ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-148536/20

22  августа      2023 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 15 августа 2023 года

Постановление в полном объеме изготовлено 22 августа 2023 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Мысака Н.Я.

судей Зверевой Е.А., Морхата П.М.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 дов. от 16.02.2022г., ФИО3 дов. от 07.08.2023г.

от ФИО4 – ФИО5 дов. от 14.02.2022 г.

рассмотрев в судебном заседании  15   августа    2023 года

кассационную   жалобу  ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 06.02.2023,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.06.2023

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Механизированная колонна», 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 22.12.2020 ООО "Механизированная колонна" (далее также - должник) признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре отсутствующего должника, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4, ФИО1 и ФИО7.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 06.02.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в остальной части в удовлетворении заявления судом отказано, приостановлено производство по определению размера субсидиарной ответственности до формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.06.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 06.02.2023 по делу N А40-148536/20 отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности  ФИО7, в  удовлетворении заявления конкурсного управляющего должником о привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО7 отказано, в остальной части определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

С судебными актам не согласился ФИО1 обратился с кассационной  жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменить в части привлечения ФИО1 и не привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности  по обязательствам должника, в указанной части просит направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель в кассационной жалобе ссылается на допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права.

Представленные представителем заявителя кассационной жалобы письменные пояснения (за исключением приложения – Перечня актов выполненных работ по договору подряда от 01.05.2017г. № 155/СК) в качестве правовой позиции и представленные представителем ФИО4  возражения на кассационную жалобу приобщены к материалам дела.

В судебном заседании представители заявителя доводы кассационной  жалобы поддержали, а  представитель  ФИО4 просил кассационную жалобу оставить без удовлетворения.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что согласно части 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 АПК РФ информация о рассмотрении настоящей кассационной жалобы размещена на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru  и  http://kad.arbitr.ru в сети "Интернет".

В связи с тем, что размер субсидиарной ответственности в случае признания судом заявления управляющего обоснованным непосредственно влияет на  размер ответственности каждого из ответчиков, судебная коллегия рассматривает  кассационную жалобу ФИО1 и в части отказа в привлечении к ответственности ФИО4

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых в части судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что определение и постановление в обжалуемой части подлежат отмене, а обособленный спор в отмененной части - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий должника, просил привлечь к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц - ФИО4, ФИО1 и ФИО7 совершение ими действий, повлекших причинение вреда кредиторам, за неподачу заявления о банкротстве, а также ФИО4 - за искажение информации в документах бухгалтерского учета, и не передачу документов и материальных и иных ценностей.

 Судами установлено, что в период с 23.08.2016 по 08.10.2017 ФИО1  являлся генеральным директором должника, одновременно с этим в период с 23.08.2016 по 02.04.2018 он являлся участником общества с долей участия 33%.

В период с 31.10.2017 по 22.12.2020 ФИО4 являлся генеральным директором должника, а в период с 20.12.2017 по настоящее время ФИО7 является участником должника  с долей участия 67%.

Судами сделан вывод о наличии у всех вышеперечисленных лиц статуса контролирующего должника лица.

 Признавая заявление управляющего в части обоснованности требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и отказывая в удовлетворения заявления в части привлечения к данному виду ответственности ФИО4, суды исходили из следующего.

Судами установлено, что на основании договора уступки права требования (цессии) N Ц/БГ02/15 в 2017 году должник приобрел права требования к ОАО "Севкавдорстрой" на сумму 289 070 86,65 рублей. Соответственно по итогам 2017 года у должника имелся актив в виде  дебиторской задолженности в приобретенном размере, которая подлежала отражению по строке 1230 бухгалтерского баланса, а полученные от налогового органа документы бухгалтерского учета такой информации не содержат.

По итогам 2018, 2019 и 2020 годов, должником отчетность в налоговый орган не сдана, также как и не представлена конкурсному управляющему.

Конкурсный управляющий указывает, что поскольку деятельность должника в 2017 году носила убыточный характер, с 31.03.2018, то есть с момента срока сдачи бухгалтерской отчетности, для контролирующего должника лица являлось очевидным, что размер денежных обязательств превышал стоимость активов должника в связи с чем, должник отвечал признакам неплатежеспособности, при этом имущество, достаточное для исполнения денежных обязательств, отсутствовало. Соответственно, у руководителя должника с 30.04.2018 возникла предусмотренная пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, однако должник в суд с соответствующим заявлением не обратился.

11.07.2017 между АКБ Инвестторгбанк (ПАО) (далее также – Банк) и должником заключен договор уступки права требования (цессии) N Ц/БГ02/15, в результате которого Банк (цедент) передал обществу (цессионарий) право требования к ОАО "Севкавдорстрой" на сумму 289 070 086,65 руб., в том числе: основной долг - 276 877 165,88 руб., просроченная комиссия за платеж по гарантии - 1 384 385,83 руб., 10 808 534,94 руб. - просроченное вознаграждение за предоставление гарантии.

В силу пункта 1.2 договора цессии к ООО "Механизированная колонна" также перешли права требования, возникшие на основании договоров, обеспечивающих исполнение должником своих обязательств по основному договору, а именно:

договора поручительства от 15.05.2015 N БГ02/15/П (в редакции дополнительного соглашения от 31.05.2016 N 1), заключенного между цедентом и ФИО8;

договора об ипотеке (последующей) от 31.05.2016 N БГ02/15/32, заключенного между цедентом и должником;

договора залога (последующий) самоходных машин от 31.05.2016 N БГ02/15/3 (в редакции дополнительного соглашения от 30.12.2016 N 1), заключенного между цедентом и должником;

договора залога (последующий) транспортных средств от 31.05.2016 N БГ02/15/31 (в редакции дополнительного соглашения от 30.12.2016 N 1), заключенного между цедентом и должником;

договора залога (последующий) прав по контракту от 31.05.2016 N БГ02/15/33, заключенного между цедентом и должником.

Во исполнение условий договора цессионарий оплатил цеденту согласованную сторонами в пункте 1.5 договора цессии стоимость вознаграждения за исполнение требований в размере 75 000 000 руб.

В рамках дела N А63-9062/2016 о несостоятельности (банкротстве) ОАО "Севкавдорстрой" определением от 12.10.2017 суд произвел процессуальное правопреемство, заменив Банк на должника.

Судами учтено, что определением Арбитражного суда Ставропольского края от 28.05.2018 был признан недействительным договор залога (последующий) самоходных машин от 31.05.2016 N БГ02/15/3, заключенный между ОАО "Севкавдорстрой" и Банком, а также договор залога (последующий) самоходных машин от 31.05.2016 N БГ02/15/31, заключенный между ОАО "Севкавдорстрой" и Банком. Возникшее на основании договоров залога (последующего) обременение в пользу Банка признано отсутствующим.

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 28.05.2018 в удовлетворении требований ООО "Механизированная колонна" о включении в реестр требований кредиторов ОАО "Севкавдорстрой" его требований, как обеспеченных залогом имущества было отказано.

Судами сделан вывод о том, что руководителем должника - ФИО1 заключена сделка уступки права требования, в результате которой из активов должника в ущерб кредиторам выведено чистых активов на сумму 75 000 000 рублей.

Суды отметили, что действуя в интересах общества и его кредиторов ФИО1 не мог не осознавать сомнительность получения удовлетворения от ОАО "Севкавдорстрой", находящегося в банкротстве.

Не удостоверившись в наличии залогового имущества в натуре (факт получения имущества в настоящем процессе ФИО1 отрицает) он не мог обеспечить получения удовлетворения приобретенных прав требования, в том числе, за счет этого имущества. Суд отметил наличие вступившего в законную силу судебного акта, обязывающего должника возвратить в конкурсную массу ОАО "Севкавдорстрой" технику, принадлежащую ОАО "Севкавдорстрой".

Суд указал, что позиция ФИО1 отрицавшего факт получения имущества и утверждавшего о наличии надлежащего обеспечения приобретенных требований, является противоречивой, но как отметил суд, данное не может быть положено в основу выводов суда о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Суд отметил, что в последствии в рамках настоящего дела требование ОАО "Севкавдорстрой" к должнику признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника в общем размере 69 928 588,00 руб. Размер требования составляет общую стоимость имущества, подлежащего передаче должником кредитору 14 128 588,00 рублей, и обязательство вследствие неосновательного обогащения в размере 55 800 000 рублей.

Суд апелляционной инстанции признал правомерными выводы суда первой инстанции в части отсутствия основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Согласно представленным в материалы дела документам, на основании решения N 7 единственного участника должника - ФИО1 от 19.10.2017 ФИО4  назначен на должность генерального директора должника с 20.10.2017 г. и в должности генерального директора должника ФИО4 пробыл до 09.01.2018 г.

Судом учтен отзыв ФИО4, который указывал, что за время своей работы в должности генерального директора должника он никакие договоры от имени должника не подписывал, имуществом принадлежащим должнику не распоряжался.

Суд исходил из того, что все сделки, которые были совершены должником включая договор уступки права требования (цессии) N Ц/БГ02/5 от 11.07.2017 и оплата по нему, были совершены ФИО1 в период его руководства должником.

В отношении неисполнения обязанности по передаче документов финансово-хозяйственной деятельности должника и имущества должника.

Суд указал, что в материалы дела не представлены доказательства передачи предыдущим генеральным директором должника  ФИО9 в установленном законом порядке ФИО4 бухгалтерской и иной документации, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника.

Суд отметил, что факт не сдачи отчетности в налоговый орган в отсутствие иных доказательств недобросовестности действий ответчика и связи этих действий с наступившими негативными последствиями не может свидетельствовать о наличии оснований для возложения субсидиарной ответственности на ФИО4, учитывая незначительный срок исполнения им обязанностей генерального директора.

Суд учел, что ФИО4 как генеральный директор свои функции от имени должника в период с 20.10.2017 по 10.01.2018 осуществлял исключительно на территории города Нижнего Новгорода, где выполнялись работы по развитию дорожно-транспортной инфраструктуры.

Как отметил суд, в указанный период ФИО4 взаимодействовал с органами прокуратуры, следственным комитетом, так как в указанный выше период докладывал о результатах выполненных работ, а также о погашении заработной платы перед работниками должника, которая выплачивалась с задержками, по причине несвоевременной ее выплаты генеральным директором ФИО1

Конкурсный управляющий указывал, что с 31.03.2018, то есть с момента срока сдачи бухгалтерской отчетности, для контролирующего должника лица являлось очевидным, что размер денежных обязательств превышал стоимость активов должника в связи с чем, должник отвечал признакам неплатежеспособности, при этом имущество, достаточное для исполнения денежных обязательств, отсутствовало. В связи с чем, должник не имел возможности рассчитаться в полном объеме со своими кредиторами, и удовлетворение требований одного кредитора приводило к невозможности удовлетворения требований других кредиторов.

Соответственно, у руководителя должника с 30.04.2018 возникла предусмотренная пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Однако, должник не обратился в суд с соответствующим заявлением. Дело о банкротстве должника возбуждено 01.09.2020 по заявлению кредитора ИП Максим Ю.А.

Суд апелляционной инстанции не согласился с данными доводами конкурсного управляющего по мотиву того, что для применения субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве, заявитель обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9 Федерального закона, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, а также какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

Мерой (объемом) ответственности контролирующего должника лица является установление субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после истечения определенных пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве сроков для обращения в арбитражный суд с соответствующим заявлением и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Суд указал, что материалы обособленного спора не позволяют однозначно определить дату возникновения у руководителя должника обязанности подать заявление о банкротстве должника.

Конкурсным управляющим не конкретизировано, какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

В отношении обстоятельств совершения 11.07.2017 между Банком и должником  договора уступки права требования (цессии) N Ц/БГ02/15 суд апелляционной инстанции указал, что действительно, постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2022, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 02.09.2022, отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительным договора уступки права требования (цессии) N Ц/БГ02/15 от 11.07.2017, заключенного между должником и Банком.

Суды исходили из того, что фактические обстоятельства указывают на то, что интерес должника, как субъекта хозяйственной деятельности, заявившим основным видом своей деятельности как "аренда и лизинг строительных машин и оборудования", состоял в приобретении прав на строительную технику должника, обремененную залогом в обеспечение исполнение обязательств ОАО "Севкавдорстрой" по договору о выдаче банковской гарантии N БГ02/15 от 15.05.2015.

Также суды пришли к выводу о равноценности совершенной сделки, цена которой для должника составила 75 000 000 руб.

При этом рассматривая спор о субсидиарной ответственности, суд признал обоснованным довод конкурсного управляющего о том, что, заключая договор уступки при наличии иных не исполненных обязательств, ФИО1 фактически отсрочил на неопределенный срок возможность погашения требования иных кредиторов.

Судом в рамках настоящего спора учтено, что отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительным договора уступки права требования (цессии) N Ц/БГ02/15 от 11.07.2017, заключенного между должником и Банком, судами был учтен факт того, что на момент совершения сделки, а именно на 11.07.2017 Банк не был уведомлен и не могло знать о том, что должник имеет задолженность перед бюджетом и внебюджетными фондами за 2017 год.

Суд отметил, что факт отказа судами в признании сделки недействительной не является препятствием для оценки действий ФИО1 как руководителя должника.

В материалы дела не представлено каких-либо доказательств, а ФИО1 не приведено доводов, каким образом заключенный договор уступки права требования (цессии) N Ц/БГ02/15 от 11.07.2017 и приобретенные права требования позволили получить должнику выгоду, в том числе в дальнейшем, для расчета с иными кредиторами.

Суд указал, как следует из требований кредитора ОАО "Севкавдорстрой" в адрес должника на основании акта приема-передачи транспортных средств 26.07.2017 было передано имущество согласно перечню (транспортные средства).

По мнению судов,  имущество от имени должника принял ФИО1

Местонахождение транспортных и технических средств до настоящего времени неизвестны ни кредитору, ни конкурсному управляющему.

Указанное послужило основанием для включения в реестр требований кредиторов должника требований ОАО "Севкавдорстрой" в размере 14 128 588,00 руб. стоимость имущества, и обязательства вследствие неосновательного обогащения в размере 55 800 000 рублей.

Суды отметили, что ответчик, отрицая факт приема имущества, тем не менее, не приводит разумных доводов о причинах, по которым он не осуществлял розыск имущества, а также не пытался его получить до признания договоров залога недействительными;  неправомерные действия ФИО1, по мнению судов, выражается  в принятии заведомо невыгодных для иных кредиторов должника решений, не обусловленных предпринимательским риском, а свидетельствующих об уклонении ФИО1 от принятия управленческих решений, позволивших бы должнику избежать процедуры банкротства.

Между тем судами не учтено следующее.

Верховным Судом Российской Федерации неоднократно были сформулированы правовые позиции (в том числе в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 N 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 г.№ 305-ЭС19-14439(3-8) и в других), согласно которым при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Верховный суд указывал, что применительно к критерию N 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

Конкурсный управляющий должником ссылался на то, что именно договоруступки от 11.07.2017, заключенный с Банком, стал причинойбанкротства должника, поскольку в соответствии с ним за 75 000 000 руб. должником приобретено денежное требование к ОАО «Севкавдорстрой», которое согласно данным его бухгалтерской отчетности на момент заключения договора уступки уже являлось банкротом. Кроме того, стоимость заложенного имущества, которым обеспечивалось исполнение обязательств ОАО «Севкавдорстрой» составляло 40 242 006 рублей.

Привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего и посчитал, что банкротство должника явилось прямым следствием поведения ФИО1, выразившегося в совершении указанной сделки, поскольку данная сделка заключена на заведомо невыгодных условиях и являлась явно убыточной для общества.

Судам сделан вывод о том, что факт неправомерных действий ответчика, как контролирующего должника лица, выражается в принятии заведомо невыгодных для иных кредиторов решений, не обусловленных предпринимательским риском, а свидетельствующих об уклонении от принятия управленческих решений, позволивших бы избежать должнику процедуры банкротства.

Вместе с тем применив закрепленную в подпункте 1 пункта 2 статьи61.11 Закона о банкротстве презумпцию доведения до банкротства в результатесовершения сделок, суды обеих инстанции обстоятельства, которые стали причиной банкротства должника в должной мере не установили.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а  также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53).

Признав договор цессии от 11.07.2017 существенно убыточной для должника сделкой (именно в момент её заключения), суды не учли следующее.

Конкурсным управляющим должником указанная сделка цессии (договор от 11.07.2017№Ц/БГ02/15 между должником Банком оспаривалась в рамках данного дела о банкротстве должника.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2022, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 02.09.2022, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего было отказано.

В рамках данного спора судом было установлено, что 11.07.2017 между Банком и должником заключен договор уступки права требования (цессии) № Ц/БГ02/15, в результате которого Банк (цедент) передал должнику (цессионарий) право требования к ОАО «Севкавдорстрой» на сумму 289 070 086,65 рублей

В силу пункта 1.2 договора цессии к должнику также перешли права требования, возникшие на основании договоров, обеспечивающих исполнение должником своих обязательств по основному договору, в том числе договора залога (последующий) самоходных машин от 31.05.2016 № БГ02/15/3 и договора залога (последующий) транспортных средств от 31.05.2016 № БГ02/15/31.

Во исполнение условий договора цессионарий оплатил цеденту согласованную сторонами в пункте 1.5 договора цессии стоимость вознаграждения за исполнение требований в размере 75 000 000 рублей, а Банк передал, а общество приняло документы, относящиеся к переуступленным правам требования, о чем свидетельствует акт приема-передачи документов 17.07.2017.

Оценив условия договора, суд пришел к выводу о том, что при совершении данной сделки должник действовал в своем интересе с целью получить права требования к  ОАО «Севкавдорстрой», обеспеченные залогом имущества должника (строительная техника и земельный участок).

Возражая в отношении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности,  ФИО1 ссылался на то, что установленные в обособленном споре о признании указанной сделки недействительной судом фактические обстоятельства и выводы судов подтверждали, что интерес должника, как субъекта хозяйственной деятельности, заявившим основным видом своей деятельности как «аренда и лизинг строительных машин и оборудования», состоял в приобретении должником прав на строительную технику ОАО «Севкавдорстрой», обремененную залогом, в обеспечение исполнения обязательств по договору о выдаче банковской гарантии № БГ02/15 от 15.05.2015.

Суд также пришел к выводу о том, что цена договора цессии от 11.07.2017 была соразмерной со стоимостью обеспечения передаваемых прав, что подтверждают заключение Управления залоговых операций о стоимости и ликвидности залогового обеспечения АКБ Инвестторгбанк (далее - Управление) и заключение об оценке обеспечения от 09.06.2017. Согласно заключению Управления по состоянию на 01.12.2015 рыночная стоимость предмета залога составляла 88 454 580 рублей, при этом залоговая стоимость оборудования была определена сторонами в размере 40 242 006 рублей

Согласно заключению об оценке обеспечения от 09.06.2017 по состоянию на 09.06.2017 рыночная стоимость предмета залога составляла 73 844 756 рублей.

По итогам рассмотрения указанного спора суд пришел к выводу, что оспариваемой сделкой не причинен какой-либо вред кредиторам должника, поскольку в результате ее заключения должник рассчитывал получить соответствующие права требования указанного Банка к ОАО «Севкавдорстрой», исполнение обязательств по которым являлось обеспеченным.

Судебная коллегия суда округа отмечает, что при общем подходе приобретение организацией у Банка права требования к его должнику (заемщику) и вытекающего из кредитных обязательств, которые в свою очередь обеспечены предоставлением в залог имущества (основных средств, предназначенных для ведения данным заемщиком основного вида деятельности) является нормальной, стандартной практикой ведения хозяйственной деятельности. 

Экономический интерес организации, получившей права требования от Банка в таком случае заключается в получении удовлетворения от заемщика Банка (тем более, что в данном случае сумма, уплаченная по договору цессии составляла 75 млн. руб., а права требования, обеспеченные залогом, получены на сумму более чем 289 млн. руб.). Согласно сформулированной Верховным Судом Российской Федерации правовой позиции, приобретение прав требования к банкроту не всегда влечет за собой убыточность сделки для приобретателя. Выгода по сделке может быть заключена в реализации прав, получаемых с таким активом (определение № 305-ЭС18-22069 от 06.03.2019). 

Трудно предположить, что заботливый и осмотрительный хозяйствующий субъект, действующий в интересах вверенной ему организации и не связанный с Банком, станет в таком случае выводить ликвидные активы должника именно в пользу Банка (оплата денежных средство по договору цессии), либо примет решение о заключении сделки цессии, не убедившись в наличии гарантий (наличии обеспечения) получения как минимум суммы (либо соответствующего имущества), уплаченной в данном случае  Банку. Применительно к данному обособленному спору,  конкурсным управляющим обратного не доказано.

Что касается разумности и осмотрительности принятого ФИО1 решения о приобретении права требования у Банка к ОАО «Севкавдорстрой», то данный  ответчик, защищая принятое им деловое решение,  утверждал вышеизложенное (планируемую, по его мнению, экономическую выгоду для должника в договоре цессии), и ссылался на то, что цена, уплаченная должником по договору цессии, планировалась к погашению, как минимум стоимостью имущества, находящегося в залоге. Приобретение должником строительной техники было необходимо для дальнейшего выполнения должником  строительных работ по договорам подряда от 01.05.2017 № 155/СК и № 157/СК и отработки полученного от ООО «СК «УС-620» по государственным контрактам № 513195, № 513217 и № 513215 аванса.

В этой связи ответчик ссылался на то, что в период заключения договора уступки от 11.07.2017 года должник выполнял работы по развитию дорожно-транспортной инфраструктуры в районе строительства стадиона для проведения чемпионата мира по футболу в г. Нижнем Новгороде. В подтверждение чего ссылался на то, что  ФИО4 передал конкурсному управляющему должником по акту приема-передачи от 01.06.2022: государственные контракты от 06.09.2016 № 513195 государственным контрактом от 06.09.2016 № 513217 и договоры подряда от 01.05.2017 № 156-СК, от 01.05.2017 № 155-СК, от 01.05.2017 № 157-СК, от 01.05.2017 № 158-СК актами о приемке выполненных работ по унифицированной форме КС-2 за период с 31.05.2017 по 27.12.2017, справки о стоимости выполненных работ за период с 01.04.2017 по 25.12.2017, акты приемки законченных строительством объектов от 14.08.2018.

Ни одному из вышеперечисленных доказательств оценка судами обеих инстанции дана не была.  

Суд апелляционной инстанции указал, что заключая договор уступки при наличии иных не исполненных обязательств, ФИО1 фактически отсрочил на неопределенный срок возможность погашения требования иных кредиторов. Между тем суд не привел конкретных мотивов о том, как и какие именно обстоятельства сделали эту сделку существенно убыточной для должника.

Заявляя о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал, что местонахождение полученной строительной техники в настоящее время неизвестно ни ОАО «Севкавдорстрой», ни конкурсному управляющему.

Требования конкурсного управляющего о возврате данного имущества не исполнено, как не исполнен и судебный акт об ее истребовании в пользу ОАО «Севкавдорострой».         Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.08.2021 требованиеОАО «Севкавдорстрой» о взыскании с должника стоимости утраченных транспортных средств в размере 14 128 588 рублей включено в третью очередь реестра требований кредиторов.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1, отрицая факт получения строительной техники, тем не менее, не привел разумных доводов о причинах, по которым он не осуществлял розыск указанного в акте имущества, а также не пытался его получить до признания договоров залога недействительными.

Вместе с тем судами не учтено следующее.

В ходе рассмотрения дела ФИО1 утверждал, что акт приема-передачи от 26.07.2017 он не подписывал, в связи с чем, в судебном заседании 31.08.2022 заявил о фальсификации данного акта, ходатайствовал о назначении почерковедческой судебной экспертизы, в удовлетворении  которого судом отказано.

В свою очередь ФИО1 заявил, что перечисленная в акте от 26.07.2017 техника была получена ФИО4, поскольку в период, когда последний являлся генеральным директором должника, выполнялись строительно-монтажные работы, связанные с укладкой дорожного полотна, именно для проведения этих работ и была получена техника у ОАО «Севкавдорстрой». Учитывая, что судами установлено, что ФИО4 будучи генеральным директором должника в период с 20.10.2017 по 10.01.2018 находился на территории города Нижнего Новгорода, где выполнялись работы по развитию дорожно-транспортной инфраструктуры в районе строительства стадиона для проведения соревнований чемпионата мира по футболу в г. Нижнем Новгороде в 2018 г.

Одновременно, ФИО4 представлены акты выполненных работ по договору подряда № 155/СК (т. 1 л.д. 37-43, 91-94). ФИО1 в свою очередь утверждал, что из данных актов следует, что в период с 31.10.2017 по 25.12.2017 осуществлялась сдача-приемка строительно-монтажных работ по договору подряда от 01.05.2017 № 155/СК. Стоимость выполненных работ составила 87 882 235 руб., а большая часть работ была связана с окончанием строительства дорожно-транспортной инфраструктуры, укладкой асфальтового покрытия дорожного полотна и т.п. 18.08.2018 актами приемочной комиссии у ООО «СК «УС-620» принят в эксплуатацию законченный строительством объект: Развитие дорожно-транспортной инфраструктуры в районе строительства стадиона для проведения Чемпионата мира по футболу в г. Нижнем Новгороде в 2018 году

В ходе рассмотрения дела ФИО4 утверждал, что ни ФИО1, ни ФИО10 документацию и какие-либо материальные ценности, в том числе строительную технику ему не передавали.

В этой связи судами не проверен довод ФИО1 о том, что представленные ФИО4 акты выполненных работ подтверждают тот факт, что выполнение перечисленных в них строительных работ по укладке дорожного полотна при отсутствии у должника перечисленной в акте от 26.07.2017 техники  очевидно невозможно.

При наличии актов, подтверждающих факт выполнения строительно-монтажных работ на сумму 87 882 235 рублей ФИО4 не составляло труда обосновать и представить доказательства, с использованием какой именно техники должник под его руководством  выполнял данные работы. Ограничиться просто отрицанием обстоятельств, на которых настаивал ФИО1, было недостаточно.

Учитывая, что ФИО4 в ходе рассмотрения спора утверждал,что прежнее руководство должника ему не передало имущество должника, он не указал и не обосновал,  от кого должник получил строительную технику, необходимую для выполнения работ по договорам подряда.

Вывод судов относительно периода, в течение которого ФИО4 являлся контролирующим должника лицом, является преждевременным.  

Судами сделан вывод о том, что ФИО4 являлся контролирующим должника лицом только в период с 31.10.2017 по 09.01.2018. ФИО4 в ходе рассмотрения дела утверждал, что в должности генерального директора должника он трудился до 09.01.2018, что в свою очередь также подтверждается записью в трудовой книжке и с чем согласились суды.

Между тем период, который оформлен в трудовой книжке (ином документе), в качестве исполнения обязанностей руководителя должника, может не совпадать в качестве периода, в течении которого данное лицо фактически являлось лицом, контролирующем должника.

Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, в период с 31.10.2017 по 22.12.2020 ФИО4 являлся генеральным директором должника.

Конкурсный управляющий утверждал, что  19.05.2020, т.е. спустя более чем 2 года после прекращения трудового договора, ФИО4 в качестве генерального директора должника выдал адвокату Меркурьеву А.С. доверенность от имени должника, которая удостоверена нотариусом ФИО11 

Равным образом в материалах дела имеется бухгалтерская отчетность должника за 2017 год (п. 3 приложения к заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности), которая была сдана в налоговый орган 31.03.2018 и подписана ФИО4, которым были также сданы следующие декларации (п. 4 приложения к заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности): 16.04.2018 г., 17.04.2018 г., 06.05.2018 - декларация 6 НДФЛ; 27.04.2018 r. -декларация по налогу на имущество; 23.04.2018 г., 19.07.2018 г. - декларация по налогу на добавленную стоимость; 16.07.2018 г. -расчет по страховым взноса.

В этой связи заслуживали внимания и подлежали проверке доводы о том, что ФИО4, не смотря на оформление прекращения трудовых отношений, являлся контролирующим должника лицом с 31.10.2017 по 22.12.2020, вплоть до утверждения конкурсным управляющим  должником.

Заслуживали внимания и подлежали проверке доводы о том, что 01.06.2022 между конкурсным управляющим должником и ФИО4 во исполнение указанного определения подписан акт приема-передачи документов, по которому последний передал конкурсному управляющему, в том числе, договор подряда № 155/СК от 01.05.2017, акты по форме КС 2 и КС 3, которыми подтверждается факт выполнения работ на сумму 111 906 773 руб.

Возражая в отношении заявленного по отношении к ФИО1 требования о его ответственности, он утверждал, что вышеизложенные обстоятельства свидетельствовали о том, что именно по вине ФИО4 конкурсный управляющий не смог своевременно принять меры по оспариванию требований ООО «СК «УС-620» на сумму 114 530 000 рублей в рамках обособленного спора. Невозможность представления конкурсным управляющим мотивированных возражений относительно заявления ООО «СК «УС-620» в судебное заседание 30.05.2022, по мнению ФИО1  является прямым следствием бездействия ФИО4, который исполнил определение суда об истребовании у него документации только спустя 9 месяцев после его принятия. Как утверждал ФИО1, сумма требования данного кредитора в данном случае не могла быть предъявлена ему в вину и вменена в качестве субсидиарной ответственности, в том числе в связи с вышеизложенным.

Судами сделан вывод об отсутствии у Станкевича С.В. обязанности передать документацию конкурсному управляющему, поскольку предыдущий генеральный директор должника ФИО9, в установленном законом порядке ФИО4 не передал бухгалтерскую и иную документации Общества, печати, штампы, материальные и иные ценности. ФИО4 за время своей работы в должности генерального директора должника никакие договоры от имени Общества не подписывал, имуществом принадлежащее Обществу не распоряжался.

При этом суды не выяснили, каким образом ответчик получил документацию, подписанную ФИО1

Учитывая изложенное, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 и об отсутствии оснований для привлечения к этому же виду ответственности ФИО4 являются преждевременными. Судебные акты в обжалуемой части, а именно в части привлечения ФИО1 и в части отказа в привлечении к ответственности ФИО4 подлежат отмене.

При новом рассмотрении дела суд необходимо учесть изложенное, установить юридически значимые обстоятельства, дать оценку всем доводам и возражениям сторон спора, в том числе,  установить, являлся ли договор уступки от 11.07.2017 существенно убыточной для должника сделкой с учетом ранее установленных судами  обстоятельств; установить, чем конкретно обосновывал управляющий противоправную направленность вменяемых ответчикам действий (сделок) на момент их совершения, наличие (отсутствие) очевидной крайней невыгодности совершения сделок; принять предусмотренные процессуальным законом меры к проверке заявления ФИО1 о фальсификации доказательств; установить, кто именно от имени должника получил технику, ранее принадлежавшую ОАО «Севкавдорстрой» и каким образом распорядился данным имуществом; проверить и дать оценку обоснованности каждого вменяемого управляющим каждому из ответчиков оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе - за искажение информации в документах бухгалтерского учета, и не передачу документов и материальных и иных ценностей; необращение в суд с заявлением о банкротстве и других и при правильном применении норм материального и процессуального права принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 06 февраля 2023 года, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01 июня   2023 года по делу № А40-148536/20  в обжалуемой части отменить.

В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                   Н.Я. Мысак

Судьи:                                                                                               Е.А. Зверева

П.М. Морхат