ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

17.03.2023                                                                                      Дело № А40-170247/21

 

Резолютивная часть постановления оглашена 13 марта 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 марта 2023 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Перуновой В.Л., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от Управления Федеральной налоговой службы по г. Москве - ФИО1 по доверенности о 17.01.2022;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Югстрой» ФИО2 – явился лично, предъявил паспорт;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Центрального района» и индивидуального предпринимателя ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы от 06.10.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022

о признании недействительными сделками договоров уступки прав требования (цессии) от 01.10.2020 № 01/10/2020, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «Югстрой» и индивидуальным предпринимателем ФИО4 и от 14.01.2021 № 14-01-21-Т4, заключенного между индивидуальным предпринимателем ФИО4 и индивидуальным предпринимателем ФИО3

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Югстрой»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 24.06.2022 общество с ограниченной ответственностью «Югстрой» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о признании недействительными сделками договора уступки прав требования (цессии) от 01.10.2020 № 01/10/2020, заключенного между должником (цедентом) и индивидуальным предпринимателем ФИО4 (цессионарием) (далее – предпринимателем ФИО4, а также аналогичного соглашения от 14.01.2021, заключенного между предпринимателем ФИО4 (цедентом) и индивидуальным предпринимателем ФИО3 (цессионарием), (далее – предпринимателем ФИО3), которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 06.10.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022, было удовлетворено.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Центрального района» (далее – общество) и предприниматель ФИО3 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, обжалуемые определение и постановление отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Общество и предприниматель ФИО3 своими процессуальными правами распорядились самостоятельно, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, доводы кассационных жалоб не поддержали.

В судебном заседании конкурсный управляющий должника и представитель Управления Федеральной налоговой службы по г. Москве (далее – уполномоченного органа) просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела, и было установлено судом первой инстанции, между должником (займодавцем) и обществом (заемщиком) был заключен договор займа от 03.08.2018 № 46/2018, по условиям которого, должник перечислил обществу денежные средства в размере 14 000 000 руб.

Обществом не были исполнены условия по договору займа, но вместе требования о возврате спорных денежных средств, между должником и предпринимателем ФИО4 был заключен договор переуступки прав требования (цессии) от 01.10.2020 № 01/10/2020, по условиям которого должник уступает, а предприниматель, в свою очередь, принимает право требования к обществу в размере 16 126 794,18 руб.

Как следствие, предприниматель ФИО4 был обязан оплатить должнику сумму в размере 16 126 794,18 руб.

Однако стороны пришли к соглашению – частично зачесть встречные денежные требования по обязательствам должника перед предпринимателем, возникшим по договору подряда от 19.08.2018 № ЮС/1908/2018.

Впоследствии предприниматель ФИО4 заключил договор переуступки прав требования (цессии) от 14.01.2021 № 14-01-21-Т4 с предпринимателем ФИО3

За передачу права требования ФИО3 была обязана предпринимателю сумму в размере 14 000 000 руб.

Обращаясь за судебной защитой с настоящим заявлением, кредитор ссылался на отсутствие у должника каких-либо встречных обязательств перед  предпринимателем, полагал, что оспариваемые сделки являются недействительными в силу пунктов 1 и 2 статьи 61.2, пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, а также статьи 10 ГК РФ.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановления от 23.06.2015 № 25), притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях.

Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

В силу пункта 88 постановления от 23.06.2015 № 25, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок.

В таком случае, прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Любая сделка, как действие, представляет собой единство внутренней воли и внешнего волеизъявления, что вытекает из положений части 2 статьи 1 ГК РФ, согласно которой, граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основании условий договора и в определении любых, но не противоречащих законодательству условий договора, и могут быть ограничены на основании федерального закона только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, а также прав и законных интересов других лиц.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ, опровержение данной презумпции допускается законом лишь в некоторых случаях по основаниям, прямо установленным в законе (основания недействительности сделок).

Специальным случаем права оспаривания сделки при отсутствии указанного единства воли и волеизъявления, является признание сделки притворной, в соответствии с частью 2 статьи 170 ГК РФ, согласно указанной норме, притворной является сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу пункта 2 статьи 170 ГК РФ, по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки; при этом, обе стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

Исходя из судебной практики и смысла пункта 2 статьи 170 ГК РФ, к заключению притворной сделки стороны прибегают для того, чтобы получить правовой эффект, который достигали бы прикрытой сделкой, если бы ее можно было совершить открыто или с целью, скрывающим запрещенную конструкцию договора (сделки с противоправными целями, то есть для того, чтобы обойти установленные законом запреты и ограничения, ущемить права и охраняемые законом интересы других лиц, получить необоснованные преимущества и т.п.).

Рассматривая возможность применения пункта 2 статьи 170 ГК РФ, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в определении от 25.09.2007 № 11697/07 и в постановлении от 02.08.2005 № 07/2601/05, указал, что намерения одного участника на совершение притворной сделки недостаточно, стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление от 30.04.2009 № 32), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Исходя из системного толкования вышеуказанных норм права и разъяснений, злоупотребление гражданином своими гражданскими правами выражается в уменьшении должником стоимости или размера своего имущества, которые привели или могут привести к исключению возможности кредиторов получить удовлетворение за счет его стоимости (например, в случае отчуждения безвозмездно либо по заведомо заниженной цене третьим лицам).

То есть, такое уменьшение означает наличие цели (намерения) в причинении вреда кредиторам (злоупотребление правом).

Презумпция добросовестности сторон при совершении сделок является опровержимой.

В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением правом сделку купли-продажи, представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что продавец и покупатель при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу, на ответчиков переходит бремя доказывания того, что сделка совершена в интересах контрагентов, по справедливой цене, а не для причинения вреда кредитору путем воспрепятствования обращению взыскания на имущество и имущественные права по долгам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923).

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом, одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Таким образом, для данного поведения характерны намерения причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

В настоящем случае, отметил суд, представленные сторонами доказательства позволяют сделать вывод о том, что у должника отсутствовали обязательства перед предпринимателем ФИО4, основанные на условиях договора подряда от 19.08.2018 № ЮС/1908/2018.

Так, судом первой инстанции установлено, что указанный предприниматель является налогоплательщиком, находящимся на упрощенной системе налогообложения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 346.12 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - НК РФ), налогоплательщиками упрощенной системы налогообложения признаются организации и индивидуальные предприниматели, перешедшие на упрощенную систему налогообложения и применяющие ее в порядке, установленном названной главой.

В соответствии с пунктом 1 статьи 346.17 НК РФ, датой получения доходов признается день поступления денежных средств на счета в банках и (или) в кассу, получения иного имущества (работ, услуг) и (или) имущественных прав, а также погашения задолженности (оплаты) налогоплательщику иным способом (кассовый метод).

В соответствии с пунктом 1 статьи 346.23 НК РФ, по итогам налогового периода налогоплательщики, перешедшие на упрощенную систему налогообложения, представляют налоговую декларацию в налоговый орган по месту нахождения организации или месту жительства индивидуального предпринимателя - не позднее 30 апреля года, следующего за истекшим налоговым периодом.

В соответствии со статьей 346.24 НК РФ, налогоплательщики обязаны вести учет доходов и расходов для целей исчисления налоговой базы по налогу в книге учета доходов и расходов организаций и индивидуальных предпринимателей, применяющих упрощенную систему налогообложения, форма и порядок заполнения которой утверждаются Министерством финансов Российской Федерации.

Проведенный судом анализ банковских выписок по расчетному счету должника, позволил ему прийти к выводу о том, что за период с августа 2017 года по ноябрь 2020 года, он оплатил предпринимателю ФИО4 денежные средства в сумме 18 344 608,90 руб., за период с августа 2019 года по декабрь 2019 года - 615 367,10 руб., а всего 18 959 976 руб.

На основании назначений платежа, указанных в банковской выписке, должник производил оплаты предпринимателю ФИО4 по договорам подряда от 20.09.2018 № ЮС/51/2018, от 01.12.2018 № ЮС/77/2018 и от 28.05.2019 № ЮС/51/2019.

Поступившая на счет предпринимателя выручка от подрядных работ в сумме 122 546 529,09 руб. была полностью отражена им в налоговых декларациях.

Разница, между суммой выручки в размере 128 267 511 руб., указанной в декларациях, и денежными средствами в сумме 122 546 529,09 руб., поступившими на расчетный счет, составляет 5 720 981,91 руб., которая является выручкой от реализации предпринимателя, которая поступила в кассу.

Проведенный судом анализ налоговых деклараций, сданных предпринимателем ФИО4 в связи с применением им упрощенной системы налогообложения и анализ выписок по банковским счетам предпринимателя, привел к выводу о том, что он не мог выполнить работы для должника по договору подряда от 19.08.2018 № ЮС/1908/2018 в сумме, на которую был произведен зачет.

Кроме того, в один день (01.10.2020) между должником и предпринимателем ФИО4 были заключены четыре договора переуступки прав требования (цессии): № 01/10/2020, согласно условиям которых предприниматель и должник в счет расчетов по договору займа от 03.08.2018 № 46/2018 произвели зачет обязательств по подрядным работам в сумме 16 126 794,18 руб.; № 01/10-7/2020, согласно условиям которого предприниматель и должник в счет расчетов по договору займа от 03.08.2018 № 48/2018 произвели зачет обязательств по подрядным работам в сумме 6 225 768,92 руб.; № 01/10-6/2020, согласно условиям которого предприниматель и должник в счет расчетов по договору займа от 03.08.2018 № 49/2018 произвели зачет обязательств по подрядным работам в сумме 5 725 765,92 руб.; № 01/10-5/2020, согласно условиям которого предприниматель и должник в счет расчетов по договору займа от 03.08.2018 № 47/2018 произвели зачет обязательств по подрядным работам в сумме 9 663 653,42 руб.

Соответственно, в один день должник переуступил предпринимателю ФИО4 задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Центрального района» по договору займа от 03.08.2018 № 46/2018 в сумме 16 126 794,18 руб.; перед обществом по договору займа от 03.08.2018 № 48/2018 в сумме 6 225 768,92 руб.; перед обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Ренессанс» по договору займа от 03.08.2018 № 49/2018 в сумме 5 725 765,92 руб.; перед обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Ворошиловского района» по договору займа от 03.08.2018 № 47/2018 в сумме 9 663 653,42 руб., предприниматель ФИО4, в свою очередь, произвел зачет в размере 37 741 982,44 руб. за выполненные для должника подрядным работам по договорам подряда: от 19.08.2018 № ЮС/1908/2018 в сумме 16 126 794,18 руб., от 28.05.2019 № ЮС/51/2019 в сумме 4 996 832 руб., от 15.08.2017 № ЮС/1508/2017 в сумме 16 618 355,84 руб.

Вместе с тем, анализ налоговых деклараций, сданных предпринимателем в налоговый орган и анализ выписок по его банковским счетам показывает, что у должника отсутствовали обязательства перед предпринимателем ФИО4 в сумме 37 741 982,44 руб.

Таким образом, констатировал суд, договор переуступки прав требования (цессии), между должником и предпринимателем был заключен без предоставления встречного обязательства со стороны последнего.

В дальнейшем предприниматель ФИО4 заключил договор переуступки прав требования (цессии) к обществу с предпринимателем ФИО3

Проведенный судом анализ банковских счетов предпринимателя показал, что расчет по договору переуступки прав требования (цессии) ФИО3 также не производился.

Кроме того, 14.01.2021 между предпринимателями ФИО4 и ФИО3 были заключены четыре договора переуступки прав требования по договорам займа, выданным должником управляющим компаниям – от 14.01.2021 № 14-01-21-Т4, которым предприниматель ФИО4 уступил ФИО3 право (требования) по оплате суммы займа в размере 16 126 794,18 руб. к обществу с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Центрального района»; от 14.01.2021 № 14-01-21- в отношении прав (требования) по оплате суммы займа в размере 6 225 768,92 руб. к обществу, от 14.01.2021 № 14-01-21-Т2 в отношении. права (требования) по оплате суммы займа в размере 5 725 765,92 руб. к обществу с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Ренессанс»; от 14.01.2021 № 14-01-20-Т1 в отношении права (требования) по оплате суммы займа в размере 9 663 653,42 руб. к обществу с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Ворошиловского района», а всего переуступил право требования к управляющим компаниям в размере 37 741 982,44 руб.

Предприниматель ФИО3, в свою очередь, по названным четырем договорам переуступки прав требования (цессии) обязана была оплатить предпринимателю ФИО4 35 389 419,34 руб., однако, как установлено судом, денежные средства по договорам переуступки прав требования (цессии), заключенных между предпринимателями на расчетный счет предпринимателя ФИО4 также не поступали.

Таким образом, констатировал суд, должник, предприниматель ФИО4 и ФИО3 провели цепочку сделок по отчуждению дебиторской задолженности должника к обществу.

Вместе с тем судом учтено, что предприниматель ФИО3 на основании срочного трудового договора осуществляла функции финансового директора должника.

Как следствие, указал суд, в результате совершения цепочки сделок, оспариваемых кредитором, дебиторская задолженность должника в полном объеме перешла к предпринимателю ФИО3, являющейся в силу статьи 19 Закона о банкротстве, аффилированной по отношению к должнику.

Как отметил суд первой инстанции, представленные в материалы обособленного спора доказательства, позволяют сделать вывод о том, что оспариваемые сделки являются взаимосвязанными и прикрывают сделку по безвозмездному выводу активов должника (дебиторской задолженности), таким образом, заявители представили в материалы дела доказательства того, что воля участков оспариваемых сделок была направлена на получение иного правового эффекта, чем был достигнут – оспариваемые сделки имели своей целью выбытие из состава активов должника высоколиквидного имущества – дебиторской задолженности.

Именно указанная цель и проявленное в сделках волеизъявление на ее достижение усматривается судом путем анализа последствий совершения и исполнения оспариваемой сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановления от 23.12.2010 № 63) разъяснено, что, в соответствии с абзацем 1 пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками, следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

В пункте 9 постановления от 23.12.2010 № 63 разъясняется, что, если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то, для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 указанной статья, в частности, недобросовестности контрагента, не требуется.

Следовательно, из толкования приведенных норм права, для признания сделки должника недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать два факта: совершение сделки должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления; неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки.

Как разъяснено в пункте 80 постановления от 23.06.2015 № 25, взаимные предоставления по недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами, считаются равными, пока не доказано иное.

Следовательно, изложенная в толковании презумпция является опровержимой.

Исходя из смысла пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве следует, что для определения равноценности встречного предоставления необходимо не просто установить рыночную стоимость товара, а определить такую стоимость с учетом схожих обстоятельств и условий заключения сделки, так же такая цена должна не просто отличаться от рыночных цен аналогичных сделок, а отличаться значительно, то есть разница между рыночной стоимостью имущества и ценой договора должна быть настолько существенной, что значительно ухудшает положение должника.

Из диспозиции пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве следует, что помимо цены для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-8671(2)).

В соответствии с правовой позицией Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в абзаце 7 пункта 10 Обзора практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, утвержденного информационного письма от 30.10.2007 № 120, при выяснении эквивалентности размеров переданного права (требования) и встречного предоставления, необходимо исходить из конкретных обстоятельств дела.

В частности, должны учитываться: степень платежеспособности должника, степень спорности передаваемого права (требования), характер ответственности цедента перед цессионарием за переданное право (требование) (ответственность лишь за действительность права (требования) или также и за его исполнимость должником), а также иные обстоятельства, влияющие на действительную стоимость права (требования), являющегося предметом уступки.

Несоответствие размера встречного предоставления объему передаваемого права (требования) само по себе не является основанием для признания ничтожным соглашения об уступке права (требования), заключенного между коммерческими организациями.

Таким образом, одним из основных обстоятельств, входящих в предмет доказывания при рассмотрении обособленного спора о признании сделки недействительной по основанию пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является факт равноценности/неравноценности совершенного по сделке встречного исполнения, иными словами, для того чтобы установить данное обстоятельство, необходимо обладать информацией как о стоимости имущества, переданного должником по сделке, так и о стоимости полученного за данное имущество предоставления.

В настоящем случае, констатировал суд, представленные в материалы обособленного спора доказательства позволяют сделать вывод, что выбытие дебиторской задолженности производилось на безвозмездной основе.

Сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества (абзац 2 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Для признания сделки недействительной по основанию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств, суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Как разъяснено в пункте 6 постановления от 23.12.2010 № 63, согласно абзацам 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Указанные презумпции вредоносной сделки представляют собой не закрытый перечень, а примерное перечисление элементов, которые должно доказать (обосновать) лицо, оспаривающее сделку.

Цель установления указанных презумпций – распределение бремени доказывания: арбитражный управляющий обосновывает одну из презумпций, после чего бремя опровержения вредоносности сделки переносится на возражающее лицо.

Так, в зависимости от состава участников сделки будет различаться и используемый судами стандарт доказывания: в случае совершения сделки с «внешними» контрагентами (при отсутствии юридической либо фактической аффилированности) используется стандарт обычной осмотрительности, в случае совершения сделки с аффилированным лицом используется более жесткий стандарт доказывания, а именно: расширяется предмет доказывания путем включения в него дополнительно более широкого круга фактических обстоятельств, предшествующих совершению сделки и последующих при ее исполнении, соответственно, требуется полное раскрытие экономических отношений между должником и совершившим сделку аффилированным лицом.

При определении вреда имущественным правам кредиторов, следует иметь в виду, что, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), не имеют решающего значения показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности для определения соответствующего признака неплатежеспособности, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы.

В противном случае, помимо прочего, для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности.

По смыслу абзаца 36 статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца 3 пункта 6 постановления от 23.12.2010 № 63, обстоятельство последующего включения имеющегося на дату совершения сделки неисполненного требования кредитора в реестр подтверждает факт неплатежеспособности должника в период ее заключения.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) сформулирован правовой подход, согласно которому, по смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания подозрительной сделки недействительной необходима доказанность совокупности следующих обстоятельств: вред имущественным правам кредиторов от совершения сделки, наличие у должника цели причинения вреда и осведомленность другой стороны сделки об указанной цели.

Аналогичные разъяснения изложены в пункте 5 постановления от 23.12.2010 № 63.

Вместе с тем, из содержания положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве можно заключить, что нормы и выражения, следующие за первым предложением данного пункта, устанавливают лишь презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной и описание которых содержится в первом предложении пункта.

Из этого следует, что, например, сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной.

В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях.

В соответствии с пунктом 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, может прикрываться цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом.

Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Для целей признания судом оспариваемых договоров недействительными сделками по основанию заинтересованности в заключении договора необходимо наличие совокупности двух обстоятельств: 1) совершения сделки должником с заинтересованным лицом; 2) причинения или возможности причинения убытков должнику или кредиторам в результате исполнения указанной сделки.

Согласно пункту 1 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет) должника, коллегиальный исполнительный орган должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей, в течение трех лет, предшествующих дате возбуждения производства по делу о банкротстве.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются также лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в названном пункте, в отношениях, определенных пунктом 2 статьи 19 Закона о банкротстве.

В свою очередь, согласно пунктам 2 и 3 статьи 19 Закона о банкротстве, под заинтересованными лицами по отношению к гражданину понимаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, сестры и братья супруга.

Согласно пунктам 11 и 13 постановления от 30.04.2009 № 32, при определении круга заинтересованных лиц и толковании абзаца 5 пункта 1 статьи 19 Закона, в силу которого, к числу заинтересованных по отношению к должнику лиц помимо субъектов, прямо указанных в пункте 1 статьи 19 Закона, относятся и иные лица в случаях, предусмотренных федеральным законом, судам необходимо исходить из следующего.

Под иными лицами понимаются лица, признаваемые законодательством о юридических лицах заинтересованными в совершении юридическим лицом сделки (пункт 1 статьи 81 Федерального закона «Об акционерных обществах», пункт 1 статьи 45 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», пункт 1 статьи 27 Федерального закона «О некоммерческих организациях»).

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Между тем, отметили суды, поскольку предприниматель ФИО3 на основании срочного трудового договора осуществляла функции финансового директора должника, соответственно, исходя из положений статьи 19 Закона о банкротстве, она является аффилированным лицом к должнику.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному и обоснованному им выводу о доказанности конкурсным управляющим факта причинения вреда имущественным правам кредиторов – в преддверии банкротства должник совершает спорные сделки в пользу аффилированных с ним лиц, то есть производится вывод активов должника без потери контроля над ними и без получения равноценного возмещения, как следствие, сделал вывод  о наличии оснований для признания спорных сделок недействительными

Последствия признания сделок недействительными применены судом правильно.

Судом первой инстанции неукоснительно и в полном объеме были выполнены письменные указания суда кассационной инстанции.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, соответствуют выводам суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции, к которым они пришли в рамках иного обособленного спора между этими же лицами при аналогичных обстоятельствах, поддержанным судом округа в постановлении от 02.03.2023.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенный в кассационной жалобе общества довод о том, что на момент заключения оспариваемых сделок должник не обладал признаками неплатежеспособности, мотивированный ссылками на судебные акты, которыми установлена заложенность должника перед рядом кредиторов, позднее включенных в реестр требований кредиторов должника, даты вынесения которых, 28.06.2021 и 26.08.2021, то есть существенно позже дат заключения спорных соглашений между должником и ФИО4, судебной коллегией отклоняется, поскольку факт неплатежеспособности устанавливается не на дату судебного акта, а на дату возникновения просрочки исполнения обязательства.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Поскольку кассационные жалобы рассмотрены по существу, введенное приостановление исполнения обжалуемых судебных актов подлежит отмене в силу статьи 283 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 06.10.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022 по делу № А40-170247/21 – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Отменить введенное определением Арбитражного суда Московского округа от 25.01.2023 приостановление исполнения определения Арбитражного суда города Москвы от 06.10.2022 и постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022 по делу № А40-170247/21.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                              В.Л. Перунова

 

                                                                                                          В.З. Уддина