АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

 

Нижний Новгород

Дело № А43-44135/2017

06 июля 2023 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 29.06.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 06.07.2023.

 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Ионычевой С.В., Ногтевой В.А.

 

при участии 

ФИО1 (паспорт гражданина Российской Федерации)

и его финансового управляющего ФИО2,

представителя финансового управляющего ФИО2:

ФИО3 по доверенности от 29.09.2022,

представителей от общества с ограниченной ответственностью 

«Волго-Вятская строительная компания» 

в лице конкурсного управляющего ФИО4: 

ФИО5 по доверенности от 09.01.2023

и ФИО6 по доверенности от 09.01.2023

 

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО1, 

ФИО7 и ФИО8

 

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 28.10.2021  и 

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2023

по делу № А43-44135/2017

 

по заявлениям конкурсного управляющего 

общества с ограниченной ответственностью «Ильиногорск Агро Финанс» 

(ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>) 

ФИО9  и

общества с ограниченной ответственностью «Волго-Вятская строительная компания»

о привлечении ФИО1, ФИО8, 

ФИО10, ФИО11 

и ФИО7

к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

и   у с т а н о в и л : 

 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ильиногорск Агро Финанс» (далее – Общество; должник) конкурсный управляющий должника ФИО9 обратился в Арбитражный суд Нижегородской области с заявлениями о привлечении бывших руководителей Общества ФИО1 и ФИО8, его участников ФИО10 и ФИО11, ликвидатора ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Заявления мотивированы непередачей ФИО7 конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, что привело к затруднению пополнения конкурсной массы, а также совершением при участии и одобрении ФИО1, ФИО8, ФИО10 и ФИО11 от имени Общества сделок по выводу из его собственности активов, повлекших значительное ухудшение финансового состояния и неспособность должника осуществления расчетов с кредиторами.

Суд первой инстанции определением от 28.10.2021, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2023, признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО8, ФИО10, ФИО11 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановил производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами в части привлечения их к субсидиарной ответственности, ФИО1, ФИО7 и ФИО8 обратились в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационными жалобами, в которых просят отменить определение от 28.10.2021 и постановление от 07.03.2023 в обжалованной части и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы ФИО1 ссылается на неверное определение судами периода возникновения у Общества признаков неплатежеспособности/недостаточности имущества (30.09.2015) и даты наступления его объективного банкротства (16.12.2015), поскольку по состоянию на 30.09.2015 должник не имел неисполненных денежных обязательств перед акционерным обществом «Россельхозбанк» (далее – Банк) по договорам поручительства; заемщики, исполнение обязательств которыми было обеспечено поручительством Общества, добросовестно исполняли кредитные обязательства, Банк не предъявлял требований ни к основным должникам, ни к поручителям; просроченная задолженность перед Банком могла образоваться у Общества не ранее ноября 2016 года. По данным бухгалтерского баланса за 2015 год стоимость активов должника значительно превышала размер его обязательств.

Как полагает ФИО1, совершение вменяемых ему в вину действий влечет иную ответственность, в частности возмещение убытков; сделки, совершенные с его участием, не являлись причиной банкротства должника. Кроме того, в январе 2016 года ФИО1 вышел из состава участников Общества и утратил с ним какую-либо связь; сторона ряда сделок – общество с ограниченной ответственностью «Волго-Вятская строительная компания» (далее – Строительная компания) являлось аффилированным по отношению к должнику лицом; с января 2016 года Общество и Строительная компания контролировались единым корпоративным центром, где конечным бенефициаром выступал ФИО7 – директор управляющей компании группы «Илагро»; Строительная компания через ФИО7 фактически контролировала финансовую деятельность должника.

ФИО1 также указывает на допущенные судом апелляционной инстанции процессуальные нарушения, а именно: суд фактически не рассмотрел его ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов, вышел за пределы заявленных требований и предрешил итоги разрешения иных обособленных споров, не рассмотренных по существу. Выводы апелляционного суда о том, что Строительная компания не зарегистрировала за собой истребованные квартиры, не реализовала их и не получила от этого выручку, преждевременны и противоречат фактическим обстоятельствам спора.

ФИО7 и ФИО8 в кассационной жалобе ссылаются на неправомерное привлечение их к субсидиарной ответственности, в частности ФИО7 – за непередачу конкурсному управляющему документации и материальных ценностей должника. Расшифровка дебиторской задолженности имелась в инвентаризационной описи временного управляющего, требования кредиторов включались в реестр требований кредиторов должника, что указывает на наличие у конкурсного управляющего необходимых документов. Финансовые вложения на бухгалтерском балансе отражены по состоянию на конец 2015 года, то есть соответствующие сведения и документы отсутствовали в период руководства Обществом ФИО7, который осуществлял полномочия ликвидатора непродолжительный период, по сути, не приступал к исполнению обязанностей; ликвидация Общества отменена 26.03.2018. Вместе с тем конкурсный управляющий имел возможность самостоятельно запросить в налоговом органе информацию по отложенным налоговым активам, которой ФИО7 не располагал.

По мнению заявителей жалобы, действия ФИО8 по перечислению за третьих лиц денежных средств в качестве взаиморасчетов не могут являться основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности; общая сумма перечислений явно не соотносится с суммой требований, включенных в реестр требований кредиторов должника. Погашение задолженности третьих лиц в силу пункта 5 статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации влечет переход к Обществу прав кредитора по соответствующим обязательствам, однако конкурсный управляющий не принял мер по взысканию этой задолженности с третьих лиц, что недопустимо ставить в вину ФИО8 Большая часть перечисленных денежных средств относилась на Строительную компанию, что не привело к увеличению размера задолженности, а, напротив, снизило ее с учетом возможности зачета взаимных требований. Как полагают заявители, к несостоятельности должника привела деятельность его предыдущего руководства, не соотносящаяся по масштабу с действиями ФИО7 и ФИО8, следовательно, судам надлежало определить объем их участия в деятельности должника, влекущий субсидиарную ответственность.

Подробно доводы заявителей изложены в кассационных жалобах и поддержаны ФИО1, его финансовым управляющим и представителем финансового управляющего в письменном отзыве на жалобы и в ходе судебного заседания.

Представители конкурсного кредитора – Строительной компании в лице его конкурсного управляющего в отзыве на кассационные жалобы и в судебном заседании отклонили доводы заявителей, указав на законность и обоснованность принятых судебных актов.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

 

Законность определения Арбитражного суда Нижегородской области от 28.10.2021 и постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2023 в обжалованной части проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд округа проверяет правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм права, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе и в отзывах на нее, и заслушав ФИО1, его финансового управляющего и представителя финансового управляющего, а также представителей Строительной компании, суд округа не нашел правовых оснований для отмены обжалованных судебных актов.

Как следует из материалов дела, Арбитражный суд Нижегородской области определением от 24.01.2018 возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества, решением от 16.08.2018 признал Общество несостоятельным (банкротом) по признакам ликвидируемого должника и открыл в отношении его имущества конкурсное производство.

Усмотрев наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО8, ФИО10, ФИО11 и ФИО7, как контролирующих должника лиц, к субсидиарной ответственности по его обязательствам, конкурсный управляющий Обществом ФИО9 и Строительная компания обратились в арбитражный суд с соответствующими заявлениями.

В связи с утверждением конкурсного управляющего после 01.07.2017 к правоотношениям по передаче ему руководителем документации и материальных ценностей должника подлежат применению основания и правила привлечения к субсидиарной ответственности, установленные в статье 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между невозможностью полного погашения требований кредиторов в результате существенного затруднения проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, и действиями (бездействием) контролирующего должника лица, связанными с отсутствием документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, неотражением в них либо искажением предусмотренной законодательством информации.

Указанное правило соотносится со статьями 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непредставлении, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. 

По правилам пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 этой статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

До введения в отношении Общества процедуры банкротства ФИО7 являлся его ликвидатором, то есть выполнял функции руководителя.

В статье 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» установлена обязанность руководителя юридического лица по организации бухгалтерского учета, хранению учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности предприятия (организации).

Определением арбитражного суда от 03.04.2019 удовлетворено заявление конкурсного управляющего об истребовании у бывших руководителей ФИО7 и ФИО8 бухгалтерской и иной документации, материальных ценностей должника, однако вступившее в законную силу определение ФИО7 не исполнено.

Суды первой и апелляционной инстанций установили, что по данным бухгалтерского баланса по состоянию на 31.12.2016 у Общества имелись финансовые вложения на сумму 129 675 000 рублей, отложенные налоговые активы в размере 175 000 рублей, дебиторская задолженность в сумме 12 374 000 рублей; Общество являлось управляющей компанией семи организаций. Конкурсный управляющий указывал на то обстоятельство, что отсутствие у него всех данных первичного бухгалтерского учета не позволило выявить и идентифицировать активы должника или установить основания их выбытия, взыскать в полном объеме имевшуюся дебиторскую задолженность, что, в свою очередь, явилось препятствием для надлежащего формирования конкурсной массы.

Данные обстоятельства соответствовали условиям презумпции о наличии причинно-следственной связи между непредставлением арбитражному управляющему бухгалтерских и иных первичных документов, материальных ценностей должника, и отсутствием возможности удовлетворения требований кредиторов. Бремя опровержения этой презумпции в силу приведенных норм и разъяснений перешло на ФИО7, признанного судами контролировавшим должника лицом.

Между тем, как установили судебные инстанции, каких-либо доказательств принятия мер, достаточных для исполнения обязательств по надлежащему ведению и передаче бухгалтерской и иной документации Общества при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательств и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского Кодекса Российской Федерации), ФИО7 суду не представлено, уважительных причин непередачи документов и материальных ценностей конкурсному управляющему не приведено; споров между ФИО7 и предыдущим руководителем ФИО8 по передаче документов и материальных ценностей Общества не имелось; обстоятельств, препятствовавших передаче документов конкурсному управляющему, суды не выявили.

Добросовестный и разумный руководитель обязан обеспечить надлежащее ведение бухгалтерского учета, совершить действия по сохранности и передаче бухгалтерской документации должника арбитражному управляющему либо по восстановлению такой документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.). Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО7 принимал соответствующие меры по надлежащему ведению бухгалтерского учета Общества, а также по истребованию, восстановлению и передаче документов конкурсному управляющему, в материалы дела вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.

Законодатель, возложив обязанность по передаче документов на руководителя должника, не ставит ее исполнение в зависимость от возможности конкурсного управляющего восстановить документацию путем ее истребования у третьих лиц. Данная обязанность также не обусловлена необходимостью доказывания конкурсным управляющим совершения им в дальнейшем конкретных действий, связанных с представленной документацией. Перечень действий конкурсного управляющего в ходе пополнения конкурсной массы определяется именно содержанием передаваемой документации, позволяющей принять меры по защите прав должника и кредиторов. Получение информации из других источников значительно затрудняет и увеличивает срок производства по делу о банкротстве, увеличивая и текущие затраты на процедуру.

Наличие у руководителя и соответствующее ведение им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности должника предполагается и является обязательным требованием закона, в связи с чем именно руководитель обязан доказывать уважительность причин непредставления этой документации конкурсному управляющему.

Оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суды пришли к выводу о том, что в результате неисполнения ФИО7 обязанности по передаче документации, отражающей финансово-хозяйственную деятельность Общества, а также материальных и иных ценностей, сведений об активах должника, конкурсный управляющий не имел возможности сформировать в полной мере конкурсную массу за счет таких активов, располагать полной информацией о деятельности Общества и совершенных им сделках, что не позволило конкурсному управляющему проводить мероприятия, в частности, по взысканию дебиторской задолженности, истребованию имущества должника у третьих лиц, оспариванию его сделок, и, как следствие, наиболее полно удовлетворить за счет пополнения конкурсной массы требования кредиторов.

При изложенных обстоятельствах суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В качестве основания для привлечения ФИО1, ФИО8, ФИО10 и ФИО11 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий и конкурсный кредитор сослались на совершение от имени должника сделок по выводу из его собственности активов, повлекших значительное ухудшение финансового состояния и неспособность Общества осуществления расчетов с кредиторами.

Суды установили, что с 24.01.2012 по 16.01.2016 полномочия генерального директора Общества осуществлял ФИО1, с 18.01.2016 – ФИО8                      ФИО1, ФИО10 и ФИО11 являлись участниками Общества с долями участия в его уставном капитале в размере 51 процента, 24,5 процента и 24,5 процента соответственно.

Указанные заявителями основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в связи с совершением при их одобрении и участии сделок, причинивших вред имущественным правам кредиторов, имели место в период действия норм о субсидиарной ответственности, предусмотренных в статье 10 Закона о банкротстве, поэтому к спорным правоотношениям подлежат применению правила привлечения к субсидиарной ответственности, установленные материальными нормами данной статьи в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ).

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий).

В конструкцию пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

По правилам абзаца девятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

 

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта 16 Постановления № 53, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Следует отметить, что разъяснения, данные в Постановлении № 53, применимы к рассматриваемым правоотношениям в связи со схожестью содержания пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ и статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

Материалами дела подтверждается одобрение и совершение ФИО1, ФИО10 и ФИО11 16.12.2015 сделок по выходу участников из состава Общества с получением от этого имущественной выгоды, а именно: ФИО10 при выходе из состава участников в счет выплаты стоимости его доли в уставном капитале Общества в размере 24,5 процента, что составляло 9 555 000 рублей, были переданы две квартиры стоимостью 18 280 000 рублей и 18 232 000 рублей; ФИО11 в счет выплаты стоимости его доли в уставном капитале в размере 24,5 процента, что составляло 9 555 000 рублей, передана квартира стоимостью 43 928 000 рублей. При этом ввиду неблагополучного финансового состояния Общество не имело возможности за счет собственных средств осуществить оплату приобретенных квартир; отчуждение квартир в пользу ФИО10 и ФИО11 без предоставления последними встречного исполнения, то есть безвозмездная утрата ликвидного недвижимого имущества, расходование вырученных от продажи квартир денежных средств на цели, не связанные с погашением задолженности перед продавцом, повлекло возникновение значительных убытков у Общества, которое в результате стало отвечать признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества для расчетов с кредиторами. Данные квартиры были приобретены должником в лице ФИО1 с одобрения ФИО10 и ФИО11 на основании пяти договоров купли-продажи от 19.11.2015 со Строительной компанией. Обществом не исполнило свои обязательства по оплате квартир. В результате совершения сделки по передаче квартир участникам должник лишился возможности оплатить их стоимость за счет реализации третьим лицам. На момент совершения сделок по приобретению и отчуждению квартир чистые активы должника имели отрицательное значение, Общество не вело хозяйственную деятельность, не обладало каким-либо имуществом, кроме долей участия в дочерних организациях, о чем не могли не знать ФИО1, ФИО10 и ФИО11 при распоряжении имуществом, как руководитель и участники Общества.

Суды также установили факт выдачи 30.09.2015 Обществом простого векселя на предъявителя на сумму 120 000 000 рублей со сроком оплаты по предъявлению, но не ранее 31.01.2021, аффилированному обществу с ограниченной ответственностью «МК «Ильиногорское» (далее – Компания). С учетом неосуществления должником финансово-хозяйственной деятельности, наличия у него обязательств поручителя перед Банком за исполнение заемщиками, входящими с Обществом в одну группу компаний, кредитных обязательств, суды заключили, что принятие дополнительного обязательства на сумму 120 000 000 рублей в отсутствие со стороны Компании какого-либо встречного предоставления повлекло дальнейшее существенное ухудшение и без того тяжелого финансового состояния должника.

Проанализировав банковские выписки и движение денежных средств по расчетным счетам, характер их оборота, суды установили, что с 29.12.2015 по 26.04.2016, то есть в период осуществления полномочий генерального директора ФИО1 и ФИО8, Общество перечисляло на счета третьих лиц денежные средства без получения какого-либо встречного исполнения и в отсутствие соответствующих поручений. Платежи были направлены не на исполнение обязательств перед кредиторами, а на получение в порядке суброгации по правилам пункта 5 статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации прав требования к третьим лицам, вследствие чего произошло искусственное наращивание дебиторской задолженности. В результате должником утрачены денежные средства в сумме 77 183 876 рублей 77 копеек; ряд платежей признан арбитражным судом недействительными сделками на основании статей 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. Приняв во внимание перечисление денежных средств в качестве погашения задолженности за третьих лиц в отсутствие их распоряжений, при неосуществлении должником какой-либо деятельности, в условиях собственной неплатежеспособности, а также нетипичный характер расходных операций исходя из их размера и назначения платежей, суды посчитали, что такие сделки не могут быть отнесены к совершенным в процессе обычной хозяйственной деятельности.

При этом суды учли снижение платежеспособности Общества с 01.01.2013 по 01.01.2017, низкий уровень обеспеченности его обязательств активами, выбытие значительной части основных средств из его собственности, отсутствие оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных обязательств, неудовлетворительную структуру баланса. На момент продажи бизнеса Общество, как материнская компания, в отсутствие денежных средств и ликвидных активов очевидно отвечало признакам несостоятельности.

На основании изложенного суды резюмировали, что совершение указанных сделок носило явно убыточный характер как для должника, так и для его кредиторов.                   ФИО1, ФИО8, ФИО10 и ФИО11 совершили действия по выводу активов из собственности Общества, что повлекло снижение стоимости его чистых активов до нулевых показателей, возникновение признаков несостоятельности. Названные неправомерные действия ответчиков послужили возникновению кризисной ситуации и наличию у должника признаков объективного банкротства, а также привели к последующей утрате возможности погашения имеющихся долговых обязательств.

Действия ФИО1, ФИО8, ФИО10 и ФИО11, повлекшие несостоятельность должника, вызывают объективные сомнения в том, что они руководствовались интересами контролируемой организации, поэтому в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на ответчиков переходит бремя доказывания того, что негативные последствия таких действий явились следствием обычного делового оборота. Между тем ответчики не привели убедительных доводов и не представили доказательств, свидетельствующих о добросовестности и разумности их действий, не опровергли презумпцию несения ответственности за деятельность должника, повлекшую его объективное банкротство.

При таких условиях вывод судов о наличии оснований для привлечения ФИО1, ФИО8, ФИО10 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по долгам Общества по правилам, предусмотренным в абзаце третьем пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, соответствует установленным обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

Вопреки утверждению заявителей жалоб, суды учли прекращение ФИО1 с 16.01.2016 полномочий генерального директора Общества, в связи с чем признали его ответственным за совершение сделок должника только до 16.01.2016, указав на дальнейшую ответственность следующего руководителя ФИО8

Вопрос об объеме вреда, причиненного имущественным правам кредиторов каждым из привлеченных к субсидиарной ответственности лиц, подлежит рассмотрению арбитражным судом при определении размера субсидиарной ответственности после возобновления производства по спору в соответствующей части.

Ссылка ФИО1 на нерассмотрение судом апелляционной инстанции его ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных документов не нашла своего подтверждения, поскольку на удовлетворение судом заявленного ходатайства указано в протокольном определении от 28.02.2023, принятие которого зафиксировано в протоколе судебного заседания, проведенного 28.02.2023. Неотражение результата рассмотрения ходатайства в итоговом судебном акте не является процессуальным нарушением.

Не может быть принят во внимание и довод ФИО1 о выходе суда апелляционной инстанции за пределы заявленных требований, так как установленные апелляционным судом обстоятельства связаны с основаниями для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, приведенными конкурсным управляющим и конкурсным кредитором в заявлениях.

В рассматриваемом случае суд округа не выявил допущенных судами двух инстанций процессуальных нарушений, которые привели к принятию неправильных судебных актов, в связи с чем могли бы являться основанием для их отмены (часть 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Иные доводы заявителей жалоб были предметом подробного исследования судов двух инстанций, получили надлежащую правовую оценку и свидетельствуют о несогласии заявителей с установленными по спору фактическими обстоятельствами и оценкой судами предыдущих инстанций доказательств и по существу направлены на их переоценку, что в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы судами двух инстанций полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены судебных актов по приведенным в кассационных жалобах доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Вопрос о распределении государственной пошлины за рассмотрение кассационных жалоб судом округа не рассматривался, поскольку на основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины при подаче кассационных жалоб на судебные акты по данной категории споров не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 28.10.2021 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2023 по делу № А43-44135/2017 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО7 и ФИО8 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

           Председательствующий

 

Е.В. Елисеева

 

 

Судьи

 

С.В. Ионычева

В.А. Ногтева