ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-84075/2023

 

г. Москва                                                                                              Дело № А40-107704/18

«12» января 2024г.

 

Резолютивная часть постановления объявлена «30» января 2024г.

Постановление изготовлено в полном объеме «12» февраля 2024г 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Р.Г. Нагаева, 

судей О.В. Гажур,  Е.А. Скворцовой

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ГК «Агентство по страхованию вкладов» на определение Арбитражного суда г. Москвы от 31.10.2023 по делу № А40-107704/18 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) КБ «РТБК» (ООО),

при участии в судебном заседании:

от ГК «АСВ»: ФИО6 по дов. от 07.11.2023

от ФИО2: ФИО7 по дов. от 19.05.2021

от ФИО5: ФИО8, ФИО9 по дов. от 24.05.2023

от ФИО4: ФИО8, ФИО9 по дов. от 24.05.2023

от ФИО3: ФИО10 по дов. от 31.08.2021

иные лица не явились, извещены 

 

УСТАНОВИЛ:

Приказом Банка России от 20.04.2018 № ОД-1034 у Коммерческого Банка «Русский Торговый Банк» (ООО) (далее - Банк, КБ «РТБК») отозвана лицензия на осуществление банковских операций. Приказом Банка России от 20.04.2018 № ОД-1035 с 20.04.2018 назначена временная администрация по управлению КБ «РТБК» (ООО).

 

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 15.08.2018 по делу № А40-107704/2018 Банк признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство сроком на один год. Функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (далее - конкурсный управляющий).

 

Конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО3, ФИО14, ФИО15, ФИО4., ФИО5 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника. Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022 по делу № А40-107704/2018 заявление конкурсного управляющего удовлетворено в части. Привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «РТБК» ФИО11, ФИО12, ФИО16, ФИО2, ФИО14. В удовлетворении остальной части заявления - отказано. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2023 определение от 15.11.2022 по делу № А40-107704/2018 изменено, определение суда в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО КБ «РТБК» в лице ГК «АСВ» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (ООО) КБ «РТБК» ФИО4., ФИО5 ФИО3 отменено; привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «РТБК» (ООО) ФИО4., ФИО5 ФИО3

 

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 13.06.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2023 отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО13, ФИО4., ФИО5 В отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. При этом суд кассационной инстанции, признав доводы кассаторов правомерными, в части требований к ФИО3 указал на неустановленную судом апелляционной инстанции выгоду и ее размере по сделкам залога векселей по обязательствам ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское», необходимости оценки наличия или отсутствия выгоды от этих сделок, в чем она заключалась (при ее наличии) и ее размере (при наличии) в соотношении с масштабами деятельности должника.

 

Определением судьи Верховного Суда РФ от 9 октября 2023 года № 305-ЭС19-20767 (5, 6) отказано в передаче кассационных жалоб на постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.06.2023 для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

 

При повторном рассмотрении дела, Определением от 31.10.2023 Арбитражный суд города Москвы отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО13, ФИО3, ФИО4, ФИО5 Конкурсный управляющий ООО КБ «РТБК» в лице ГК «АСВ» обратился с апелляционной жалобой в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 31.10.2023 отменить, признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО13, ФИО3, ФИО4., ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «РТБК» (ООО).

 

В судебном заседании представитель Конкурсного управляющего ООО КБ «РТБК» в лице ГК «АСВ» поддержал доводы апелляционной жалобы.

 

Представители ФИО2, ФИО5, ФИО4, ФИО3 полагают обжалуемое определение суда обоснованным и правомерным, апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению. Отзывы на апелляционную жалобу представлены.

 

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 АПК РФ информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

 

Рассмотрев дело в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения представителей участников процесса, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения судебного определения, принятого в соответствии с действующим законодательством и обстоятельствами дела.

 

По мнению суда апелляционной инстанции, обжалуемое определение суда первой инстанции в части вывода об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО КБ «РТБК» в лице ГК «АСВ» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 по обязательствам должника является законным и обоснованным, а апелляционная жалоба конкурсного управляющего должника не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

 

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении контролирующих Банк лиц конкурсный управляющий, ссылаясь на статьи 61.10, 61.11 Закона о банкротстве, с учетом дополнительных пояснений, в качестве оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности указывает, что ФИО3:

 

-  в период по 26.03.2018 занимал должность председателя Наблюдательного совета Банка;

-  являлся единственным акционером участника Банка - АО «РУСИНВЕСТАКТИВ» (19 % долей в уставном капитале Банка) и вышел из состава акционеров данного общества незадолго до совершения Банком сделок по уступке ликвидных прав требования ФИО17

-  в период с 05.06.2007 по 08.12.2016 являлся совладельцем (33,33 %) заемщика Банка ООО «НАДЕЖДА+ Н»;

-          ФИО3 является совладельцем ООО «ИНТЕРСИТИ БИЗНЕС-ЦЕНТР»(совместно с бенефициаром Банка ФИО5, а также ФИО18 иФИО19, которые, в свою очередь, являлись совладельцами заемщиков Банка ООО«ИСТ БРИДЖ НАПТА» и ОАО «Роскомплект»)

-      исполнение обязательств заемщиков Банка ООО «КТП-СЕРВИС» и 000 «СЕМЕНОВСКОЕ» обеспечивалось залогом недвижимого имущества и векселей. Залогодателем векселей являлся ФИО3

-      совладелец заемщика Банка ООО «ПФ ДОМНА» ФИО20 является руководителем 000 «Жилстройинвест», участниками которого выступают ФИО18 и ФИО19 - совладельцы заемщиков Банка ООО «НАДЕЖДА+Н» (участниками которого являлись бенефициары Банка ФИО4. и ФИО3), ОАО «Роскомплект» и 000 «Ист Бридж Напта»;

-      Из протоколов допросов свидетелей ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО3 по уголовному делу No 11801450001000826 следует, что ФИО4. и ФИО3 являлись владельцами Банка.

 

Отказывая в удовлетворении требований в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «РТБК» ФИО3, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

 

ФИО3 до 26.03.2018 являлся Председателем Наблюдательного совета КБ «РТБК». До 15.03.2018 являлся акционером участника Банка АО «РУСИНВЕСТАКТИВ» (19 % долей в уставном капитале Банка). При этом с 16.01.2018 ФИО3 не являлся лицом контролирующим АО «Русинвестактив». Круг лиц, на которых может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника, основания и порядок привлечения к такой ответственности установлены главой III.2. ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

 

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

 

Согласно пункту 1 статья 189.23. Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ) если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном главой III.2 настоящего Федерального закона, с особенностями, установленными настоящей статьей.

 

В силу пункта 1 статьи 61.11. Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

 

Согласно разъяснениям, Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в пункте 3 Постановления от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

 

В соответствии с пунктом 5 упомянутого Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. При этом, согласно разъяснениям, приведенным в пункте 3 указанного Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53, суду надлежит установить степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

 

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики N 2 (2016), утвержденного 06.07.2016 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает лишь тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

 

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 по делу N 302-ЭС14-1472, необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо является наличие причинно-следственной связи между использованием этим лицом своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

 

При этом, если банкротство должника вызвано объективно сложившейся негативной экономической конъюнктурой ведения предпринимательской деятельности и не зависит напрямую от действий контролирующих должника лиц, оснований для привлечения к субсидиарной ответственности отсутствуют (Определение Верховного Суда РФ от 29.09.2015 года N 301-ЭС15-12865). При этом, особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

 

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2). Судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8). Суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

 

В данном случае, согласно ст. 11.1 Устава Банка органами управления Банка является общее собрание участников (высший орган управления), Наблюдательный совет (Совет Банка), единоличный исполнительный орган - Председатель Правления, коллегиальный исполнительный орган - Правление. Руководство текущей деятельностью Банка осуществляются единоличным исполнительным органом - Председателем Правления Банка; коллегиальным исполнительным органом Банка - Правлением Банка (ст. 11.3.1 Устава Банка), которые правомочны решать любые вопросы руководства текущей деятельностью Банка, не отнесенные к компетенции общего собрания участников и Совета Банка.

 

Как правомерно установлено судом первой инстанции Уставом и иными внутренними документами Банка, в т.ч. Положением о наблюдательном совете Банка не предусмотрена обязанность Председателя Правления согласовывать с Наблюдательным советом решения, принимаемые по вопросам кредитования физических и юридических лиц, и в силу своих обязанностей и полномочий ФИО3 не занимался выдачей кредитов и займов, право совершать сделки от имени Банка, распоряжаться его финансовыми средствами и имуществом у ФИО3 отсутствовало, ФИО3 не имел отношения к ободрению или заключению сделок по выдаче кредитов заемщикам, ни один из указанных конкурсным управляющим договоров не подписывал, не одобрял, не согласовывал и не являлся инициатором их заключения, отсутствуют доказательства того, что выдача кредитов заемщикам была совершена в пользу ФИО3 или компаний, каким-либо образом связанных с ним. 

 

Тот факт, что ФИО3 являлся Председателем Наблюдательного совета сам по себе не свидетельствует о том, что им были осуществлены действия, направленные на причинение Банку какого-либо вреда. То обстоятельство, что ФИО3 занимал соответствующую должность, не свидетельствует о том, что он имел право и возможность давать обязательные для исполнения Банком указания, а также иным образом определять действия Банка, при условии, что окончательное решение по всем вопросам, в том числе, заключению кредитных договоров, относилось к полномочиям Председателя Правления Банка, которым ФИО3 никогда не являлся. Равно как ФИО3 никогда не являлся членом Правления Банка.

 

В данном случае в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО3 каким-либо образом влиял на решения Председателя Правления, на лиц, входящих в состав Правления, а также сотрудников Банка, в обязанности которых входили анализ и оценка заемщиков и принятие решение о кредитовании того или иного заемщика. Также в материалах дела отсутствуют доказательства того, что Председатель Правления Банка и Правление Банка в порядке, предусмотренном Уставом Банка и законом, информировали Наблюдательный совет о сделках и решениях, которые могли оказать существенное влияние на состояние дел Банка.

 

Субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен общий стандарт доказывания. Не любое, даже подтвержденное косвенными доказательствами, сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против контролирующего должника лица, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания. Бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении контролирующих юридическое лицо лиц возлагается законом на истца (пункты 1, 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

 

В данном случае доказательства, свидетельствующие о наличии каких-либо полномочий в сфере кредитования, причастность ФИО3 к заемщикам в соответствующее время, совершения конкретных действий по инициированию и согласованию спорных кредитов, в деле отсутствуют. Также конкурсным управляющим не приведено ни одной ссылки на протоколы заседаний Наблюдательного совета, из которых следовало бы, что решения данного органа или его отдельных членов были направлены на причинение ущерба интересам Банка или его кредиторам. Необходимо отметить, что, заявляя требования о привлечении к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий не ссылался и не привел доказательства ненадлежащее исполнения каких-либо обязанностей Наблюдательным советом Банка или его председателем. При этом, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО3 являлся инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточных сделок либо действовал он с совместно лицами, участвующими в таких сделках.

 

Вовлеченность ФИО3 в совершение вменяемых конкурсным управляющим сделок применительно к каждой из них, не установлена и соответствующие доказательства данного обстоятельства отсутствуют. Из материалов дела следует, что ни один из указанных конкурсным управляющим кредитных договоров, причинивших ущерб Банку, ФИО3 не подписывал, не одобрял, не согласовывал и не являлся инициатором их заключения. В перечне сделок, причинивших ущерб Банку, приведенных конкурсным управляющим как основания для привлечения к ответственности с указанием лиц, ответственных за совершение соответствующих сделок, (т. 100 л.д. 1-5) ФИО3 таким лицом не указан. Судом первой инстанции из представленного в материалы дела реестра сделок, ФИО4. и ФИО5, ФИО3, как причинившие ущерб Банку, не упоминаются. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что выдача кредитов заемщикам Банка была совершена в пользу ФИО3 или компаний каким-либо образом связанными с ним. Участие в сделках, приведших к несостоятельности Банка, ФИО3 не принимал.

 

Таким образом, сам по себе факт того, что ФИО3 занимал должность Председателя Наблюдательного совета, в условиях каких-либо иных доказательств, не может подтверждать обоснованность требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности, поскольку его действия и административные решения соответствовали как положениям законодательства, так и внутренним документам Банка, принимая во внимание, что Наблюдательный совет Банка не занимался непосредственной выдачей кредитов/займов и их не одобрял. Доказательств того, что Банком России в 2017 и 2018 гг. в отношении Банка вводились существенные ограничения и запреты, обусловленные какими-либо действия ФИО3 и которые повлекли банкротство Банка, также отсутствуют в материалах дела. При этом, постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.02.2021, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 24.05.2021 по настоящему делу, установлено, что по состоянию на 14.12.2017 все предписания Банка России были полностью исполнены.

 

Ссылки в апелляционной жалобе на получение ФИО3 вознаграждения в размере 2 млн. руб. за исполнение им обязанностей Председателя наблюдательного Совета Банка не могут служить основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по следующим основаниям. Возможность получения членами наблюдательного совета вознаграждения предусмотрена п. 2 ст. 32 Федерального закона N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью". Такая выплата не могла повлечь за собой объективное банкротства Банка, на такую связь конкурсный управляющий в своих доводах не ссылается, кроме того, конкурсный управляющий доказательств выплаты вознаграждения не приводит. Следует также учитывать, что указанное вознаграждение и его выплата не оспаривалось конкурсным управляющим. Кроме того, в обоснование заявленных доводов конкурсный управляющий ссылается на то обстоятельство, что ФИО3 являлся конечным бенефициаром Банка, поскольку осуществлял контроль через акционера Банка - АО «Русинвестактив» (19% уставного капитала).

 

Между тем, из материалов дела следует, что доля участия АО «Русинвестактив» в уставном капитале Банка в размере 19% по смыслу Закона о банкротстве не позволяет отнести его к лицам, имеющим право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Также из распоряжений о списании (зачислении) ценных бумаг, полученных по запросу суда, следует (л. д. 73 - 74 т. 112), что 22.12.2017 ФИО3 заключен договор купли-продажи акций АО «Русинвестактив», согласно которому ФИО3 продал принадлежавшие ему 45 150 акций названного общества, что составляет 70% от общего количества акций. Запись о соответствующем переходе прав на акции внесена в реестр 16.01.2018. Оставшиеся акции АО «Русинвестактив» на основании договора купли-продажи акций были проданы ФИО3 15.03.2018. Таким образом, из материалов дела следует, что с 16.01.2018 ФИО3 не являлся контролирующим АО «Русинвестактив» лицом. При этом, по состоянию на 16.03.2018 ФИО3 перестал быть акционером АО «Русинвестактив» и утратил какую-либо связь с данной организацией. 

 

Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что решения общего собрания участников Банка, в том числе АО «Русинвестактив», были направлены в ущерб интересам Банка и в результате таких решений был причинен какой-либо вред Банку и его кредиторам, и на данные обстоятельства конкурсный управляющий не ссылается. В этой связи довод конкурсного управляющего о том, что ФИО3 являлся одним из владельцев банка (косвенное участие к уставном капитале Банка в размере 19% через участие в уставном капитале АО «Русинвестактив») само по себе не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка.

 

Из материалов дела следует, что ФИО3 перестал быть Председателем Наблюдательного совета 26.03.2018. Таким образом, в силу закона ФИО3 не может нести ответственность за принятые решения, которые относятся к периоду, когда он прекратил свою деятельности в Банке. В этой связи не могут быть признаны обоснованными доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО3 получил какую-либо выгоду путем вывода из собственности Банка ссудной задолженности по совокупности сделок, заключенных с ФИО17, принимая во внимание, что данная сделка совершена 18 апреля 2018 года, а  ФИО3 перестал быть председателем Наблюдательного совета Банка 26 марта 2018 года. При этом, конкурсный управляющий не представил ни одного доказательства, обосновывающего и подтверждающего соответствующие доводы.

 

Ссылки конкурсного управляющего на то, что ФИО3 вышел из числа акционеров АО «Русинвестактив» незадолго до совершения сделок с ФИО17 является несостоятельным и опровергается представленными в дело доказательствами, из которых следует, что ФИО24. вышел из состава акционеров АО «Русинвестактив» 15 марта 2018 года, то есть более чем за месяц до даты совершения сделок с ФИО17, а контролирующее участие в АО «Русинвестактив» ФИО3 утратил 16 января 2018 года.

 

По смыслу Закона о банкротстве АО «Русинвестактив» не является лицом, имеющим право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия Банка, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Из материалов и фактических обстоятельств дела следует, что ФИО3 ни прямо, ни косвенно соответствующие сделки с ФИО17 не одобрял, не являлся их инициатором, участником и выгодоприобретателем. Какая-либо вовлеченность ФИО3 в данные сделки, отсутствует. Доказательств обратного в деле не имеется. При этом доводы конкурсного управляющего со ссылками на материалы уголовного дела №118001450001 и приговор Хамовнического районного суда г. Москвы от 23.01.2023 не подтверждают вовлеченность ФИО3 в сделку с ФИО17 В ходе рассмотрения уголовного дела были допрошены сотрудники Банка, и, согласно имеющимся в деле показаниям, которые изложены и оценены в приговоре суда, кредитованием заемщиков занимались члены Правления Банка, привлекающие заемщиков, а также непосредственно ФИО11, имеющий право на заключение сделок от имени Банка. ФИО3 не имел отношения к одобрению или заключению сделок по выдаче кредитов или сделке по уступке прав требования с ФИО17

 

Вступившим в законную силу приговором Хамовнического районного суда г. Москвы от 23.01.2023 ФИО11 признан виновным в совершении трех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160 УК РФ, в т.ч. по эпизоду совершения 18.04.2018 сделки с ФИО17, с ФИО11 взыскано 4 653 067 833, 69 руб. в счет возмещения ущерба, причиненного в результате преступления. При этом, как следует из фактических обстоятельств и материалов дела следует, что ФИО3 фигурантом указанного уголовного дела не является, его причастность к совершению вышеуказанных сделок не установлена.

 

Материалами дела установлено, что ФИО3 не совершал каких-либо действий и не оказывал влияние на сделки, совершенные Банком с ФИО17, и ни в одном из представленных в дело доказательств, сведения об обратном отсутствуют. В деле также отсутствуют какие-либо доказательства наличия связи между ФИО3 и ФИО17, направленной на причинение какого-либо вреда Банку и доведение его до банкротства, равно как отсутствуют доказательства каких-либо совместных действий названных лиц. Фактически конкурсный управляющий требует возложить на ФИО3 ответственность за противоправные действия ФИО11, что в силу закона недопустимо, принимая во внимание отсутствие какой-либо причинно-следственной связи между указанными обстоятельствами и отсутствие доказательств совместных действий названных лиц.

 

Довод конкурсного управляющего о том, что ФИО3 являлся участником ООО «Надежда+Н» не имеет правового значения, в том числе в целях установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку ФИО3 вышел из состава участников названного общества 08.12.2016, то есть задолго до возникновения у Банка признаков несостоятельности. Также из фактических обстоятельств дела следует, что ФИО3 не являлся аффилированным и контролирующим лицом ООО «ПФ Домна», ООО «Ист Бридж Напта», ООО «Жилстройинвест», ОАО «Роскомплект», ООО «Семеновское», ООО «КТП-Сервис». Доказательства обратного в деле отсутствуют. Приводимые доводы о том, ФИО3 являлся владельцем доли в уставном капитале ООО «ИнтерСити Бизнес-Центр» наряду с иными участниками, не имеют правового значения, поскольку ООО «ИнтерСити Бизнес-Центр» какого-либо отношения к Банку не имело, не являлось заемщиком Банка, а также не являлось выгодоприобретателем по сделкам, причинившим ущерб Банку. Факт знакомства ФИО3 с отдельными участниками различных юридических лиц образует состав, необходимый для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности. При этом конкурсным управляющим не указаны и в материалах дела отсутствуют доказательства, из которых следует, что такое знакомство повлекло объективное банкротство Банка.

 

В отношении довода конкурсного управляющего о наличии сделок ФИО3 по предоставлению в залог собственных векселей по обязательствам ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское». При этом конкурсный управляющий не указывает какие обязательства обеспечены залогом векселей и в чем заключается выгода ФИО3 от совершения данных сделок.

 

В подтверждение представления ФИО3 векселей в залог по обязательствам ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское» конкурный управляющий представил электронную выписку из автоматизированной банковской системы. Однако из выписки не следует, что ФИО3 представлял векселя в залог по обязательствам ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское», ответчик залог отрицает. В самой выписки нет упоминания наименований ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское» и номеров кредитных договоров, которыми причинен ущерб банку. Сами векселя или их копии, а также договоры залога, конкурсным управляющим не представлены и в материалах дела отсутствуют.

 

Кроме того, согласно указанной выписке из АБС в отношении ФИО3 в ней упомянуты 17 векселей как основание для внесения и возврата залога. Начало всех операций по залогу векселей датированы периодом 2012-2013гг. В отношении 14 векселей возврат залога датирован 2013 годом. Оставшиеся три векселя возвращены 10.05.2016, то есть до появления признаков несостоятельности Банка. Таким образом, в материалах дела отсутствуют доказательства предоставления ФИО3 векселей в обеспечение неисполненных обязательств ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское», недобросовестного прекращения залога, выгоды ФИО3 от указанных сделок, а также какой-либо связи указанных действий с объективным банкротством Банка. При этом на ФИО3 не может быть возложена ответственность за отсутствие соответствующих доказательств у конкурсного управляющего, поскольку ФИО3 в силу своих должностных обязанностей не отвечал за сохранность первичных документов в Банке.

 

Кроме того, в судебном заседании суда первой инстанции представитель конкурсного управляющего заявил, что ФИО3 не вменяется в вину извлечение выгоды от операций по залогу векселей (см. 1ч. 37м.50с. аудиопротокола судебного заседания от 6.10.2023).

 

Довод конкурсного управляющего о причинении ущерба снятием залога недвижимого имущества, а именно заключением между Банком и ФИО25 соглашения о расторжении договора залога от 16.02.2018 не подтвержден какими-либо доказательствами, в т.ч. доказательствами вовлеченности ФИО3 в совершение указанной сделки. ФИО3 указанную сделку не подписывал, не оказывал влияния на ее заключение, не одобрял, доказательства обратного в материалах дела отсутствуют. Доказательства наличия какой-либо связи между ФИО3 и ФИО25 в материалах дела отсутствует.

 

Таким образом, судом первой инстанции правомерно установлено, что ФИО3 не является выгодоприобретателем по сделкам должника, которые повлекли за собой объективное банкротство Банка или причинили ущерб Банку. Доказательства обратного в материалах дела отсутствуют, доказательные ссылки на них апелляционная жалоба не содержит.

 

Согласно разъяснениям изложенным в пункте 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

 

В соответствии с пунктом 16 Постановления Пленума ВС РФ N 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

 

При том под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд должен оценить как масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен ли он кардинально изменить структуру имущества должника в качественно иное - банкротное - состояние. Так не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки (определение ВС от 22.06.2020 N 307-ЭС19-18723(2, 3).

 

В данном случае доводы апелляционной жалобы сводятся к повторению позиции, изложенной в суде первой инстанции и обоснованно отклоненной судом, и не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как не свидетельствуют о неправильном применении арбитражным судом норм материального или процессуального права, а выражают лишь несогласие с ними. Материалы апелляционной жалобы не содержат ссылки на доказательства, наличие которых позволило бы иначе оценить те юридически значимые обстоятельства, верная оценка которых судом первой инстанции повлекла принятие обжалуемого определения.

 

Что касается доводов апелляционной жалобы конкурсного управляющего ООО КБ «РТБК» в лице ГК «АСВ» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО5 по обязательствам должника, то суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

 

Как следует из материалов апелляционной жалобы, основаниями для отмены обжалуемого Определения суда первой инстанции в указанной части Заявитель считает следующие обстоятельства:

- судом первой инстанции были проигнорированы доводы Заявителя о том, что Ответчики являлись выгодоприобретателями по ряду сделок, а именно снятие залогов, предоставленных в обеспечение возврата задолженности ООО «КТП-Сервис»;

- судом оставлены без надлежащей оценки аргументы о фактической аффилированности Ответчиков по отношению к Должнику

 

По мнению суда апелляционной инстанции, доводы о привлечении ФИО4 и ФИО5 являются неправомерными и необоснованными, а жалоба не подлежащей удовлетворению по следующим основаниям.

 

В преддверии отзыва лицензии на осуществление банковских операций Банком расторгнуты договор залога недвижимого имущества, заключенные в обеспечение исполнения кредитных обязательств с заемщиком ООО «КТП-Сервис». При этом после отзыва у Банка лицензии на осуществление банковских операций данный заемщик не исполнял свои обязательства по кредитным договорам. Размер ущерба от расторжения договора залога недвижимого имущества установлен судами как кадастровая стоимость объектов недвижимого имущества, в отношении которых регистрационные записи об ипотеке погашены, и составил 38 854 511, 54 руб. 

 

По мнению Конкурсного управляющего, исполнение кредитных обязательств ООО «КТП-Сервис» обеспечивалось так же залогом векселей, принадлежавших ФИО4 Указанное обстоятельство, по мнению Конкурсного управляющего, подтверждается документами, представленными в материалы дела (л. д. 102 т. 76), в частности:

-  выписка из АБС Банка в котором отражены операции по снятию залогов векселей;

-  протокол Кредитного комитета Банка от 18.09.2014 (л. д. 100 т. 76), где прямо указано, что кредит обеспечен залогом собственных векселей Банка, принадлежащих ФИО4

- распоряжение бухгалтерии от 22.09.2014, в котором указано, что кредитный договор от 22.09.2014 № 

<

***>, заключенный между Банком с ООО «КТП-Сервис», обеспечен простым векселем К-197 (стоимость обеспечения - 10 000 000 руб.), простым векселем К-196 (стоимость обеспечения - 10 000 000 руб.) и простым векселем К-198 (стоимость обеспечения- 10 000 000 руб.) и залогодателем указанных векселей является ФИО4

 

Между тем указанные документы имеют односторонний характер и не отражают волеизъявление ФИО4 на совершение указанных операций. В материалах дела отсутствуют документы, подписанные ФИО4, в том числе договора залога векселей, векселя с залоговыми индоссаментами, что свидетельствует об отсутствии доказательств явного выражения ФИО4 своей воли на совершение каких-либо операций с принадлежащими ему векселями в отношении обеспечения обязательств ООО «КТП-Сервис». Также опровергается наличие самих залогов и операций по их снятию, поскольку в материалах деле отсутствуют какие-либо первичные документы, подтверждающие волеизъявление ФИО4 на указанные операции.

 

Приговором Хамовнического районного суда г. Москвы от 23 января 2023 года по уголовному делу № 01-0028/2023 (далее - Приговор) и Апелляционным определением судебной коллегий по уголовным делам Московского городского суда от 25 мая 2023 г. по уголовному делу №10-6722/2023 (далее - Определение), установлено, что в результате заключения Банком соглашения об уступке прав требования к Заемщикам и отражения в АБС Банка фиктивных операций по оплате задолженности Заемщиками произошло выбытие ликвидных активов Банка (ссудной задолженности юридических лиц) (абз. 4, стр. 204 Приговора).

 

Кроме того, в АБС Банка операции по уступке прав требования к Заемщикам в пользу ООО «****» не отражены. Согласно АБС Банка задолженность Заемщиков погашена путем заключения Банком договоров цессии с различными юридическими лицами, оплата которых осуществлялась за счет выдачи Банком новых кредитов ООО «Инсайт», ООО «Почтовые системы и технологии», ООО «Профессиональное оборудование и эксплуатации» и ООО «Информ Экспресс». Вместе с тем данные юридические лица обладали признаками отсутствия ведения хозяйственной деятельности, что свидетельствует о создании руководством Банка видимости погашения задолженности» (абз. 5, стр. 212 Приговора).

 

Также судом установлено, что ФИО11 - Председатель правления Банка осуществлял руководство деятельностью банка, давал подчиненным сотрудникам указания, в том числе и в целях хищения денежных средств банка, собственноручно подписывал документы, являющиеся основанием для хищения имущества банка, кредитный комитет банка фактически свою деятельность не осуществлял, проверки в отношении потенциальных заемщиков надлежащим образом не проводились, (абз. 5, 1 стр. 224-225 Приговора).

 

Указанные обстоятельства нашли своё отражение в Определении Московского Городского суда. Тем самым, Приговором Хамовнического районного суда г. Москвы от 23 января 2023 года по уголовному делу № 01-0028/2023 установлено, что АБС банка неоднократно подвергалась умышленным фальсификациям со стороны руководства банка, кредитный комитет не осуществлял свои функции, а бухгалтерия банка фактически велась на основании изначально искажённых документов.

 

Таким образом, выписка АБС Банка, представленная ГК «АСВ» не может быть признана относимым и допустимым доказательством в соответствии ст. ст. 67, 68 АПК РФ, а в соответствии ч. 4 ст. 69 АПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом (по указанию председателя Правления банка) Т.е. в приговоре установлено, что преступления совершались путем отражения фиктивных проводок в АБС (автоматизированной банковской системе), при таких обстоятельствах доверять выпискам АБС представленных конкурсным управляющем в лице ГК «АСВ» не представляется возможным. Более того, Апелляционным определением (далее - Определение) судебной коллегий по уголовным делам Московского городского суда от 25 мая 2023 г. по уголовному делу №10-6722/202 установлено, что  ФИО11 выполнял функции единоличного исполнительного органа Банка, к компетенции которого отнесены все вопросы руководства его текущей деятельностью, совершение сделок, распоряжение имуществом и средствами Банка согласно Уставу Банка. Таким образом, ФИО11 на законных основаниях в силу занимаемой должности было вверено имущество банка, которым он мог распоряжаться».(абз. 2, стр.7 Определения). Таким образом, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО11  как Председатель правления осуществлял руководство деятельностью банка, давал подчиненным сотрудникам указания, в том числе и в целях хищения денежных средств банка, собственноручно подписывал документы, являющиеся основанием для хищения имущества банка, кредитный комитет банка фактически свою деятельность не осуществлял, проверки в отношении потенциальных заемщиков надлежащим образом не проводились», (абз. 5, стр. 5 Определения).

 

Таким образом, два из трёх представленных ГК «АСВ» доказательств в соответствии с имеющимися судебными актами не свидетельствуют об обоснованности требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 При этом распоряжение бухгалтерии имеет производный от них характер от указанных документов. Таким образом, судами трех инстанций определено и установлено, что договор займа № 

<

***> от 22.0672014г. был обеспечен только договором залога имущества (ипотеки) № 

<

***>-302 от 02.02.2016г. Имущество передавал в залог Генеральный директор ООО «КТП-Сервис» ФИО25.

 

Исходя из ответов Центрального Банка Российской Федерации на адвокатские запросы на представителя ФИО4 и ФИО5 копии договоров залога (заклада) векселей и копии простых векселей КБ «РТБК» (ООО) в том числе, якобы пошедшие в качестве обеспечения к договору займа заключенного с ООО «КТП Сервис» в материалах проверки КБ «РТБК» (ООО), проведенной Банком России в срок с 24.02.2016 по 05.05.2016, отсутствуют. Таким образом ни в банке, ни в ЦБ РФ не имеется каких-либо документов подписанных ФИО4 о передаче указанных выше векселей в залог в качестве обеспечения исполнения обязательств ООО «КТП-Сервис».

 

В отношении кредитов в пользу указанных лиц, включая ООО «КТП-Сервис», ФИО4 никаких договоров залога не заключал и принадлежащие ему векселя Банка в залог никаким иным образом не передавал.

 

По мнению ФИО4, залог принадлежащих ему векселей Банка мог быть отражён в отчётности Банка без заключения соответствующих договоров и без его ведома по указанию каких-либо должностных лиц Банка с целью придания видимости наличия обеспечения по указанным выше кредитам, что, в свою очередь, могло вызвать снижение размера резервирования Банком денежных средств по указанным кредитам. Между тем, как правильно отмечено судами первой и кассационной инстанции, в оформление залога векселя должно осуществляться путем заключения договора залога векселя и совершения индоссамента на векселе. Причина этого состоит в недостаточности только договора или только индоссамента для решения всех вопросов, которые возникают при заключении залоговой сделки. Так, залоговый индоссамент, передавая права на вексель залогодержателю, не может рассматриваться в качестве основания возникновения залога: согласно гражданскому законодательству основанием возникновения залога является договор о залоге, а индоссамент не может рассматриваться в качестве такого договора. В то же время заключение только договора залога без совершения индоссамента не приводит к возникновению каких-либо последствий по вексельному праву. Договор залога векселя должен быть составлен по правилам, установленным гражданским правом для заключения договоров вообще, а также с соблюдением тех правил, которые установлены именно для договоров залога.

 

По содержанию (тексту) залоговый индоссамент представляет собой передаточную надпись, в которой указывается, что вексель передается индоссату в обеспечение, но без передачи индоссату права собственности на данный вексель. Тексты нормативных актов по вексельному праву в качестве примера соответствующей оговорки приводят «валюта в обеспечение», «валюта в залог» на основании ст. 19 Положения о переводном и простом векселе, введенном в действие Постановлением ЦИК СССР и СНК СССР от 07.08.1937 № 104/1341 (далее -Положение), причем, в силу ст. 77 Положения, это правило применяется к простому векселю. Однако, данные оговорки не являются единственно возможными способами совершения залогового индоссамента - индоссамент будет рассматриваться в качестве залогового при помещении в нем любых слов, свидетельствующих о залоговом характере передачи. (Постановление Пленума ВС РФ № 33 и ВАС РФ № 14 от 04.12.2000). Следовательно, для доказанности волеизъявления ФИО4 на передачу в залог векселей необходимо наличие:

 

а)        договоров залога, подписанных ФИО4;

б)        векселей с отметкой о передаче их в залог с подписью ФИО4;

в)        актов приема-передачи векселей, подписанных ФИО4

 

В Данном случае в материалах дела указанные документы отсутствуют. В материалах дела имеется «распоряжение для бухгалтерии» от 22.09.2014 в отношении выплаты денежных средств в пользу ООО «КТП-Сервис» на основании кредитного договора № 

<

***>, в котором указано на наличие обеспечения указанного кредита в виде залога простых векселей К-196, К-197 и К-198 (т.76).

 

Вопрос о передаче в залог векселей по кредитам в пользу других лиц, в частности ООО «ИСТ БРИДЖ НАПТА» и ООО «Геоинвест» при аналогичных обстоятельствах уже являлся предметом рассмотрения в рамках настоящего дела о банкротстве Арбитражным судом г. Москвы, Девятым Арбитражным апелляционным судом и Арбитражным судом Московского округа. В результате, в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 21.07.2021 (ООО «ИСТР БРИДЖ НАПТА», отменяя Определение Девятого арбитражного апелляционного суда, суд кассационной инстанции прямо указал, что «...признавая права банка как залогодержателя на основании договоров залога (заклада) векселей от 06.03.2013 № КЮ-КЛВ-05/13/38-301, от 15.04.2013 № КЮ-КЛВ-10/13/61- 302, от 17.05.2013 № КЮ-КЛВ-16/13/81-301, от 02.07.2013№ КЮ-КЛВ16/13/81-302, суд апелляционной инстанции уклонился от исследования самих указанных договоров, которые в материалах дела отсутствуют, равно как сведения о государственной регистрации спорного договора ипотеки. Как следствие, суд апелляционной инстанции не мотивировал и не обосновал ссылками на конкретные документы принятый по делу судебный акт». 

 

Из Постановления Арбитражного суда Московского округа от 25.01.2022г. в рамках обособленного спора по этому же делу, при схожих обстоятельствах, приложенное Дополнением к Отзыву о привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 (т. 112, л.д. 52-53) отказано ГК «АСВ» в требованиях о признании сделки недействительной (АО «Геоинвест») основанные на договорах залога векселей, по причине их не предоставления в материалы дела. Приведенный в кассационной жалобе довод о том, что судом апелляционной инстанции необоснованно отказано в восстановлении прав банка на собственные векселя, основанные на договорах залога (заклада) векселей от 06.03.2013 № КЮ-КЛВ-05/13/38-301, от 17.05.2013 №КЮ-КЛВ-16/13/81-301, от 02.07.2013 № КЮ-КЛВ-16/13/81-302 от 02.07.2013, судебной коллегией отклоняется, как не основанный на материалах дела, поскольку постановление суда апелляционной инстанции от 12.04.2021 было отменено судом округа только в части применения последствий недействительности сделок, из материалов обособленного спора усматривается, что указанные соглашения в рамках его рассмотрения судом апелляционной инстанции не оспаривались, как следствие, в указанной части постановление суда апелляционной инстанции судом округа было оставлено без изменения. Вместе с тем, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что ей было учтено то обстоятельство, что вопреки требованиям ст. 4 и 65 АПК РФ, сами названные соглашения в материалы обособленного спора конкурсным управляющим должника представлены не были, указанное обстоятельство доводами кассационной жалобы не опровергается, (т. 112 л.д. 53).

 

Исходя из представленной на электронном носителе выписки из АБС по лицевым счетам следует, что 09.06.2015г. векселя К-196, К-197 и К-198 возвращены по договору залога 

<

***>-301 и погашены, документы на электронном носителе никем не подписаны и не заверены, договор залога № 

<

***>-301 отсутствует, равно как и отсутствует соглашение о расторжении данного договора и решение компетентных органов Должника о снятии залога.

 

В соответствии с положениями п.2 ст. 61.11 ФЗ «О банкротстве» пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 ФЗ «О банкротстве».

 

В соответствии с п. 2 ст. 61.2. ФЗ «О банкротстве» сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной,  если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления.

 

В качестве основания привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности Конкурсный управляющий заявил сделку в виде принятие решения о снятии залога с векселей, принадлежавших ФИО4 Между тем, указанное решение, если оно и принималось, принималось без участия ФИО4 Кроме того, Конкурсным управляющим данное решение в материалы дела не представлено, а как следует из выписки АБС в отношении ФИО4 векселя, якобы являвшиеся предметом залога, были погашены 09.06.2018. Таким образом, до 09.06.2018 векселя уже не были обременены залогом.

 

В ходе судебного заседания в суде первой инстанции 06.10.2023, представитель Конкурсного управляющего неоднократно заявлял, что не имеет никаких претензий как к векселям, якобы пошедшие в счет обеспечения залога, так и к снятию указанного залога, поясняя свою позицию тем, что в имеет претензии к снятию обеспечения с договора залога имущества (ипотеки), который заключался и передавался в залог третьими лицами, никак не связанными с ФИО4 Материалами дела документально подтверждено, в том числе судебными актами вступившими в законную силу, что договор займа № 

<

***> от 22.06.2014г. так же был обеспечен договором залога имущества (ипотеки) № 

<

***>-302 от 02.02.2016г. Имущество передавал в залог Генеральный директор ООО «КТП-Сервис» ФИО25 Кадастровая сумма обеспечения 38 854 511,54 руб.

 

Кроме того, по мнению Конкурсного управляющего, суд первой инстанции, отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО5 признал недоказанность у ФИО4. и ФИО5 статуса контролирующих Должника лиц. Первоначально в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности Заявитель указывал на наличие у Ответчиков статуса контролирующих Должника лиц, исходя из факта их владения 25,54% долей в уставном капитале Должника. Однако в последствии Заявитель изменил свою позицию, признав факт отсутствия у Ответчиков предусмотренного ФЗ «О банкротстве» формального статуса лиц, контролировавших Должника. Учитывая факт отсутствия у Ответчиков формальных признаков, позволяющих отнести их к категории контролирующих лиц, Заявитель указал на фактическую аффилированность Ответчиков по отношению к Должнику.

 

В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции Ответчики заявили о том, что Заявитель вольно или невольно путает понятия «контролирующее должника лицо» и «лицо, аффилированное с должником». Ответчики полагают, что аффилированность какого-либо лица с должником сама по себе не является основанием для признания такого лица субъектом, каким-либо образом оказывающего значимое влияние на должника и, соответственно, контролирующего его даже при отсутствии формальных признаков контролирующего лица. По мнению Ответчиков, для признания такого лица лицом фактически контролирующего должника необходимо доказать наличие тех или иных возможностей оказывать такое значимое, решающее влияние, а так же факты их использования. Учитывая факт владения доли в участнике Должника, Ответчики никогда и не отрицали факта своей аффилированности с Должником. Однако, по их мнению, одного факта такой связи явно не достаточно для признания их лицами, контролирующими Должника и, тем более, привлечения их к субсидиарной ответственности по его долгам.

 

В своей жалобе Заявитель указывает на общность экономических интересов Ответчиков с экономическими интересами иных лиц, так или иначе имевших отношения с Должником. К указанным лицам Заявитель относит Председателя Наблюдательного совета Должника ФИО3, одного из заёмщиков Должника -ООО «Надежда +Н», обязательства которого были полностью погашены надлежащим образом, а так же целый ряд иных юридических и физических лиц. По мнению Заявителя, указанная связь имеет место в связи с абсолютно различными обстоятельствами, ни одно из которых, правда, очевидно не позволяли Ответчикам так или иначе определять и влиять ни на решения органов управления Должника, ни на органы управления указанных лиц. Также Заявителем не приведены факты оказания такого влияния.

 

По сути указанные Заявителем связи представляют собой реальные или потенциальные знакомства ФИО4 с физическими лицами, которые занимали руководящие должности в различных юридических лицах или владели долями в уставных капиталах юридических лиц. Обращаем внимание уважаемого суда на то обстоятельство, что ни одна из приведённых Заявителем связей не предоставляла Ответчикам никаких формальных и не формальных возможностей как оказывать влияние на каких-либо должностных лиц Должника или иных организаций, так и получать материальную или иную выгоду от их деятельности.

 

Кроме того, в своих возражениях Заявитель не указал, на основании каких фактов он считает, что у Ответчиков и иных указанных им в заявлении лиц имеются общие экономические интересы, в чём конкретно они выражаются и каким образом Ответчики могли извлекать выгоду из незаконных, по мнению Заявителя, действий органов управления Должника. Ответчики полагают, что наличие конкретной экономической выгоды в данном случае является обязательным элементом, необходимым для привлечения к субсидиарной ответственности, что подтверждается и приведённой Заявителем в консолидированных возражениях ссылкой на абзац 4 п.7 Постановления Пленума ВС РФ № 53.

 

Более того, Заявителем не приведены какие-либо факты использования Ответчиками в противоправных целях своего положения и получения ими в связи с этим какой-либо выгоды в ущерб интересам Должника и/или его кредиторов.

 

Таким образом, исходя из представленных в материалы дела доказательств не усматривается каких-либо нарушений со стороны ФИО4 и ФИО5, а соответственно и причинно-следственной связи между их действиями и наступившим банкротством КБ «РТБК» (ООО).

 

Что касается доводов апелляционной жалобы в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Русский Торговый Банк», то суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

 

В материалах дела отсутствуют доказательства возможности ФИО2 оказывать влияние на деятельность должника, недобросовестности его действий при осуществлении полномочий конкурсным управляющим не представлено. Конкурсным управляющим не представлено надлежащих,  доказательств того, что ФИО2 являлся членом кредитного комитета Банка и участвовал в одобрении сделок. Светокопия выписки из протокола заседания Кредитного комитета от 05.07.2017, подписанная секретарем ФИО26, на котором рассматривался вопрос об одобрении кредита ООО «Инсайт» в размере 50 миллионов рублей, не может быть признано таким доказательством, поскольку из указанной копии не представляется возможным установить, принимал ли участие в заседании комитета ФИО2, голосовал ли за предоставление кредитов ООО «Инсайт», подпись ФИО2 на выписке отсутствует. 

 

Заявителем вменяется ФИО2 фактическая аффилированность с участниками и заемщиками Банка, приобретение выгоды от одобрения сделок, несущих кредитный риск. В частности, конкурсный управляющий ссылается на участие ФИО2 в ООО «КТП-Сервис». 

 

Между тем судом первый инстанции установлено, что кредитный договор между Банком и ООО «КТПСервис» был заключен 14.05.2014. ФИО2 являлся генеральным директором ООО «КТП-Сервис» до 17.04.2014, из состава участников общества 08.04.2014, в связи с чем ФИО2 не может быть выгодоприобретателем по кредитованию ООО «КТП-Сервис». Вменяемая ФИО2 «цепочка» сделок между Банком и ФИО17 также не подтверждена доказательствами. 

 

Также судом первой инстанции  установлено, что ФИО2 по состоянию на дату заключения договора цессии - 18.04.2018 не являлся руководителем ООО «Магистр» с 23.10.2012, участником общества с 24.10.2012, то есть более чем за пять лет до совершения сделки, в связи с чем не мог быть выгодоприобретателем по указанной «цепочке» сделок.

 

Судом первой инстанции обоснованно отклонен довод о фактической аффилированности ФИО2 и ФИО11 Как следует из заявления конкурсного управляющего, ФИО2 являлся участником и руководителем участника Банка (19,32%) ООО «ГазонСити Агро». Доля ФИО2 в уставном капитале ООО «ГазонСити Агро» до 07.06.2021 составляла 100%, с 07.06.2021 – 90,5%, при этом 9,5% принадлежат ФИО27, по предположению конкурсного управляющего, родственнику председателя Правления Банка – ФИО11 При этом конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия родственных отношений, равно как не указана степень родства, в связи с чем суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что указанный довод о фактической аффилированности ФИО2 с председателем Правления Банка основан на предположениях

 

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно отказал конкурсному управляющему КБ «Русский Торговый Банк» - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в удовлетворении апелляционной жалобы в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Русский Торговый Банк».

 

В апелляционной жалобе ГК АСВ полагает, что не соответствует действительности вывод суда о том, что светокопия выписки из протокола заседания Кредитного комитета от 05.07.2017, на котором рассматривался вопрос об одобрении кредита ООО «Инсайт» в размере 50 миллионов рублей, не может быть признана доказательством участия ФИО13 как в конкретном заседании Кредитного комитета, так и вообще не может быть доказательством того, что ФИО13 являлся членом Кредитного комитета. В данном случае суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что Конкурсным управляющим не представлено надлежащих доказательств того, что ФИО13 являлся членом кредитного комитета Банка и участвовал в одобрении сделок, по следующим основаниям. 

 

В соответствие с п. 1.4 Положения о кредитном комитете Банка от 12.02.2014 №154-1/2014 состав кредитного комитета утверждается Наблюдательным советом. Согласно п. 6.14 по итогам заседания Кредитного комитета оформляется протокол заседания, который подписывается всеми участвовавшими в заседании Членами Кредитного комитета. В доказательство участия ФИО13 в деятельности Кредитного комитета АСВ представило только один документ: светокопию выписки из протокола заседания Кредитного комитета от 05.07.2017, подписанную секретарем Кредитного комитета ФИО26 (т.112, л.д. 93). На заседании кредитного комитета рассматривалось одобрение предоставления кредита на сумму 50 млн. руб. ООО «Инсайт». При этом, из содержания данной светокопии выписки из протокола заседания Кредитного комитета от 05.07.2017 невозможно установить, принимал ли ФИО13 участие в соответствующем заседании кредитного комитета Банка, голосовал ли он за предоставление кредитов ООО «Инсайт». Подпись секретаря присутствует только на последнем листе выписки, при этом на данном последнем листе нет даже сведений о повестке заседания, данная выписка не прошита, что исключает возможность установить, относится ли последний лист с подписью к выписке или нет. Таким образом, достоверность содержащихся в представленной светокопии сведений установить не представляется возможным, о чем ФИО13 неоднократно заявлял в своих отзывах и возражениях.

 

Подпись ФИО13 в копии выписки отсутствует. Также данная копия не содержит указания на даты протокола кредитного комитета Банка, из которых она была сделана, что не позволяет определить, из какого именно протокола кредитного комитета она сделана. При этом, как и в случае с членством в Наблюдательном совете, судебная практика свидетельствует о том, что наличие лишь одного статуса члена кредитного комитета и голосование за принятие комитетом решений, не может быть отнесено к числу оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, в связи с отсутствием доказательств того, что, при наличии положительного заключения профильного подразделения банка, действия члена Кредитного комитета отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. ГК АСВ в нарушение ст. 65 АПК РФ таких доказательств не представило.

 

Также является обоснованным вывод суда первой инстанции об отсутствии достаточных оснований для признания ФИО13 контролирующим должника лицом и привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку конкурсным управляющим не доказано его участие в одобрении, составлении и подписании кредитных договоров, совершении иных сделок и действий, повлекших для должника негативные последствия. С указанным выводом суда не согласно ГК АСВ, ошибочно полагая, что судом не было дано оценки доводам конкурсного управляющего. Между тем все доводы конкурсного управляющего относительно признания ФИО13 контролирующим лицом были оценены судом, включая довод о том, что ФИО13 являлся участником и генеральным директором ООО «КТП-Сервис» и руководителем ООО «Магистр».

 

Как установлено судом, первый кредитный договор между Банком и ООО «КТПСервис» был заключен 14.05.2014. ФИО13 являлся генеральным директором ООО «КТП-Сервис» до 17.04.2014, из состава участников общества 08.04.2014, ввиду чего ФИО13 не может быть выгодоприобретателем по кредитованию ООО «КТП-Сервис». Судом первой инстанции установлено, что ФИО13 по состоянию на дату заключения договора цессии с ФИО17, включая права требования к 000 «Магистр», - 18.04.2018 не являлся руководителем ООО «Магистр» с 23.10.2012, участником общества с 24.10.2012, то есть более чем за пять лет до совершения сделки, в связи с чем не мог быть выгодоприобретателем по указанной «цепочке» сделок. Таким образом, все доводы конкурсного управляющего в отношении ФИО13, изложенные в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, подробным образом изучены судом. А доводы, изложенные в апелляционной жалобе, направлены на переоценку выводов суда.

 

Таким образом суд первой инстанции не усмотрел достаточных оснований для признания ФИО13 контролирующим должника лицом и привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку конкурсным управляющим не доказано его участие в одобрении, составлении и подписании кредитных договоров, совершении иных сделок и действий, повлекших для должника негативные последствия.

 

Доводы апелляционной жалобы не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку обусловлены несогласием заявителя с выводами суда первой инстанции, при отсутствии в материалах апелляционной жалобы доказательств, которые могли бы поставить под сомнение правильность вывода суд первой инстанции.

 

С учетом изложенного и руководствуясь статьями 266 – 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 31.10.2023 по делу № А40-107704/18 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ГК «Агентство по страхованию вкладов» - без удовлетворения.

 

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                Р.Г. Нагаев

Судьи:                                                                                                                    О.В. Гажур

                                                                                                       Е.А. Скворцова

 

 

 

 

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.