АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А63-2758/2019

г. Краснодар

03 февраля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 января 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 03 февраля 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Глуховой В.В. и Истоменок Т.Г., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кайдаш Е.Н., при участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы веб-конференции, от финансового управляющего должника – ФИО1 (ИНН 

<

***>) – ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 08.02.2024), от ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 01.09.2023), от ФИО6 – ФИО5 (доверенность от 10.06.2022), от ФИО7 – ФИО5 (доверенность от 15.06.2022), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу ФИО4, ФИО6, ФИО7 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 28.05.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2024 по делу № А63-2758/2019 (Ф08-11950/2024), установил следующее. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее – должник) финансовый управляющий ФИО2 (далее – финансовый управляющий) обратился в Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением:

1) о признании ничтожной (притворной) в части субъекта на стороне покупателя (должника) сделки, оформленной договором купли-продажи недвижимости от 22.12.2004 (регистрация права 29.12.2004), заключенной ФИО4 (покупатель) и ОАО «ЮгРосПродукт» (продавец) на оформление права собственности должником следующих объектов недвижимости, расположенных по адресу: Ставропольский край, 

<

...>: магазин, назначение: нежилое здание, количество этажей, в том числе подземных этажей: 1, площадью 1 946,6 кв. м, с кадастровым номером: 26:12:030401:184 (далее – магазин) и основное строение, назначение: нежилое здание, количество этажей, в том числе подземных этажей: 1, площадью 94,3 кв. м, с кадастровым номером: 26:12:030401:185 (далее – основное строение). Финансовый управляющий также просил применить последствия недействительности ничтожной (притворной) в части субъекта (покупателя) сделки, оформленной договором купли-продажи недвижимости от 22.12.2004; считать данный договор заключенным ОАО «ЮгРосПродукт» (продавец) и должником (покупатель); к прикрываемым правоотношениям применить правила договора купли-продажи со следующими условиями: продавец – ОАО «ЮгРосПродукт» (далее – общество), покупатель – должник.

2) о признании недействительными (ничтожными) мнимых сделок – договоров дарения магазина и основного строения: 

– от 21.03.2014, заключенный ФИО4 и ФИО8 (регистрация 07.04.2014); 

– от 20.06.2014, заключенный ФИО8 и ФИО7 (регистрация 15.07.2014); 

– от 24.03.2016, заключенный ФИО7 и ФИО6 (регистрация 06.04.2016). Финансовый управляющий также просил применить последствия недействительности сделки в виде возврата ФИО6 в конкурсную массу должника вышеуказанных объектов недвижимого имущества, а Управления Федеральной регистрационной службы по Ставропольскому краю – осуществить регистрацию права собственности должника на вышеуказанные объекты недвижимого имущества.

Определением суда от 12.05.2022 лицами, участвующими в обособленном споре, признаны ФИО4, ФИО8, ФИО7, ФИО6

Определением суда от 02.04.2024, в качестве заинтересованного лица, участвующего в рассматриваемом обособленном споре (соответчика), привлечено ОАО «ЮгРосПродукт» в лице конкурсного управляющего ФИО9

В рамках рассмотрения обособленного спора ФИО7, ФИО6, ФИО4 заявили ходатайство о прекращении производства по заявлению финансового управляющего на основании статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, мотивированное смертью должника.

Определением суда от 28.05.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 30.10.2024, в удовлетворении ходатайства о прекращении производства по рассматриваемому обособленному спору отказано; заявление финансового управляющего о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности удовлетворено; признана ничтожной (притворной в части субъекта на стороне покупателя – ФИО4) сделка – договор купли-продажи недвижимости от 22.12.2004, заключенный обществом и ФИО4, и оформление права собственности на ФИО4: – магазин и основное строение; данный договор считается заключенным между продавцом – обществом и покупателем – должником; признаны недействительными (ничтожными) следующие договоры дарения вышеуказанных объектов недвижимости: от 21.03.2014, заключенный ФИО4 и ФИО8; от 20.06.2014, заключенный ФИО8 и ФИО7; от 24.03.2016, заключенный ФИО7 и ФИО6; применены последствия недействительности ничтожных сделок в виде обязания ФИО6 возвратить в конкурсную массу должника магазина и основного строения; отменены обеспечительные меры в виде запрета Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю осуществлять регистрационные действия в отношении магазина и основного строения, принятые определением от 11.08.2022.

В кассационной жалобе ФИО4, ФИО6 и ФИО7 просят отменить судебные акты и принять новый судебный акт. По мнению подателей жалобы, суды незаконно отказали в применении последствий пропуска сроков исковой давности. В нарушение действующего законодательства суд признал недействительным договор купли-продажи, срок исковой давности по которой превышает более 10 лет. Суды ошибочно указывают на то, что предельный срок исковой давности следует считать с момента совершения последней сделки (24.03.2016). Цепочка сделок оспаривается финансовым управляющим с договора от 22.12.2004, следовательно, срок исковой давности следует считать с момента заключения (исполнения) договора от 22.12.2004. Суды также сделали неверный вывод о подконтрольности ответчиков должнику и разрешили вопрос о привлечении должника к субсидиарной ответственности; необоснованно указали на финансовую зависимость ответчиков от должника как основание, свидетельствующее о притворности сделки; пришли к ошибочному выводу о том, что ФИО7 и ФИО6 работали в обществе, ООО «Гелиос», ООО «СкайГласс», ООО СПХ «Южная Губерния», что опровергается сведениями из Пенсионного фонда Российской Федерации и налоговых органов; неверно указали на наличие у должника на момент оспариваемых сделок значительной задолженности и безвозмездность сделок. Кроме того, суды необоснованно отказали в прекращении производства в связи со смертью должника.

В отзыве на кассационную жалобу финансовый управляющий просит оставить судебные акты без изменения, указывая на их законность и обоснованность.

В судебном заседании представитель ФИО4, ФИО6 и ФИО7 поддержал доводы жалобы, представитель финансового управляющего поддержал доводы отзыва.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, ООО «Управляющая компания "Аквамарин"» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Определением суда от 01.03.2019 заявление принято к рассмотрению, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника. 

Определением суда от 26.09.2019 в отношении должника введена реструктуризация долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО2 

Решением суда от 11.02.2020 в отношении должника введена реализация имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Должник 08.06.2021 умер после принятия судом решения от 11.02.2020 о признании его банкротом и введении реализации его имущества. Нотариус ФИО10 в соответствии с уведомлением финансового управляющего и на основании решения правления нотариальной палаты Ставропольского края по поручению президента нотариальной палаты Ставропольского края завел наследственное дело № 178/2021 к имуществу умершего должника.

Определением суда от 07.12.2021 при банкротстве должника применены правила параграфа четвертого главы Х Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), нотариус ФИО10 признан лицом, участвующим в процессе по делу о банкротстве должника.

Должник и ФИО8 с 23.08.1975 состояли в зарегистрированном браке; ФИО4 является сыном супругов Я-вых.

Суды установили, что 22.12.2004 между продавцом – обществом и покупателем – ФИО4 заключен договор купли-продажи недвижимости, по условиям которого продавец обязался передать в собственность покупателя, а покупатель – принять и оплатить в соответствии с условиями договора: магазин и основное строение по цене 4 752 987 рублей. Сторонами согласовано, что оплата произведена путем перечисления денежных средств на расчетный счет продавца, до заключения договора расчет произведен полностью, справка прилагается. Право собственности покупателя на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 29.12.2004, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН. 

27 марта 2014 года между ФИО4 (даритель) и ФИО8 (одаряемый) заключен договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемой на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 07.04.2014, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН. 

Спустя 3 месяца – 20.06.2014 между ФИО8 (даритель) и ФИО7 (одаряемый) заключен договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемой на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 15.07.2014, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН. 

24 марта 2016 года между ФИО7 (даритель) и ФИО6 (одаряемый) заключен договор дарения вышеуказанного недвижимого имущества. Право собственности одаряемой на указанные объекты зарегистрировано в уставленном порядке 06.04.2016, что подтверждается представленными в материалы дела выписками из ЕГРН. 

Финансовый управляющий, полагая, что спорные сделки являются ничтожными, совершенными между заинтересованными лицами со злоупотреблением сторонами сделок своими правами и в целях причинения имущественного вреда кредиторам должника (статьи 10, 168, части 1 и 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)), обратился в арбитражный суд с данным заявлением.

Ответчики заявили ходатайство о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания указанных договоров.

Отклоняя данный довод, суды, руководствуясь положениями статей 12, 10, 166, 168, 170, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статей 61.2, 61.3, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), исходили из того, что срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Суды установили, что, учитывая, что финансовый управляющий не являлся стороной оспариваемых сделок, а также участником уголовного дела № 11801070035290430, возбужденного в отношении должника и ФИО11, он мог быть осведомлен о совершении указанными лицами сделок не раньше принятия Промышленным районным судом г. Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021), то есть не раньше 19.05.2021. Доказательства обратного в материалы дела не представлены.

Отклоняя довод ответчиков о широком освещении в средствах массовой информации сведений о возбуждении уголовного дела в отношении должника, как на основание осведомленности финансового управляющего о совершении спорных сделок, суды обоснованно исходили из того, что публикация в СМИ не является безусловным доказательством, подтверждающим получение финансовым управляющим информации о заключении оспариваемых договоров. Участвующие в деле лица не представили доказательства, подтверждающие, что публикации содержали ссылки на спорные договоры и/или отражали условия их заключения. 

При этом право на ознакомление с материалами уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021) возникло у участников данного дела не раньше даты его поступления в Промышленный районный суд г. Ставрополя – 18.05.2021.

Суды также отклонили довод ответчиков об осведомленности ПАО «Банк Уралсиб», правопреемником которого является ООО «Аквамарин», об имущественном положении должника и членов его семьи, в том числе об отчуждении ими имущества, как на основание осведомленности финансового управляющего о совершении спорных сделок, обоснованно указав, что заявителем по обособленному спору является финансовый управляющий, а не конкурсный кредитор – ООО «Аквамарин». Доказательства, однозначно подтверждающие осведомленность финансового управляющего о совершении спорных сделок ранее 18.05.2021, в материалах дела отсутствуют.

Суды обоснованно исходили из того, что финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением 08.04.2022, то есть в течение года после принятия Промышленным районным судом г. Ставрополя к производству уголовного дела № 1-15/2022 (№ 1-687/2021), им не пропущен ни годичный, ни трехлетний срок для обращения в суд с заявлением о признании спорных сделок недействительными (ничтожными).

Довод ответчиков о пропуске финансовым управляющим пресекательного десятилетнего срока на оспаривание договора купли-продажи от 22.12.2004, предусмотренного статьей 181 ГК РФ, в редакции, действовавшей в период совершения спорной сделки, обоснованно отклонен судами. Материалами дела подтверждено, что первый договор купли-продажи в цепочки спорных сделок заключен 22.12.2004. По состоянию на дату совершения указанной сделки действовала редакция ГК РФ от 29.07.2004. Согласно пункту 1 статьи 181 ГК РФ в указанной редакции иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение. Следовательно, срок на предъявление заявления о признании данного договора недействительным заканчивался не ранее 22.12.2014. 

Вместе с тем, 01.09.2013 вступил в силу Федеральный закон от 07.05.2013 № 100-ФЗ, согласно которого пункт 1 статьи 181 ГК РФ изложен в следующей редакции: «Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки». 

В силу пункта 9 статьи 3 Федеральный закон от 07.05.2013 № 100-ФЗ установленные положениями ГК РФ (в редакции настоящего Федерального закона) сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013. Десятилетние сроки, предусмотренные пунктом 1 статьи 181, 11 пунктом 2 статьи 196 и пунктом 2 статьи 200 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ), начинают течь не ранее 01.09.2013. 

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 десятилетние сроки, предусмотренные пунктом 1 статьи 181, пунктом 2 статьи 196 и пунктом 2 статьи 200 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ), начинают течь не ранее 01.09.2013 и применяться не ранее 01.09.2023 (пункт 9 статьи 3 Закона № 100-ФЗ в редакции Федерального закона от 28.12.2016 № 499-ФЗ). 

Поскольку десятилетний срок исковой давности применяется к правоотношениям сторон, возникшим не ранее 01.09.2013, а спорный договор купли-продажи из цепочки оспариваемых договоров заключен 22.12.2004, срок на предъявление заявления о признании данного договора недействительным не истек по состоянию на 01.09.2013. Финансовый управляющий должником обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением 08.04.2022, то есть до 01.09.2023, следовательно, в пределах пресекательного десятилетнего срока исковой давности. Данный вывод соответствует правовой позиции, изложенной Верховным Судом Российской Федерации в определениях от 13.07.2021 № 301-ЭС21-10618, от 02.02.2021 № 301-ЭС20-23463. 

Суды также учли, что предметом заявленных требования является цепочка последовательно совершенных взаимосвязанных сделок с имуществом должника, а не отдельные сделки дарения. Срок исковой давности не может течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации, то есть момента, начиная с которого истец должен был узнать не только о нарушении своих прав, но и об основаниях для предъявления иска, а также о личности надлежащего ответчика. Возможность оспаривания цепочки взаимосвязанных сделок у финансового управляющего не могла появиться раньше, чем начала исполняться последняя сделка по реализации схемы сокрытия активов. Данный вывод согласует с правовой позицией, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 13.07.2022 № 305-ЭС22-6635, от 11.07.2019 № 305-ЭС19-402, от 11.07.2019 № 305-ЭС18-19945 (8), от 19.03.2020 № 305-ЭС19-16046 (3), от 26.11.2018 № 305-ЭС15-12239 (5), от 29.01.2018 № 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 № 305-ЭС17-13752, от 19.11.2018 № 301-ЭС18-11487, от 11.02.2019 № 305-ЭС16-20779). 

Суды обоснованно исходили из того, что, поскольку финансовый управляющий оспаривает цепочку взаимосвязанных сделок, состоящую из четырех договоров, первый из которых заключен 22.12.2004, последний – 24.03.2016, действия по сокрытию недвижимого имущества завершены должником и его родственниками 24.03.2016, именно с этой даты подлежит отсчету предельный срок исковой давности. 

Согласно пункту 1 статьи 181 ГК РФ, в редакции от 31.01.2016, действующей на дату совершения последней сделки (24.03.2016), срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. 

На основании изложенного суды пришли к верному выводу, что финансовым управляющим не пропущен срок для обращения в суд с заявлением о признании спорных сделок недействительными (ничтожными).

В силу статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве арбитражным судом может быть признана недействительной сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Оспаривание сделок, совершенных со злоупотреблением правом, возможно лишь при наличии пороков, выходящих за пределы дефектов сделок, оспариваемых по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Учитывая, что дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено 01.03.2019 и финансовым управляющим оспаривается цепочка взаимосвязанных сделок, состоящая из четырех договоров, суды указали, что первые три договора заключены за пределами периода подозрительности, установленного главой Закона о банкротстве, последующая сделка – в пределах периода подозрительности. 

В связи с этим цепочка указанных взаимосвязанных сделок, одна из которых заключена за пределами трехлетнего периода подозрительности, могут быть признаны недействительными исключительно на основании общих норм Гражданского кодекса Российской Федерации и при условии, что обладают пороками, выходящими за пределы дефектов сделок, оспариваемых по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Принимая во внимание положения пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, изложенные в пунктах 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25), пункте 1 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, сформулированную в определении от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2), суды исходили из того, что при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом; ему необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

Рассматривая вопрос о ничтожности (притворности) договора купли-продажи от 22.12.2004, суды установили, что на момент совершения данной сделки ФИО4 исполнилось 18 лет, при этом у него отсутствовали доходы, достаточные для приобретения и содержания спорных помещений, что подтверждается сведениями, полученным из налогового органа. ФИО4 также не представил суду доказательства, подтверждающие наличие у него денежных средств, достаточных для приобретения объектов недвижимости стоимостью 4 752 987 рублей. 

Довод ФИО4 о том, что денежные средства на приобретение недвижимого имущества он получил от своих родственников, а также занял у знакомого, отклонен судами, как документально не подтвержденный. В связи с этим суды пришли к выводу об отсутствии у ФИО4 финансовой возможности приобрести спорные объекты недвижимости по договору купли-продажи от 22.12.2004 у общества стоимостью 4 752 987 рублей. 

Вместе с тем, материалами дела подтверждено, что такой финансовой возможностью обладал именно должник – отец ФИО4, поскольку в период с 19.08.2002 по 20.07.2010 являлся генеральным директором общества, то есть по состоянию на дату совершения спорной сделки лицом, контролирующим деятельность указанного общества и обладающим соответствующими полномочиями по распоряжению его активами. Доказательства, подтверждающие, что иные члены семьи Я-вых (мать – ФИО8, сыновья – ФИО4 и ФИО12) в 2004 году обладали активами, позволяющими приобрести спорные объекты недвижимости стоимостью 4 752 987 рублей, в материалы дела не представлены. 

В период с 2000 по 2008 годы общество получало кредиты в ПАО «Банк Уралсиб» для приобретения, строительства и введения в эксплуатацию Красногвардейского стеклотарного завода, Красногвардейского завода листового стекла и Новоалександровского стеклотарного завода, представляющих собой недвижимое и движимое имущество (далее – КСТЗ и НСТЗ), исполнение которых было обеспечено поручительством должника. Таким образом, в период совершения сделки купли-продажи у должника имелись акцессорные обязательства. 

В целях создания ситуации невозможности обращения взыскания на имеющиеся активы 22.12.2004 общество (продавец) и ФИО4 заключили договор купли-продажи недвижимости стоимостью 4 752 987 рублей. Вместе с тем, должник, не являясь титульным собственником указанных объектов недвижимости, относился к ним как к своему собственному имуществу и давал подконтрольной ему группе лиц обязательные для исполнения указания по получению информации об арестах имущества, а затем по снятию этих арестов (протоколы осмотра и прослушивания фонограмм от 07.07.2020, в том числе фонограммы № «0_00-084567- 20\2020-06-09\37346133.wav», содержащейся на диске № 429 н/с-20). 

Согласно принципу распределения бремени доказывания на аффилированном с должником лице лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно недействительности сделки, оспариваемой арбитражным управляющим в деле о банкротстве (пункт 15 Обзора судебной практики от 16.02.2017 № 1; пункт 20 Обзора судебной практики от 27.12.2017 № 5, пункт 17 Обзора судебной практики от 04.07.2018 № 2, пункт 13 Обзора судебной практики от 20.12.2016, определения Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС16-20992(3), № 305-ЭС16-10852, № 305-ЭС16-10308, № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344, № 305-ЭС17-14948, № 308-ЭС18-2197, № 305-ЭС18- 3009).

Поскольку арбитражный управляющий как лицо, не участвовавшее в спорной сделке, объективно лишен возможности представить в суд исчерпывающий объем доказательств, порочащих эту сделку, он вправе заявлять убедительные доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключенности сделки. Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности. 

Суды установили, что ФИО4 является заинтересованным лицом по отношению к должнику и не представил суду объяснения, подтверждающие экономическую целесообразность приобретения и в дальнейшем безвозмездной передачи своей матери – ФИО8 вышеуказанных объектов недвижимости. 

При указанных обстоятельствах суды, учитывая отсутствие у 18-летнего ФИО4 в 2004 году активов, достаточных для приобретения объектов недвижимости стоимостью 4 752 987 рублей, принимая во внимание, что единственным членом его семьи, обладающим финансовой возможностью приобрести помещения, являлся его отец – должник, имеющий многомиллионные кредитные обязательства, пришли к обоснованному выводу, что спорный договор купли-продажи является притворной сделкой, совершенной с целью прикрыть сделку с иным субъектным составом – договор купли-продажи общества и должника.

Притворная сделка на стороне покупателя была совершена за счет денежных средств семьи Я-вых (Алексея Григорьевича и Тамары Николаевны) с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника и создания исполнительского иммунитета для совместного имущества супругов. 

Исходя из этого, суды правомерно удовлетворили требования финансового управляющего о признании ничтожной (притворной в части субъекта на стороне покупателя – ФИО4) сделку, оформленную договором купли-продажи недвижимости от 22.12.2004, с указанием на то, что данный договор следует считать заключенным продавцом – обществом и покупателем – должником.

Рассматривая вопрос недействительности (ничтожности) договоров дарения, суды установили, что они являются безвозмездными сделками, в результате совершения которых из совместной собственности супругов Я-вых выбыли активы – магазин и основное строение. 

В то же время, стороны всех спорных сделок, входящих в цепочку, являются заинтересованными лицами (близкими родственниками). Кроме того, ФИО6 в период с 2012 года по 2018 год работала в подконтрольных должнику организациях (общество, ООО «Гелиос», ООО «СкайГласс», ООО СХП «Южная Губерния») и получила доход (заработную плату). ФИО7 также в 2012, 2013, 2015 – 2017 годах работала в ООО «Гелиос» и получила доход (заработную плату). В группу подконтрольных должнику лиц, через которых он фактически владел недвижимым имуществом и иными активами, в том числе входили: ООО «Гелиос», ООО СХП «Южная Губерния», ООО ТК «Экопродукт», ООО «Амбер», физические лица: ФИО11, ФИО13, ФИО8, ФИО4, ФИО12, ФИО7, ФИО6, ФИО4, ФИО14, ФИО15 Оценивая указанные обстоятельства, суды сделали обоснованный вывод о фактической финансовой зависимости ФИО4, ФИО7, ФИО6 от должника.

При этом суды отклонили довод ФИО6 о том, что оплата расходов на содержание имущества, в том числе налогов, осуществлялась за счет ее собственных средств с расчетного счета, открытого на ее имя. При этом суды верно исходили из того, что в период с апреля по июнь 2016 года (менее чем за три месяца) на ФИО6 оформлены объекты недвижимого имущества кадастровой стоимостью 117 485 928 рублей 50 копеек, в том числе преимущественно полученные ею по безденежным сделкам через свою мать – ФИО7, которая, в свою очередь, получила имущество от своей родной сестры (супруги должника) – ФИО8 Стоимость приобретенного имущества превышает доход ФИО6 Договор от 11.05.2016 передачи прав и обязанностей арендатора по договору аренды находящегося в государственной собственности земельного участка с кадастровым номером: 09:06:0021401:6, а также иные договоры дарения, которые оспариваются финансовым управляющим должником в рамках процедуры банкротства должника. Кроме того, суды установили, что на счета ФИО6 ее матерью ФИО7 и ее тетей ФИО8 вносились денежные средства.

При указанных обстоятельствах суды обоснованно исходили из того, что ФИО6 не располагала собственными денежными средствами, достаточными для содержания указанного имущества; у нее отсутствовал источник дохода, позволяющий нести указанные расходы.

Данные обстоятельства в совокупности расценены судами как свидетельствующие о мнимости заключенных между близкими родственниками оспариваемых договоров дарения. Помимо этого, суды указали на безвозмездность договоров, последовательность и направленность на вывод из совместной собственности супругов Я-вых всех активов, за счет которых могут быть осуществлены расчеты с кредиторами, что также свидетельствует о мнимости указанных договоров.

Во взаимосвязи положений части 1 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 14 постановления от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», следует, что критериями для установления взаимосвязанности сделок являются: заключение сделок в течение непродолжительного периода времени и преследование единой хозяйственной цели при их заключении, в том числе когда имущество по сделкам имеет общее хозяйственное назначение.

Судебной практикой выработаны определенные критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в частности, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (пункт 14 постановления № 27).

Взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

Принимая во внимание указанные нормы, суды указали, что в рамках дела о банкротстве должника финансовым управляющим оспаривается ряд сделок, заключенных супругой должника ФИО8 со своей родной сестрой ФИО7, а также дальнейшие сделки между ФИО7 и ее дочерью ФИО6, а также сделки, заключенные ФИО4 (сыном супругов Я-вых) и ФИО8; сделки, заключенные ФИО6 и ООО СХП «Южная Губерния»; сделки, заключенные ООО «Гелиос» и ФИО7; сделки, заключенные ФИО11 и ФИО7 Данные сделки совершены указанными лицами друг с другом либо с третьими лицами в течение незначительного периода времени. В общей сложности в период с 25.07.2013 по 12.11.2019 указанными лицами совершено более 50 сделок, которые оспариваются финансовым управляющим в деле о банкротстве должника. При этом спорные сделки по отчуждению объекта недвижимости входят в число вышеуказанных сделок; они являются безвозмездными, совершенными между близкими родственниками в непродолжительный период времени (в течение трех лет).

Кроме того, взаимосвязанность спорных сделок подтверждена также тем, что все стороны сделок являлись лицами, заинтересованными и/или аффилированными по отношению к должнику; сделки совершены по единой схеме отчуждения имущества, то есть изначальное приобретение имущества на номинальных собственников, последующее совершение одной или несколько сделок дарения и дальнейшее заключение сделки купли-продажи между аффилированными лицами для придания последнему собственнику статуса добросовестного приобретателя; время совершения сделок обусловлено едиными обстоятельствами – принятием судом заявлений о банкротстве подконтрольного должнику общества (28.11.2014) и введением процедуры банкротства в отношении него; а также принятием Хамовническим районным судом города Москвы решения от 29.07.2016 о взыскании с должника в пользу ООО «Аквамарин» 5 397 704 472 рублей 61 копейки и очевидным дальнейшим банкротством должника.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, суды верно исходили из того, что спорные сделки дарения являются взаимосвязанными, направленными на преследование единой цели их заключения – безвозмездной передачи супругой должника ФИО8 совместно нажитого с должником имущества своей родной сестре ФИО7 и в дальнейшем племяннице ФИО6 для недопущения обращения взыскания на указанное имущество по многомиллионным обязательствам должника на основании договоров поручительства от 01.04.2009 № 0054/09-П4, № 0055/09-П4, № 0056/09-П4, от 29.09.2011 № 0354/11-П2, № 0352/11-П2, от 11.05.2011 № 0302/11-П-01, заключенных в обеспечение исполнения обязательств по кредитным договорам от 01.04.2009 № 0056/09-ВЛ-Н, № 0055/09-ВЛ-Н, № 0054/09-КЛ-Н, от 29.09.2011 № 0352/11-КЛ-Н, № 0354/11-ВЛ-Н, от 11.05.2011 № 0302/10-КЛ-Н, заключенных обществом (заемщик) и ПАО «Банк Уралсиб» (банк). 

Общая сумма задолженности должника, как поручителя, по вышеперечисленным обязательствам перед ООО «Аквамарин» (правопреемник ПАО «Банк Уралсиб» по договору уступки прав от 31.08.2015) составляет 5 397 704 472 рубля 61 копейка.

При этом в период заключения первого спорного договора (март 2014 года) задолженность должника по указанным акцессорным обязательствам по договорам № 0054/09-КЛ-Н, № 0055/09-ВЛ-Н, № 0056/09-ВЛ-Н, № 0302/11-КЛ-Н, № 0352/11-КЛ-Н, № 0354/11-ВЛ-Н составляла 3 416 744 760 рублей 97 копеек.

Кроме того, принимая во внимание решением Хамовнического районного суда города Москвы от 29.07.2016 по делу № 2-1568/16 и Апелляционное определение Московского городского суда от 08.12.2016 по делу № 33-49309/2016 о взыскании с должника в пользу ООО «Аквамарин» задолженности по вышеуказанным договорам о предоставлении невозобновляемой кредитной линии, суды пришли к верному выводу о том, что по состоянию на дату совершения первой из спорных сделок дарения у должника имелись многомиллионные неисполненные обязательства перед ООО «Аквамарин». 

Исходя из анализа статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, изложенных в пунктах 1, 86, 87 постановления № 25, правовой позиции, сформулированной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2020 № 2-26/2019, от 16.06.2013 № 18-КГ13-55, суды указали, что для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства наличия у сторон умысла на реализацию какой-либо противоправной цели.

Суды отметили, что в данном случае материалами дела подтверждено, что заключение оспариваемых договоров привело к уменьшению конкурсной массы, формируемой в деле о банкротстве должника. Безвозмездное отчуждение объектов недвижимости при наличии у должника неисполненных акцессорных обязательств не может быть признано добросовестным поведением должника при осуществлении им гражданских прав. При этом супруга должника ФИО8 знала о наличии у ее супруга указанных обязательств, поскольку предоставляла согласие на его поручительство перед ПАО «Банк Уралсиб» (отметки о согласии супруги проставлены на последних листах договоров поручительства). 

Совершение ряда безвозмездных сделок с имуществом, в том числе, ранее принадлежащим супруге и детям должника, началось в 2013 году в преддверии банкротства подконтрольного должнику общества и продолжилось после даты возбуждения арбитражным судом дела о банкротстве указанного общества (28.11.2014). Таким образом, совершение должником со своим сыном первого из цепочки спорных сделок и дальнейшие сделки, имели целью избежать обращение взыскания на ликвидные объекты недвижимости для погашения имеющихся у Я-вых обязательств. Заключение в течение нескольких месяцев безвозмездных сделок дарения между должником и его сыном ФИО4, направлено исключительно на выбытие из совместной собственности супругов Я-вых двух объектов недвижимости.

Суды признали недобросовестными и действия сторон последующих сделок дарения, указав, что финансовый управляющий представил доказательства совершения спорных сделок дарения между аффилированными лицами, в том числе, в период подозрительности, при наличии у должника неисполненных обязательств и в результате ее совершения ликвидный актив безвозмездно перешел к аффилированным с должником лицам; указанные сделки обладали признаками недействительности и преследовали единую цель – вывод имущества должника в пользу аффилированных лиц для исключения возможности обращения на него взыскания по долгам должника. Доказательства, подтверждающие целесообразность совершения сделок дарения ликвидного недвижимого имущества ответчики суду не представили.

Отклоняя довод ответчиков о передаче всего имущества молодым членам семьи в связи с болезнью должника, суды исходили из того, что заболевание должника диагностировано в ноябре 2016 года, тогда как совершение ряда сделок, направленных на передачу права собственности ФИО4, ФИО7 и ФИО6, началось ранее.

При указанных обстоятельствах является обоснованным вывод судов о том, что оспариваемые договоры дарения недвижимого имущества являются мнимыми сделками, совершенными со злоупотреблением правом и лишь для вида без намерения создать соответствующие правовые последствия. Стороны сделок правильно оформили необходимые документы для создания видимости правоотношений для иных участников гражданского оборота, однако фактические правоотношения из договоров дарения между сторонами мнимых сделок не возникли. Супруги Я-вы продолжали контролировать содержание помещений.

Отклоняя довод ответчиков о невозможности признания спорных сделок ничтожными в связи с тем, что должник никогда не владел указанным имуществом, суды исходили из того, что объекты недвижимости являлись совместным активом супругов Я-вых. Заключение данных безвозмездных сделок дарения направлено исключительно на выбытие из совместной собственности супругов Я-вых двух объектов недвижимости.

В соответствии с принципом распределения бремени доказывания на аффилированном с должником лице лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно недействительности сделки, оспариваемой арбитражным управляющим в деле о банкротстве. Поскольку финансовый управляющий как лицо, не участвовавшее в спорной сделке, объективно лишен возможности представить в суд исчерпывающий объем доказательств, порочащих эту сделку, он вправе заявлять убедительные доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключенности сделки. Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

Принимая во внимание отсутствие в материалах дела разумного обоснования целесообразности безвозмездной передачи должником спорных объектов недвижимости, учитывая отсутствие у ФИО6 доходов, достаточных для приобретения спорных объектов недвижимости, суды сделали обоснованный вывод о том, что оспариваемые договоры дарения являются ничтожными сделками (статьи 10, 168, часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), совершенными с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Исходя из положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, учитывая, что правообладателем спорных объектов недвижимости является ФИО6, суды правомерно применили последствия признания сделок недействительными в виде обязания ФИО6 возвратить в конкурсную массу должника спорные объекты недвижимости.

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств. Оспаривая судебные акты, заявители жалобы документально не опровергли правильности выводов судов. Доводы кассационной жалобы не влияют на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, по существу направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В силу статьи 286 Кодекса арбитражный суд кассационной инстанции не наделен полномочиями по оценке (переоценке) и исследованию фактических обстоятельств дела, выявленных в ходе его рассмотрения по существу. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены. При таких обстоятельствах основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 28.05.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2024 по делу № А63-2758/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Председательствующий Е.В. Андреева

Судьи В.В. Глухова

 Т.Г. Истоменок