ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А21-1710/2019

27 июня 2025 года

г. Санкт-Петербург

/10

Резолютивная часть постановления объявлена   16 июня 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  27 июня 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи Слоневской А.Ю.,

судей Аносовой Н.В., Сотова И.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Ворона Б.И.,

при участии:

от конкурсного управляющего ООО «Кодр» ФИО1: ФИО2 по доверенности от 09.01.2024,

иные лица не обеспечили подключение посредством веб-конференции,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-6488/2025) ФИО3 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 30.01.2025 по делу     № А21-1710/2019/10, принятое по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Кодр» к ФИО3 о взыскании убытков в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Кодр»,

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражном суде Калининградской области находится дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Кодр» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, 

<

...>, далее - Общество).

Решением суда от 16.10.2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО1. Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №25 от 10.02.2024.

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о взыскании с ФИО3 убытков в размере 3 646 294,04 руб.

Определением суда от 30.01.2025 заявление удовлетворено.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО3 обратился в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт, в удовлетворении заявления отказать. По мнению подателя жалобы, ответчик является лицом, который обладает правом на получение ликвидационной квоты, то есть становится одновременно взыскателем и должником по иску о взыскании убытков, что недопустимо. Ответчик указывает, что по требованию о взыскании убытков в размере, превышающем размер требований кредиторов, отсутствует субъект, чей правомерный интерес подлежит защите, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании убытков в заявленном размере.

Конкурсный управляющий представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на то, что ФИО3 своими действиями причинил убытки в виде реального ущерба в общем размере 3 646 294,04 руб., ссылаясь на отсутствие экономической целесообразности заключения договоров займа и реальности их заключения.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.  

Лица, участвующие в деле, уведомлены судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие неявившихся лиц согласно статье 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, как указывает в заявлении конкурсный управляющий, в период с 26.02.2015 по 31.01.2017, когда функции единоличного исполнительного органа исполнял ФИО3, со счета Общества, открытом в публичном акционерном обществе «Сбербанк России», осуществлялись переводы денежных средств в счет погашения задолженности по кредитным договорам, заключенным между ФИО3 и банками публичное акционерное общество «Юникредит Банк», Банк Уралсиб, акционерное общество «Альфабанк», Банк «Сетелем», Банк «ВТБ».

Общая сумма денежных средств, переведенных со счета Общества в ПАО «Сбербанк» за ФИО3 составляет 796 072,49 руб.

Также, в период с 21.01.2014 по 18.08.2018, когда функции единоличного исполнительного органа исполнял ФИО3, со счета Общества, открытым в публичном акционерном обществе «Банк Санкт-Петербург», осуществлялись переводы денежных средств в счет погашения задолженности по кредитным договорам, заключенным между ФИО3 и ПАО «Юникредит Банк», Банк Уралсиб, АО «Альфабанк», Банк Сетелем», Банк «ВТБ».

Общая сумма денежных средств, переведенных со счета Общества в ПАО «Банк Санкт-Петербург» за ФИО3 составляет 2 850 222,09 руб. 

Таким образом, ФИО3, по мнению конкурсного управляющего, своими действиями причинил убытки в виде реального ущерба, в общем размере 3 646 294,04 руб.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление, исходил из того, что  ответчиком не доказана экономическая целесообразность заключения договоров займов, установлена причинно-следственная связь между действиями             ФИО3 и убытками Общества.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, в силу положений статьи 61.20 Закона о банкротстве, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника.

Согласно пункту 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

Требование, предусмотренное пунктом 1 настоящей статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами.

В соответствии с разъяснениями пункта 53 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим (пункт 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве), а также о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве. Лица, в отношении которых подано заявление о возмещении убытков, имеют права и несут обязанности лиц, участвующих в деле о банкротстве, связанные с рассмотрением названного заявления, включая право обжаловать судебные акты. По результатам рассмотрения такого заявления выносится определение, на основании которого может быть выдан исполнительный лист.

Исходя из содержания пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), единоличный исполнительный орган юридического лица обязан действовать в интересах этого юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения данной обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников) должен возместить убытки, причиненные таким нарушением.

Статьей 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлено, что члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно. При этом единоличный исполнительный орган общества несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. При определении оснований и размера ответственности единоличного исполнительного органа общества должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Ответственность руководителя должника является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.

Для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании статьи 15 ГК РФ необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

Согласно правовой позиции пункта 11 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.05.2012 № 150 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с отстранением конкурсных управляющих» под убытками, причиненными должнику, а также его кредиторам, понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы, которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) конкурсного управляющего, при этом права должника и конкурсных кредиторов считаются нарушенными всякий раз при причинении убытков.

Как разъяснено в абзаце 1 пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

По смыслу указанных правовых норм истец в соответствии со статьей 65 АПК РФ должен представить доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности нескольких условий (основания возмещения убытков): противоправность действий (бездействия) причинителя убытков, причинную связь между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличие и размер понесенных убытков. Доказыванию подлежит вся совокупность обстоятельств.

В свою очередь лицо, привлекаемое к ответственности, должно доказать отсутствие оснований для взыскания с него убытков.

По делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62)).

В пункте 1 Постановления № 62 обращено внимание судов на то, что, если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным, бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица (пункт 2 Постановления № 62).

Помимо установления факта причинения убытков в связи с осуществлением лицом полномочий руководителя должника, необходимо установить его вину, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по договору, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 ГК РФ).

Согласно пункту 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу.

При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

По смыслу правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС16-18600 (5-8), обязанность лица, имеющего фактическую возможность определять действия юридического лица, возместить убытки, должна быть доказана на общих основаниях при применении повышенного стандарта доказывания (ясные и убедительные доказательства).

Как следует из материалов дела, ответчиком и Обществом заключен договор беспроцентного займа от 09.01.2014 на сумму 2 500 000 руб., срок возврата – 31.12.2014. Как указывает ФИО3 в своей апелляционной жалобе наличными денежными средствами передано Обществу 1 477 000 руб., в безналичной форме перечислено должнику 973 500 руб.

Ответчиком и Обществом заключен договор беспроцентного займа от 30.01.2015  на сумму 2 440 000 руб., срок возврата – 31.12.2015. Возражая против удовлетворения заявления,  ФИО3 указывает на то, что наличными денежными средствами Обществу передано 1 805 000 руб., в безналичной форме перечислено на счет должника 635 000 руб.

Ответчиком и Обществом заключен договор беспроцентного займа от 29.01.2016 на сумму 940 000 руб., срок возврата – 31.12.2016. Указанные документы представлены ответчиком с квитанциями к приходному кассовому ордеру на сумму в размере 4 035 000 руб.

ФИО3, возражая против удовлетворения требований управляющего,  ссылается на ряд транзакций по счету Общества, где зафиксированы поступления денежных средств в сумме 1 585 000 руб.

Заявителем приведены обоснованные сомнения в экономической целесообразности и реальности заключения единственным участником Общества договоров займа.

Как указывает конкурсный управляющий, по всем трем договорам займа в графах «Назначение платежа» выписки по счету, на которые ссылается       ФИО3, указаны иные договора займа с иными датами, а не те, которые должны быть отображены, в связи с чем представленные договоры займа и совершенные платежи не связаны, что нарушает принцип относимости и допустимости представленных ФИО3 доказательств, и опровергает доводы ФИО3 в этой части. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что договоры займа в реальности не заключались, поскольку представлены участником Общества лишь в ходе рассмотрения настоящего спора о взыскании убытков. 

Поскольку стороны заемных сделок являются заинтересованными лицами (статья 19 Закона о банкротстве), при установлении реальности и денежности данных заемных отношений к ним применяется стандарт повышенного доказывания (представление ясных и убедительных доказательств) при опровержении правовой конструкции представленными доказательствами, в том числе: установления платежеспособности (финансовой возможности) совершить заем в указанной сумме, с учетом того, что ФИО3, как физическому лицу, необходимо было также обладать средствами для несения расходов на личные потребности (нужды) к моменту выдачи займа; экономической целесообразности выдачи указанных займов; достоверных сведений о расходовании денежных средств.

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020, на аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве. 

Это связано с тем, что совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению к друг другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, зачастую, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. 

В ситуации, когда не связанный с должником кредитор, управляющий, представил косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов в подтверждение реальности заемных отношений. 

ФИО3 утверждает, что предоставил Обществу заем на сумму в 5 820 000 руб., и как способ исполнения этого обязательства должником, ФИО3 направил денежные средства со счета на погашение различных кредитных обязательств перед банками на сумму взыскиваемых убытков, равную 3 646 294 руб. 04 коп. 

Вместе с тем, доказательств взыскания оставшейся суммы задолженности Общества перед ФИО3 в размере 2 173706 руб. не представлено. 

Представленные квитанции к приходным кассовым ордерам на сумму 1 477 000 руб. также не подтверждают заемные отношения, поскольку после получения данных средств ФИО3 как руководитель заемщика обязан был внести данные средства в кассу Общества и передать конкурсному управляющему кассовые книги. Спорные средства не отражены также на счете Общества. Доказательства выдачи Обществом денежных средств под отчет отсутствуют. 

Договор беспроцентного займа заключен 09.01.2014 со сроком возврата займа до 31.12.2014. Как видно из представленных квитанций к приходным кассовым ордерам, денежные средства выплачивались со счета Общества с начала 2014 года до 31.12.2014. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что обязательства по исполнению договора залога от 09.01.2014 возникли не ранее 31.12.2014. 

Таким образом, погашение кредитных обязательств ФИО3 перед банками со стороны Общества в течение 2014 года не могло быть способом исполнения договора займа Обществом, поскольку обязанности по его исполнению у должника не возникли.  

Приводимые конкурсным управляющим Обществом обстоятельства, связанные с неточностями и расхождениями в представленных ответчиком документах Общества, свидетельствуют об обоснованных сомнениях в заемных отношениях ответчика и должника.

Договор беспроцентного займа заключен Обществом и ответчиком 09.01.2014. В этот же день ФИО3 дал письменное распоряжение в бухгалтерию Общества о возврате заемных денежных средств посредством погашения кредитных обязательств перед банками, в частности, ПАО «ЮниКредитБанк». 

В тоже время согласно выписке по лицевому счету ФИО3 кредит в сумме 1 033 790 руб. на приобретение транспортного средства получен в              ПАО «ЮниКредитБанк» 11.03.2014, о чем свидетельствует операция в графе «Кредит». 

Таким образом, на момент заключения договора займа от 09.01.2014 кредитные обязательства перед ПАО «ЮниКредитБанк» не существовали, они возникли через два месяца (11.03.2014). 

Более того, на момент составления письма-распоряжения в бухгалтерии Общества ЮниКредитБанк имел  организационно-правовую форму акционерного общества, публичные акционерные общества введены в сентябре 2014 года. 

Аналогичные возражения заявлены конкурсным управляющим относительно договоров займа от 30.01.2015, от 29.01.2016. 

Согласно представленной ответчиком кассовой книги за 2015 год       ФИО3 внес в кассу Общества денежные средства в размере 1 500 000 руб. В тоже время согласно отчету от 31.12.2015 ФИО3 внес в кассу денежные средства в сумме 1 805 000 руб. 

Ответчиком также не приведены приемлемые пояснения относительно того, что при наличии денежных средств в наличной форме ФИО3 не погашал свои кредитные обязательства, а передавал из взаймы Обществу для того, чтобы должник в последующем погашал кредитные обязательства руководителя. Не раскрыты причины выдачи ФИО4 займов Обществу наличными денежными средствами при имеющейся возможности предоставить их безналичным способом. 

Совокупность изложенных обстоятельств позволяет апелляционному суду критически оценивать представленные ответчиком доказательства в обоснование наличие у него заемных отношений с должником, и как следствие, расходование спорных средств должника в целях исполнения Обществом заемных обязательств перед ФИО3 

Апелляционный суд принимает во внимание, что в рамках рассмотрения обособленного спора о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности в определении суда от 24.11.2022 установлено, что материалами дела подтверждается передача документации и обязательств должника по акту от 28.12.2017 от ФИО3 к ФИО5 при продаже 80% доли в уставном капитале Общества. В тоже время в рамках настоящего обособленного спора ответчиком ФИО3 представлена новая кассовая книга за 2015 год, которая длительное время скрывалась ответчиком и не была передана конкурсному управляющему Обществом ранее.

Представленные ответчиком доказательства являются противоречивыми, недостоверными, в связи с чем апелляционный суд пришел к выводу о том, что заявителем доказано, что генеральным директором должника ФИО3  получены денежные средства Общества  в сумме 3 646 294 руб. 04 коп.

Указанные действия ФИО3 привели к фактической утрате должником имущества (денежных средств в указанном размере), что, согласно статье 15 ГК РФ, представляет собой реальный ущерб, нанесенный должнику действиями ответчика.

Апелляционный суд отклоняет доводы ответчика о превышении размера взыскиваемых убытков размеру требований кредиторов, поскольку согласно сведениям конкурсного управляющего Обществом, отраженным, в частности, в отчетах, размер требований кредиторов с учетом текущих обязательств должника превышает сумму убытков. 

ФИО3 заявил о пропуске срока исковой давности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В силу статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности. Общий срок исковой давности составляет три года (статья 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

По общему правилу убытки могут быть взысканы в судебном порядке при одновременной доказанности потерпевшим наличия убытков, противоправности поведения причинителя убытков, причинной связи между содеянным и возникшими убытками. Отсутствие одного из указанных элементов не дает потерпевшему право на иск в материальном смысле, иск для него становится заведомо бесперспективным.

На основании пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В случае применения данной нормы в делах о банкротстве учитываются особенности процедур банкротства и соответствующие специальные нормы законодательства о банкротстве.

В пункте 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель.

Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение.

При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 ГК РФ).

Таким образом, действующее законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права (определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.02.2016 N 304-ЭС14-5681(7)).

Согласно пункту 3 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ). 

Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

Течение срока давности у юридического лица напрямую зависит от наличия у него исполнительного органа, в полномочия которого и входит обращаться в суд за защитой нарушенного права.

Поскольку руководитель ФИО5, следующий за ФИО3, назначен на должность 29.12.2017 вместе с приобретением 80 % доли в уставном капитале организации, то с этой даты начал течь срока исковой давности на защиту нарушенных прав возглавляемой им организации, который истекал бы 29.12.2020, при условии его непрерывного нахождения в должности руководителя Общества.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, в мае 2018 года (с 01 мая по 30 мая) ФИО5 умер, что подтверждается свидетельством о смерти от 31.05.2018.

Таким образом, в период времени с мая 2018 года и по 16.10.2019 у Общества отсутствовал и руководитель и участник Общества, обладающий 80 % доли в уставном капитале и который бы мог назначить нового руководителя.

При данных обстоятельствах, срок исковой давности необходимо соотносить и применять к совокупному сроку нахождения лиц в должности руководителя Общества и обладающими соответствующими полномочиями, соответственно срок исковой давности не истек, поскольку к моменту подачи заявления о взыскании убытков (18.01.2021), совокупный срок фактического   исполнения   руководителями   Общества   своих   должностных обязанностей составил 1 год и 8 месяцев.

При изложенных обстоятельствах обжалуемый судебный акт является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по приведенным в ней доводам.  

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда  Калининградской области от 30.01.2025 по обособленному спору № А21-1710/2019/10 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

А.Ю. Слоневская

Судьи

Н.В. Аносова 

И.В. Сотов