АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

22 сентября 2022 года

Дело №

А56-3340/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Богаткиной Н.Ю., судей Воробьевой Ю.В., Яковца А.В., 

при участии от ФИО1 – ФИО2  (доверенность от 13.10.2021), от ФИО3 – ФИО2  (доверенность от 13.10.2021), от общества с ограниченной ответственностью  «Надосках» - конкурсного управляющего ФИО4 (решение от 07.12.2020, паспорт),

 рассмотрев 15.09.2022 в открытом судебном заседании кассационные  жалобы ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.02.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2022 по делу № А56-3340/2020/суб.1,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.06.2020 в отношении общества с ограниченной ответственностью  «Надосках», адрес: 196158, Санкт-Петербург, Пулковская 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4. 

Решением суда от 07.12.2020 Общество  признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Конкурсный управляющий ФИО4 02.08.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда первой инстанции от 14.02.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2022, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; производство по заявлению приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. 

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на нарушение судами первой и апелляционной инстанций норм материального права, а также на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить указанные определение и постановление, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению подателя жалобы, конкурсный управляющий не доказал взаимосвязь между непредставлением ФИО1 документов и невозможностью погашения требований кредиторов должника. 

ФИО1 считает, что конкурсный управляющий не указал, а суды не установили дату возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом. 

Податель жалобы возражает против выводов судов об использовании банковской карты должника, ссылаясь на обязанность по открытию новой карточки следующим руководителем – ФИО5, указывает, что означенными действиями не причинила вреда имущественным правам кредиторов. 

Кроме того,  ФИО1 указывает на привлечение ее к ответственности в виде взыскания убытков за совершение сделок по снятию денежных средств, что, по ее мнению, исключает возможность привлечения ее к субсидиарной ответственности по заявленному основанию. 

В кассационной жалобе ФИО3, ссылаясь на нарушение судами первой и апелляционной инстанций норм материального права, а также на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить указанные определение и постановление, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению подателя жалобы, выводы судов об активном участии ФИО3 в деятельности должника являются необоснованными, поскольку брак между ним и ФИО1 заключен с 31.01.2018, а вменяемые действия совершены ранее указанной даты. 

ФИО3 указывает, что в материалы дела представлены доказательства, опровергающие довод конкурсного управляющего о принадлежности интернет сайта «nadoskah.ru» должнику, а представленные конкурсным управляющим копии с интернет сайта «nadoskah.ru» не удостоверены нотариусом, следовательно, не отвечают критериям допустимости доказательств. 

В отзыве конкурсный управляющий ФИО4, считая обжалуемые судебные акты законными и обоснованными, просит оставить их без изменения, а кассационные жалобы ФИО1 и ФИО3 – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО1 и ФИО3 поддержал доводы кассационных жалоб, конкурсный управляющий ФИО4 возражал против их удовлетворения. 

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей в заседание кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалоб.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено материалами дела, единоличным исполнительным органом должника являлись:

- в период с 15.09.2016 по 25.10.2019 ФИО1, которая одновременно была участником Общества с 15.09.2016 по 16.09.2019 с долей 100%;

- в период с 25.10.2019 по 11.11.2019 ФИО5;

- в период с 11.11.2019 по дату введения процедуры банкротства являлся ФИО6.

При рассмотрении обособленного спора об истребовании документов у бывшего генерального директора должника установлено, что ФИО6 снят с регистрационного учета по причине смерти.

Участником должника с 16.09.2019 с размером доли 1000 руб. (9,1% уставного капитала) является ФИО7, остальные 90,9% долей уставного капитала принадлежат должнику.

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющий ФИО4 сослался на то, что ФИО1 и ее супруг ФИО3, вместе осуществляли фактический контроль над должником, следовательно, указанные лица должны быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в связи с совершением ими действий по выводу активов должника, выразившихся, в частности, в снятии денежных средств с расчетного счета, чем был причинен вред имущественным правам кредиторов. 

Кроме того, конкурсный управляющий указал, что погашение требований кредиторов стало невозможным вследствие действий ФИО1 и ФИО3, которые не исполнили обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества ввиду возникновения у последнего признаков неплатежеспособности. 

Суд первой инстанции установил, что ФИО1 не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации должника, не представлены доказательства возврата должнику полученных под отчет денежных средств, а также активное участие ФИО3 в управлении деятельностью должника по наращиванию кредиторской задолженности, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

В соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

Суд кассационной инстанции, исходя из доводов, содержащихся в кассационных жалобах, изучив материалы дела и проверив правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм права, пришел к следующим выводам.

Согласно статье 223 АПК РФ, пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Поскольку вменяемые ФИО1 действия были совершены в период с октября 2017 по август 2019, к правоотношениям сторон подлежат применению как положения статьи 10 Закона о банкротстве до внесения в него изменений Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), так и положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Как видно из материалов настоящего обособленного спора, признавая ФИО1 контролирующим должника лицом, суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, руководствовался положениями пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве в редакции, действующей по состоянию на октябрь 2017 – дату, когда были совершены действия по выводу активов Общества.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

С учетом того, что полномочия ФИО1 как генерального директора Общества прекратились с 25.10.2019, то есть менее чем за три года до 07.02.2020 – даты возбуждения производства по делу о банкротстве Общества, суды первой и апелляционной инстанций применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора, как полагает суд кассационной инстанции, правомерно отнесли ФИО1 к числу контролирующих должника лиц.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Одной из таких презумпций является причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения контролирующим лицом или в пользу этого лица одной или нескольких сделок должника.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

В рамках обособленного спора о привлечении ФИО1 как бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности судами установлено, что сделки по отчуждению имущества должника носили безвозмездный характер и явились непосредственной причиной банкротства.

В настоящем споре данные выводы ответчиком не опровергнуты.

Содержащиеся в кассационной жалобе ФИО1 доводы о том, что неисполнение обязанности перед кредитором – обществом с ограниченной ответственностью «Юрагентпрофи» не может свидетельствовать о наличии у Общества признаков неплатежеспособности, следовательно, являться основанием для привлечения ее к ответственности по обязательствам должника, не могут быть приняты.

В обоснование указанных доводов податель жалобы ссылается на то, что конкурсным управляющим не доказаны действия, которыми она причинила вреда имущественным правам кредиторов.

Между тем судами установлено, что в период руководства ФИО1, с расчетного счета Общества были совершены операции по снятию денежных средств в общей сумме 4 921 000 руб., означенное установлено вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.07.2021 по обособленному спору № А56-3340/2020/уб.1. 

Материалами дела установлено, что ФИО1 начала снимать денежные средства с расчетного счета Общества с октября 2017 по август 2019 года, в то время когда у Общества уже возникли обязательства перед кредитором ООО «Юрагентпрофи» на сумму 842 887 руб. (26.12.2016).

На какие цели были потрачены 4 921 000 руб. ФИО1 не пояснила, документы, свидетельствующие, что они были потрачены на нужды Общества, не представлены.

В силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении настоящего обособленного спора ФИО1 не опровергла, что она извлекла выгоду в результате безосновательного использования снятых со счета должника денежных средств. 

Как обоснованно отметили суды, взыскание с ФИО1 убытков и последующее привлечение к субсидиарной ответственности по тождественному основанию не является повторным привлечением к ответственности по обязательствам должника, поскольку размер ответственности будет установлен впоследствии с учетом ранее рассмотренного обособленного спора. 

Суды также установили, что ФИО1 не передала конкурсному управляющему документацию должника в полном объеме.

В силу пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве бывший руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Подпунктом 2 пункта 2 названной статьи 61.11 Закона о банкротстве установлена презумпция наступления ответственности в случае если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

При этом привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию о наличии причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица, доказав, в частности, что отсутствие документации должника, либо ее недостатки, не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, или доказав, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В настоящем случае суды установили, что ФИО1 не представила конкурсному управляющему и суду доказательств совершения добросовестных и разумных действий с целью передачи конкурсному управляющему документов и имущества должника, оставляла запросы конкурсного управляющего без ответа.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244, отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителями должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Довод ФИО3 о том, что он не является контролирующим должника лицом обосновано отклонен судами.

В соответствии с положением пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается, в частности, лицо, имеющее возможность определять действия должника, в том числе по совершению сделок.

В силу подпункта 1 пункта 2 названной статьи возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства.

Выводы судов о доказанности соответствия ФИО8 признакам контролирующего должника лица и о его непосредственном участии в получении заказов должника посредством интернет сайта, а именно размещенной на нем информации, соответствуют установленным обстоятельствам согласованного поведения с ФИО9, сделаны при правильном применении приведенных норм права в их толковании, данном высшей судебной инстанцией.

Так, ФИО3 не опроверг доводы конкурсного управляющего, что он, состоя в браке с ФИО1 с 31.01.2018, также принимал участие в руководстве Обществом и имел доступ к распоряжению денежными средствами, снятыми его супругой после 31.01.2018.

Довод о незначительности суммы 10 500 руб., полученной им от заказчика и не внесенной на счет Общества, либо в кассу, не может служить основанием, что суды неверно квалифицировали его действия, как лица, так же контролирующего должника.

Доводы заявителя кассационной жалобы основаны на неверном толковании норм права, не опровергают выводов судов, по существу, сводятся к несогласию с этими выводами и обстоятельствами, установленными судами.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, определении от 28.02.2017 № 412-О, статьи 286 – 288 АПК РФ, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Суд кассационной инстанции не вправе осуществлять названные процессуальные действия в нарушение своей компетенции, предусмотренной нормами статей 286, 287 АПК РФ (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 05.03.2013 № 13031/12).

Предусмотренных частью 4 статьи 288 АПК РФ оснований для безусловной отмены обжалуемого судебного акта, судом кассационной инстанцией не установлено.

При изложенных обстоятельствах основания для отмены судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.02.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2022 по делу № А56 3340/2020/суб.1 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО1 и ФИО3 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

Н.Ю. Богаткина

Судьи

Ю.В. Воробьева

А.В. Яковец