ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-13853/2022

г. Челябинск

16 января 2023 года

Дело № А76-19419/2019

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Матвеевой С.В., 

судей Калиной И.В., Румянцева А.А., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация» ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 16.09.2022 по делу № А76-19419/2019 об отказе в признании сделки недействительной.

В заседании приняли участие:

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация» - ФИО2 (определение Арбитражного суда Челябинской области от 20 июня 2022 года), 

представитель ФИО3, ФИО4 – ФИО5 (паспорт, доверенность от 28.05.2018, доверенность от 26.07.2021).

      Решением Арбитражного суда Челябинской области от 12.08.2020 (резолютивная часть от 10.08.2020) общество с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация» признано несостоятельным (банкротом), введена процедура, применяемая в деле о банкротстве – конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён ФИО2, номер в реестре арбитражных управляющих 6920, являющийся членом Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал» (454020, 

<

...>, тел. (351)225- 27-90; адрес для направления корреспонденции арбитражному управляющему: 454091, 

<

...>, тел. 

<

***>). 

Информационное сообщение о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства опубликовано в официальном издании «Коммерсантъ» №151 от 22.08.2020. 

16.08.2021 в Арбитражный суд Челябинской области поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2, в котором просит: 

1. Признать недействительными дополнительные соглашения от 01.01.2016 и от 01.01.2017 к договору аренды газовой котельной от 01.06.2009, заключенные между ООО «Теплоснабжающая организация» и индивидуальным предпринимателем ФИО3, а также совершенные в их исполнение распорядительные сделки, оформленные платежными поручениями № 67 от 27.03.2017, № 68 от 28.03.2017. 

2. Применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с индивидуального предпринимателя ФИО3 6 905 000 руб., а также проценты в сумме 2 045 099 руб. 86 коп.

3. Привлечь к участию в рассмотрении заявления в качестве третьих лиц ФИО4, а также ФИО6. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 25.08.2021 заявление принято к производству, к участию в рассмотрении заявления в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены – ФИО4 и ФИО6.

Определением от 16.09.2022 в удовлетворении  заявления  конкурсного управляющего отказано.

Не согласившись с указанным  судебным актом,  конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация» ФИО2 обратился в суд с апелляционной  жалобой.

Как следует  из доводов  жалобы, суд первой инстанции  не  дал оценки значимым  по  делу  обстоятельствам, а  именно в  обоснование фактического контроля в заявлении были приведены доводы о создании и организации деятельности должника исключительно на базе основных средств и в интересах ИП ФИО3 Также указано на систематическое совершение должником в процессе осуществления хозяйственной деятельности безвозмездных сделок в интересах ИП ФИО3, а также подконтрольных фирм. Общим для этих организаций является то, что в состав их участников и/или органов управления входила либо непосредственно сама ответчица, либо её отец ФИО7, либо её мать ФИО8 Соответственно, все перечисленные физические и юридические лица входили в одну группу лиц (часть 1 статьи 9 Федерального закона «О защите конкуренции»). Согласно общим нормам гражданского и семейного законодательства, ИП ФИО3 также являлась участником должника с долей не менее 45% и под её контролем находилось 90% долей в его устанем капитале. Таким образом, все основные средства должника предоставлены ответчиком. Между должником и ИП ФИО3 фактически сложились отношения по наделению хозяйственного общества основными средствами участником этого общества. Действия по передаче имущества в аренду по спорному договору аренды газовой котельной от 01.06.2009 с момента его заключения прикрывали сделку по формированию обособленного имущественного комплекса юридического лица – должника. Из материалов дела усматривается, что в процессе деятельности ответчик через участника должника (своего супруга ФИО4) ежегодно получал часть прибыли от деятельности должника от использования предоставленного им имущества (основных средств). Однако, после выхода супруга ответчика из состава участников должника, все основные средства (котельная, тепловые сети) были изъяты из имущественной сферы должника в обход порядка, установленного статьями 63, 64 ГК РФ, и реализованы иным лицам. Полагает, что к спорным отношениям применимы разъяснения пункта 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утверждён Президиумом Верховного Суда РФ 29 января 2020 г.). Считает  оспариваемые сделки притворными. Ответчик  не  оспорил факт  безвозмездного подключения к тепловым сетям объектов, построенных лицами, входящими в одну группу лиц с ответчиком ООО «Артель-С», ООО «УК «Артель-С»;  неосновательного отнесения на должника расходов по эксплуатации помещения по адресу: 

<

...>, иных юридических лиц, входящих в одну группу лиц с ответчиком (ООО «Строительная Техника и Оборудование», ООО «Сельское подворье», ООО «Пражский пивовар» (платёжные поручения в оплату указанными лицами коммунальных услуг);  осуществления за счёт средств должника капитального ремонта (перекладки) теплотрассы в микрорайоне №3 по ул. Бр. Кашириных от УТ3 до УТ1А на общую сумму 6 150 029 руб. 02 коп. (сведения об ином использовании полученных ФИО4 дивидендов в размере 2 500 000 руб.);  относительно сопутствующего этому капитальному ремонту созданию фиктивного документооборота, направленного на выведение из имущественной сферы должника денежных средств на сумму 6 150 029 руб. 02 коп. в пользу ООО «Строительная Техника и Оборудование» (выписка с расчётного счёта в подтверждение наличия у указанного участника группы иных средств, чем поступления от ФИО4) и т.п.  Условия представленного ответчиком договора №1-К от 31.08.2004 г. об инвестиционной деятельности подтверждают доводы заявления конкурсного управляющего о создании ответчиком должника исключительно для цели эксплуатации и извлечения ей прибыли от использования, принадлежащего ей имущества (котельной) с отнесением расходов, а также предпринимательских рисков такой эксплуатации на иное лицо – должника в обход установленного законом порядка формирования уставного капитала.   Соответственно, договор аренды газовой котельной от 01.06.2009, дополнительные соглашения к нему от 01.01. 2016 и от 01.01.2017, а также совершенные в их исполнение платежи ничтожны. Результатом искажения фактических отношений сторон явилось противоправное уклонение от обособления имущества (котельной, тепловых сетей) в составе имущества должника, что нарушает требования пункта 1 статьи 48, пункта 1 статьи 56 ГК РФ, согласно которым юридическим лицом признается организация, которая имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам. Уклонение в обход установленного порядка от наделения должника имуществом нарушает права кредиторов должника. Кроме того,  избранная сторонами схема построения хозяйственных отношений привела к противоправному уклонению от уплаты установленных налогов и сборов на существенные суммы. Кроме того, она привела к отнесению дополнительных расходов на абонентов должника. Таким образом, полагает, что реализация договора аренды газовой котельной от 01.06.2009 посягает на основы правопорядка и нравственности, а также нарушает права неопределённого круга лиц. При этом сведения о существовании установленных законом корпоративных оснований для осуществления соответствующих, в том числе спорных, платежей, а именно наличие чистой прибыли должника в сопоставимых суммах в соответствующие периоды, в материалах дела отсутствуют. С учетом  положений  пункта 1 статьи 181 ГК РФ  исполнение сделки было оформлено платежными поручениями № 67 от 27.03.2017, № 68 от 28.03.2017.  Давая оценку условиям договора аренды газовой котельной от 01.06.2009 года, суд исходил из свободы  договора без учета  разъяснений пункта 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах».  Так, условие о заключении договора на неопределенный срок  по общему правилу не характерно для арендных отношений (пункты 1, 2 статьи 610 ГК РФ). При этом спорный договор заключен в отношении основных средств, предназначенных для осуществления основной уставной деятельности должника по теплоснабжению. Эта деятельность является регулируемой (пункт 1 статьи 424 ГК РФ) с периодом регулирования один календарный год. Кроме того, очевидно, что отношения должника с его контрагентами регулируются договором энергоснабжения (статья 539 ГК РФ), в котором должник является энергоснабжающей организацией, а контрагенты (физические и юридические лица) являются абонентами. Согласно специальным нормам об энергоснабжении, такой договор заключается на неопределённый срок. Одностороннее расторжение договора со стороны энергоснабжающей организации возможно лишь в исключительных случаях в отношении абонентов юридических лиц по основаниям, установленными законом (статья 546 ГК РФ). В отношении же абонентов физических лиц такие основания законом не предусмотрены. Кроме того, суд не дал оценки пункту 8.3 договора, предусматривающего право арендодателя расторгнуть договор в 10-дневный срок в одностороннем внесудебном порядке при выявлении любых нарушений условий договора со стороны арендатора. При этом договор считается расторгнутым с момента, указанного в уведомлении. Эти условия противоречат императивным нормам об аренде (статья 619 ГК РФ устанавливает обязательный претензионный порядок расторжения, предусматривающий указание на возможность расторжения договора по соглашению сторон) и ущемляют права арендатора. Суд указывает, что условия п.5.2. н) о неотделимых улучшениях не противоречат положениям ст. 623 ГК РФ.  Однако   это не характерно для арендных отношений (пункт 2 статьи 623 ГК РФ), объективно ущемляет права арендатора по сравнению с диспозитивными нормами и выходит за рамки свободы договора с учётом приведённых выше разъяснений. Буквальное толкование п. 6.3. договора позволяет арендодателю практически произвольно изменять размер арендной платы в обход установленного законом прямого ограничения на такое изменение (пункт 2 статьи 310, статья 614 ГК РФ). Кроме того, платежи по спорным соглашениям ранее уже являлись предметом пристального изучения судом при рассмотрении иного обособленного спора в настоящем деле о банкротстве. Так, в постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2022 года по настоящему делу было указано на нетипичный характер спорных платежей 27.03.2017г. и 28.03.2017г. в общей сумме 6 905 000,00 руб., то есть непосредственно перед заключением договора аренды от 01.04.2017 г., а также высказано предположение, что спорные платежи являются скрытым внесением авансового платежа по указанному договору.   Суд не  оценил довод о том, что действие этих дополнительных соглашений распространяется на период с 01.01.2016 по 28.03.2017, за указанный период совершено 14 ежемесячных платежей со ссылками на эти дополнительные соглашения, указаны реквизиты счетов на оплату. При этом ни одно из платежных поручений не содержит указания на частичную оплату счёта. Сами счета, равно как и уведомления арендодателя об изменении арендной платы (пункт 6.3 договора аренды) в материалах делопроизводства должника отсутствуют. Сведения о направлении должнику претензий на протяжении всего 2016 года вплоть до претензии (уведомления расторжении договора) №4 от 15 марта 2017 года в материалах делопроизводства должника отсутствуют. Это обстоятельство противоречит условиям договора аренды, в частности совокупности пунктов 6.2, 7.3, 7.4, 8.2 договора. Сразу же после перечисления должником ИП ФИО3 27 и 28 марта 2017 года денежных средств в размере 6 905 000 рублей между сторонами был заключен договор аренды газовой котельной б/н от 01 апреля 2017 г. Дополнительным соглашением №1 к указанному договору арендная плата согласована в размере 350 000 рублей 00 коп. в месяц (пункт 1 дополнительного соглашения к договору), то есть в размере, аналогичном предыдущим платежам.  Также конкурсным управляющим обращено внимание, что по последующим  сделкам арендная  плата  также  была  значительно  ниже. По мнению  заявителя, дополнительные соглашения от 01.01.2016 и от 01.01.2017, равно как переписка сторон о расторжении договора и новый договор аренды газовой котельной от 01.04.2017 изготовлены лишь для вида, с целью создания договорных предпосылок для перечисления денежных средств. При этом уведомление о расторжении являлось ничтожным, поскольку противоречило императивной норме ст. 619 ГК РФ, предусматривающей обязательный претензионный порядок расторжения договора и условиям договора аренды. Заявление о мнимости дополнительных соглашений судом рассмотрено не было, несмотря на наличие установленных судебными актами оснований для таких выводов.

Указанные обстоятельства  позволили заявителю прейти к выводу о наличии в действиях обеих сторон спорных отношений признаков злоупотребления правом. Это злоупотребление проявляется в использовании модели договора аренды, определении невыгодных условий  договора и  формировании произвольного фиктивного документооборота. Иное разумное объяснение указанным обстоятельствам, чем получение ответчиком прибыли и минимизация предпринимательских рисков в обход установленного законом порядка, из материалов дела не следует, ответчиком и иными участниками спора не представлено. Объективными результатами исполнения договора аренды газовой котельной явились отсутствие в конкурсной массе должника указанной котельной, выбытие у должника денежных средств в общем размере не менее 27 018 045,61 руб. в пользу учредителя должника за счёт абонентов, не сопровождаемое надлежащими выплатами в бюджет, а также наступление банкротства вскоре после окончания реализации договора. Ссылка ответчика на Отчет № 24 от 28.12.2015 г. ООО «Урал-Эксперт», указание на то, что Отчёт сторонами не оспаривался, а также на статью 12 Закона об оценочной деятельности,  подлежала отклонению, как противоречащая материалам дела и нормам права в связи со следующим. В  ходе  рассмотрения  спора  конкурсный  управляющий   оспорил в установленном порядке достоверность отчёта № 24 от 28.12.2015 г. ООО «Урал- Эксперт». Вопреки выводам суда о субъективном характере доводов конкурсного управляющего, отчёт был оспорен со ссылками на общеизвестные сведения, условия договора, содержание отчёта, а также реальные результаты финансово- хозяйственной деятельности должника за соответствующий период. Проверка этих доводов состоит в сопоставлении условий договора, текста отчёта и данных бухгалтерской отчётности должника. С учётом характера доводов о недостоверности отчёта назначения экспертизы не требовалось. Кроме  того, выводы об экономической необоснованности спорных платежей в общем размере 6 905 000 руб., содержащиеся в постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2022 года по настоящему делу и подробно изложенные  выше, сделаны судами  по результатам исследования указанного отчёта. Эти выводы были также поддержаны в постановлении Арбитражного суда Уральского округа № Ф09-3702/22 от 28 июня 2022 г. по настоящему делу. Отклоняя довод  о наличии    совокупности всех признаков, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закон о банкротстве,  для признания платежей  недействительными  сделками, суд  первой  инстанции исходил  из отзыва ответчика о прибыльности деятельности  должника и его финансовой устойчивости. Вместе  с тем суд  оценивает  довод  заявителя   о том, что должник безвозмездно лишился в конце марта 2017 года денежных средств в размере 6 905 000 руб., в результате чего наступила незамедлительная неплатежеспособность должника, не учел  наличие  вступившим в законную силу  судебных  актов  о взыскании с должника просроченной  задолженности. Сведения об иных обстоятельствах, способных ухудшить платежеспособность должника в сравнимый со спорной сделкой период, в деле также отсутствуют.  Следовательно, в результате совершения спорной сделки должник стал отвечать признаку неплатежеспособности, то есть прекращения исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванного недостаточностью денежных средств (абзац 37 статьи 2 Закона о банкротстве). Кроме того, в заявлении обращено внимание на то обстоятельство, что отчётность должника за 2016 год составлена без учёта расходов по спорным сделкам. Поскольку ответчик в момент совершения платежей в 2017 году числил за должником задолженность из дополнительного соглашения от 01 января 2016 г. в общем размере 5 004 000 руб., за 2016 год, платежи по ним в указанный период не проводились. Следовательно, расходы в указанной сумме должником не проводились, в финансовых результатах не учитывались, в составе себестоимости не отражались. Вместе с тем, своевременное исполнение спорных соглашений и/или отражение их в отчётности повлекло бы для должника в 2016 году дополнительные расходы в общем размере 5 004 000 руб. Соответственно, фактическим финансовым результатом деятельности в 2016 году являлись убытки в размере -4 858 тыс. руб. (146 тыс. руб. (прибыль по отчётности 2016 года) - 5 004 тыс. руб. (не учтённые расходы 2016 года по спорному соглашению)). В 2017 году должник частично прекратил исполнять денежные обязательства и нести расходы.  Так, из Отчёта видно, что расходы по обычной деятельности за 2017 год составляют 29 525 тыс. руб. В то же время, расходы предыдущего 2016 года (38 834 тыс. руб.) были больше на 9 309 тыс. руб., что составляет 31%. Аналогично, расходы последующего 2018 года (36 951 тыс. руб.) больше расходов спорного 2017 года на 7 426 тыс. руб., что составляет 25%.  Указанное противоречие, а именно не отражение изменения цены договора аренды в 2016 году в отчётности за этот год послужило, помимо прочего, основанием для вывода о изготовлении дополнительного соглашения от 01 января 2016 г. в представленной редакции в более поздний период. Таким образом, выводы суда, основанные на отчётности должника, являются неверными, сделаны без учета иных обстоятельств дела, доводов заявления и вступивших в законную силу судебных актов.  Аналогичные доводы относятся к заключению специалиста б/н от 15.08.2022 года  ООО «Аудиторская фирма «Авуар»,  специалист  пришел к выводу, что спорные  платежи  не ухудшили финансовое состояние должника, и соответственно, не привели к возникновению признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. Однако, как следует из стр. 62-82 заключения, выводы сделаны специалистом на основании светокопий документов, не подписанных руководителем, либо руководителем и главным бухгалтером. Из приложенных к заключению документов не следует вывод о том, что в отчётности отражены результаты спорных хозяйственных операций. Кроме того, период анализа в заключении ограничен первым кварталом 2017 года, вместе с тем, неплатежеспособность должника наступила начиная со второго квартала того же года незамедлительно после проведения спорных платежей. То есть  заключение не являлось относимым доказательством, поскольку рассматривало иные, чем спорный периоды. Очевидно, что в себестоимость продаж  не включены  расходы  по оспариваемым  дополнительным соглашениям, соответственно,  расходы первого квартала 2017 года не могли быть меньше расходов первого квартала 2016 года с учётом спорных оплат. В первом квартале 2017 года должник осуществлял преимущественно расчёты в пользу контролирующих лиц в ущерб интересам прочих кредиторов и  закончился  квартал  выходом ответчика из числа участников должника. В этом контексте выводы суда  о благоприятной экономической ситуации на предприятии с учетом  сделки по купле-продаже долей в уставном капитале ООО «ТСО»  28 марта 2017 г.  по номинальной стоимости 10 000 руб.  и продажей  03.07.2017 ФИО3  газовой котельной  физическому лицу выглядят странными. После совершения спорных платежей  возникла прогрессирующая неплатежеспособность должника перед кредиторами ООО «НОВАТЭК- Челябинск», АО «Челябинскгоргаз», АО «Челябэнергосбыт» и иными лицами. Доля в размере 90% в должнике продана супругом ответчика одновременно с совершением спорных распорядительных сделок, оформленных платежными поручениями № 67 от 27.03.2017, № 68 от 28.03.2017. Относительно покупателей по договору – ООО «Энгеко» и его директора ФИО9, также отмечено следующее. Согласно данным ЕГРЮЛ, ФИО10 (ИНН 

<

***>) с момента создания в период с 11.07.2016 по 18.08.2016 являлся единственным участником и директором, а по 28.10.2016 только директором ООО «Энгеко». В период с 18.08.2016 по 13.12.2019 участниками ООО «Энгеко являлись последовательно Engeco S.R.O (Чехия, Рег. № 293 68 154), ФИО11, ФИО12 О (Чехия), ФИО13. Указанные лица согласно информации, размещенной для всеобщего сведения на сайте Министерства юстиции Чешской республики (http://www.justice.cz) контролировались либо входили в одну группу лиц с ФИО11. При этом ФИО11 выдал ФИО10 как минимум одну доверенность 74 АА №3583586 от 01 сентября 2017 года, в которой передал  все правомочия участника (владение, пользование, распоряжение, участие в управлении) в отношении всех юридических лиц, в которых он состоял, в том числе ООО «Энгеко». Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2022 года по настоящему делу установлено, что ФИО10 осуществлял фактическое руководство должником. При этом, он систематически совершал действия, направленные на получение ИП ФИО3 необоснованной выгоды за счёт должника и был фактически аффилирован с ней. Таким образом, из материалов дела следует, что продажа доли 90% в должнике, принадлежавшей супругу ответчику ФИО4 носит признаки притворной сделки, поскольку доля продана по номинальной стоимости, в отсутствие сведений об экономических предпосылках к её продаже. Истинной целью такой сделки являлся вывод супруга ответчика ФИО4 из числа участников должника в преддверии его неминуемого банкротства. Кроме того, в результате продажи доли фактический контроль ИП ФИО3 над должником сохранился. Также обоснованным является предположение, что спорные платежи в размере 6 905 000 руб., осуществлённые одновременно с заключением договора купле-продажи долей в уставном капитале должника от 28 марта 2017 г., являются скрытой формой выплаты, связанной с участием в должнике. Также суд не рассмотрел требования, основанные на статьях 45, 46 Закона об ООО, статьях 173.1, 174 ГК РФ суд не рассмотрел вообще. Относительно доводов ответчика и выводов суда о пропуске срока исковой давности  отмечается,  что  об обстоятельствах  контроля и  заинтересованности  ответчика  не могли стать известными конкурсному управляющему до изучении письменного отзыва ИП ФИО3 от 23.12.2020 с приложениями. В них содержались сами спорные дополнительные соглашения к договору, документы о совпадении почтовых адресов ответчика и номинального участника должника ФИО4, сведения о моменте возникновения у ответчика прав на спорную котельную; до получения ответов на запросы конкурсного управляющего, направленных в ПАО «Сбербанк России» (в части движения средств по счёту), ООО «Управляющая компания «Тополиная аллея» №134 от 30.09.2020, (в части особенностей эксплуатации пом. 25 по ул. Академика Сахарова, 11), ООО «Строительная Техника и Оборудование» №13/10 от 13.10.2020, (то же), АО «Тандер» (в части бесплатного подключения жилых домов ООО «Артель-С»), ответа самой ИП  Я.О.НБ. на запрос №117 от 15.09.2020, а также неполучения ответа от ФИО4 на запрос №67 от 07.08.2021, повторный запрос №79 от 04.08.2021 в разумный срок. Доказательств того, что хотя бы одно из этих обстоятельств, не говоря об их совокупности, имело или могло иметь место до 18.08.2020 г. отзыв ИП ФИО3 также не содержит. Равно не содержит отзыв доводов и подтверждающих их доказательств того, что, проявив должную разумность, добросовестность и расторопность, конкурсный управляющий имел реальную возможность выявления указанной совокупности обстоятельств в иные более ранние сроки. Конкурсный  управляющий  ранее  не анализировал  спорные  сделки, в заключении временным управляющим ФИО14 по результатам анализа прямо сделан следующий вывод: «Должник не представил запрашиваемую информацию. В следствии этого отсутствует возможность провести анализ сделок, выявить подозрительные сделки.          Кроме того, конкурсный управляющий оспаривает сделки по общим нормам ГК РФ (ст. 10, 170, 174, 173.1 ГК РФ, ст. 45, 46 Закона об ООО),  а согласно разъяснениям пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», срок исковой давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности исчисляется по правилам  пункта 2 статьи 181 ГК РФ и составляет один год. Срок исковой давности исчисляется со дня, когда о  соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку. Лишь при отсутствии такого лица до момента предъявления участником хозяйственного общества или членом совета директоров требования срок давности исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член совета директоров, предъявивший такое требование. Сведения о том, что функции единоличного исполнительного органа должника вплоть до утверждения конкурсного управляющего исполняло лицо, независимое от ИП ФИО3, в настоящем обособленном споре, а также в материалах дела о банкротстве должника отсутствуют. Соответственно, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку – «независимый директор», в рассматриваемом случае конкурсный управляющий.

После принятия апелляционной жалобы судебное заседание по ее рассмотрению было отложено. 

    В соответствии с п.2 ч.3 ст.18 АПК РФ и п.37 Регламента арбитражных судов Российской Федерации в составе суда произведена замена судьи Хоронеко М.Н., в связи с нахождением в отпуске, судьей Матвеевой С.В. После замены судьи рассмотрение дела начинается с самого начала.

Судебное заседание было отложено.

В соответствии с п.2 ч.3 ст.18 АПК РФ и п.37 Регламента арбитражных судов Российской Федерации в составе суда произведена замена судьи Журавлева Ю.А., в связи с нахождением в отпуске, судьей Румянцевым А.А. После замены судьи рассмотрение дела начинается с самого начала.

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержал доводы жалобы, представитель ответчика и третьего лица с доводами жалобы не согласился. 

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомлены о времени и месте судебного разбирательства посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом в отсутствие неявившихся в судебное заседание лиц. 

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, что между должником и ИП ФИО3 был заключен договор аренды газовой котельной от 01.06.2009 г. на следующих условиях.

Арендодатель (ИП ФИО3) обязуется предоставить, а Арендатор (должник) принять во временное владение и пользование объект недвижимого имущества – нежилое здание (газовая котельная) общей площадью 333,6 кв. м, расположенное по адресу 

<

...> (пункт 1.1 договора). 

Котельная принадлежит ИП ФИО3 на праве собственности с 28.05.2009 года в соответствии с записью о государственной регистрации права № 74-74-01/319/205 на основании договора об инвестиционной деятельности №1-К от 31.08.2004 г. и находится во владении арендодателя с 21.04.2009 (пункт 1.5 договора). 

Договор заключен на неопределенный срок (пункт 2.1 договора). 

Стороны имеют возможность расторгнуть договор во внесудебном порядке путём направления уведомления за два месяца (пункт 2.1 договора).

Пункт 8.3 договора предоставляет арендодателю право расторгнуть договор в 10- дневный срок в одностороннем внесудебном порядке при выявлении любых нарушений условий договора со стороны арендатора. При этом договор считается расторгнутым с момента, указанного в уведомлении.

Пунктами 5.2.з, 5.2.н договора предусмотрена обязанность арендатора по безвозмездной передаче арендатором арендодателю неотделимых улучшений. 

Размер арендной платы либо порядок её определения в тексте договора не определён, пункт 6.1 договора содержит ссылку на дополнительное соглашение. 

Вместе с тем, согласно пункту 6.3 договора арендодатель вправе в одностороннем порядке изменять размер арендной платы в связи с инфляцией, повышением ставок платежей за землю и конъюнктуры рынка. 

Отказ либо изменение от изменения арендной платы является основанием расторжения договора и возврата имущества. Пунктом 9.1 договора для сторон установлен претензионный порядок рассмотрения претензии.

По мнению конкурсного управляющего, в целом баланс прав и обязанностей сторон договора существенно смещён в сторону арендодателя вопреки экономической сущности договора. Из перечисленных условий договора следует, что договор аренды с момента заключения содержал признаки кабальной сделки (пункт 3 статьи 179 ГК РФ). Действия органов управления должника-арендатора по заключению договора на подобных условиях в общем случае не могут быть признаны добросовестными и разумными (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Анализ движения средств по расчётному счёту с контрагентом «ИП ФИО3» за доступный конкурному управляющему период (с 29.10.2012 г.) показал, что всего за аренду газовой котельной должником было уплачено не менее 27 018 045,61 руб. 

За период с 2012 года по 2016 размер ежемесячных арендных платежей составлял 350 000 руб. 

В 2017 году должником было совершено два платежа со ссылкой в назначении платежа на договор аренды газовой котельной с указанием счёта на оплату на суммы 350 000 рублей за январь и февраль 2017 года. В назначении платежа добавилось указание на дополнительное соглашение от 01.01.2017 к договору аренды газовой котельной. 

После этого должником были осуществлены два платежа: 

- по платежному поручению № 67 от 27.03.2017 на сумму 5 004 000 руб. с назначением платежа «Доплата по ДС от 01.01.16 г. к договору аренды газовой котельной, аренда за Январь-Декабрь 2016г Сумма 5004000-00 Без налога (НДС)»;

- по платежному поручению № 68 от 28.03.2017 на сумму 1 901 000 руб. с назначением платежа «Оплата по ДС от 01.01.17 г. к договору аренды газовой котельной, аренда за Январь-Март 2017г Сумма 1901000-00 Без налога (НДС)». 

ИП ФИО3 были представлены дополнительные соглашения от 01 января 2016 г. к договору аренды газовой котельной от 01 июня 2009 года, а также дополнительное соглашение от 01 января 2017 г. к договору аренды газовой котельной от 01 июня 2009 года. 

Пунктом 1 указанных соглашений определено, что с 01 января 2016 года и с 01 января 2017 года стороны согласовали арендную плату в размере 767 000 рублей и 867 000 рублей в месяц соответственно.

Действие этих дополнительных соглашений распространяется на период с 01.01.2016 года (дата заключения первого из них) по 28.03.2017 (дата осуществления платежей на условиях указанных соглашений в части размера арендной платы). 

Конкурсный управляющий считает, что сделка по оплате договора аренды газовой котельной от 01.06.2009 г., оформленная платежным поручением № 67 от 27.03.2017 на сумму 5 004 000 руб. и платежным поручением № 68 от 28.03.2017 на сумму 1 901 000 руб., всего на сумму 6 905 000 руб. в пользу ИП ФИО3 является для должника безвозмездной, поскольку сведения об её экономической обоснованности для должника либо ином встречном предоставлении отсутствуют. Документы, обосновывающие платежи, включая спорные соглашения, изготовлены лишь для вида, с целью создания договорных предпосылок для перечисления денежных средств должника. В результате совершения спорной сделки должник стал отвечать признаку неплатежеспособности. Кроме того, ИП ФИО3, а также связанные с ней лица, являлись по отношению к должнику контролирующими (аффилированными) лицами.

Конкурсный управляющий считает, что дополнительные соглашения от 01.01.2016 и от 01.01.2017 к договору аренды газовой котельной от 01.06.2009, заключенные между ООО «Теплоснабжающая организация» и индивидуальным предпринимателем ФИО3, а также совершенные в их исполнение распорядительные сделки, оформленные платежными поручениями № 67 от 27.03.2017, № 68 от 28.03.2017, являются недействительными сделками по основаниям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и общим нормам гражданского законодательства Российской Федерации. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Как следует из материалов дела, ФИО3, принадлежала на праве собственности газовая котельная, расположенная по ул. Ижевская, 105 в г. Челябинске, на основании договора об инвестиционной деятельности № 1-К от 31.08.2004 г. и Акта передачи в собственность от 21.04.2009 г.

Указанный объект недвижимости изначально предназначался для сдачи в наем, поскольку в соответствии с Федеральным законом "О промышленной безопасности опасных объектов" от 21 июля 1997 года № 116-ФЗ, организация-владелец ОПО обязана соблюдать обязательные требования.

В соответствии со статьей 608 Гражданского кодекса Российской Федерации право сдачи имущества в аренду принадлежит его собственнику.

Основой взаимоотношений между ИП ФИО3 и ООО «ТСО» являлся договор аренды от 01.06.2009 г. № б/н., газовой котельной, принадлежащей ИП ФИО3 на праве собственности до июля 2017 года.

После совершения оспариваемых сделок  03.07.2017 ИП ФИО3 распорядилась принадлежащим ей недвижимым имуществом путем заключения договора купли-продажи с гражданином Чешской ФИО15, переход права зарегистрирован в органах госрегистрации 02.10.2017, peг. № 74:36:0604023:79-74/001/2017-3. 

Отказывая  в удовлетворении  заявления, суд  первой инстанции  исходил  из условий  п. 6.3 договора аренды, согласно которому арендодателю предоставлено право на изменение размера арендной платы в одностороннем порядке в связи с изменением инфляционных ожиданий, повышением ставок платежей на землю и конъюнктуры рынка. По условиям договора, размер арендной платы определяется сторонами по дополнительному соглашению (п. 6.1 договора). В период с июня 2009 по декабрь 2015 года ставка арендной платы не изменялась, оставалась постоянной и составляла сумму в размере 350 000 руб. в месяц. Перед согласованием цены на 2016 год, арендодателем была проведена оценка рыночной стоимости арендной платы за право владения и пользования газовой котельной, что подтверждается Отчетом № 24 от 28.12.2015, составленным ООО «УралЭксперт», ИНН 

<

***>, г. Челябинск. Для определения рыночной стоимости арендной платы в месяц за право пользоваться газовой котельной, оценщиком был применен затратный подход к оценке стоимости объекта аренды и сделан вывод о том, что адекватная стоимость арендной платы такого специфического объекта аренды как газовая котельная, по состоянию на 31.12.2015 г. составляет 778 914 руб. (стр. 17 Отчета). В соответствии с вышеуказанной оценкой, по согласованию сторон договор аренды был изменен в части размера арендной платы и установлен в размере 767 000 руб. путем подписания дополнительного соглашения от 01.01.2016. Заключение оценщика сторонами не оспаривалось, основания полагать его несоответствующим требованиям законодательства об оценке отсутствуют. На следующий год, стоимость арендной платы по договору была также изменена в сторону увеличения в соответствии с инфляционными процессами, увеличением налога на имущество, расходов на амортизацию, что не противоречит условиям заключенного между сторонами договора.  Суд,  учел позицию ответчика  о том, что стороны заключили договор на неопределенный срок (п. 2.1.) для минимизации формальностей в случае возникновения желания у каждой из сторон расторгнуть договор, что не противоречит действующему законодательству (п. 2 ст. 610 ГК РФ). Условие договора аренды о том, что арендатор производит переоборудование объекта с письменного разрешения арендодателя с оформлением проектно-сметной документации (п.5.2.з) договора) базируется на положениях Градостроительного кодекса (части 17 статьи 51). Условия п.5.2. н) о неотделимых улучшениях не противоречат положениям ст. 623 ГК РФ. Условие договора, предусмотренное в п. 6.3., в его нормативном понимании с нормой п. 3 ст. 614 ГК РФ, регулирует правоотношения сторон договора в случае изменения арендной платы по инициативе арендодателя с целью защиты прав арендатора от необоснованного увеличения арендной платы.  Однако в случае заключения дополнительного соглашения от 01.01.2016 арендная плата была изменена на основании соглашения сторон, ввиду чего указанное договорное условие и ограничения, установленные п. 3 ст. 614 ГК РФ, на данные правоотношения не распространяются. Дополнительные соглашения соответствуют положениям   статей 450, 452  ГК РФ и заключены  с соблюдением принципа свободы договора и по обоюдной воле. Принятые должником обязательства по оплате арендной платы в размере, согласованном в дополнительном соглашении, им добровольно исполнялись. Сам по себе факт увеличения арендной платы не свидетельствует о нарушении баланса интересов сторон соглашения,  в основание изменения цены положена оценка рыночной стоимости арендной платы за право владения и пользования газовой котельной, согласно Отчета № 24 от 28.12.2015 г., составленного ООО «УралЭксперт».  Доводы конкурсного управляющего относительно недостоверности отчета оценщика отклонены по  причине их  субъективности.  Ходатайств о проведении судебной экспертизы сторонами заявлено не было. Соответственно, довод конкурсного управляющего относительно наличия в оспариваемых сделках признаков кабальности не соответствует требованиям действующего законодательства.  Отклоняя  довод  о  том, что спорные  сделки  привели  к неплатежеспособности   должника   суд первой  инстанции принял во внимание   заключение   ООО «Аудиторская фирма «Авуар». Поскольку стоимость имущества должника, согласно финансовой отчетности, превышала все его обязательства, включая денежные, признаки банкротства в виде недостаточности имущества (в соответствии со ст. 2 ФЗ № 127 «О банкротстве») отсутствовали (стр. 9 заключения). Специалистом отмечается улучшение платежеспособности в период с 31.12.2014 по 31.12.2017 г.; по состоянию на 31.12.2017 г. имеющихся ликвидных активов достаточно для погашения текущих обязательств. Показатель текущей ликвидности равен 4,101, что больше средней по отрасли, и он свидетельствует о том, что предприятие в состоянии отвечать по своим обязательствам в среднесрочной перспективе (стр. 15-16 заключения). Расчетное значение коэффициента утраты платежеспособности на 31.03.2017 г. свидетельствует, что в течение 3-х месяцев, с учетом сложившихся тенденций, ООО «ТСО» имело реальную возможность не утратить свою платежеспособность. Анализируя рыночную устойчивость организации в динамике исследуемого периода, специалист отмечает улучшение  показателей определяющих состояние активов и структуры капитала. При анализе финансовой устойчивости на 31.03.2017 г. отмечается, что по сравнению с начальным периодом на 31.12.2014 г. финансовое положение на предприятии улучшилось, финансовая устойчивость оценивается как абсолютная, поскольку и запасы и затраты намного меньше источников, предназначенных для их финансирования (стр. 22-23). При оценке ликвидности баланса общества, указывается на его улучшение на 31.03.2017 г. по сравнению с началом анализируемого периода и отмечается, что несмотря на то, что на март 2017 г. ликвидность баланса можно охарактеризовать как недостаточную, все же сохраняется тенденция увеличения текущей ликвидности в недалеком будущем за счет увеличения текущих активов и одновременного снижения текущих обязательств, в результате чего появляется возможность получения платежного излишка в отдаленной перспективе. В Заключении указывается также на рост показателя эффективности производственной деятельности (стр. 38) и доли валовой прибыли в выручке (стр. 39), отмечается в течение всего анализируемого периода рост показателя рентабельности продаж на 45,9 % (стр. 39). Оценивая вероятность банкротства организации в анализируемом периоде, специалист пришел к выводу, что финансовое положение организации на 31.03.2017 г. позволяет быть уверенными в своевременном выполнении обязательств по соответствующим договорам, риск наступления банкротства минимален. Предприятие в анализируемом периоде по состоянию на 31.03.2017 г. обладало абсолютной финансовой устойчивостью и абсолютной платежеспособностью. Проанализировав бухгалтерскую (финансовую) отчетность ООО «ТСО» за 2014, 2015, 2016 г., промежуточную бухгалтерскую отчетность на 31.03.2017 г., фотокопии материалов дела №А76-194190/2019, специалистом был сделан вывод о том, что распорядительные сделки, оформленные платежными поручениями № 67 от 27.03.2017 г. на сумму 5 004 000 руб. и № 68 от 28.03.2017 г. на сумму 1 901 000 руб., всего на сумму 6 905 000 руб., совершенные во исполнение дополнительных соглашений от 01.01.2016 г. и от 01.01.2017 г. к договору аренды газовой котельной от 01.06.2009 г., не ухудшили финансовое состояние должника, и соответственно, не привели к возникновению признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. 

Отклоняя  довод  конкурсного управляющего  о том, что в результате совершения указанных сделок, должник безвозмездно лишился в конце марта 2017 года денежных средств в размере 6 905 000 руб., в результате чего наступила незамедлительная неплатежеспособность должника, суд приял  по внимание  отчета о финансовых результатах за период 2015-2019 г. (данные получены из источников ГМЦ Росстата), согласно которым, чистая прибыть организации на конец 2016 года составляла 146 тыс. руб., чистая прибыль на конец 2017 года составила 7 682 тыс руб.), из чего следует, что должник в период 2016-2017 г.г. находился в устойчивом финансовом состоянии, а заключенный договор аренды котельной был выгоден для должника, поскольку он непосредственно владел объектом недвижимости и использовал его полезные качества для получения прибыли. Кроме того, тот факт, что предприятие до 2018 года находилось в устойчивом финансовом положении следует также из представленных в материалы дела протоколов общего собрания участников ООО «ТСО»: в период с 2010 по 2017 г., ежегодно осуществлялось повышение фонда заработной платы всем сотрудникам общества в диапазоне от 8,8% до 20%, практически ежегодно производилось распределение чистой прибыли между участниками общества. Благоприятная экономическая ситуация на предприятии длилась до момента продажи учредителями ФИО4 и ФИО6 принадлежащих им долей в уставном капитале ООО «ЭНГЕКО» и ФИО9 Сделка по купле-продаже долей в уставном капитале ООО «ТСО» состоялась 28 марта 2017 г.  В этом же году, 03.07.2017 ФИО3 продала газовую котельную физическому лицу. Признавая  обоснованным довод  о пропуске  конкурсным  управляющим срока исковой  давности,  суд исходил  из того, что 12.06.2020 Арбитражным судом Челябинской области по ходатайству временного управляющего вынесено определение об истребовании бухгалтерской и иной документации у руководителя должника ФИО16 и передаче ее временному управляющему в срок до 13 июля 2020 года., 30 июля 2020 г. временным управляющим ФИО14 составлено Заключение о наличии или об отсутствии оснований для оспаривания сделок должника, таким образом, о совершении оспариваемых сделок временный управляющий ФИО14 мог и должен был узнать в период исполнения им обязанностей временного управляющего, в связи с  чем, исчислил срок исковой  давности  с даты открытия конкурсного  производства -  12.08.2020.

        Заслушав  лиц, участвующих в  деле, исследовав представленные  в материалы  доказательства, суд апелляционной  инстанции   приходит  к следующим  выводам.

Сложившиеся между сторонами правоотношения регулируются главой 34 ГК РФ. В соответствии с частью 1 статьи 606 ГК РФ, по договору аренды Арендодатель обязуется предоставить Арендатору имущество за плату во временное владение и пользование.

В силу пункта 1 статьи 614 ГК РФ, Арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом(арендную плату), порядок, условия и сроки внесения арендной платы определяются договором аренды в разделе 6. 

 Статьей 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). 

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона нала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена если стоимость переданного в  результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет 20 и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок.

В соответствии с пунктом 5 постановления № 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления). 

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств основания для признания сделки недействительной отсутствуют.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. 

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 постановления № 63).

Оспариваемые сделки совершены должником 01.01.2017 г. и 01.01.2016 г., то есть в течение трех лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом периода подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

По смыслу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка подлежит квалификации как притворная, если подтверждено, что воля сторон на момент совершения сделки не была направлена на установление соответствующих ей правовых последствий.

При совершении притворной сделки воля сторон направлена не на достижение соответствующего ей правового результата, а на создание иных правовых последствий, соответствующих сделке, которую стороны действительно имели в виду.

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 87 и 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. При этом для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. Положения гражданского законодательства о недействительности притворных сделок могут применяться как в связи с притворностью условий сделки (цепочки из нескольких сделок), так и в связи с притворностью субъектного состава участников. В последнем случае правовые последствия, предусмотренные пунктом 2 стать и 170 ГК РФ, наступают для подлинных участников сделки исходя из действительно сложившихся между ними отношений.

По мнению апелляционной коллегии, суд первой  инстанции  не дал надлежащей оценки обстоятельствам корпоративной природы договора аренды, в условиях заключения которых аффилированное лицо  ФИО3 фактически осуществлял финансирование должника, при обстоятельствах наличия доли в уставном капитале должника у ее супруга.

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона о банкротстве в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами но отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лице должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Конкурсный управляющий в суде первой инстанции ссылался  на то обстоятельство, что  создание и организация деятельности должника  осуществлено исключительно на базе основных средств и в интересах ИП ФИО3 

Так, из материалов дела (выписки из ЕГРЮЛ, ЕГРН, договоры теплоснабжения) следуют и ответчиком не оспариваются следующие обстоятельства:  участником должника с долей 90% являлся супруг ответчика;  основным видом деятельности должника являлось код 35.30 по ОКВЭД – производство, передача и распределение пара и горячей воды;  должник с момента создания осуществлял теплоснабжение микрорайона №3 Курчатовского района города Челябинска, застройщиком которого являлось ООО «Артель-С», контролируемое группой лиц ответчика;  для осуществления уставной деятельности должник использовал исключительно основные средства, принадлежащие на праве собственности ответчику: котельная по ул. Ижевская, 105;  передача котельной ответчиком во владение должника была опосредована договором аренды газовой котельной от 01.06.2009 г. (в период с 01.06.2009 по 31.03.2017) (т.1, л.д.23-24), а также договором аренды газовой котельной от 01.04.2017 (в период 01.04.2017 – 10.10.2017);   одновременно с совершением спорных платежей супруг ответчика ФИО4 продал свою долю 90% в должнике по номинальной стоимости;  вскоре после совершения спорных платежей ответчик продал спорную котельную по договору купли-продажи от 03.07.2017 Рихарду Бенда в лице контролирующего должника ФИО10 В обоснование возмездности спорных платежей, указано на договор аренды газовой котельной от 01.06.2009 г. Вместе с тем, должник осуществлял предпринимательскую деятельность исключительно на базе имущества, в том числе спорной газовой котельной, принадлежащего на праве собственности ответчику, что лицами, участвующими в деле, не оспаривается. Бремя содержания всего этого имущества относилось на должника и учитывались при определении результатов хозяйственной деятельности. 

Таким образом, ООО «ТСО» и ФИО3. являются заинтересованными по отношению друг к другу, а последняя обладает всеми признаками контролирующего должника лицом.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) внутреннее финансирование должно осуществляться добросовестно и не нарушать права и законные интересы иных лиц.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и ст. 63 ГК РФ (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

В пункте 3.4 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, закреплено, что не устраненные контролирующим лицом разумные сомнении относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов.

По оспариваемым  дополнительным соглашениям  об увеличении  в  два раза  арендной платы  в условиях  образования кредиторской   задолженности перед поставщиками  услуг  и  в преддверии продажи  доли    в ООО «ТСО»  ФИО3  получила экономически необоснованную выгоду  на сумму 6 905 000 руб., вывив   денежные средства  из конкурсной  массы должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что аффилированные лица своевременно получают информацию о действительном положении дел в связанном хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие лица де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника – о необходимости  финансирования  деятельности  должника. Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом (Определение Верховного суда РФ от 21.02.2018 N 310-ЭС17-17994).

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

При том, если аффилированное лицо вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же аффилированное лицо с должником осуществляет вложение средств с использованием механизма арендных отношений (основные средства  переданы   обществу на условиях договора аренды), финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта I постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Поэтому в ситуации, когда одобренный контролирующими лицами план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких лиц относятся убытки, связанные с финансированием деятельности в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти лица ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734(4,5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такое лицо должно осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве должника требование аффилированного лица, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным лицом не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734(4,5), возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах") объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Ответчиком  не  опровергнут  факт того, что  основная  хозяйственная  деятельность  должником  осуществлялась на арендованном имуществе.

Деятельность должника  является регулируемой (пункт 1 статьи 424 ГК РФ) с периодом регулирования один календарный год и регулируются договором энергоснабжения (статья 539 ГК РФ). Условия   договора  аренды  были  кабальными   для должника  и  невыгодны. Так, согласно специальным нормам об энергоснабжении, такой договор заключается на неопределённый срок. Вместе   с тем, согласно  пункту 8.3 договора, предусматривающего право арендодателя расторгнуть договор в 10-дневный срок в одностороннем внесудебном порядке при выявлении любых нарушений условий договора со стороны арендатора. При этом договор считается расторгнутым с момента, указанного в уведомлении. Эти условия противоречат императивным нормам об аренде (статья 619 ГК РФ устанавливает обязательный претензионный порядок расторжения, предусматривающий указание на возможность расторжения договора по соглашению сторон) и ущемляют права арендатора. Буквальное толкование п. 6.3. договора позволяет арендодателю практически произвольно изменять размер арендной платы в обход установленного законом прямого ограничения на такое изменение (пункт 2 статьи 310, статья 614 ГК РФ).

С учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать отношения  по договору аренды в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве). 

Фактически между  должником и ИП ФИО3 сложились отношения по наделению хозяйственного общества основными средствами участником этого общества. Действия по передаче имущества в аренду по спорному договору аренды газовой котельной от 01.06.2009 г. с момента его заключения прикрывали сделку по формированию обособленного имущественного комплекса юридического лица – должника. Из материалов дела усматривается, что в процессе деятельности ответчик через посредство участника должника, своего супруга ФИО4 ежегодно получал часть прибыли от деятельности должника от использования предоставленного им имущества (основных средств). Однако, после выхода супруга ответчика из состава участников должника, все основные средства (котельная, тепловые сети) были изъяты из имущественной сферы должника в обход порядка, установленного статьями 63, 64 ГК РФ, и реализованы иным лицам.

Суд  соглашается с  доводом  жалобы  о том, что ответчик, фактически создавший  и наделивший должника имуществом,  намеренно отказался от предусмотренных законом механизмов капитализации через передачу имущества в уставный капитал (ст. 15 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») или вклад в имущество (ст. 27 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») и воспользовалось имеющимся предусмотренным законом минимальным размером уставного капитала, не выполняющим гарантирующую функцию. Это было сделано с единственной целью – перераспределение риска утраты имущества на случай неуспешности коммерческого проекта, повлекшей банкротство подконтрольной организации и сохранения контроля над должником. Однако в ситуации прибыльности дальнейшей деятельности все преимущества относились на это контролирующее лицо в том числе путём выведения средств посредством спорных сделок. 

Избранная контролирующим лицом процедура финансирования уже в момент ее выбора приводила к очевидному дисбалансу прав должника (его учредителей контролирующего лица) и прав независимых кредиторов.

Действие  дополнительных соглашений распространяется на период с 01.01.2016 по 28.03.2017, за указанный период совершено 14 ежемесячных платежей  на сумму 350 000 руб. каждый со ссылками на эти дополнительные соглашения (т.1, л.д28-29), указаны реквизиты счетов на оплату. При этом ни одно из платежных поручений не содержит указания на частичную оплату счёта, тогда как стоимость аренной платы  должна  быть другой (767 000 руб.  и 867 000 руб.). Сами счета, равно как и уведомления арендодателя об изменении арендной платы (пункт 6.3 договора аренды) в материалах делопроизводства должника отсутствуют. Сведения о направлении должнику претензий на протяжении всего 2016 года вплоть до претензии (уведомления расторжении договора) №4 от 15 марта 2017 года в материалах делопроизводства должника отсутствуют. 

При  этом  сразу же после перечисления должником ИП ФИО3 27 и 28 марта 2017 года денежных средств в размере 6 905 000 рублей между сторонами был заключен договор аренды газовой котельной б/н от 01.04.2017. Дополнительным соглашением №1 к указанному договору арендная плата согласована в размере 350 000 рублей 00 коп. в месяц (пункт 1 дополнительного соглашения к договору), то есть в размере, аналогичном предыдущим платежам. 

Таким образом, условия дополнительных соглашений от 01.01.2016 и от 01.01.2017 к договору аренды и проведенных на основании них платежей в размере 6 905 000 рублей явно противоречат иным отношениям сторон, существовавшим как в период как до, так и после совершения указанных платежей.

В  постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2022 года по настоящему делу было указано на нетипичный характер спорных платежей 27.03.2017 и 28.03.2017 в общей сумме 6 905 000 руб., то есть непосредственно перед заключением договора аренды от 01.04.2017 г., а также высказано предположение, что спорные платежи являются скрытым внесением авансового платежа по указанному договору. 

После прекращения договорных отношений по аренде котельной с ИП ФИО3 должником был заключен договор аренды имущества от 02.10.2017 с новым собственником котельной – ФИО11. Согласно этому договору, срок аренды установлен в 11 месяцев (пункт 1.3 договора аренды имущества от 02.10.2017). Стоимость аренды за весь срок аренды составляет 556 800 руб. (пункт 3.2 договора). Таким образом, размер арендной платы составил 50 618,18 руб. в месяц. ФИО17 передал ту же котельную в аренду ООО «Теплоснабжающая организация Северо-запад» по договору аренды имущества №19 от 02.07.2019а.  Согласно дополнительному соглашению №1 от 01.09.2019 размер аренды составил 250 000 руб. в месяц.

На момент  совершения оспариваемых платежей  имелась просроченная  задолженность, что  подтверждается вступившими в  законную силу судебными актами:

- решением Арбитражного суда Челябинской области от 24.10.2017. по делу № А76-21874/2017, которым  установлена просрочка должником оплаты ООО «НОВАТЭК- Челябинск» задолженности по договору на поставку и транспортировку газа № 3-13-13- 2081 от 15.10.2012 за период с 01.04.2017 по 30.04.2017 в сумме 900 482 руб. 70 коп. основного долга, 

- решением Арбитражного суда Челябинской области от 16.10.2017 по делу № А76-25189/2017 установлена просрочка по тому же договору за период с 01.05.2017 по 31.05.2017 в сумме 410 623 руб. 54 коп. основного долга;

-  решением Арбитражного суда Челябинской области от 13.11.2017 по делу № А76-28729/2017 установлена просрочка по тому же договору за период с 01.06.2017 по 30.06.2017 в сумме 341 323 руб. 30 коп. основного долга по ноябрь 2017 года;

-  решением Арбитражного суда Челябинской области от 11.12.2017 по делу № А76-32029/2017 установлена просрочка по тому же договору за июль 2017 года в размере 490 230 руб. 63 коп. основного долга по январь 2017 года;

-  решением Арбитражного суда Челябинской области от 09.04.2018 по делу № А76-2680/2018 установлена просрочка по тому же договору за период с 01.11.2017 по 30.11.2017 в размере 2 051 130 руб. 91 коп. основного долга и т.п. вплоть до достижения размера задолженности перед данным контрагентом размера в 35 799 040,26 руб., установленного судебными актами.

 Аналогичная ситуация наблюдается в отношении контрагента АО «Челябинскгоргаз» (решения от 29.03.2018 по делу № А76-29129/2017, от 23.08. 2018 по делу № А76-8668/2018 и др.) вплоть до достижения размера задолженности перед контрагентом размера 3 708 639,36 руб. 

Требования по обязательствам перед данными кредиторами были заявлены в реестр требований должника. 

По заявлению АО «Челябинскгоргаз» возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

 То есть  неплатежеспособность должника перед кредиторами, являющимися основными контрагентами-поставщиками наступила,  начиная с 01.04.2017, то есть непосредственно (в ближайший расчётный период) за совершением платежей во исполнение спорных сделок, а также выхода супруга ответчика из состава участников должника. В дальнейшем неплатежеспособность должника непрерывно возрастала, вплоть до приобретения неоплатного размера.

Относительно   достоверности  отчета и  заключения  ООО «АФ «Авуар» суд исходит из того, что  они не могут иметь доказательственного значения  в силу  следующего.

Так, в   ходе  рассмотрения  спора  конкурсный  управляющий   оспорил в установленном порядке достоверность отчёта № 24 от 28.12.2015 ООО «Урал- Эксперт». Так, сведения об инфляции, повышении ставок платежей за землю, либо конъюнктуры рынка в период за 2015 год в 2,2 раза (на 120%), а за 2016 год в 2,4 раза (на 140%) либо в ином сопоставимом размере с последующим соответствующим уменьшением в марте 2017 года на сайте Федеральной службы государственной статистики (Росстат) отсутствуют. Напротив, согласно данным Росстата, инфляция за период планирования составила в 2016г. – 5,4 %, в 2017г. – 2,5 %, то есть изменялась в явно несопоставимом с изменением цены договора размере. Не содержит таких сведений и представленный ИП ФИО3 отчёт №24 от 28.12.2015 ООО «Урал-Эксперт» по состоянию на 31.12.2015. Отчёт содержит лишь общие данные об инфляции за неопределенный период, а также об ухудшении большинства макроэкономических показателей экономики (стр. 12-15 отчёта), ни один из которых в самом расчёте арендной платы специалистами ООО «Урал- Эксперт» не применен. Собственно расчёт в отчёте основан на предположении оценщика о минимальной прибыльности деятельности должника в размере 11% от стоимости котельной на дату заключения договора в 2009 году (50 559 320 руб.). Реальные показатели рентабельности деятельности должника, в том числе иные расходы по его основной деятельности оценщиком в отчете не использованы, в расчёте не применены (стр. 9 отчёта). Примененный в отчёте №24 подход не только противоречит условиям договора аренды газовой котельной в части установленного сторонами порядка определения размера арендной платы, но и сделан без учёта достоверных исходных данных, а также основан на существенно неверных предположениях. В связи с этим подтверждением каких-либо обстоятельств, связанных с деятельностью должника, указанный отчёт являться не может. 

Так, в  заключении  ООО «АФ «Авуар» на странице 7 сказано, что отчет  о рыночной стоимости  арендной  платы  основан   на  предположении  о минимальной прибыльности деятельности  должника, реальные  показатели деятельности  должника, в том числе иные расходы по его  деятельности, оценщиком в отчете  не исследовались, в расчете  не применены. Ошибочность предположения оценщика подтверждается тем, что фактическая рентабельность деятельности должника в 2016 году, на который осуществлялся расчёт, составила 0,37%, а прибыль составила 160 тыс. руб. Как видно, предположение оценщика относительно прибыльности деятельности должника завышено по отношению к фактическим результатам деятельности должника в 30 раз. Необходимо учесть, что такие финансовые результаты на грани рентабельности должник получил при том, что размер фактических расходов на аренду составлял в 2016 году 350 000 руб. в месяц. (т.2, л.д.27). Кроме того,  использованная в  отчетах и  заключениях отчётность должника за 2016 год составлена без учёта расходов по спорным сделкам, что имеет  существенное  значение  для  решения  вопроса  о достоверности  отчета (заключения)  и его  относимости  к обстоятельствам  дела.  Также в себестоимость продаж  не включены  расходы  по оспариваемым  дополнительным соглашениям, соответственно,  расходы первого квартала 2017 года не могли быть меньше расходов первого квартала 2016 года с учётом спорных оплат. В этом контексте выводы суда  о благоприятной экономической ситуации на предприятии с учетом  сделки по купле-продаже долей в уставном капитале ООО «ТСО»  28.03.2017  по номинальной стоимости 10 000 руб.  и продажей  03.07.2017 ФИО3  газовой котельной  физическому лицу не соответствуют фактическим обстоятельствам  дела.  После совершения спорных платежей  возникла прогрессирующая неплатежеспособность должника перед кредиторами ООО «НОВАТЭК- Челябинск», АО «Челябинскгоргаз», АО «Челябэнергосбыт» и иными лицами. Доля в размере 90% в должнике продана супругом ответчика одновременно с совершением спорных  сделок.

Указанные  заключения (отчеты) подготовлены либо  на основании недостоверной отчётности, либо  на основании   неполной отчетности, без  включения в   отчетность  задолженности по спорным  дополнительным  соглашениям, в этой связи  не  могут  быть  приняты  в качестве  допустимых и относимых доказательств.

Материалами  дела  доказано, что  оспариваемые сделки  не имеют равноценного встречного  представления, связаны с выводом активов  должника и  по результатам совершения сделок  должник  стал отвечать признакам  банкротства.

С учетом  изложенного,  вся совокупность  обстоятельств  для признания  недействительной  сделки по статье 61.2 Закона  о банкротстве, с учетом  положений статьи 170 ГК РФ о притворности сделки, материалами дела  доказана. При  этом  в состав  правонарушения  статьи 61.2 Закона  о банкротстве  фактически входит  состав  сделки по статьям 45,46 Закона  об ООО  о совершении крупной  сделки и  сделки  с заинтересованностью, в  этой связи  отсутствуют основания  для  признания  ее недействительной  на основании статей 45,46 Закона  об ООО  и статьи 174 Гражданского  кодекса Российской  Федерации.

Дополнительные соглашения от 01.01.2016 и  01.01.2017 к договору аренды газовой котельной от 01.06.2009, заключенные между ООО «Теплоснабжающая организация» и индивидуальным предпринимателем ФИО3, а также совершенные в их исполнение распорядительные сделки, оформленные платежными поручениями № 67 от 27.03.2017, № 68 от 28.03.2017, подлежат  признанию  недействительными  сделками. В качестве  последствий недействительности сделок  с ИП   ФИО3. В пользу общества с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация» подлежит взысканию сумма 6 905 000 руб.

 Конкурсный  управляющий  просит взыскать  проценты  на сумму   2 045 099 руб. 86 коп. за период с 27.03.2021 (дата платежа)  по 17.08.2021 (дата подготовки иска)  на основании  п.1 ст.1103 ГК РФ и п.2 ст. 1107 ГК РФ.

Согласно  пункту 51 постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" по требованию одной стороны денежного обязательства о возврате исполненного в связи с этим обязательством, например, при излишней оплате товара, работ, услуг на излишне уплаченную сумму начисляются проценты, предусмотренные статьей 395 ГК РФ, со дня, когда получившая указанные денежные средства сторона узнала или должна была узнать об этих обстоятельствах (пункт 3 статьи 307, пункт 1 статьи 424, подпункт 3 статьи 1103, статья 1107 ГК РФ).

Статья 167 ГК РФ  не  предусматривает   начисление процентов  на  реституционные  денежные  требования  за периоды  до признания  сделки недействительной.

В  этой  связи   оснований  для взыскания процентов  ранее  вынесения судебного  акта  о взыскании  суммы  реституционного  денежного требования  не  имеется.  

В суде  первой  инстанции   ответчик  заявил  о пропуске  срока  исковой давности.

 В силу прямого указания закона (пункт 2 статьи 181 ГК РФ), течение срока исковой давности начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. 

Применительно к оспариванию сделок в деле о банкротстве пунктом 32 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

 Как видно, начало течения срока исковой давности связано даже не с осведомленностью истца о существовании сделки, а с его осведомлённостью об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

 В пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 ГПК РФ, статьи 65 АПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности. Информация о самих спорных сделках – дополнительных соглашениях и платежах – не могла появится в распоряжении конкурсного управляющего ранее получения им документации должника от предыдущего руководителя и получения им доступа к расчётному счёту соответственно.

Материалами  дела  доказано и не опровергнуто ответчиком, что  обстоятельства совершения сделки  и основания  для  ее  оспаривания  не могли стать известными конкурсному управляющему до изучении письменного отзыва ИП ФИО3 от 23.12.2020 с приложениями  (т. 1  л.д. 32-35)

Конкурсный  управляющий обратился в суд с иском-18.08.2021, т.е. в пределах срока исковой  давности.

Кроме  того,   конкурсный управляющий оспаривает сделки по общим нормам ГК РФ (ст. 10, 170, 174, 173.1 ГК РФ, ст. 45, 46 Закона об ООО), то он действует в другом статусе – от имени должника как лицо, на которое возложены функции руководителя последнего.

 В этом случае срок исковой давности будет течь по общим правилам: с момента, когда должник в лице своих органов узнал или должен был узнать об основаниях для признания сделки недействительной. 

        Согласно разъяснениям пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», срок исковой давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности исчисляется по правилам  пункта 2 статьи 181 ГК РФ и составляет один год.

В случае если лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия сделки, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о  соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку. Лишь при отсутствии такого лица до момента предъявления участником хозяйственного общества или членом совета директоров требования срок давности исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член совета директоров, предъявивший такое требование.

Сведения о том, что функции единоличного исполнительного органа должника вплоть до утверждения конкурсного управляющего исполняло лицо, независимое от ИП ФИО3, в настоящем обособленном споре, а также в материалах дела о банкротстве должника отсутствуют. Отзыв ответчика доводов иска в части его контроля над должником вплоть до открытия конкурсного производства не опровергает. 

Соответственно, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнал «независимый директор», в рассматриваемом случае конкурсный управляющий.

С учетом  изложенного, судебный  акт  подлежит  частичной  отмене  на основании  пункта 1 части 1 статьи 270  АПК РФ, а апелляционная  жалоба  частичному  удовлетворению.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Уплаченная  подателем  апелляционной  жалобы  государственная  пошлина  в размере 6 000 руб.  по платежному  поручению №2 от 21.09.2018, подлежащая зачету по настоящему  обособленному спору, а также   в размере 3000 руб.  по платежному  поручению  №25 от  26.09.2022 подлежит взысканию с  ИП ФИО3 в порядке статьи 110  Арбитражного процессуального кодекса Российской в пользу ООО «Теплоснабжающая организация».

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 16.09.2022 по делу № А76-19419/2019 отменить, апелляционную жалобу  конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация» ФИО2 -  удовлетворить частично.

Признать недействительными дополнительные соглашения от 01.01.2016 и  01.01.2017 к договору аренды газовой котельной от 01.06.2009, заключенные между ООО «Теплоснабжающая организация» и индивидуальным предпринимателем ФИО3, а также совершенные в их исполнение распорядительные сделки, оформленные платежными поручениями № 67 от 27.03.2017, № 68 от 28.03.2017. 

Применить последствия недействительности сделки.

Взыскать  с индивидуального предпринимателя ФИО3 6 905 000 руб.  в пользу общества с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация».

В удовлетворении  остальной  части  требований  отказать.

Взыскать  с индивидуального предпринимателя ФИО3  в пользу общества с ограниченной ответственностью «Теплоснабжающая организация» 9 000 руб. в возмещение  судебных  расходов.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца  со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судьяС.В. Матвеева 

Судьи:         И.В. Калина

А.А. Румянцев