АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-52576/2019

Дело № А65-30905/2018

г. Казань

19 октября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 12 октября 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 19 октября 2023 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Гильмутдинова В.Р.,

судей Минеевой А.А., Егоровой М.В.,

при участии представителей:

ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 14.07.2022,

ФИО3 – ФИО2 по доверенности от 27.10.2021,

Пфистерер Холдинг АГ – ФИО4 по доверенности от 11.01.2022, 

ФИО5 – ФИО4 по доверенности от 24.02.2022,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО3, ФИО6

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023

по делу № А65-30905/2018

по заявлениям акционерного общества «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» о привлечении ФИО6, ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсного управляющего ФИО7 о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ФИО3 о привлечении ФИО8 и «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсного управляющего ФИО7 о привлечении «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Пфистерер Рус» (далее – ООО «Пфистерер Рус», должник) его конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующего должника лица - ФИО6 к субсидиарной ответственности.

Кредитор - акционерное общество «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» (далее – кредитор) обратилось в арбитражный с суд с заявлением о привлечении ФИО6, ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

ФИО3 обратился в суд с заявлениями о привлечении ФИО8, «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда от  23.06.2022 названные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 заявление конкурсного управляющего должником ФИО7 о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности удовлетворено. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности.

Заявление конкурсного кредитора - АО «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий» о привлечении ФИО6, ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности удовлетворено. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО6, ФИО1, ФИО3 Дмитрия Валерьевича к субсидиарной ответственности.

Приостановлено производство по заявлениям конкурсного управляющего и кредитора в указанной части до окончания расчетов с кредиторами.

Заявления ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности общества «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт», ФИО8 оставлены без рассмотрения.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт»  отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 определение суда первой инстанции от 26.03.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1, ФИО3, ФИО6 обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами.

В обоснование кассационных жалоб приведены доводы о неправильном применении судами норм права, несоответствии выводов судов обстоятельствам дела.

«Пфистерер Холдинг АГ», ФИО8, конкурсный управляющий должником представили в суд возражения на кассационные жалобы.

В судебном  заседании представитель ФИО1, ФИО3 поддержал доводы кассационных жалоб, представитель «Пфистерер Холдинг АГ», ФИО8 возражал против удовлетворения кассационных жалоб.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, и проверив в соответствии с пунктом 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, судебная коллегия считает, что кассационная жалоба удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ссылался на неисполнение ответчиком, как руководителем должника, обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом в срок до 01.11.2016. 

При разрешении спора в данной части суды установили, что ФИО6 по условиям заключенных трудовых договоров (от 25.04.2016, от 14.11.2016, от 15.05.2017) в период с 25.04.2016 по 23.07.2018 занимала в обществе «Пфистерер Рус» должность временного генерального директора, признав таким образом ответчика контролирующим должника лицом.

На основании результатов представленного в материалы дела аудиторского заключения о бухгалтерской (финансовой) отчетности должника по итогам деятельности за 2017 год, данные бухгалтерского баланса должника (согласно которым совокупный финансовый результат 2017 года – убыток 14 316 тыс. руб.), приняв во внимание выводы, сделанные временным управляющим по итогам проведенного анализа финансового состояния должника (недостаточность активов должника для погашения обязательств в 2016 году, низкие коэффициенты ликвидности), учитывая обстоятельства, установленные в судебных актах о взыскании с должника кредиторской задолженности, включенной в последующем в реестр, суды установили, что признаки неплатежеспособности должника возникли уже в мае 2016 года.

Доказательств наличия у руководителя должника экономически обоснованного плана по преодолению финансовых затруднений судам представлено не было, протоколы встреч по урегулированию спорных вопросов, представленные ФИО6, в качестве таковых не приняты, поскольку не содержат ссылок на предоставление должнику его кредиторами каких-либо отсрочек либо рассрочек по исполнению своих обязательств.

Возражения ФИО6 о ведении должником предпринимательской деятельности, приводимые со ссылкой на заключенные обществом «Пфистерер Рус» договоры с контрагентами, не приняты судами во внимание, поскольку само по себе заключение договоров не свидетельствует об устойчивом финансовом положении должника в период осуществления обязанностей руководителя должника ответчиком, а получение должником прибыли в размере, достаточном для осуществления расчетов с кредиторами, ФИО6 не доказано.

Кроме того учтено, что вынесенными в рамках настоящего дела судебными актами (определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.01.2021, от 24.01.2021, от 27.11.2021) установлено, что выпускаемая обществом «Пфистерер Рус» продукция являлась бракованной, руководителями должника подписывались извещения о браке за период 14.07.2017 – 25.08.2017.

Поскольку обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает возникновение у руководителя обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, возникли до введения в действие Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ главы III.2 Закона банкротстве, спорные отношения разрешены судами в соответствии со статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе, в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

В рассматриваемом споре суды двух инстанций, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, установили, что по состоянию на май 2016 года у должника возникли признаки объективного банкротства, которые повлекли наступление обязанности ФИО6, как руководителя организации, в течение одного месяца обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве подконтрольного юридического лица.

Между тем названная обязанность ответчиком не исполнена, дело о банкротстве общества «Пфистерер Рус» возбуждено 15.10.2018 по заявлению общества «Инвент».

При таких обстоятельствах, суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве общества «Пфистерер Рус».

Доводы ФИО6 о пропуске управляющим срока исковой давности по требованию о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности были отклонены судами с указанием на то, что соответствующее заявление подано конкурсным управляющим 02.06.2020 – в пределах годичного срока с даты введения в отношении должника процедуры конкурсного производства.

При рассмотрении заявления ФИО3 о привлечении ФИО8 и «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды исходили из того, что по смыслу правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2, 3), требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты, что исключает возможность ФИО3, самого причастного к управлению должником, предъявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности. Механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров. 

Кроме того, судами учтено, что определением суда от 24.11.2021 ФИО3 отказано в удовлетворении требования о включении в реестр требований кредиторов должника, соответственно, данное лицо не имеет права на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Относительно требований присоединившегося к заявлению ФИО3 о привлечении «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» к субсидиарной ответственности (по основанию не созыва собрания участников должника для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом) конкурсного управляющего, суды указали следующее.

Пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, предусматривающий обязанность учредителя должника предпринять действия по обращению в суд, вступил в силу с 01.08.2017.

В свою очередь признаки банкротства возникли у должника в мае 2016 года, соответственно учредитель должника должен был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее августа 2016 года.

Суды пришли к выводу о том, что с учетом вступления в силу пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, по состоянию на август 2016 года такая обязанность по обращению в суд у «Пфистерер Холдинг АГ» возникнуть не могла, в связи с чем не усмотрели оснований для привлечения к субсидиарной ответственности «Пфистерер Холдинг АГ».

Конкурсный кредитор – общество «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий», обращаясь с заявлением о привлечении ФИО6, ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылалось на совершение указанными лицами невыгодных для должника сделок.

Как установлено судами, протоколом собрания учредителей общества «Пфистерер Рус» от 22.10.2014 ФИО1 избран одним из членов совета директоров, он же назначен генеральным директором общества. 

В период с 25.04.2016 по 23.07.2018 должность временного генерального директора в обществе «Пфистерер Рус» занимала ФИО6, с 24.07.2018 генеральным директором должника назначен ФИО3, ранее (с 12.05.2017 по 30.04.2018) занимавший в обществе должность заместителя генерального директора по производству, предусматривающей выполнение обязанностей, связанных с экономической деятельностью должника.

Трудовые договоры с ФИО6 от 14.12.2016 и от 15.05.2017 от лица общества «Пфистерер Рус» (работодатель) подписывались ФИО1

ФИО1 также являлся директором общества «Пфистерер Восток» (в котором после увольнения из общества «Пфистерер Рус» были трудоустроены ФИО6 и ФИО3 на должностях заместителя генерального директора и начальника сервисного центра соответственно), главой представительства АО «Пфистерер ФИО9» (в котором с 12.01.2015 на должности бизнес-ассистента – Советника главы представительства по правовым вопросам работала ФИО6); подписывал решения от имени общества «Пфистерер Рус» о премировании ФИО6 по итогам работы за 2017 год (от 23.04.2018), приказы об увеличении ФИО6 заработной платы и ее премировании от имени общества «Пфистерер ФИО9».

При этом судами учтено, что апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 06.11.2020 по делу № 33-33266/2020 ФИО6 было отказано в удовлетворении искового заявления к обществу «Пфистерер Восток», в связи с недоказанностью исполнения истцом трудовых функций в обществах «Пфистерер Восток» и «Пфистерер ФИО9».

С учетом изложенного судами сделан вывод о том, что ФИО1, будучи руководителем должника ООО «Пфистерер Рус», а также руководителем взаимосвязанных с должником и с «Пфистерер Холдинг Акциенгезельшафт» иных обществ «Пфистерер восток», «Пфистерер ФИО9»), принимал на работу ФИО6, подписывая трудовые договоры от лица указанных обществ, принимал решения об увеличении ФИО6 заработной платы и об ее премировании, подписывая соответствующие приказы. При этом премирование ФИО6 за деятельность в ООО «Пфистерер Рус» по итогам 2017 года произведено ФИО1 при очевидной неплатежеспособности должника, а увеличение заработной платы ФИО6 и ее премирование в обществах «Пфистерер восток» и «Пфистерер ФИО9» произведено ФИО1 при установленном факте отсутствия доказательств исполнения ФИО6 трудовых функций в указанных обществах.

Также судами принято во внимание, что Апелляционным Определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 04.06.2019 по делу № 33-24053/2019 установлен факт необоснованного получения ФИО1 премий в размере 550 000 руб. и 600 000 руб., в связи с тем, что решения о премировании были подписаны ФИО6, не имеющей соответствующих полномочий, а также о необоснованного увеличения должностного оклада ФИО6

С учетом приведенных обстоятельств судами сделан вывод о том, что действия ФИО6 и ФИО3 как руководителей общества «Пфистерер Рус», а, следовательно, и действия самого должника контролировались ФИО1

Делая вывод об обоснованности доводов конкурсного кредитора о заключении указанными лицами заведомо невыгодных для должника сделок, суды приняли во внимание обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами, вынесенными в рамках настоящего дела о банкротстве.

Так, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.11.2021 признан недействительным пункт 8.2 трудового договора от 15.05.2017, заключенный между должником и ФИО6, в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2017 в части установления последней компенсации в размере 9-кратного месячного заработка; признана недействительной сделка по выплате ФИО6 выходного пособия в размере 4 365 556 руб. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.06.2022 признаны недействительными действия по начислению и выплате ФИО6 заработной платы в размере 3 696 889,63 руб., премий в размере 2 235 900 руб. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.01.2021 признан недействительным пункт 3 соглашения работника и работодателя о прекращении трудового договора от 06.04.2018, заключенный между должником и ФИО3, в части выплаты работнику компенсации в размере 12-кратного среднего месячного заработка; признана недействительной сделка по выплате ФИО3 компенсации при увольнении в размере 2 709 574,24 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.01.2021 признан недействительной сделкой договор возмездного оказания услуг № 1/2018 от 04.05.2018, заключенный между должником «Пфистерер Рус» и ИП ФИО3; с ответчика в пользу должника взысканы денежные средства в размере 357 500 руб. 

При рассмотрении указанных споров арбитражным судом были сделаны выводы о совершении оспариваемых сделок в целях причинения вреда имущественным правам и интересам кредиторов должника, в отсутствие экономического смысла, при наличии у должника признаков неплатежеспособности, и в условиях осведомленности ответчиков о данных обстоятельствах в силу занимаемых должностей, доказанности наличия оснований для признания оспариваемых сделок недействительными как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, так и по основаниям, предусмотренным статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Учитывая выводы, сделанные арбитражным судом при рассмотрении  указанных обособленных споров, суды пришли к выводу о том, что руководителями должника - ФИО6 и ФИО3 совершались действия по выводу ликвидного имущества должника (денежных средств) в свою пользу, чем был причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, поскольку должник лишился денежных средств, за счет которых было возможно погасить требования кредиторов.

Кроме того, судами учтено, что данными лицами совершены и одобрены иные сделки должника по перечислению денежных средств в пользу иных контрагентов, признанные впоследствии недействительными.

Так, определением суда от 23.03.2020 признан недействительным договор поставки оборудования № 01-12-17/ОС от 01.12.2017, заключенный должником с обществом «Пфистерер Восток».

Определением от 03.01.2021 признаны недействительными, произведенные в пользу общества «Пфистерер Восток» перечисления: - по договору займа № 01-01/2017 от 11.01.2017 в период с 29.08.2017 по 14.06.2018 и с 08.06.2018 по 14.08.2018 на общую сумму 44 900 997 руб.; - по договору аренды оборудования № 1 от 02.05.2017 в период с 27.04.2018 по 08.06.2018 на сумму 7 599 997 руб.; - по договору поставки № 1 от 01.06.2017 на сумму 139 062,91 руб.

Определением суда от 05.01.2021 признаны недействительными сделки по перечислению платежными поручениями от 26.02.2018 и от 21.12.2017 денежных средств в пользу общества «Пфистерер Холдинг АГ» в общей сумме 20 502 460,98 руб.

Определением суда от 05.01.2021 признаны недействительными заключенные между должником и обществом «Пфистерер Восток» соглашения о зачете встречных однородных требований № 1 от 29.12.2017, № 2 от 29.12.2017, № 3 от 28.02.2017, № 4 от 02.03.2018; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Пфистерер Восток» в пользу должника денежных средств в размере 33 713 709,72 руб.

При рассмотрении указанных споров арбитражным судом были сделаны выводы о совершении оспариваемых сделок в целях причинения вреда имущественным правам и интересам кредиторов должника, в отсутствие встречного обеспечения, при наличии у должника признаков неплатежеспособности, и в условиях осведомленности ответчиков о данных обстоятельствах в силу установленной аффилированности сторон; доказанности наличия оснований для признания оспариваемых сделок недействительными как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, так и по основаниям, предусмотренным статьей Гражданским кодексом Российской Федерации.

Учитывая обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами, суды пришли к выводу о том, что вопреки разумно воспринимаемой необходимости рассчитаться с кредиторами должника, руководители общества «Пфистерер Рус» ФИО6, ФИО3 и оказывавший на них влияние ФИО1, совершали заведомо убыточные, необоснованные сделки по перечислению денежных средств, которые причинили существенный вред кредиторам, поскольку являлись значимыми для должника, признав доказанным наличие оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы ФИО6 о наличии корпоративного спора были отклонены судами с указанием на то, что требование о привлечении ФИО6, ФИО1, ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности предъявлено независимым кредитором – обществом «Региональный центр инжиниринга в сфере химических технологий»; сведений о том, что какие-либо иные лица, помимо ответчиков, имели непосредственное отношению к управлению с должником, либо что требования какого-либо из кредиторов к должнику возникло из внутрикорпоративных отношений, судам не представлено. Как отметили суды, требования общества «Инвент», являвшегося одним из учредителей должника и 15.08.2017 прекратившего участие в уставном капитале должника, установлены в реестре как основанные на гражданско-правовой сделке.

Кроме того, как указали суды, доводы о корпоративном конфликте не опровергают выводов о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям совершении действий (бездействия), существенно ухудшивших финансовое положение должника.

Доводы ответчиков о необходимости признания недопустимыми доказательствами определений Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.01.2021, 24.01.2021, 23.03.2020, 03.01.2021, 05.01.2021, 05.05.2021 по настоящему делу о признании недействительными сделок должника, были отклонены судами, поскольку судебные акты в настоящем случае являются материалами рассматриваемого дела о банкротстве, и не могут быть признаны недопустимыми доказательствами.

Доводы ФИО3 о возвращении им полученных от должника денежных средств также не приняты судами во внимание. Как указали суды, возврат денежных средств в рамках исполнительного производства, возбужденного в целях исполнения определений суда о признании сделок недействительными, не может явиться основанием для освобождения от ответственности; указанные обстоятельства могут быть учтены судом при рассмотрении вопроса об установлении размера субсидиарной ответственности при предоставлении соответствующих доказательств.

Суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы не усматривает.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Аналогичные положения содержались в абзаце третьем пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Предполагается также, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота) совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

С позиции установленных по делу обстоятельств, суды пришли к обоснованному выводу о совершении ФИО6, ФИО3 и ФИО1 заведомо убыточных для должника сделок (необоснованного вывода денежных средств должника в пользу аффилированных лиц, а также самих себя), повлекших невозможность погашения требований кредиторов, правомерно удовлетворив заявление о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Выводы о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом сделаны при установлении судами обстоятельств возникновения у должника признаков объективного банкротства (в мае 2016 года) и исполнения обязанностей руководителя общества в данный период времени ответчиком.

Доводы кассационных жалоб подлежат отклонению, так как сводятся исключительно к вопросам оценки доказательств и установлению фактических обстоятельств, при этом заявителями не приведено мотивированного обоснования неправильного применения судами нижестоящих инстанций норм материального права при рассмотрении заявленных требований

В соответствии со статьями 286 и 287 АПК РФ кассационная инстанция не имеет полномочий исследовать и устанавливать новые обстоятельства дела, а также не вправе переоценивать доказательства, которые были предметом исследования в суде первой и апелляционной инстанций.

При таких обстоятельствах у суда кассационной инстанции отсутствуют правовые основания для отмены обжалуемых судебных актов.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.03.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 по делу № А65-30905/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                   В.Р. Гильмутдинов 

Судьи                                                                          М.В. Егорова 

                                                                                     А.А. Минеева