АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА 

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15  

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 арбитражного суда кассационной инстанции Ф06-12970/2021

Дело № А72-12489/2019

г. Казань

30 января 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 16 января 2025 года Полный текст постановления изготовлен 30 января 2025 года.  

Арбитражный суд Поволжского округа в составе: председательствующего судьи Самсонова В.А.,  

судей Ивановой А.Г., Советовой В.Ф., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Насыртдиновой Р.И., 

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа:  

представителей ФИО1 – ФИО2, доверенность от 14.01.2025, ФИО3, доверенность от 11.06.2024,  

ФИО4, паспорт, лично, 

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «ВРЕМЯ» ФИО5, паспорт, лично,  

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1,  

на постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2024  

по делу № А72-12489/2019 

по заявлению ФИО1 о признании незаконными действий (бездействия) конкурсных управляющих в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ВРЕМЯ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),  

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Ульяновской области от 26.10.2020 (резолютивная часть решения объявлена 21.10.2020) общество с ограниченной ответственностью «Время» (далее – ООО «Время», общество «Время», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО6 (далее – ФИО6). Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 15.12.2020 ФИО6 утверждена конкурсным управляющим должником.  

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 21.12.2021 ФИО6 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО «Время», таковым утверждена ФИО5 (далее – ФИО5).  

ФИО1 обратилась в суд первой инстанции с заявлением о признании незаконными действий конкурсных управляющих ООО «Время» ФИО5 и ФИО6 по реализации имущества, принадлежащего ФИО1, о взыскании с них в солидарном порядке убытков в сумме 18 500 000 руб.  

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 16.04.2024 заявление удовлетворено частично, признаны незаконными действия арбитражных управляющих ФИО6 и ФИО5 по реализации имущества, находящегося в собственности ФИО1, а именно: ресивера воздушного № 663 (2 ед.); пневмотранспортера готовых бутылок; моноблока розлива БЗ ВР2-М3,80, зав. № 1385; автомата укупорочного АУ24; пластинчатых конвейеров 16 м.; установки сатурационной САУ-8000, зав. № 1386; -  

паллетоупаковщика LMU Р12; каплеструйного принтера; упаковщика термоусадочного автоматического АТУ-1000, зав. № 1387.  

Кроме того с арбитражных управляющих ФИО6 и ФИО5 в пользу ФИО1 взысканы солидарно в счет возмещения убытков денежные средства в сумме 1 669 800 руб., распределены судебные расходы. В остальной части заявление ФИО1 оставлено без удовлетворения.  

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25,09.2024 определение первой инстанции от 16.04.2024 по делу № А7212489/2019 отменено в части удовлетворения заявления ФИО1 о признании незаконными действий арбитражных управляющих ФИО6 и ФИО5 и взыскании с них в пользу ФИО1 солидарно убытков, а также в части распределения судебных расходов.  

В отмененной части апелляционным судом принят новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований в данной части и об отнесении судебных расходов на ФИО1 В остальной части определение Арбитражного суда Ульяновской области от 16.04.2024 оставлено без изменения.  

Не согласившись с принятым судом апелляционной инстанции судебным актом, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит его отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение.  

В обоснование жалобы кассатором приведены доводы о нарушении и неправильном применении судами норм материального и процессуального права, о несоответствии выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, а также принятым при неполном исследовании обстоятельств, подлежащих доказыванию.  

Податель жалобы полагает не доказанным факт отсутствия лизингового оборудования у должника; судом апелляционной инстанции не исследованы доводы о том, что сведения обо всех производимых арбитражными управляющими действий предоставлялись ФИО1 в отчетах о деятельности конкурсных управляющих; судом апелляционной инстанции не приняты во внимание недобросовестность конкурсных управляющих должником, которыми не предприняты действия по поиску и выявлению среди имущества должника имущества, принадлежащего ФИО1; выводы суда апелляционной инстанции о трудностях инвентаризации в связи с непередачей бывшим руководителем документации должника противоречат фактическим обстоятельствам, поскольку такая документация фактически была передана бывшим руководителем должника.  

В соответствии с пунктом 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» суд кассационной инстанции при проверке законности судебных актов, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливает правильность применения норм материального права и норм процессуального права, а также проверяет соответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.  

Присутствующий в судебном заседании представитель ФИО1 кассационную жалобу поддержала, конкурсный управляющий ФИО5 напротив с доводами, изложенной в кассационной жалобе не согласилась.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе  

публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем на основании части 3 статьи 284 АПК РФ кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 35 АПК РФ.  

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.  

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Ульяновской области от 03.11.2020 требования ФИО1 в сумме 31 941 586 руб. 55 коп., в том числе 31 322 745 руб. 38 коп. - основной долг, 618 853 руб. 17 коп. - неустойка, признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.  

Судами установлено, что 09.11.2016 между обществом с ограниченной ответственностью «Лизинговая компания» (далее – ООО «Лизинговая компания», лизингодатель) и ООО «Время» (лизингополучатель) заключен договор внутреннего лизинга № 15/16-ДЛ, предметом которого являлось оборудование в количестве 12 единиц согласно перечню.  

В последующем 16.03.2017 между указанными юридическими лицами также заключен договор внутреннего лизинга № 05/17-ДЛ, предметом которого являлся оборудование, в частности автомат для производства ПЭТ-бутылок А-3000-4 производительностью 4 000 бут/час (емк. 1,5 л, стандарт преформы РС01881).  

Согласно условиям договоров, вышеуказанное оборудование передано ООО «Время» и смонтировано в одном из принадлежащих должнику помещений, расположенном по адресу: Ульяновская обл., г. Ульяновск, п. Лесная ФИО7, литера 10.  

Заявитель, ссылаясь на неполную оплату лизинговых платежей, указывал, что в собственность ООО «Время» указанное в договорах лизинга оборудование не перешло в соответствии с условиями договоров лизинга.  

Судами также установлено, что 06.11.2019 между ООО «Лизинговая компания» (цедент) и ФИО1 (цессионарий) заключен договор уступки прав (требования) № 1, предметом которого стала уступка прав (требований) к должнику, вытекающих из упомянутых договоров внутреннего лизинга № 15/16-ДЛ от 09.11.2016 и № 05/17-ДЛ от 16.03.2017 (частично подтвержденных заочным решением Ленинского районного суда г.Ульяновска по делу № 2-5468/18 от 18.12.2018), а также прав собственности на предмет лизинга по вышеуказанным договорам (далее – договоры лизинга и договор цессии).  

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника конкурсным управляющим ФИО5 организованы и проведены торги в форме публичного предложения, в том числе по лоту № 1, в который вошли: земельный участок с кадастровым номером 73:19:073101:10 площадью 27 281 кв.м. и производственная база по производству безалкогольных напитков, кадастровый номер: 73:19:073001:20; назначение объекта: здание нежилое; площадь: 5 908,3 кв.м.  

Указанные торги в форме публичного предложения по лоту № 1 признаны состоявшимися, победителем торгов признана ФИО8, 21.12.2021 между ООО «Время» и ФИО8 заключен договор купли-продажи № 6.  

Имущество, указанное в инвентаризационной описи основных средств № 3 от 25.01.2021 под номерами: 1, 4, 5 продано гражданке ФИО9.  

Сообщение о результатах торгов размещено 22.12.2021 на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве (ЕФРСБ) в сети Интернет (https://bankrot.fedresurs.ru/).  

13.01.2022 ФИО1 направила в адрес конкурсного управляющего должником ФИО5 требование о согласовании даты и времени беспрепятственного доступа к смонтированному на территории ООО «Время» по адресу: Ульяновская обл., г.Ульяновск, п.Лесная ФИО7, лит. 10, принадлежащего ФИО1 имуществу для его демонтажа и вывоза с территории ООО «Время».  

В ответ конкурсный управляющий ФИО5 уведомила ФИО1 о том, что по имеющейся у неё информации указанное в письме ФИО1 имущество в конкурсной массе отсутствует и не передавалось бывшим руководителем должника ФИО4 ни первому конкурсному управляющему ФИО10, ни действующему конкурсному управляющему ФИО5, факт отсутствия этого имущества подтверждается инвентарными описями.  

Обращаясь в суд с рассматриваемым требованием, ФИО1 ссылалась на то, что доведенные до неё сведения конкурсного управляющего противоречат инвентаризационным описям основных средств № 3 от 25.01.2021 и № 3 от 22.02.2021; указанное в этих описях оборудование полностью совпадает с наименованием и иными характеристиками оборудования, являющегося собственностью ФИО1  

Оспаривая утверждение конкурсного управляющего ООО «Время» ФИО11 об отсутствии у должника данного оборудования, ФИО1 ссылалась на то, что при рассмотрении её заявления о включении требования в реестр требований кредиторов ООО «Время» она указывала на то, что является собственником лизингового оборудования, в обоснование чего прикладывала к заявлению о включении в реестр требований кредиторов договоры внутреннего лизинга № 15/16-ДЛ от  

09.11.2016, № 05/17-ДЛ от 16.03.2017. Арбитражный управляющий ФИО6 лично участвовала в заседаниях по рассмотрению заявления ФИО1 о включении требования в реестр требований кредиторов ООО «Время» и не могла не знать о том, что принадлежащее ФИО1 оборудование находится на территории ООО «Время». В связи с чем, заявитель полагал, что утратой упомянутого оборудования по вине арбитражных управляющих ФИО1 нанесен ущерб в размере стоимости этого оборудования - 18 500 000 руб.  

Возражая относительно доводов ФИО1, арбитражный управляющий ФИО6 ссылалась на неисполнение бывшим руководителем ФИО4 обязанности по передаче конкурсному управляющему ФИО6 имущества должника, а также полного перечня имущества должника, при этом на 01.01.2020 остаточная стоимость основных средств составляла 23 645 162 руб.  

ФИО6 также ссылалась на то, что в течение процедуры конкурсного производства начиная с 26.10.2020 в адрес конкурсного управляющего не поступали обращения со стороны ФИО1 об обеспечении сохранности ее имущества на территории должника, а в ходе проведения инвентаризации установлено отсутствие предмета лизинга в составе имущества ООО «Время».  

Более того, как отмечено управляющим ФИО6, физическое отсутствие имущества, переданного должнику по договорам лизинга, было предметом исследования и оценки суда и нашло свое отражение в определении Арбитражного суда Ульяновской области от 15.04.2021 по настоящему делу в ходе разрешения разногласий по вопросу исключения требований ФИО1 из реестра требований кредиторов должника.  

В рамках указанного обособленного спора судом было установлено, что у должника имелись несколько автоматов для производства ПЭТ бутылок и комплектующих к ним, оборудования по розливу напитков, в  

связи с чем совпадение наименований отдельных единиц оборудования не свидетельствовало о принадлежности данного оборудования именно ФИО1  

Конкурсный управляющий ФИО5 также возражала против удовлетворения требований ФИО1, ссылаясь на то, что на дату обращения ФИО1 в январе 2022 года в адрес конкурсного управляющего ФИО5 имущество должника уже было реализовано с торгов, результаты инвентаризации кем-либо не оспорены, в составе имущества должника имущество, принадлежащее ФИО1, конкурсному управляющему ФИО5 не передавалось, в инвентаризационной описи, составленной предыдущим конкурсным управляющим ФИО6, также не значилось. Помимо этого, ФИО5 отмечала, что процедура банкротства в отношении ООО «Время» введена судом 16.03.2020, однако ФИО1 длительное время, то есть вплоть до 2024 года не обращалась за истребованием принадлежащего ей имущества.  

Разрешая спор по существу и удовлетворяя заявление частично, суд первой инстанции исходил из того, что согласно инвентаризационной описи № 3 от 22.02.2021 в состав имущества включена часть имущества, указанного в упомянутых договорах лизинга и договоре уступки (п.63, п.68, п.70), которое совпадает по наименованию и номерам с позициями, указанными в п.11, п.8, п.3 приложения к договору уступки прав (требования) № 1 от 06.11.2019, заключенному между ООО «Лизинговая компания» и ФИО1  

Вместе с тем, как установил суд первой инстанции, должником не было исполнено в полном объеме обязательство по оплате полной стоимости договора лизинга, что является обязательным и необходимым условием для перехода права собственности на предмет лизинга.  

Судом первой инстанции назначалась судебная экспертиза с целью установления соответствия оборудования являвшегося предметом лизинга  

и уступки права (требования), оборудования фактически инвентаризированного конкурсным управляющим и оборудования реализованного в ходе процедуры банкротства.  

Экспертное заключение АНО НЭКЦ «Судекс» № ЛТФ 369/07-23 от 22.08.2023 отвергнуто судом первой инстанции как не предоставляющее возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных, назначена повторная судебная экспертиза.  

Выводы экспертов Союза «Ульяновская областная торгово-промышленная палата», сформулированные в заключении эксперта № 022561 от 01.03.2024 по результатам повторной судебной экспертизы, приняты судом первой инстанции во внимание.  

Согласно этим выводам оборудование, указанное в договорах внутреннего лизинга № 15/16-ДЛ от 09.11.2016 и № 05/14-ДЛ от 16.03.2017 и в договоре уступки прав (требований) № 1 от 06.11.2019 является частью оборудования (производственной линии розлива), отраженного в инвентаризационных описях основных средств ООО «Время» № 3 от 25.01.2021 и № 3 от 22.02.2022, а также в договорах купли продажи № 4 от 11.10.2021, № 6 от 21.12.2021 и № 7 от 29.12.2021. Результат сравнительного анализа представлен в таблице, из которой следует, что инвентаризационные описи и договоры купли-продажи содержат сведения об оборудовании, указанном в договорах внутреннего лизинга и договоре уступки под пунктами: 1.8, 1.9, 2.1, 3, 3.1, 4.1, 4.2, 5, 9, 10, 11.  

С учетом результатов судебной экспертизы суд первой инстанции пришел к выводу о том, что часть оборудования, являющегося предметом договоров лизинга и договора уступки прав (требования) и принадлежавшего ФИО1, фактически реализована в ходе процедуры банкротства по договорам № 4 от 11.10.2021, № 6 от 21.12.2021, № 7 от 29.12.2021.  

Суд первой инстанции указал, что инвентаризация имущества проводилась арбитражным управляющим ФИО6, тогда как договоры купли-продажи № 4 от 11.10.2021, № 6 от 21.12.2021, № 7 от 29.12.2021 в отношении оборудования были заключены конкурсным управляющим ФИО5  

На этом основании суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в результате последовательных незаконных действий арбитражных управляющих ФИО6 и ФИО5 отчуждено имущество, не принадлежащее должнику, что позволяет применить к названным лицам правила о солидарной ответственности. Стоимость перечисленного в сравнительной таблице к заключению судебной экспертизы оборудования, которое было реализовано по договорам купли- продажи № 4 от 11.10.2021, № 6 от 21.12.2021, № 7 от 29.12.2021 для целей расчета размера убытков следует определить в соответствии с отчетом № с15468 от 09.07.2019 и отчётом № 03/04-и от 15.03.2021, поскольку последний не содержит идентификационных признаков в отношении всех единиц оборудования.  

С учетом перечисленного суд первой инстанции пришел к выводу о том, что общая стоимость утраченного оборудования составила 1 669 800 руб., при этом доказательств того, что иное оборудование, указанное в договорах лизинга, выбыло из владения должника в результате действий арбитражных управляющих, в материалы дела не представлено.  

В связи с этим суд первой инстанции требования ФИО1 о признании незаконными действий (бездействия) конкурсных управляющих удовлетворил частично, взыскал с ФИО6 и ФИО5 в пользу ФИО1 убытки в сумме 1 669 800 руб., отказав в удовлетворении оставшейся части заявленных требований, а также отнес на ФИО6 и ФИО5 судебные расходы.  

Повторно рассмотрев завяленные требования, апелляционный суд не согласился с выводами суда первой инстанции в части удовлетворения  

заявления ФИО1 о признании незаконными действий арбитражных управляющих и взыскании с них солидарно убытков, а также в части распределения судебных расходов.  

Как указал апелляционный суд, ФИО5 утверждена конкурсным управляющим ООО «Время» определением Арбитражного суда Ульяновской области от 21.12.2021 (резолютивная часть оглашена 16.12.2021, 18-19.12.2021 – выходные дни), тогда как большая часть спорного оборудования реализована по договору купли-продажи № 4 от 11.10.2021 с ФИО8 (сообщение ЕФРСБ от 13.10.2021 № 7498920), то есть до утверждения ФИО5 в качестве конкурсного управляющего должником. Договор купли-продажи № 6 от 21.12.2021 заключен с ФИО8 по результатам торгов в форме публичного предложения, состоявшихся 13.12-20.12.2021 (сообщение ЕФРСБ от 22.12.2021 № 7917357); договор купли-продажи № 7 от 28.12.2021 заключен с ООО «Симбирскмолпром» (агент ФИО9) по результатам торгов в форме публичного предложения, состоявшихся 21.12-28.12.2021 (сообщение ЕФРСБ от 30.12.2021 № 7959760), и не включает (согласно заключению № 022561 от 01.03.2024 судебной экспертизы экспертов Союза «Ульяновская областная торгово-промышленная палата») каких-либо частей спорного оборудования.  

Установив указанные обстоятельства, апелляционный суд счел ошибочными выводы суда первой инстанции о наличии оснований для возложения ответственности за реализацию спорного оборудования, в том числе солидарной, на ФИО5  

Оценивая выводы суда первой инстанции о незаконности действий конкурсного управляющего ФИО6 и причинении ею убытков ФИО1, апелляционный суд отметил следующее.  

ФИО6 при рассмотрении спора последовательно ссылалась на объективные трудности в идентификации выявленного при инвентаризации оборудования с учетом его количества, повторяемости,  

различий в наименованиях, неполноты переданных ей документов, отсутствия технической документации на него (паспортов) и пр. Вопреки доводам ФИО1, арбитражный управляющий ФИО6 не имела возможности убедиться в наличии лизингового оборудования в ходе рассмотрения требования ФИО1 (определение Арбитражного суда Ульяновской области от 03.11.2020) в процедуре наблюдения, поскольку в наблюдении временный управляющий ФИО6 не имела полного доступа к имуществу должника, не осматривала его, не проводила инвентаризацию. Требование ФИО1 к должнику не было обусловлено отношениями залога, в связи с чем фактическое наличие имущества при рассмотрении требования ФИО1 также не выяснялось судом. Заявление ФИО1 в части, основанной на отношениях лизинга, было подтверждено заочным решением Ленинского районного суда г.Ульяновска по делу № 2-5468/18 от 18.12.2018 и представляло собой лишь требование об уплате просроченных лизинговых платежей и санкций, требования о расторжении договоров лизинга, возврате предмета лизинга не заявлялись и не рассматривались.  

Суд первой инстанции факт включения в конкурсную массу одной трети лизингового имущества установил со ссылкой на выводы, содержащиеся в заключении судебной экспертизы № 022561 от 01.03.2024 экспертов Союза «Ульяновская областная торгово-промышленная палата», одновременно не установив наличие и судьбу оставшегося оборудования.  

Между тем, как отметил суд апелляционной инстанции, из всего оборудования, идентифицированного судебными экспертами, лишь две единицы были индивидуализированы экспертами в качестве лизингового за счет совпадения буквенно-цифровых частей наименования и заводского номера (моноблок розлива БЗ ВР2-МЗ 80, зав. № 1385, 6000 бут/час; упаковщик термоусадочный автоматический АТУ-1000, зав. № 1387 (согласно указанию наименования в договорах лизинга и договоре цессии), при этом наименование такого оборудования, указанное в упомянутых  

договорах, не совпадает с размещенным непосредственно на оборудовании (так, поименованный в договорах лизинга и договоре цессии «Моноблок розлива БЗ ВР2-МЗ 80, зав. № 1385», на размещенном на оборудовании ярлыке обозначен как «Разливочно-укупорочная машина БЗ ВР2-МЗ 80, зав. № 1385»).  

Оборудование, указанное в договорах лизинга и договоре цессии как «Каплеструйный принтер Hitachi», в инвентаризационной описи № 3 от 22.02.2021 обозначено как «Hitachi (датчик) s/n РВ20646202, инв. № 450001101, принтер датчик РВ-260Е, Япония», то есть наименование и описание его в упомянутых договорах лизинга и договоре цессии не содержит уникальных элементов или номеров, позволяющих его индивидуализировать. Иные описанные экспертами единицы оборудования идентифицированы ими по цвету, внешнему виду оборудования, расположению его неподвижных частей.  

Для идентификации остальных единиц оборудования экспертами использовалось сравнение данных осмотра и фотоматериалов, составленных перед приобретением ФИО1 требования у ООО «Лизинговая компания» (отчет об оценке оборудования № с15468 на 21.06.2019, составленный ООО «Многопрофильный деловой центр») и осуществленных при инвентаризации конкурсным управляющим имущества (отчет № 03/04-И на 01.02.2021, составленный ООО «Капитал»).  

При этом конкурсный управляющий ФИО6 в ходе инвентаризации не имела доступа к отчету об оценке оборудования № с15468 на 21.06.2019, составленному ООО «Многопрофильный деловой центр», указанный документ был представлен лишь в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора, что свидетельствует об отсутствии у конкурсного управляющего реальной возможности идентифицировать какое-либо оборудование в качестве лизингового в ходе инвентаризации.  

Кроме того, отсутствие части имущества отмечалось еще в 2019 году, поскольку в отчете об оценке оборудования № с15468 на 21.06.2019,  

составленном ООО «Многопрофильный деловой центр», прямо указано на отсутствие оборудования, обозначенного в перечне оценщика.  

В связи с этим суд апелляционной инстанции отметил, что указанное свидетельствует об отсутствии при инвентаризации большей части оборудования, а также об очевидных трудностях конкурсных управляющих в идентификации оставшегося оборудования, о чем косвенно свидетельствует и необходимость назначения судебной экспертизы в настоящем деле с предоставлением дополнительных документов, не имевшихся в распоряжении конкурсного управляющего.  

Тем не менее, как установлено судом апелляционной инстанции, конкурсным управляющим ФИО6 с учетом сходства наименований и описания отдельных единиц оборудования с указанными в договорах лизинга и цессии, предпринимались меры к выяснению указанных обстоятельств и судьбы такого оборудования.  

Так, 03.12.2020 конкурсный управляющий ФИО6 обратилась к ФИО1 с письмом (требованием), в котором, констатируя отсутствие имущества и исходя из предположения о том, что оборудование изъято у должника ФИО1, предложила вернуть его либо выплатить компенсацию изъятия либо исключить из реестра требований кредиторов должника требование ФИО1 (то есть фактически определить сальдо встречных предоставлений).  

Указанное требование не было получено ФИО1, однако обстоятельства надлежащего направления его кем-либо не оспариваются, такое уведомление считается доставленным (ст. 165.1 ГК РФ), а ФИО1 самостоятельно несет риск его неполучения.  

Не ограничиваясь указанным обращением к ФИО1 и не получив на него ответа, конкурсный управляющий ФИО6 обратилась в суд первой инстанции с заявлением о разрешении разногласий по данному вопросу, мотивируя свое обращение отсутствием лизингового имущества в конкурсной массе и исходя из предположения об  

изъятии ФИО1 этого имущества у должника, в связи с чем просила суд разрешить разногласия относительно отсутствия оснований включения требований ФИО1 в реестр требований кредиторов должника.  

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 15.04.2021 по настоящему делу заявление конкурсного управляющего ФИО6 о разрешении разногласий оставлено без удовлетворения. При этом суд первой инстанции в судебном акте констатировал, что отсутствие предмета лизинга в составе имущества должника не является основанием для исключения из реестра требований кредиторов должника требований ФИО1, обусловленных неисполнением должником обязанности по внесению лизинговых платежей.  

С учетом перечисленного, по итогам инвентаризации имущества должника, обращения к ФИО1, разрешения судебного спора, конкурсный управляющий ФИО6, исходя из фактически установленных обстоятельств, пришла к мотивированному выводу о том, что имущество, являющееся предметом лизинга отсутствует, а все имущество, выявленное в ходе инвентаризации, подлежит включению в конкурсную массу должника.  

Апелляционный суд также отметил, что с учетом публичности информации о ходе рассмотрения дела о банкротстве, статуса ФИО1 как лица, участвующего в деле, она не имела каких-либо препятствий в получении сведений относительно состава имущества должника, заявлении возражений относительно его реализации, требования о передаче ей имущества, являвшегося предметом лизинга, осуществлении иным образом защиты своих прав и интересов.  

Однако такие действия ФИО1 предприняты не были. Сведения об инвентаризации имущества должника были опубликованы конкурсным управляющим должника ФИО6 (сообщения  

ЕФРСБ от 25.01.2021 № 6070859, от 23.02.2021 № 6228664, от 08.06.2021 № 6795341, от 21.09.2021 № 7364731). Непосредственно сведения об инвентаризации спорного оборудования опубликованы сообщением ЕФРСБ от 23.02.2021 № 6228664 (инвентаризационная опись № 3 от 22.02.2021).  

Результаты независимой оценки имущества должника, включая спорное оборудование, также опубликованы (сообщения ЕФРСБ от 09.03.2021 № 6299672, от 16.03.2021 № 6341929).  

Сведения об определении начальной продажной цены, утверждении собранием кредиторов порядка и условий проведения торгов по реализации имущества должника, включая спорное оборудование, также опубликованы (сообщения ЕФРСБ от 24.05.2021 № 6705318, от 05.07.2021 № 6938541).  

Конкурсным управляющим неоднократно публиковалась информация о ходе реализации имущества должника, результатах торгов, заключении договора по результатам торгов (сообщения ЕФРСБ от 06.07.2021 № 6945806, от 23.08.2021 № 7206590, от 24.08.2021 № 7208241, от 08.10.2021 № 7469384, от 13.10.2021 № 7498920, от 22.10.2021 № 7497742, от 22.12.2021 № 7917357, от 30.12.2021 № 7959760, от 01.03.2022 № 8309315).  

В то же время, несмотря на просрочку в уплате лизинговых платежей, установленную заочным решением Ленинского районного суда г.Ульяновска по делу № 2-5468/18 от 18.12.2018, а также возбуждение в отношении должника процедуры банкротства и введение в отношении него конкурсного производства, до 13.01.2022, то есть в течение более чем двух лет, в том числе в ходе рассмотрения дела о банкротстве, ФИО1 не предпринимались какие-либо меры, направленные на расторжение договоров лизинга, возврат имущества, установление его наличия, состояния и сохранности, обособление его от имущества должника. При  

этом ФИО1 не могла не обладать доступными сведениями об обстоятельствах формирования конкурсной массы должника.  

В связи с чем суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что вина за невозможность для лизингодателя (ФИО1) потребовать расторжения договора лизинга и возврата лизингополучателем (должником) имущества не может в данном случае быть возложена на конкурсных управляющих ФИО6 и ФИО5  

Лизингодатель, не заявивший о досрочном расторжении предмета лизинга, вправе требовать включения в реестр требований кредиторов задолженности и не лишен права заявить о досрочном расторжении договора в дальнейшем в ходе процедур банкротства, чего ФИО1 не было сделано, соответственно у должника обязанность по его возврату не возникла. Как указано судом апелляционной инстанции, ФИО1 заявлялись виндикационные требования к покупателю имущества должника, которые были судом удовлетворены.  

Апелляционным судом также установлено, что вырученные от реализации имущества денежные средства поступили в конкурсную массу и были направлены на расчеты в установленном порядке.  

Согласно отчету конкурсного управляющего о результатах проведения процедуры (по данным информационного ресурса Картотека арбитражных дел, расположенного на официальном сайте арбитражных судов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (https://kad.arbitr.ru)) требования второй кредиторов очереди удовлетворены в полном объеме, требования залогового кредитора (АКБ «АК Барс» (ПАО) по третьей очереди удовлетворены в полном объеме, требования иных кредиторов третьей очереди по основному долгу удовлетворены в полном объеме (общая сумма 23 215 589 руб. – 98,48%), неудовлетворенными остались требования кредиторов третьей очереди по штрафным санкциям (358 809 руб.) и требования ФИО1,  

признанные подлежащими удовлетворению в очередности предшествующей распределению ликвидационной квоты.  

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемом постановлении апелляционного суда, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом апелляционной инстанций, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.  

В соответствии с пунктом 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.  

Принцип разумности в отношении арбитражного управляющего означает соответствие его действий определенным стандартам, установленным, помимо законодательства о банкротстве, правилами профессиональной деятельности арбитражного управляющего, утверждаемыми постановлениями Правительства Российской Федерации, либо стандартам, выработанным правоприменительной практикой в процессе реализации законодательства о банкротстве.  

Основанием для удовлетворения жалобы на действия (бездействие) арбитражного управляющего является установление арбитражным судом: несоответствия этих действий законодательству о банкротстве (неисполнение или ненадлежащее исполнение арбитражным управляющим своих обязанностей); несоответствия этих действий требованиям разумности; несоответствия этих действий требованиям добросовестности.  

Жалоба может быть удовлетворена только в случае, если вменяемыми неправомерными или недобросовестными или неразумными действиями (бездействием) действительно нарушены те или иные права и законные интересы подателя жалобы.  

При рассмотрении жалоб на действия (бездействие) арбитражного управляющего бремя доказывания должно распределяться следующим образом: кредитор обязан доказать наличие незаконного, недобросовестного или неразумного поведения арбитражного управляющего и то, что такое поведение нарушает права и законные интересы кредитора, а арбитражный управляющий обязан представить доказательства отсутствия его вины в этом поведении или обосновать соответствие его действий требованиям закона, добросовестности и разумности.  

Таким образом, действия (бездействие) арбитражного управляющего могут быть обжалованы, а лицо, подающее жалобу, исходя из статьи 65 АПК РФ, должно доказать незаконность, неразумность и недобросовестность действий арбитражного управляющего, а также нарушение данными действиями своих прав и законных интересов.  

В соответствии со статьей 20.4 Закона о банкротстве должник, кредиторы, третьи лица вправе потребовать от арбитражного управляющего, утвержденного арбитражным судом, возмещения убытков, причиненных при исполнении возложенных на него обязанностей.  

В абзаце 3 пункта 48 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.12.2004 № 29 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что арбитражный управляющий несет ответственность в виде возмещения убытков при условии, что таковые причинены в результате его неправомерных действий.  

Ответственность арбитражного управляющего, установленная указанной статьей, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.  

В силу статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.  

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).  

Для взыскания убытков лицо, требующее их возмещения, должно доказать факт противоправного поведения причинителя ущерба, наличие причинной связи между поведением причинителя и возникшими убытками, размер убытков и меры, предпринятые для их уменьшения. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.  

Согласно пункту 2 статьи 129 Закона о банкротстве на конкурсного управляющего возложены, в том числе обязанности по принятию в ведение имущества должника, проведению его инвентаризации и привлечению оценщика для оценки имущества должника, по предъявлению возражений относительно требований кредиторов, предъявленных к должнику.  

Как обоснованно отметил апелляционный суд, выводы суда первой инстанции относительно незаконного, недобросовестного или неразумного поведения арбитражного управляющего ФИО5 сводятся к констатации факта подписания ею договоров купли-продажи № 4 от 11.10.2021, № 6 от 21.12.2021, № 7 от 29.12.2021, в соответствии с которыми состоялось отчуждение в том числе спорного имущества.  

Между тем, ФИО5 утверждена конкурсным управляющим ООО «Время» только 21.12.2021 (определение Арбитражного суда  

Ульяновской области от 21.12.2021 (резолютивная часть от 16.12.2021)), тогда как большая часть спорного оборудования реализована по договору купли-продажи № 4 от 11.10.2021 (то есть до ее утверждения в качестве конкурсного управляющего должником. Договор купли-продажи № 6 от 21.12.2021 заключен с ФИО8 по результатам торгов в форме публичного предложения, состоявшихся 13.12-20.12.2021; договор купли- продажи № 7 от 28.12.2021 заключен с ООО «Симбирскмолпром» (агент ФИО9) по результатам торгов в форме публичного предложения, состоявшихся 21.12-28.12.2021, и не включал частей спорного оборудования. При этом имущество должника было продано на торгах посредством публичного предложения (на 4-5 этапах снижения цены).  

Таким образом, на момент утверждения ФИО5 в качестве конкурсного управляющего должником большая часть имущества должника, включенного в конкурсную массу, была реализована, остальные торги организованы также до утверждения ФИО5 в качестве конкурсного управляющего, ФИО5 лишь подписала от имени должника заключенные по их итогам договоры купли-продажи с победителями торгов.  

С требованием о предоставлении доступа, демонтажу и выводу оборудования ФИО1 обратилась к конкурсному управляющему ФИО5 только 13.01.2022, то есть после проведения торгов и заключения договоров купли-продажи имущества должника, и ранее не обращалась.  

В учетом этого выводы апелляционного суда об отсутствии оснований для возложения ответственности за реализацию спорного оборудования на ФИО5 ввиду отсутствия в её действиях признаков недобросовестности, а также доказательств неправомерности её действий (бездействия) в качестве конкурсного управляющего должником и вины в причинении ФИО1 убытков в заявленном размере являются верными.  

В связи с этим доводы подателя жалобы о недобросовестном бездействии конкурсного управляющего ФИО5, которая не предприняла никаких действий по поиску и выявлению имущества ФИО1, отклоняются судом округа.  

Как установил апелляционный суд, конкурсный управляющий ФИО6 в ходе инвентаризации не имела доступа к отчету об оценке оборудования № с15468 на 21.06.2019, составленному ООО «Многопрофильный деловой центр», указанный документ был представлен лишь в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора. Таким образом, использовать такое сравнение отдельных объектов оборудования в целях его идентификации у конкурсного управляющего при его инвентаризации возможности не имелось.  

Арбитражный управляющий ФИО6 при рассмотрении спора последовательно ссылалась на объективные трудности в идентификации выявленного при инвентаризации оборудования с учетом его количества, повторяемости, различий в наименованиях, неполноты переданных ей документов, отсутствия технической документации на него (паспортов) и пр., указывала на то, что в составе имущества должника имеется несколько автоматов для производства ПЭТ бутылок и комплектующих к ним, а также оборудования по розливу напитков, в связи с чем совпадение наименований отдельных единиц оборудования не свидетельствует о принадлежности данного оборудования ФИО1  

Кроме того, вышеуказанный отчет об оценке № с15468 на 21.06.2019 также содержал сведения об отсутствии оборудования, обозначенного в перечне оценщика под №№ 11, 12, 24 (компрессор бустерный BOGE SRMV390/5- SRMV920/5 № 14 DEZ10 1010181429; компрессор бустерный BOGE SRMV390/5-SRMV920/5, № 14 DEZ10 1010181428; станция редукции газа), указание на демонтаж с перемещением на склад оборудования, обозначенного в перечне оценщика под №№ 8, 17, 19, 22, 27 (ресивер воздушный РВ500 11 00, зав. № 282554; автомат  

этикетировочный, зав. № 1392; установка сатурационная САУ-8000, зав. № 1386; форма выдувная 3-х местная; автомат термоусадочный автоматический УТА-4000).  

Данные обстоятельств в своей совокупности обоснованно расценены апелляционным судом в качестве доказательства как отсутствия при инвентаризации большей части оборудования, так и о наличии очевидных трудностей в идентификации оставшегося оборудования, потребовавших в том числе производства судебной экспертизы в настоящем деле на предмет установления соответствия оборудования, являвшегося предметом лизинга и уступки права (требования), фактически инвентаризированному конкурсным управляющим оборудованию, впоследствии реализованному в ходе процедуры банкротства, представления дополнительных документов, не имевшихся в распоряжении конкурсного управляющего.  

С учетом изложенного доводы кассатора о том, что конкурсный управляющий ФИО6 точно знала о нахождении на территории должника принадлежащего ФИО1 оборудования, в связи с чем её действия по формированию лотов и организации и проведения торгов по реализации имущества должника свидетельствуют о сознательном включении имущества ФИО1 в состав подлежащего реализации имущества, также подлежат отклонению.  

Вопреки доводам ФИО1, арбитражный управляющий ФИО6 не бездействовала, а предпринимала попытки разрешить вопрос о наличии (отсутствии) принадлежащего ФИО1 имущества в том числе путем направления 03.12.2020 в адрес ФИО1 письма с требованием либо выплатить компенсацию в связи с изъятием предмета лизинга, либо исключить из реестра требований кредиторов должника требование ФИО1 (то есть фактически определить сальдо встречных предоставлений). При этом изложенное в письме предложение основано на предположения об изъятии ФИО1 своего имущества у должника.  

Не ограничиваясь указанным обращением к ФИО1 и не получив на него ответа, конкурсный управляющий ФИО6 обратилась в суд первой инстанции с заявлением о разрешении разногласий по данному вопросу. В указанном заявлении конкурсный управляющий ФИО6, также констатируя отсутствие имущества и исходя из предположения о том, что оборудование изъято у должника ФИО1, предлагала разрешить разногласия, а также исключить из реестра требований кредиторов должника требование кредитора.  

В своем заявлении конкурсный управляющий ФИО6 прямо указывала на то, что в ходе проведения инвентаризации имущества должника установлено отсутствие предмета лизинга в составе имущества ООО «Время».  

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 15.04.2021 по настоящему делу заявление конкурсного управляющего ФИО6 о разрешении разногласий оставлено без удовлетворения.  

При этом вопреки доводам ФИО1 указанное определение суда от 15.04.2021 по настоящему делу содержит ссылки на то, что принадлежащее ФИО1 не обнаружено конкурсным управляющим в ходе инвентаризации, однако констатировано, что это обстоятельство не является основанием для исключения из реестра требований кредиторов требований, обусловленных неисполнением должником обязанности по внесению лизинговых платежей.  

В разрешении судом первой инстанции заявленных конкурсным управляющим ФИО6 разногласий принимал участие представитель ФИО1, что также свидетельствует о том, что как минимум с 15.04.2021 ФИО1 обладала информацией об отсутствии у должника имущества, являющегося предметом лизинга по договорам № 15/16-ДЛ от 09.11.2016 и № 05/17-ДЛ от 16.03.2017, однако каких-либо действий по предоставлению конкурсному управляющему документов и  

сведений, позволивших бы управляющему идентифицировать принадлежащее заявителю оборудование, ФИО1 не предприняла.  

Таким образом, конкурсный управляющий принял разумные, обоснованные и достаточные меры для установления принадлежности имущества, проверки подозрений относительно его принадлежности иному лицу, однако реализованные управляющим меры не опровергли принадлежность имущества должнику.  

Как пояснил в судебном заседании представитель ФИО1, заявитель планировала принять участие в торгах с целью выкупа всего принадлежащего должнику имущественного комплекса, однако не успела. При этом проведенные в рамках конкурсного производства торги, а также заключенные по их результатам договоры ФИО1 не оспаривались.  

На этом основании доводы заявителя кассационной жалобы о недобросовестном бездействии ответчиков, не принявших никаких действий по поиску и выявлению среди имущества должника принадлежащего ФИО1 оборудования подлежат отклонению как противоречащие фактическим обстоятельствам дела.  

Согласно правовой позиции Президиума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 14 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, кредитор, требование которого признано подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, обладает процессуальными правами лица, участвующего в деле о банкротстве.  

С учетом публичности информации о ходе рассмотрения дела о банкротстве, статуса ФИО1 как лица, участвующего в деле, она не имела каких-либо препятствий в получении сведений относительно состава имущества должника, заявлении возражений относительно его  

реализации, требования о передаче ей имущества, являвшегося предметом лизинга, осуществлении иным образом защиты своих прав и интересов. Однако такие действия ФИО1 предприняты не были.  

Как указано апелляционным судом, конкурсным управляющим регулярно и своевременно публиковались сведения об инвентаризации имущества должника, о результатах независимой оценки имущества должника, включая спорное оборудование, об определении начальной продажной цены, утверждении собранием кредиторов порядка и условий проведения торгов по реализации имущества должника, а также информация о ходе реализации имущества должника, результатах торгов, заключении договора по результатам торгов.  

Кроме того, как установлено судами, конкурсными управляющим в течение 2020-2022 г.г. регулярно направлялись в адрес ФИО1 отчеты о результатах своей деятельности, однако из 7 (семи) отчетов, направленных в её адрес, заявителем получено только 2 (два), остальные вернулись отправителю в связи с истечением срока хранения.  

В связи с этим доводы подателя жалобы об отсутствии у ФИО1 возможности получать сведения о ходе процедуры конкурсного производства и осуществляемых конкурсным управляющим мероприятий, подлежат отклонению.  

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пунктах 34, 36 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга)», утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.10.2021 лизингодатель, не заявивший о досрочном расторжении предмета лизинга, вправе требовать включения в реестр требований кредиторов задолженности и не лишен права заявить о досрочном расторжении договора в дальнейшем в ходе процедур банкротства.  

Между тем, подателем жалобы соответствующее требование (о расторжении договора лизинга и возврате лизингополучателем  

(должником) имущества) предъявлено не было, в связи с чем обязанность по его возврату у должника не возникла.  

По делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.  

По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное (пункт 12).  

С учетом вышеизложенного вина за невозможность для лизингодателя (ФИО1) потребовать расторжения договора лизинга и возврата лизингополучателем (должником) имущества, по мнению судебной коллегии, не может в данном случае быть возложена на конкурсных управляющих ФИО6 и ФИО5  

Реализация в деле о банкротстве части имущества, относящегося к предмету лизинга, лишила ФИО1 возможности возвратить себе такое имущество, однако по перечисленным выше причинам ответственность за указанное, по мнению судебной коллегии, в данном случае не может быть возложена на конкурсных управляющих должника с учетом обстоятельств правоотношения и поведения ФИО1, а также избранного заявителем способа защиты.  

Доводы заявителя кассационной жалобы о том, что судом апелляционной инстанции не доказано отсутствие у должника лизингового оборудования также подлежат отклонению, поскольку вопросы принадлежности того или иного имущества должнику либо заявителю  

ФИО1, не подлежат разрешению в рамках обособленного спора, предметом которого является жалоба на действие (бездействие) конкурсного управляющего, выводы о достоверности или недостоверности вышеуказанных сведений судом сделаны быть не могут. Заявителю надлежит использовать иные предусмотренные законом способы защиты своих прав.  

Деликтная ответственность за причинение убытков наступает при наличии ряда условий: подтверждения со стороны лица, требующего возмещения убытков, наличия состава правонарушения, наступления вреда и размера этого вреда, противоправности поведения причинителя вреда, причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.  

Отсутствие какого-либо одного из указанных элементов исключает возможность привлечения лица к деликтной ответственности. Данный подход изложен в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.04.2016 № 305- КГ15-3882.  

Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» также разъяснил следующее.  

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается. Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен  

возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков (пункт 5).  

Под причинно-следственной связью понимается объективно существующая связь между явлениями, при которой одно явление (причина) предшествует во времени другому (следствию) и с необходимостью порождает его.  

Причинная связь между фактом причинения вреда (убытков) и действием (бездействием) причинителя вреда должна быть прямой (непосредственной). При этом наступление вреда непосредственно вслед за определенными деяниями не означает непременно обусловленность вреда предшествующими деяниями.  

Отсутствие причинной связи между ними может быть обусловлено, в частности, тем, что наступление вреда было связано с иными обстоятельствами, которые были его причиной (пункта 3 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 02.07.2020 № 32-П)  

Однако предусмотренная законодательством возможность взыскания убытков с арбитражных управляющих не означает автоматического удовлетворения всех заявленных кредиторами и арбитражным управляющим требований о взыскании убытков.  

Необходимо, чтобы это бездействие приводило к реальному нарушению имущественных прав должника и его кредиторов.  

Судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Законодательством Российской Федерации предусмотрен общий механизм раскрытия информации о ходе дела о несостоятельности в официальных информационных общедоступных источниках (в том числе Интернет-ресурсах), на которых содержатся сведения о процедурах  

банкротства, следовательно, данная информация является открытой, публичной и общедоступной. Судебные акты арбитражного суда по делам о банкротстве публикуются на публичном федеральном ресурсе «Картотека арбитражных дел».  

В рассматриваемом случае оснований для возложения ответственности за реализацию спорного оборудования на арбитражных управляющих ФИО6 и ФИО5 не имелось. Заявителем не доказано наличие совокупности обстоятельств, свидетельствующих о противоправном характере действий (бездействия) арбитражных управляющих, причинно-следственной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями, а также их вины в причинении заявителю убытков.  

Ответчиками были предприняты все разумные, обоснованные и достаточные меры для установления принадлежности имущества должнику, проверки подозрений относительно его принадлежности иному лицу, однако реализованные меры не опровергли принадлежность имущества должнику.  

Наличие установленной статьей 15 ГК РФ совокупности обстоятельств, позволяющих возложить на арбитражных управляющих ответственность в виде обязанности возместить должнику и его кредиторам убытки в заявленном размере, суд округа не усматривает.  

Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. Оснований для переоценки округа инстанции не имеется.  

Доводы заявителя кассационной жалобы судом кассационной инстанции изучены и отклонены, поскольку не содержат обстоятельств, которые не были проверены и учтены судами первой и апелляционной  

инстанции при рассмотрении обоснованного спора и могли повлиять на законность судебных актов либо опровергнуть выводы судов.  

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.  

При таких обстоятельствах судебная коллегия оснований для удовлетворения кассационной жалобы и отмены обжалуемого постановления Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2024 по настоящему делу не находит.  

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа  

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2024 по делу № А72-12489/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий судья В.А. Самсонов 

Судьи А.Г. Иванова 

В.Ф. Советова