АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

13 мая 2025 года

Дело №

А13-16839/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 23 апреля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 мая 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Александровой Е.Н., Кравченко Т.В.,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «Водоканал» ФИО1 (по доверенности от 09.08.2024), представителя                    ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 - ФИО6 (по доверенности от 23.11.2022),

рассмотрев 23.04.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ВОДОКАНАЛ» на определение Арбитражного суда Вологодской области от 20.06.2024 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2024 по делу № А13-16839/2020,

у с т а н о в и л :

решением Арбитражного суда Вологодской области от 19.08.2021 товарищество собственников жилья «Доверие», адрес: 161100, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Товарищество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Конкурсный управляющий обратился в суд 02.09.2022 с заявлением (с учетом его уточнения в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) к ФИО2, ФИО3, ФИО8, ФИО4, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28 о привлечении их к субсидиарной ответственности в размере 2 454 488 руб. 92 коп. 

Определением от 20.06.2024, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2024, в удовлетворении заявления отказано.

Определением от 05.02.2025 конкурсное производство завершено. 

В кассационной жалобе общество с ограниченной ответственностью «Водоканал»,161100, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Компания) просит отменить определение от 20.06.2024 и постановление от 25.11.2024, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

Податель жалобы полагает, что статус должника как некоммерческой организации не освобождает контролирующих должника лиц от субсидиарной ответственности; не согласен с выводами судов о том, что прекращение полномочий и увольнение из Товарищества отдельных ответчиков не являлось объективным препятствием для инициации обращения в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). 

Податель жалобы обращает внимание на то, что задолженность Товарищества в пользу ресуроснабжающих организаций превышает размер дебиторской задолженности, что опровергает выводы о том, что причиной неплатежеспособности должника послужила неоплата коммунальных ресурсов; задолженность за октябрь- ноябрь 2017 года в исполнительном производстве была взыскана только в марте 2018 года. 

Податель жалобы отмечает, что и после прекращения полномочий ФИО3 его электронная подпись использовалась от имени Товарищества; ФИО8 также имел возможность оценить финансовое состояние Товарищества и обратиться с заявлением о его банкротстве. 

Кредитор утверждает, что руководители Товарищества не организовали надлежащим образом взыскание дебиторской задолженности; бухгалтер Товарищества представил недостоверные сведения о дебиторской задолженности Общества; не отразил в бухгалтерском учете проведение зачета с обществом с ограниченной ответственностью «БиоТеплоРесурс» (далее - ООО «БиоТеплоРесурс»); достоверность отраженных в бухгалтерском учете сведений о кредиторской задолженности также вызывает сомнения. 

Как полагает податель жалобы, передача принадлежавших Обществу прав требования ООО «БиоТеплоРесур» было направлено на вывод активов Общества. 

Согласно позиции подателя жалобы, контролирующие должника лица умышлено оставили Товарищество, многоквартирные дома (МКД), которые обслуживало Товарищество, были переданы другой управляющей компании; отказ в признании недействительными сделок в ходе рассмотрения дела о банкротстве, не исключает оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, отказ в признании недействительными сделок последовал по причине вывода об отсутствии осведомленности контрагентов о признаках неплатежеспособности должника. 

В отзывах на кассационную жалобу ответчики возражают против ее удовлетворения, полагая, что причиной банкротства должника послужили объективные причины – убыточность его деятельности. 

В судебном заседании представитель ООО «Водоканал» поддержал доводы кассационной жалобы. Представитель ФИО2,                      ФИО3, ФИО4, ФИО5 возражала против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, Товарищество зарегистрировано в качестве юридического лица 20.03.2015, основным видом деятельности Товарищества по данным Единого государственного реестра юридических лиц  указано управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе. 

С момента образования Товарищества, обязанности Председателя Правления последовательно исполнялись ФИО2 (с 23.04.2009 по 24.05.2016); ФИО3 (с 25.05.2016 по 27.08.2018); ФИО8 (с 28.08.2018 по 25.08.2021). 

При этом ФИО8 17.10.2018 подано заявление об освобождении от занимаемой должности, в трудовой книжке ФИО8 сделана запись об увольнении от 30.11.2018 на основании приказа от 30.11.2018 № 12-к. В протоколах собрания Товарищества ФИО2 в период с 24.05.2016 по 15.08.2018 указывалась в качестве заместителя председателя Правления. 

Как установлено судом, учредителями и членами правления Товарищества являлись ФИО29, ФИО17, ФИО18,              ФИО13, ФИО16, ФИО2, ФИО14, ФИО10, ФИО11, ФИО19, ФИО15 и ФИО12 

Кроме того, в качестве членов правления Товарищества в протоколах собраний указывались в качестве членов правления Товарищества: ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28 

Кроме того, ФИО4 являлась бухгалтером Товарищества в период с 19.08.2016 по 30.11.2018, а ФИО9 – кассиром Товарищества. 

Обращаясь о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий сослался на положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а именно, на неисполнение предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанности по передаче конкурсному управляющему документов и заключение договоров об уступке прав требования (цессии) с ООО «БиоТеплоРесурс», которые подписаны от имени должника кассиром ФИО9 

Определением от 15.08.2022 документация должника истребована у бухгалтера Общества ФИО4 

Заявитель указал на то, что по данным, выгруженным из программы «Айлант», у Товарищества за 2018 год имелась дебиторская задолженность, которая в результате частичной уступки прав требования в пользу                           ООО «БиоТеплоРесурс» уменьшилась до 174 004 руб. 34 коп. 

Конкурсный управляющий вменял контролирующим должника лицам бездействие, выразившееся в необращении о взыскании дебиторской задолженности и прекращение деятельности Товарищества в конце 2018 года. 

По утверждению заявителя, бухгалтерская отчетность Товарищества была искажена, по данным бухгалтерского баланса дебиторская задолженность за 2018 год составила 1 721 000 руб., а не 174 004 руб. 34 коп. как по данным системы «Айлант».

Кроме того, конкурсный управляющий ссылается на то, что задержка в передаче документации должника привела к необоснованным обращениям об оспаривании платежей Товарищества  и к пропуску сроков исковой давности по взысканию дебиторской задолженности. 

С учетом изложенного выше конкурсный управляющий заявил о применении к контролирующим должника лицам ответственности, предусмотренной статье 61.12 Закона о банкротстве, посчитав, что обращение в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), должно было последовать не позднее 31.03.2019, по итогам представленной в налоговый орган бухгалтерской отчетности за 2018 год, которая была подписана от имени Товарищества ФИО8

Отказывая в удовлетворении заявления о применении субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что необращение контролирующих должника лиц с заявлением о признании Товарищества несостоятельным (банкротом) не повлекло негативных последствий, поскольку из материалов дела не следует, что, в случае своевременного обращения, задолженность перед кредиторами была бы погашена. 

Суд посчитал установленным, что ФИО4, ФИО9 и               ФИО8 были уволены из Товарищества 30.11.2018, полномочия               ФИО2 прекратились 24.05.2016, и указанные лица не обладали полномочиями по обращению с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). 

С учетом частичного погашения задолженности перед ООО «Водоканал» за периоды до 2018 года, суд указал, что наличие неисполненных обязательств перед указанным кредитором не может являться безусловным подтверждением неплатежеспособности Общества по состоянию на 31.12.2018; по данным бухгалтерской отчетности, размер кредиторской задолженности за 2018 год снизился по сравнению с 2017 годом. 

Исходя из специфики деятельности Товарищества – управление многоквартирными домами, суд посчитал, что наличие кредиторской задолженности перед ресурсоснабжающими организациями являлось обычным условием деятельности должника и было вызвано несвоевременной оплатой собственниками помещений в многоквартирных домах коммунальных услуг и платежей на содержание МКД. 

С учетом изложенного суд пришел к выводу о том, что конкурсным управляющим не подтвержден момент, с которого возникла обязанность руководителя Товарищества по обращению в суд с заявлением  о признании его несостоятельным (банкротом). 

Суд отметил статус Товарищества как посреднической организации между потребителями коммунальных услуг и ресурсоснабжающими компаниями и целевой характер получаемых Товариществом денежных средств. 

При этом суд исходил из того, что Товариществом предпринимались меры по истребованию дебиторской задолженности: по состоянию на 14.05.2018 были предъявлены к принудительному исполнению требования на общую сумму 615 584 руб. 16 коп., из которых требования на сумму 501 507 руб. 01 коп. переданы ООО «БиоТеплоРесурс». Часть дебиторской задолженности была невозможна ко взысканию. 

Суд отметил наличие ограничений для реализации дебиторской задолженности, установленных пунктом 18 статьи 155 Жилищного кодекса Российской Федерации, и отсутствие доказательств реальной возможности ее взыскания. Ввиду изложенного суд пришел к выводу о том, что ненадлежащее исполнение обязанности, предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве не повлияло на формирование конкурсной массы. 

Суд принял во внимание, что в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего об оспаривании сделок отказано, и посчитал, что причинно-следственная связь между действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью осуществления расчетов с кредиторами должника не доказана. В частности, отказано в признании недействительными договоров об уступке прав требования, принадлежавших Обществу, в пользу ООО «БиоТеплоРесурс». 

Доводы об искажении бухгалтерской отчетности также отклонены судом, указавшим, что ФИО4 представляла информацию о дебиторской задолженности из программы «Айлант», переданной конкурсному управляющему 15.07.2022, а бухгалтерский баланс за 2018 год представлялся в налоговый орган за подписью ФИО8 Негативных последствий возможного искажения бухгалтерской отчетности для формирования конкурсной массы суд не выявил. 

Суд отметил, что из материалов дела о банкротстве не следует, что осуществление в отношении Товарищества процедуры ликвидации позволило бы осуществить расчеты с кредиторами, отсутствие обязательств Товарищества, которые возникли бы после 30.11.2018, когда оно фактические прекратило свою деятельность. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы и возражения на нее, суд кассационной инстанции пришел к следующему.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, субсидиарная ответственность к контролирующему должника лицу применяется, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе, формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи в порядке статьи 71 АПК РФ, суды пришли к обоснованному выводу о том, что, с учетом разъяснений пункта 24 Постановления № 53, конкурсный управляющий в данном случае не подтвердил наличия обстоятельств, которые презюмировали бы вину лиц, входящих в органы управления должника, в доведении Товарищества до банкротства, в частности, фактов отсутствия документов, необходимых для формирования конкурсной массы или искажения бухгалтерской отчетности. 

Суды оценили возможность формирования конкурсной массы Товарищества при условии предоставления документации должника, и посчитали, что имущество, за счет которого могли быть произведены расчеты с кредиторами, у должника отсутствовало. 

С учетом изложенного, суд правильно посчитал, что прекращение деятельности Товарищества в данном случае не явилось причиной невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

В отсутствие подтвержденных презумпций вины контролирующего должника лица в доведении его банкротства, данное обстоятельство подлежало доказыванию по общим правилам части 1 статьи 65 АПК РФ.

В силу разъяснений пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», вина контролирующего должника лица в его банкротстве является обязательным условием привлечения его к субсидиарной ответственности.

Суды установили, что невозможность осуществления расчетов с кредиторами в данном случае явилась следствием объективных экономический причин, связанных с особенностями деятельности должника. Конкурсным управляющим доказательств обратного, равно как и вины ответчиков в доведении Товарищества до банкротства не представлено.  

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о наличии оснований для применения к контролирующим должника лицам ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве, суды двух инстанций правомерно сослались на отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих наступление тех обстоятельств, которые предусмотрены в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из разъяснений пункта 9 Постановления № 53, само по себе ухудшение финансового положения должника, равно как и появление задолженности перед отдельными кредиторами, не указывает с обязательностью на возникновение обязанности его руководителя по обращению в суд. Такая обязанность появляется в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Наличие непогашенной задолженности перед ресурсоснабжающими организациями является обычным для организаций, осуществляющих управление многоквартирными домами, указанная задолженность последовательно погашается за счет денежных средств, поступающих от потребителей коммунальных услуг. Таким образом, сам по себе факт неисполнения обязательств перед кредитором не мог послужить основанием для возникновения обязанности руководителя должника по обращению в суд о признании его несостоятельным (банкротом). 

Ответственность, предусмотренная статьей 61.12 Закона о банкротстве установлена в соответствии с пунктом 2 указанной статьи в отношении задолженности, которая возникает за период после наступления обязанности руководителя организации инициировать обращение в суд о признании ее несостоятельности (банкротом). 

Утверждая о прекращении деятельности Товарищества после 2018 года, податель жалобы не указал доказательств, которые опровергали бы выводы судов об отсутствии задолженности перед кредиторами, возникшей после окончания 2018 года.  Бездействие руководителя Товарищества, выразившееся в необращении в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), не привело к наращиванию кредиторской задолженности и не является основанием для применения субсидиарной ответственности. 

Учитывая изложенное, принятые по делу судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

На основании положений статьи 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы остаются на ее подателе.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд                   Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Вологодской области от 20.06.2024 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2024 по делу № А13-16839/2020 оставить без изменения, а кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Водоканал» – без удовлетворения.

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

Е.Н. Александрова

Т.В. Кравченко