанция не имеет полномочий исследовать и устанавливать новые  обстоятельства дела, а также не вправе переоценивать доказательства,  которые были предметом исследования в суде первой и апелляционной  инстанций.  

Поскольку нарушений норм материального и процессуального права,  в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4  

статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемых  судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.  

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 289,  290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  Арбитражный суд Поволжского округа  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Саратовской области от 02.08.2023 и  постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2023  по делу № А57-2747/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу – без  удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может  быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации  в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке,  установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации.  

Председательствующий судья Н.А. Третьяков  

Судьи  А.Г. Иванова   В.А. Моисеев