ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, 

<

...>, тел.: 

<

***>, факс: 

<

***> 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-31322/2021

город Ростов-на-Дону

30 апреля 2025 года

15АП-10197/2024

                                                                                                                15АП-10199/2024

                                                                                                                15АП-10254/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 17 апреля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 30 апреля 2025 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Деминой Я.А.,

судей Долговой М.Ю., Шимбаревой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Ситдиковой Е.А.,

при участии:

от ФИО1: представителя ФИО2 по доверенности от 22.11.2022,

посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции:

финансового управляющего ФИО3, лично,

от Государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов": представителя ФИО4 по доверенности от 25.04.2023,

от ФИО5: представителя ФИО6 по доверенности от 29.01.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, заявление финансового управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки к ответчикам: ФИО7 и ФИО5, третьи лица: ФИО8 в лице законного представителя ФИО9, Управление по вопросам семьи и детства муниципального образования города-курорта Сочи в рамках дела в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО10 (ИНН 

<

***>);

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО10 (далее – должник) в Арбитражный суд Краснодарского края обратился финансовый управляющий ФИО11 с заявлением о признании недействительным договора займа от 20.05.2011, заключенного между ФИО12 и ФИО7, и применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 03.06.2024 по делу № А32-31322/2021 признан недействительным договор займа, заключенный 20.05.20211 между ФИО12 и ФИО7. Применены последствия недействительности (ничтожности) сделки путем возврата в конкурсную массу следующего недвижимого имущества: 

- жилой дом (общая площадь 276,7 кв.м, этажность 4, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б); 

- земельный участок (общая площадь 990 кв.м, разрешенное использование для ИЖС, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна,                      пер. Мельничный, д. 10Б).

Суд обязал ФИО7 передать вышеуказанное недвижимое имущество в распоряжение финансового управляющего          ФИО10 – ФИО11 путем предоставления доступа. 

Суд обязал Управление Росреестра по Краснодарскому краю зарегистрировать право собственности за ФИО10 на следующее недвижимое имущество: 

- жилой дом (общая площадь 276,7 кв.м, этажность 4, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б); 

- земельный участок (общая площадь 990 кв.м, разрешенное использование для ИЖС, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна,                           пер. Мельничный, д. 10Б).

Взыскана с ФИО7 в доход федерального бюджета Российской Федерации государственная пошлина в размере 6 000,00 рублей.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1, ФИО5, ФИО8 в лице законного представителя ФИО9 в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обжаловали определение от 03.06.2024, просили его отменить, принять по делу новый судебный акт.

Апелляционная жалоба ФИО1 мотивирована тем, что судебный акт вынесен с нарушением норм материального и процессуального права. Обжалуемым судебным актом разрешен вопрос в отношении имущества третьих лиц, не привлеченных к участию в споре. Спорное имущество является наследственной массой, оставшейся после смерти ФИО12. Согласно сведениям, представленным нотариусом Сочинского нотариального округа ФИО13, наследниками умершего ФИО12 являлись: ФИО14, ФИО15, ФИО10, ФИО16. Суд первой инстанции разрешил вопрос о правах наследников и о судьбе наследственного имущества без участия указанных лиц, присудив 100% доли в наследстве должнику, игнорируя интересы других наследников. Суд самостоятельно переквалифицировал спорные отношения и вышел за пределы заявленных требований. В нарушение положений статьи 167 Гражданского кодекса РФ суд первой инстанции применил последствия сделки, которая в рамках настоящего дела не оспорена и не признана недействительной. Истец не изменял предмета и основания иска. Финансовый управляющий не представил доказательств того, что договор займа от 20.05.2011 совершен с противоправной целью. Суд неверно квалифицировал правоотношения, возникшие в результате обращения ФИО7 с иском в районный суд. Наследники являются ответчиками по искам к наследственному имуществу.

Апелляционная жалоба ФИО5 мотивирована тем, что судебный акт вынесен при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения обособленного спора. Судом не исследован вопрос о реальности займа, в обоснование судебного акта положены предположения кредитора. Суд не применил последствия недействительности сделки (договора займа) в виде восстановления права требования займодавца к должнику. Финансовый управляющий не доказал злоупотребление правом со стороны займодавца, наличие совокупности обстоятельств, необходимых для признания оспариваемой сделки недействительной по специальным основаниям Закона о банкротстве. Основания для признания договора займа недействительным по правилам статьи 170 ГК РФ судом первой инстанции не установлены. Суд в нарушение норм процессуального права переквалифицировал исковое заявление и вышел за пределы заявленных требований.

Апелляционная жалоба ФИО8 в лице законного представителя ФИО9 мотивирована тем, что  судебный акт вынесен с нарушением норм процессуального права. В соответствии с соглашением о разделе наследственного имущества от 12.12.2013 объекты:  жилой дом (общая площадь 276,7 кв.м, этажность 4, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б); земельный участок (общая площадь 990 кв.м, разрешенное использование для ИЖС, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б) перешли в собственность ФИО14 и ФИО8. Суд первой инстанции разрешил вопрос о правах наследников и о судьбе наследственного имущества без привлечения к участию в деле собственников имущества, получивших его по наследству.

Определением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2024 суд перешел к рассмотрению заявления финансового управляющего ФИО11 о признании недействительным договора займа от 20.05.2011, заключенного между ФИО12 и ФИО7, и применении последствий недействительности              сделки в рамках дела № А32-31322/2021 (15АП-10197/2024, 15АП-10199/2024, 15АП-10254/2024) по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции.

Привлек к участию в обособленном споре в качестве соответчика ФИО5.

Привлек к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора,          ФИО8 в лице законного представителя ФИО9 и Управление по вопросам семьи и детства муниципального образования города-курорта Сочи.

От финансового управляющего ФИО3 20.03.2025 поступило заявление об уточнении требований о признании недействительной цепочки взаимосвязанных сделок, применении последствий недействительности цепочки взаимосвязанных сделок, согласно которому просит:

Признать недействительной цепочку взаимосвязанных сделок:

- договор займа от 20.05.2011 № 2005/2011, заключенный между ФИО12 и ФИО7;

- акт (соглашение) от 16.01.2012, заключенный между ФИО7 и ФИО14, к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011;

- мировое соглашение, заключенное между ФИО7 и ФИО10, в целях урегулирования задолженности по договору займа от 20.05.2011 № 2005/2011;

- договор уступки права требования от 01.06.2023, заключенный между ФИО7 и ФИО5, по передаче прав требований по договору займа от 20.05.2011 № 2005/2011.

Применить последствия недействительности (ничтожности) цепочки взаимосвязанных сделок путем признания отсутствующим права требования ФИО7, ФИО5 к наследственному имуществу ФИО12, перешедшего к ФИО1.

Уточнения в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации приняты судом к рассмотрению в редакции от 20.03.2025.

От ФИО10 поступил отзыв на заявление об уточнении требований, в котором она просит в принятии уточнений отказать, ссылаясь на то, что заявителем одновременно изменен предмет и основания заявленных требований, финансовый управляющий ранее не просил применить последствия недействительности сделки в виде признания отсутствующим права требования ответчиков к наследственному имуществу. Требования в данной редакции направлены на пересмотр вступившего в законную силу решения суда общей юрисдикции.

От ФИО8 поступило дополнение к отзыву на заявление, в котором просит в удовлетворении заявления с учетом уточнений финансовому управляющему отказать.

Принимая уточненные требования к производству, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Согласно пункту 30 постановления Пленума Высшего Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции" при применении части 3 статьи 266 Кодекса судам следует иметь в виду, что правило о недопустимости соединения и разъединения нескольких требований, изменения предмета или основания иска, размера исковых требований, предъявления встречного иска, замены ненадлежащего ответчика и иные правила, установленные Кодексом только для рассмотрения дела в суде первой инстанции, не распространяются на случаи, когда арбитражный суд апелляционной инстанции в силу части 6.1 статьи 268 Кодекса рассматривает дело по правилам, установленным Кодексом для рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Если часть единой сделки признана недействительной, суд вправе сделать вывод о недействительности иных ее частей на основе установленных по делу обстоятельств. В этой связи в целях соблюдения процессуальных прав, закрепленных в статье 49 Кодекса, суд, установив, что несколько взаимосвязанных сделок образуют единую сделку, должен отложить судебное разбирательство для предоставления возможности заявителю изменить предмет иска или представить доводы по существу установленных фактических обстоятельств. Однако отсутствие такого изменения в последующем не препятствует суду применительно к статье 180 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Кодекс) признать недействительными все взаимосвязанные сделки, составляющие единую сделку (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.07.2014 N 1004/14 по делу N А82-8489/2010).

Предварительное привлечение лиц в статусе третьих лиц еще не свидетельствует об окончательности выводов судов и не предрешает исход спора, в том числе в части возможной квалификации цепочки сделок. Если суд при рассмотрении спора придет к выводу о притворности данной цепочки сделок, он не лишен возможности переквалифицировать процессуальное положение названных лиц, удовлетворив либо отказав в удовлетворении соответствующих требований (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.09.2020 N 305-ЭС16-20779 (56, 58)) (аналогичная правовая позиция отражена в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 02.11.2022 N Ф08-11271/2022 по делу N А01-491/2019).

В суд апелляционной инстанции к судебному заседанию 26.12.2024 от Государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов" поступило заявление о фальсификации доказательств, а именно, договора строительного подряда № 15 от 09.02.2011 на строительство/реконструкцию объекта, приложения № 1 к указанному договору и акта приемки-передачи выполненных работ по договору подряда № 15 от 09.02.2011, датированного 18.10.2012.

Судом апелляционной инстанции принято к рассмотрению заявление о фальсификации доказательств, суд приступил к проверке заявления в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением от 26.12.2024 суд предупредил Государственную корпорацию "Агентство по страхованию вкладов", ее представителей ФИО17 и ФИО4 об уголовно-правовых последствиях недостоверного заявления арбитражному суду о фальсификации доказательств в виде уголовной ответственности за заведомо ложный донос по статье 306 Уголовного кодекса Российской Федерации и за клевету по статье 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Предупредил ФИО5, ее представителя ФИО6 об уголовно-правовых последствиях предоставления недостоверного доказательства в виде уголовной ответственности за фальсификацию доказательств по статье 303 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Обязал лиц, участвующих в рассмотрении настоящего обособленного спора:

Государственную корпорацию "Агентство по страхованию вкладов", в том числе ее представителей ФИО17 и ФИО4 представить расписки о разъяснении уголовно-правовых последствий недостоверного заявления о фальсификации доказательств с указанием паспортных данных и приложением копий паспортов;

ФИО5 и ее представителя ФИО6 представить расписки о разъяснении уголовно-правовых последствий фальсификации доказательств с указанием паспортных данных и приложением копий паспортов.

Предложил ФИО5 рассмотреть вопрос об исключении из числа доказательств по делу документов, о фальсификации которых заявлено, в том числе: договора строительного подряда № 15 от 09.02.2011 на строительство/реконструкцию объекта, приложения № 1 к указанному договору и акта приемки-передачи выполненных работ по договору подряда № 15 от 09.02.2011, датированного 18.10.2012.

В случае отказа в исключении указанных документов из числа доказательств по делу представить в материалы дела оригиналы договора строительного подряда № 15 от 09.02.2011 на строительство/реконструкцию объекта, приложения № 1 к указанному договору и акта приемки-передачи выполненных работ по договору подряда № 15 от 09.02.2011, датированного 18.10.2012, с целью проверки заявления о фальсификации доказательств.

В судебном заседании 16.01.2025 представитель ФИО5 ФИО6 указала на невозможность представить оригиналы документов, о фальсификации которых заявлено, ввиду их отсутствия, заявила об отказе от дачи расписки о разъяснении ей уголовно-правовых последствий фальсификации доказательств со ссылкой на отсутствие в распоряжении ее доверителя оригиналов документов.

В судебном заседании, состоявшемся 16.01.2025, в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлен перерыв до 23.01.2025 до 14 час. 10 мин. 

После перерыва судебное заседание продолжено.

От Государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов" поступила расписка представителя ФИО4, действующего на основании доверенности от 25.04.2023, о разъяснении ему уголовно-правовых последствий недостоверного заявления о фальсификации доказательств.

Определением от 30.01.2025 суд повторно предложил ФИО5 и ФИО10 представить оригиналы договора займа № 2005/2011 от 20.05.2011, акта (соглашения) от 16.01.2012 к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011, претензии от 31.05.2016.

От финансового управляющего ФИО3 к судебному заседанию 27.02.2025 поступило заявление о фальсификации:

- договора займа № 2005/2011, заключенного между ФИО12 и ФИО7, датированного 20.05.2011; 

- расписки о передаче денежных средств в размере 13 500 000,00 руб., подписанной ФИО12 и ФИО7, датированной 20.05.2011; 

- акта (соглашения), подписанного между ФИО14 и ФИО7, датированного 16.01.2012.

Определением от 27.02.2025 суд предупредил финансового управляющего ФИО3 об уголовно-правовых последствиях недостоверного заявления арбитражному суду о фальсификации доказательств в виде уголовной ответственности за заведомо ложный донос по статье 306 Уголовного кодекса Российской Федерации и за клевету по статье 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Предупредил ФИО5, ее представителя ФИО6 об уголовно-правовых последствиях предоставления недостоверного доказательства в виде уголовной ответственности за фальсификацию доказательств по статье 303 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Обязал лиц, участвующих в рассмотрении настоящего обособленного спора, представить:

Финансового управляющего ФИО3 - расписку о разъяснении уголовно-правовых последствий недостоверного заявления о фальсификации доказательств с указанием паспортных данных и приложением копии паспортов;

ФИО5 и ее представителя ФИО6 - расписки о разъяснении уголовно-правовых последствий фальсификации доказательств с указанием паспортных данных и приложением копий паспортов.

Предложил ФИО5 рассмотреть вопрос об исключении из числа доказательств по делу документов, о фальсификации которых заявлено, в том числе: договора займа № 2005/2011, заключенного между ФИО12 и ФИО7, датированного 20.05.2011; расписки о передаче денежных средств в размере 13 500 000,00 руб., подписанной ФИО12 и ФИО7, датированной 20.05.2011; акта (соглашения), подписанного между ФИО14 и           ФИО7, датированного 16.01.2012.

В случае отказа в исключении указанных документов из числа доказательств по делу ФИО5 и ФИО10 представить в материалы дела оригиналы договора займа № 2005/2011 от 20.05.2011, заключенного между ФИО12 и ФИО7, датированного 20.05.2011; расписки о передаче денежных средств в размере 13 500 000,00 руб., подписанной ФИО12 и ФИО7, датированной 20.05.2011; акта (соглашения), подписанного между ФИО14 и ФИО7, датированного 16.01.2012, с целью проверки заявления о фальсификации доказательств.

Определением от 20.03.2025 суд повторно предупредил ФИО5, ее представителя ФИО6 об уголовно-правовых последствиях предоставления недостоверного доказательства в виде уголовной ответственности за фальсификацию доказательств по статье 303 Уголовного кодекса Российской Федерации. Повторно обязал ФИО5 и ее представителя ФИО6 представить расписки о разъяснении уголовно-правовых последствий фальсификации доказательств с указанием паспортных данных и приложением копий паспортов.

От ФИО5 поступила расписка о разъяснении уголовно-правовых последствий с ходатайством о приобщении документов, а именно: расписка ФИО5 о разъяснении уголовно-правовых последствий; нотариальная копия договора займа № 2005/2011, заключенного между ФИО12 и ФИО7, датированного 20.05.2011; нотариальная копия расписки о передаче денежных средств в размере 13 500 000,00 руб., подписанной ФИО12 и ФИО7, датированной 20.05.2011; нотариальная копия акта (соглашения), подписанного между ФИО14 и ФИО7, датированного 16.01.2012; нотариальная копия претензии от 31.05.2016.

Суд продолжил проверку заявления о фальсификации доказательств в порядке статьи 161 АПК РФ.

Представитель Государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов" в судебном заседании указал на нецелесообразность проведения проверки заявления о фальсификации доказательств, в связи с непредставлением ответчиками оригиналов документов.

Финансовый управляющий ФИО3 разрешение заявления оставил на усмотрение суда. 

В соответствии со статьей 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно - правовые последствия такого заявления; исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные Федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Таким образом, применительно к статье 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявление о фальсификации доказательства имеет своей целью исключение соответствующего доказательства из числа доказательств по делу, и фактическое понуждение стороны, представившей доказательство, основывать свои доводы и возражения относительно предмета и основания иска на иных доказательствах.

Перечень проводимых мероприятий по проверке обоснованности заявления о фальсификации доказательств определяется судом с учетом конкретных обстоятельств дела.

Формирование предмета доказывания в ходе рассмотрения конкретного спора, проверка заявления о фальсификации доказательств, а также определение источников, методов и способов собирания объективных доказательств, посредством которых устанавливаются фактические обстоятельства дела, является исключительной прерогативой суда, рассматривающего спор по существу.

По смыслу статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации понятие "фальсификация доказательств" предполагает совершение лицом, участвующим в деле, или его представителем умышленных действий, направленных на искажение действительного содержания объектов, выступающих в гражданском, арбитражном или уголовном процессе в качестве доказательств путем их подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих действительный смысл и содержащих ложные сведения.

В абзацах втором и четвертом пункта 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции" разъяснено, что в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат рассмотрению заявления, мотивированные наличием признаков подложности доказательств, то есть совершением действий, выразившихся в подделке формы доказательства: изготовление документа специально для представления его в суд (например, несоответствие времени изготовления документа указанным в нем датам) либо внесение в уже существующий документ исправлений или дополнений (например, подделка подписей в документе, внесение в него дополнительного текста).

Арбитражный суд в установленном порядке констатирует факт фальсификации доказательств и применяет соответствующие предусмотренные законом меры тогда, когда материалы дела позволяют достоверно установить, что доказательство, о фальсификации которого по делу заявлено, действительно содержит признаки "материального подлога", то есть в том случае, когда исследование такого доказательства может привести к получению арбитражным судом ложных сведений о фактических обстоятельствах дела в связи с тем, что на материальный носитель было оказано воздействие.

В силу части 3 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не подлежат рассмотрению по правилам названной статьи заявления, касающиеся недостоверности доказательств (например, о несоответствии действительности фактов, изложенных в документе).

В рассматриваемом случае, доводы заявителей сводились именно к несоответствию действительности фактов, изложенных в документах (несогласие с их содержанием), о проведении судебной почерковедческой экспертизы и экспертизы давности составления документов не заявлено.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия пришла к выводу о том, что заявление кредитора и финансового управляющего не свидетельствует о фальсификации доказательств в смысле статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В данном случае подлежит оценке относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимная связь доказательств в их совокупности (статья 71 АПК РФ), фактические обстоятельства по делу должны быть установлены и достоверность документов проверена по результатам их оценки по указанным правилам.

Учитывая изложенное, заявления о фальсификации доказательств подлежат оставлению без рассмотрения, в том числе и по причине невозможности их проверки ввиду непредставления ответчиками, несмотря на неоднократные требования суда апелляционной инстанции, оригиналов документов, о фальсификации которых заявлено.

Финансовый управляющий ФИО3 просил удовлетворить заявление с учетом изменения заявленных требований.

Представитель Государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов" просил удовлетворить заявление финансового управляющего по основаниям, ранее изложенным в письменных объяснениях.

Представитель ФИО1 просил отказать в удовлетворении заявления со ссылкой на доводы, изложенные в отзывах.

Представитель ФИО5 просил отказать в удовлетворении заявленных требований по основаниям, изложенным в отзывах на заявление.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, признал возможным рассмотреть заявление без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом.

Изучив материалы дела, оценив доводы заявления, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что заявление финансового управляющего с учетом уточнений, принятых судом в порядке статьи 49 АПК РФ, подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, Государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов" обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании гражданку ФИО10 несостоятельной (банкротом).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 13.07.2021 заявление принято к производству, возбуждено производство по делу.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 08.12.2021 в отношении ФИО10 введена процедура реструктуризации долгов гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО11.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 17.06.2022 ФИО10 признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее введена процедура, применяемая в деле о банкротстве граждан – реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО11.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 08.04.2024 по делу № А32-31322/2021 финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО3 (ИНН 

<

***>), член ПАУ ЦФО (ОГРН 

<

***>).

В рамках процедуры реализации имущества ФИО10 финансовыми управляющими проведен анализ сделок должника, по результатам которого установлено следующее.

20 мая 2011 года между ФИО7 (займодавец) и ФИО12 (заемщик) заключен договор займа № 2005/2011, по условиям которого займодавец обязуется передать заемщику заём в размере 13 500 000,00 рублей, а заемщик обязуется вернуть сумму займа в обусловленный настоящим договором срок. Срок возврата займа – 20.05.2016. Начисление и уплата процентов за пользование суммой займа договором займа не предусмотрена.

11 июля 2011 года ФИО12 умер, что подтверждается свидетельством о смерти, выданным отделом ЗАГС Адлерского района города-курорта Сочи управления ЗАГС Краснодарского края Российской Федерации 19.07.2011.

16 января 2012 года между ФИО7 и ФИО14 составлен акт (соглашение) к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011., согласно которому ФИО14 подтверждает факт наличия у ФИО12 задолженности по договору займа и принимает на себя обязанность по погашению образовавшейся на момент подписания Акта от 16.01.2012 к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011 задолженности.

Подписанием Акта от 16.01.2012 к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011 стороны согласились, что возврат указанной в настоящем акте (соглашении) денежной суммы будет происходить на условиях, предусмотренных договором займа.

05 октября 2015 года ФИО14 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти, выданным отделом ЗАГС Адлерского района города-курорта Сочи управления ЗАГС Краснодарского края Российской Федерации 21.10.2015.

В связи с тем, что в предусмотренный договором займа срок – 20.05.2016 сумма займа ФИО7 не возвращена, 21.11.2018 ФИО7 обратилась в Адлерский районный суд г. Сочи Краснодарского края с иском к ФИО10 о взыскании задолженности в сумме 13 500 000,00 рублей и процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 2 829 041,26 рублей, всего в размере                       16 329 041,26 рублей.

В ходе рассмотрения дела 28.01.2019 сторонами заключено мировое соглашение, которое утверждено определением Адлерского районного суда города Сочи Краснодарского края по делу № 2-338/2019 (2-3997/2018) от 28.01.2019.

Согласно утвержденному мировому соглашению ФИО10 в счет погашения образовавшейся по договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011 задолженности передает ФИО7 следующее недвижимое имущество, общей стоимостью 13 429 000,00 рублей (стоимость установлена в соответствии с отчетом об оценке № 330/2018 от 08.10.2018):

- жилой дом (общая площадь 276,7 кв.м, этажность 4, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б);

- земельный участок (общая площадь 990 кв.м, разрешенное использование для ИЖС, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б).

Признает за ФИО7 право собственности на жилой дом (общая площадь 276,7 кв.м, этажность 4, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б) и земельный участок (общая площадь 990 кв.м, разрешенное использование для ИЖС, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б).

ФИО7 отказалась от исковых требований к ФИО10 в части взыскания 71 000 (семьдесят одна тысяча) рублей основного долга, 2 829 041,26 (два миллиона восемьсот двадцать девять тысяч сорок один рублю 26 копеек) – процентов по ст. 395 ГК РФ.

Стороны пришли к соглашению, что после утверждения мирового соглашения ФИО7 не имеет претензий к ФИО10.

Производство по делу по исковому заявлению ФИО7 к ФИО10 о взыскании денежных средств прекращено.

Полагая действия ФИО10 и ФИО7 согласованными, направленными на вывод имущества должника из-под обращения на него взыскания по обязательствам перед кредиторами, финансовый управляющий не согласился с вынесенным судебным актом, обратился в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции с кассационной жалобой об отмене определения Адлерского районного суда г. Сочи от 28.01.2019 по делу № 2-338/2019 и отказе ФИО7 в удовлетворении требований.

Определением Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 07.10.2022 по делу № 2-338/2019 определение Адлерского районного суда города Сочи от 28.01.2019 об утверждении мирового соглашения отменено, дело направлено в суд первой инстанции для рассмотрения по существу с присвоением номера № 2-3756/2023.

Определением Адлерского районного суда города Сочи от 15.09.2023 по делу №2-3756/2023 производство по делу приостановлено до разрешения Арбитражным судом Краснодарского края настоящего обособленного спора.

01 июня 2023 между ФИО7 (кредитор) и ФИО5 (новый кредитор) заключен договор уступки права требования, по условиям которого кредитор передает, а новый кредитор принимает право требования суммы займа в размере 13 500 000,00 рублей с причитающимися процентами в соответствии со статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации и договором займа № 2005/2011, заключенным 20.05.2011 между ФИО7 (займодавец) и ФИО12 (заемщик).

Согласно пункту 3.1 договора право на передаваемые обязательства по договору займа возникают у нового кредитора с момента подписания акта приема-передачи.

01 июня 2023 года между сторонами подписан акт приема-передачи документов.

Полагая, что указанные сделки заключены должником с противоправной целью при наличии неисполненных обязательств перед иными кредиторами, управляющий просил признать их недействительными как взаимосвязанные сделки, оформленные с целью вывода активов должника и причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1           статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Возможность оспаривания сделки, состоящей из цепочки взаимосвязанных последовательных сделок, предусмотрена пунктом 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 № 126 "Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения". Верховный суд в Определении от 23 июня 2016 г. № 307-ЭС14-8084 по делу № А56-15410/2011 подтвердил наличие такого механизма, как оспаривание последовательно совершенных сделок.

В случае признания недействительной цепочки взаимосвязанных сделок заявление об оспаривании сделки предъявляется ко всем участникам цепочки сделок.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена. Так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (по статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума N 25)).

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)").

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда. При этом с учетом разъяснений, содержащихся в названном постановлении Пленума, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации", добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Согласно пункту 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021) сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, может прикрываться цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 27.08.2020 N 306-ЭС17-11031 (6)).

Как разъяснено в абзаце 3 пункта 86, абзаце 1 пункта 87, абзаце 1 пункта 88 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В отношении прикрывающих сделок документы, как правило, изготавливаются так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны, действительно следуют условиям притворных договоров. Бенефициар, не имеющий формальных полномочий собственника, не заинтересован в раскрытии своего статуса перед третьими лицами, поэтому он обычно не составляет документы, в которых содержатся явные и однозначные указания, адресованные должнику и участникам притворных сделок, относительно их деятельности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 19.06.2020  N 301-ЭС17-19678).

Наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678).

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). При этом лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в частности по представлению доказательств (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела и установлено судебной коллегией, определением Арбитражного суда от 13.07.2021 возбуждено дело о банкротстве в отношении ФИО10 по заявлению конкурсного кредитора. Исходя из дат, указанных в оспариваемых документах, сделки совершены, соответственно, 20.05.2011, 16.01.2012, 28.01.2019, 01.06.2023, то есть, договор от 20.05.2011 и соглашение от 16.01.2012 – за трехлетним периодом подозрительности, а мировое соглашение между ФИО10 и ФИО7 и договор уступки от 01.06.2023 – в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Так, судом установлено, что спорное имущество является наследственной массой, оставшейся после смерти ФИО12, умершего 11.07.2011 (наследственное дело № 39/2011, № 39/2011/П).

Наследниками умершего ФИО12 стали следующие лица:

Супруга – ФИО14 (мать должника),

Сын – ФИО15 (брат должника),

Дочь – ФИО10 (должник),

Мать – ФИО16 (бабушка должника).

В состав наследственного имущества умершего ФИО12 вошло следующее имущество:

- автомобиль марки ГАЗ69, 1968 года выпуска;

- автомобиль марки Тойота Королла, 2003 года выпуска, идентификационный номер: 

<

***>;

- земельный участок площадью 779 кв.м, кадастровый номер: 23:49:0420012:162, по адресу: г. Сочи, Адлерский район, п. Красная поляна, ул. Турчинского, при доме 87;

- земельный участок по адресу: г. Сочи, Адлерский район, п. Красная Поляна, пер. Мельничный, 10 "а";

- гараж по адресу: г. Сочи, Адлерский район, п. Красная Поляна, пер. Мельничный, 10 "а"

- земельный участок площадью 990 кв.м, кадастровый номер: 23:49:0420004:90 по адресу: г. Сочи, 

<

...>;

- жилой дом общей площадью 276,7 кв.м, по адресу: г. Сочи, 

<

...>;

- земельный участок по адресу: г. Сочи, 

<

...>;

- жилой дом общей площадью 134,5 кв.м по адресу: г. Сочи, 

<

...>;

- охотничье огнестрельное гладкоствольное ружье марки ИЖ-58, 12 калибра, 1983 г.в.;

- доля в уставном капитале ООО "АИБГА" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в размере 32,64% (номинальная стоимость 81 600,00 рублей).

Наследственное имущество приобретено ФИО12 и ФИО14 в период зарегистрированного брака, соответственно, являлось совместно нажитым, в силу чего ? доли в обозначенном имуществе принадлежала ФИО14

Оставшаяся ? доли распределена между наследниками ФИО12: ФИО14, ФИО15, ФИО10, ФИО16

07 марта 2012 года скончался ФИО15 (наследственное дело № 20/2012). Наследниками умершего ФИО15 стали:

Мать – ФИО14 (мать должника),

Дочь – ФИО8 (племянница должника).

В состав наследства ФИО15 вошло его личное имущество:

автомобиль марки ТОЙОТА АВЕНСИС, 2007 года выпуска, идентификационный номер: SB1BR56L30E220785;

права на денежные средства, внесенные в денежный вклад, хранящийся в ДО № 1806, с причитающимися процентами и компенсацией.

Также в состав наследства вошло имущество, принадлежавшее умершему ФИО12 (отцу должника), наследником которого стал ФИО15, но не оформивший своего права.

05 октября 2015 года скончалась ФИО14 (наследственное дело N 39/2016). Наследниками умершей ФИО14 стали:

Дочь – ФИО10 (должник),

Внучка – ФИО8 (племянница должника).

В состав наследства ФИО14 вошло следующее имущество:

? доли в имуществе, нажитом в период брака с ФИО12,

перешедшая к ней доля в наследственном имуществе умершего супруга ФИО12;

перешедшая к ней доля в наследственном имуществе умершего сына ФИО15;

денежные средства во вкладах в ДО "Сочинский" ФАКБ "Российский капитал" (ПАО).

Таким образом, все имущество умерших ФИО12, ФИО15, ФИО14 перешло в порядке наследования к должнику и ее племяннице – ФИО8

Постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А32-25196/2008 (15АП-9815/2015, 15АП-9818/2015) от 07.12.2017         ФИО18, ФИО19, ФИО10 привлечены к субсидиарной ответственности. С ФИО18 и ФИО19 в пользу ООО КИИБ "СОЧИ" в солидарном порядке взыскан 1 551 491 500,00 рублей, в солидарном порядке с ФИО10 и ФИО19 в пользу ООО КИИБ "СОЧИ" взыскано 78 345 000,00 рублей, с ФИО19 в пользу ООО КИИБ "СОЧИ" взыскано 735 181 000,00 рублей.

09 января 2018 года (фактически сразу после вынесения судебного акта             о привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности на сумму свыше        78 млн. руб.) ФИО10 обратилась в Хостинский районный суд г. Сочи Краснодарского края с иском к своей племяннице ФИО8 об изменении порядка наследования. Иск принят к производству, гражданскому делу присвоен  № 2-272/2018.

05 февраля 2018 года (менее чем через 1 месяц после подачи иска) стороны заключили мировое соглашение и предприняли действия для его утверждения в судебном порядке.

Определением Хостинского районного суда г. Сочи Краснодарского края от 05.02.2018 по делу № 2-272/2018 утверждено мировое соглашение, по условиям которого:

- квартира общей площадью 50,9 кв.м, кадастровый номер 23:23-0019/049/2010-461, по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Хостинский район, ул. Искра, д. 66/1, кв. 7, передается в собственность ФИО8;

- жилой дом общей площадью 276,7 кв.м, Литер А, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный д.10 Б, и земельный участок площадью          990 кв.м, кадастровый номер 23:49:0420004:90, по адресу: Краснодарский край,          г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б, передается в собственность ФИО10;

- 3/40 доли в жилом доме площадью 109,2 кв.м, кадастровый номер 23:49:0420004:1286, по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, п. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 12 "А", передается в собственность ФИО10;

- доля в размере 1/50 в уставном капитале ООО "АИБГА" (из 4% уставного капитала, принадлежавших ФИО14) передается в собственность ФИО10; судебные расходы возложены на ФИО10.

Таким образом, по условиям мирового соглашения должнику перешла часть имущества, оставшегося по наследству от умерших ФИО12, ФИО15, ФИО14

Правовое регулирование отношений, связанных с наследованием имущества, осуществляется нормами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1110 - 1185).

Согласно статье 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

В соответствии со статьей 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации для приобретения наследства наследник должен его принять. Для приобретения выморочного имущества принятие наследства не требуется (пункт 1).

Принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось (пункт 2).

Согласно пункту 2 статьи 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности если наследник: вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц; произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества; оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства.

Согласно разъяснениям, данным в абзаце третьем пункта 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" (далее – Постановление № 9), наследник, подавший заявление о принятии наследства либо заявление о выдаче свидетельства о праве на наследство без указания основания призвания к наследованию, считается принявшим наследство, причитающееся ему по всем основаниям.

В материалах дела имеются Свидетельства о праве на наследство по закону  к имуществу умершего ФИО12 на ? доли жилого дома, общей площадью 276,7 кв.м, и ? доли земельного участка, площадью 990 кв.м, кадастровый номер 23:49:0420004:90, по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район,      пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10Б, выданные 09.04.2013 ФИО10 нотариусом Сочинского нотариального округа Краснодарского края ФИО13

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 36 Постановления № 9, под совершением наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, следует понимать совершение предусмотренных пунктом 2 статьи 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации действий, а также иных действий по управлению, распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу.

Несмотря на то, что ФИО10 уклонилась от регистрации за собой права собственности на наследственное имущество, оставшееся после смерти ее матери ФИО14, обращение ФИО10 в суд общей юрисдикции с иском об изменении порядка наследования свидетельствует о том, что она фактически приняла наследство, в связи с чем, вопреки доводам ответчиков, у финансового управляющего отсутствовала обязанность по обращению в суд с заявлением об оспаривании сделки по отказу должника в принятии наследства. Напротив, рассматриваемые действия ФИО10 по заключению мирового соглашения с ФИО8, которым фактически произведен раздел наследственного имущества, стали первым шагом в цепочке взаимосвязанных сделок, результатом которых явилось полное выбытие ликвидных активов из конкурсной массы должника.

В пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018, отмечено, что в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда отдельные лица инициируют судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов. Подобные споры характеризуются представлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с тем, что интересы названных лиц и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели. Принятыми по таким спорам судебными актами могут нарушаться права других кредиторов, имеющих противоположные интересы и, как следствие, реально противоположную процессуальную позицию. Закон предоставляет независимым кредиторам, а также арбитражному управляющему, право обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование. Однако по объективным причинам, связанным с тем, что они не являлись участниками правоотношений по спору, инициированному упомянутыми лицами, независимые кредиторы и арбитражный управляющий ограничены в возможности представления достаточных доказательств, подтверждающих их доводы. В то же время они должны заявить такие доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и имеющим с ним общий интерес кредитором. Бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем. Причем это не должно составить для него затруднений, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Из правовой позиции должника и ответчиков следует, что между ФИО12 (заемщик) и ФИО7 (займодавец) 20.05.2011 заключен договор займа № 2005/2011, по условиям которого займодавец обязуется передать заемщику сумму займа в размере 13 500 000,00 рублей, а заемщик обязуется вернуть сумму займа в срок до 20.05.2016. Начисление и уплата процентов за пользование суммой займа договором предусмотрены не были.

16 января 2012 года между ФИО7 и ФИО14 составлен акт (соглашение) к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011, согласно которому ФИО14 подтверждает факт наличия у ФИО12 задолженности по договору займа и принимает на себя обязанность по погашению образовавшейся на момент подписания акта от 16.01.2012 к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011 задолженности.

Подписанием Акта от 16.01.2012 к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011 стороны согласились, что возврат указанной в настоящем акте (соглашении) денежной суммы будет происходить на условиях, предусмотренных договором займа. Фактически действия сторон по заключению названного соглашения направлены на прерывание срока исковой давности. Таким образом, вопреки доводам ответчика и третьего лица, Акт (соглашение) от 16.01.2012 порождает правовые последствия для участников спора, в связи с чем может быть оспорен в рамках настоящего дела.

По смыслу разъяснений, содержащихся в пункте 58 постановления N 9, под долгами наследодателя понимаются все имевшиеся у наследодателя обязательства, которые не прекращаются его смертью.

Наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ).

Учитывая, что к моменту обращения ФИО7 с иском в суд ФИО14 умерла, факт подписания документа ею нельзя считать доказанным, при условии, что наследниками ФИО12 также являлись его мать, сын и дочь, которые также в силу пункта 1 статьи 1175 ГК РФ отвечают по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества.

Аналогичное соглашение с остальными наследниками ФИО12 отсутствует.

Судебная коллегия соглашается с позицией управляющего, что указанные документы были изготовлены ФИО10 совместно с ФИО7 с целью создания искусственной (мнимой) задолженности и стали вторым элементом в цепочке взаимосвязанных сделок, направленных на отчуждение принадлежащего должнику имущества.

При этом суд апелляционной инстанции исходит из того, что, несмотря на неоднократные указания суда (определения от 10.10.2024, 07.11.2024) ответчиками не представлены доказательства наличия у ФИО7 финансовой возможности предоставить денежные средства в размере 13 500 000,00 рублей в мае 2011 года. Факт выдачи займа в указанном размере документально не подтвержден. Имеющаяся копия расписки не может быть принята в качестве надлежащего доказательства, при условии, что в материалы дела по требованию суда не представлен ее оригинал, тогда как финансовым управляющим заявлено о фальсификации указанного документа.

Суд критически относится к объяснениям представителя должника о том, что оригиналы документов, о фальсификации которых заявлено стороной в споре, остались у лица, ранее представлявшего интересы ФИО7, учитывая, что доказательств принятия мер, в том числе и в судебном порядке, по истребованию оригиналов документов, подтверждающих наличие у кредитора права требования задолженности на столь существенную сумму, в материалах дела не имеется.

Более того, выдача займа в крупном размере - 13 500 000 рублей без обеспечения (залог, поручительство, неустойка и т.п.), без взимания платы (проценты за пользование займом) при сроке, на который выдан заем (более трех лет), является неразумным и неосмотрительным, поскольку затрудняет процедуру взыскания, риск невозврата суммы займа очень велик.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должником и кредитором не представлены доказательства последующего исполнения договора займа (истребование долга, частичное погашение задолженности и т.п.).

В материалах дела отсутствуют доказательства совершения ФИО7 каких-либо действий, направленных на возврат предоставленных денежных средств, до вынесения постановления Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А32-25196/2008 от 07.12.2017.

Нотариально заверенная копия претензии от 31.05.2016 (том 1 л.д. 60 обратная сторона), направленная ФИО7 в адрес ФИО14, факт истребования долга не подтверждает, поскольку отсутствуют доказательства направления ее в адрес ФИО14 (лицу, которому претензия адресована). Более того, ФИО14 скончалась 05.10.2015, соответственно, получить претензию не могла.

В этой связи судебная коллегия обращает внимание на объяснения ФИО5 (стр. 3-5, т.д. 4) о наличии между заемщиком, его супругой и фактическим займодавцем доверительных отношений. При таких обстоятельствах ФИО5, равно как и ФИО7, по состоянию на 31.05.2016 не могли не знать о смерти ФИО14 в 2015 году.

Суд также критически относится к доводам ФИО5 о том, что денежные средства по договору займа были направлены ФИО12 на ремонт дома.

Представленные ФИО5 документы: договор подряда на строительство/реконструкцию объекта № 15 от 09.02.2011, заключенный между ФИО12 и ООО "Маршал", акт приемки-передачи выполненных работ        от 18.10.2012 по договору подряда № 15 от 09.02.2011, подписанный        ФИО12, умершим 11.07.2011, смета  на строительные работы от 09.01.2011, не могут быть приняты судом апелляционной инстанции в качестве достоверных доказательств в порядке статьи 71 АПК РФ.

При этом судом учтено, что данные документы и пояснения от 29.11.2024 ранее не были представлены в материалы дела, при условии, что обособленный спор рассматривался в суде первой инстанции с июня 2023 года, в суде апелляционной инстанции – с июля 2024 года.

Убедительных объяснений о том, каким образом и от кого данные документы получены ФИО5, кем проставлена подпись от имени         ФИО12 в акте приемки-передачи выполненных работ от 18.10.2012 после его смерти, ответчиком не представлено.

Кроме того, согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО "Маршал" (ИНН 

<

***>) основным видом деятельности общества является: Торговля розничная обоями и напольными покрытиями в специализированных магазинах (ОКВЭД 47.53.3), иные дополнительные виды деятельности общества также не подтверждают возможность выполнения обществом подрядных работ. Иные доказательства в подтверждение указанных обстоятельств отсутствуют.

Аффилированность лиц может носить фактический характер без наличия формально юридических связей между лицами, что соответствует сложившейся практике по данному вопросу: определение Верховного Суда Российской Федерации от 11 февраля 2019г. N 305- 3018-17063, определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 по делу N А12-45751/2015, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308- ЭС16-1475.

Фактическая аффилированность двух лиц может быть установлена на основании анализа совокупности согласованных друг с другом косвенных доказательств, характеризующих поведение указанных лиц (определение Верховного Суда РФ от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472 (4,5,7) по делу N A33-1677/2013).

Поэтому формальное отсутствие установленных пунктами 1 и 3 статьи 19 Закона о банкротстве признаков заинтересованности между должником и ответчиком не препятствует оценить обстоятельства, свидетельствующие о фактической аффилированности.

В совокупности указанные обстоятельства свидетельствуют о доверительных отношениях между сторонами сделки и могут, вопреки доводам сторон об отсутствии заинтересованности, рассматриваться как фактическая аффилированность. Поведение сторон сделки и последующее её исполнение осуществлялось на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Из материалов дела следует и установлено судом апелляционной инстанции, что до момента принятия судебного акта о привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности, займодавцем ФИО7 фактические действия, подтверждающие наличие заемных отношений, не совершались. Указанные обстоятельства породили обоснованные сомнения относительно давности составления представленных документов, которые не были опровергнуты стороной ответчика.

С учетом обозначенных обстоятельств, судебная коллегия исходит из того, что в действительности договор займа № 2005/2011 от 20.05.2011 и акт (соглашение) от 16.01.2012 о признании задолженности по договору займа изготовлены значительно позже – в 2018 году (после привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности, накануне обращения ФИО7 в суд общей юрисдикции с иском о взыскании задолженности по договору займа).

При этом судебная коллегия также обращает внимание, что в материалы дела, несмотря на неоднократные требования о представлении оригиналов документов в связи с заявлением о фальсификации указанных доказательств, представлены только нотариально заверенные копии договора займа от 20.05.2011, акта (соглашения) от 16.01.2012 к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011, претензии от 31.05.2016. Документы заверены нотариусом 03.12.2018, сведения о появлении указанных доказательств до указанной даты в более ранний период в материалах дела отсутствуют.

Третьим звеном в оспариваемой цепочке взаимосвязанных сделок стало заключение должником мирового соглашения с займодавцем ФИО7 и получение благодаря этому внешне безупречного судебного акта, формально направленного на урегулирование возникшего судебного спора, но фактически направленного на отчуждение должником полученного по наследству недвижимого имущества.

Так, 21.11.2018 ФИО7 предъявила в Адлерский районный суд г. Сочи Краснодарского края исковое заявление о взыскании с ФИО10 задолженности по договору займа в размере 16 329 041,26 рублей, из которых 13 500 000,00 рублей – задолженность по основному долгу, 2 829 041,26 рублей –задолженность по оплате процентов, начисленных за пользование чужими денежными средствами. Иск принят к производству, гражданскому делу присвоен № 2-3997/2018.

28 января 2019 года, то есть через 2 месяца после подачи иска, стороны заключили мировое соглашение и предприняли совместные действия, направленные на его утверждение судом.

Определением Адлерского районного суда г. Сочи Краснодарского края от 28.01.2019 по делу № 2-3997/2018 утверждено мировое соглашение, заключенное между ФИО7 и ФИО10, по условиям которого:

Должник, в счет погашения задолженности, образовавшейся по договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011, передала ФИО7 недвижимое имущество общей стоимостью 13 429 000,00 рублей, а именно: жилой дом общей площадью 276,7 кв.м, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, 10 "Б"; земельный участок площадью 990 кв.м, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10 "Б";

ФИО7 отказалась от исковых требований к ФИО1 в части взыскания 71 000,00 рублей основного долга, 2 829 041,26 рублей – начисленных процентов; стороны пришли к соглашению, что после утверждения мирового соглашения ФИО7 не имеет претензий к ФИО1

Процессуальное поведение участников спора (ФИО7 и          ФИО10) характеризовалось представлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью должника, выступавшего в роли ответчика, не предъявившего возражений относительно предъявленных требований на значительную сумму, не заявившего о пропуске срока исковой давности, не поставившего под сомнение реальность указанной сделки.

Таким образом, недвижимое имущество, перешедшее к должнику по условиям мирового соглашения, заключенного с ФИО8, было в кратчайшие сроки отчуждено должником ФИО10 (не являвшейся собственником спорного имущества в публичном реестре) в пользу ФИО7 путем заключения мирового соглашения.

В свою очередь, на момент вынесения Адлерским районным судом города Сочи Краснодарского края определения от 28.01.2019 ФИО10, имея задолженность перед банком в размере более 78 млн. руб., заключила сделку по отчуждению ликвидного имущества, за счет которого возможно погашение задолженности перед независимым кредитором.

Более того, с иском о взыскании долга по договору займа ФИО7 обратилась именно к ФИО10, указывая, что последняя является наследницей умершего заемщика ФИО12.

Вместе с тем, в силу пункта 1 статьи 1175 ГК РФ каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Исходя из сведений, представленных нотариусом Сочинского нотариального округа ФИО13, наследниками умершего ФИО12 являлись: ФИО14, ФИО15, ФИО10, ФИО16. По сведениям нотариуса Сочинского нотариального округа ФИО20 наследниками умершей ФИО14 являлись: ФИО10 и ФИО8. Таким образом, предъявление ФИО7 требований о погашении задолженности по договору займа только одной ФИО10 противоречит закону.

По смыслу правовой позиции, приведенной в Определении Верховного Суда РФ от 28.03.2019 №305-ЭС18-17629 (2), в ситуации, когда независимые кредиторы представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы недобросовестности контрагентов по сделкам, стороны не могут ограничиться представлением минимального набора документов в подтверждение реальности рассматриваемых отношений. Нежелание сторон представить дополнительные доказательства, находящиеся в сфере их контроля, в силу статей 9 и 65 АПК РФ, должно рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты. При рассмотрении обособленного спора о недействительности сделки с участием аффилированного контрагента, суд обязан проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом (постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.09.2023 № Ф05-36607/2022 по делу №А41-78718/2021).

С учетом объективной связанности сторон оспариваемой цепочки взаимосвязанных сделок в рамках настоящего обособленного спора должен применяться наиболее высокий стандарт доказывания (достоверность за пределами разумных сомнений) (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.06.2023 N Ф04-8668/2021 по делу N А70-9657/2021).

В рассматриваемом случае стороны не подтвердили реальность заемных правоотношений: ФИО7 уклонилась от участия в судебных процессах, не подтвердила наличие финансовой возможности в 2011 году предоставить по договору займа 13 500 000,00 рублей, не пояснила причины своего длительного бездействия в части невзыскания задолженности с наследников ФИО12          в период с 20.05.2016 (срок возврата займа) до 21.11.2018 (обращение в суд                      с исковым заявлением).

При этом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими оценке при рассмотрении настоящего обособленного спора являются следующие:

материалы наследственного дела умершего ФИО12 (отец должника) не содержат сведений о наличии долговых обязательств, а именно: задолженности по оспариваемому договору займа, датированному 20.05.2011;

материалы наследственного дела умершей ФИО14 (мать должника) аналогичным образом не содержат сведений о наличии долговых обязательств – задолженности по оспариваемому договору займа, датированному 20.05.2011, и акту (соглашению), подписанному между ФИО7 и ФИО14, датированному 16.01.2012, в целях подтверждения задолженности по договору займа;

соглашение о разделе наследственного имущества, подписанное 12.12.2013 между всеми наследниками умершего ФИО12 и определяющее условия раздела всей наследственной массы между наследниками (ФИО14, ФИО16, ФИО10, ФИО8) также не содержит сведений о наличии долговых обязательств, в том числе, задолженности по договору займа от 20.05.2011.

Таким образом, весь объем наследственного имущества умерших складывался исключительно из принадлежащих им имущественных прав без каких-либо упоминаний о наличии долговых обязательств. При этом наследниками умерших совершался значительный объем действий в рамках наследственных правоотношений, включая принятие наследства, его перераспределение с учетом последующего принятия наследства ФИО16 (бабушкой должника). Ни один из документов не содержит сведений о наличии у наследодателя долговых обязательств по договору займа.

С учетом отсутствия у ФИО7 возможности подтвердить реальность договора займа и наличие финансовой возможности предоставить столь крупную денежную сумму в мае 2011 года стороны предприняли дальнейшие действия, направленные на формальную смену кредитора, имеющего требования к наследственному имуществу ФИО12

Так, 01.06.2023 между ФИО7 и ФИО5 заключен договор уступки права требования к ФИО10 по договору займа от 20.05.2011 №2005/2011.

При этом действия ФИО7 по уступке права требования к должнику подтвердили недействительность цепочки взаимосвязанных сделок – право требования на сумму 13,5 млн. руб. и начисленных процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму более 7,3 млн. руб. уступлено               ФИО7 в пользу ФИО5 безвозмездно.

Подписав договор уступки, ФИО7 фактически отказалась от своего права на получение денежных средств на сумму более 20 млн. руб. без получения какого-либо встречного исполнения. Обозначенные действия объективно не соответствуют поведению независимого кредитора, заинтересованного в возврате денежных средств, предоставленных по договору займа более 12 лет назад.

Вопреки доводам ответчика и третьего лица, возможность оспаривания сделки по уступке права требования, совершенной иными лицами, в рамках дала           о банкротстве должника подтверждается правовой позицией Арбитражного суда Северо-Кавказского округа, изложенной в постановлении от 02.11.2022 по делу          № А01-491/2019.

Судебная коллегия критически относится к объяснениям ФИО5 о том, что действительным займодавцем является она, а ФИО7 действовала лишь по поручению ФИО5 в момент заключения договора займа, поскольку они опровергаются представленными по делу доказательствами. Договор займа, расписка о передаче денежных средств, акт (соглашение) о подтверждении задолженности по договору займа подписаны лично ФИО7 В суде первой инстанции и ФИО7, и ФИО5, представлялись однозначные объяснения о том, что денежные средства передавались ФИО12 именно со стороны ФИО7 Альтернативная версия (о предоставлении заемных денежных средств непосредственно ФИО5) представлена лишь в суд апелляционной инстанции после того, как судебная коллегия обязала          ФИО7 подтвердить финансовую возможность предоставления займа на сумму 13,5 млн. руб.

Далее, достоверно зная о возбуждении в отношении ФИО10 дела о несостоятельности (банкротстве) и наличии настоящего обособленного спора, ФИО5 предприняла дальнейшие действия, направленные на приобретение спорного имущества, а должник поддержал обозначенную правовую позицию.

Так, безусловно располагая сведениями об отмене кассационной инстанцией определения Адлерского районного суда города Сочи Краснодарского края от 28.01.2019 по делу № 2-3997/2018 об утверждении мирового соглашения между ФИО7 и ФИО10 (третье звено в оспариваемой цепочке взаимосвязанных сделок) и направлении дела на новое рассмотрение в Адлерский районный суд г. Сочи Краснодарского края, ФИО5 поддержала заявленные исковые требования о взыскании задолженности по договору займа, дополнив их требованием об обращении взыскания на недвижимое имущество. Должник возражений на иск не представил.

Несмотря на наличие в производстве арбитражного суда дела о банкротстве должника, в рамках которого инициирован настоящий обособленный спор, решением Адлерского районного суда г. Сочи Краснодарского края от 03.10.2024 по делу № 2-263/2024 удовлетворены исковые требования ФИО5 о взыскании в её пользу с ФИО10 и ФИО8 за счет наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО12, задолженности по договору займа в размере 13 500 000,00 рублей, процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 21.05.2016 по 24.09.2024 в размере 9 857 785,00 рублей; обращении взыскания на наследственное имущество в виде 7/8 долей в праве долевой собственности на жилой дом общей площадью 276,7 кв.м, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, 10 "Б"; земельный участок площадью 990 кв.м, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, пос. Красная поляна,       пер. Мельничный, д. 10 "Б".

Между тем, в соответствии с пунктом 4 статьи 213.24 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 100 настоящего Федерального закона.

Принимая во внимание, что наследниками ФИО12 совершены последовательные действия по принятию наследства, итогом которых стало распределение наследственной массы таким образом, что спорное имущество в виде 7/8 долей в праве долевой собственности на жилой дом общей площадью 276,7 кв.м, кадастровый номер 23:49:0420008:1097, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский район, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, 10 "Б"; земельный участок площадью 990 кв.м, кадастровый номер: 23:49:0420004:90, расположенный по адресу: Краснодарский край, г. Сочи, пос. Красная поляна, пер. Мельничный, д. 10 "Б", перешло к ФИО10,          процедура банкротства в отношении ФИО12 (его наследственной массы), в том числе по правилам параграфа 4 главы Х Закона о банкротстве,                             не возбуждалась, требования ФИО5 подлежали рассмотрению в деле о банкротстве должника в порядке статьи 100 Закона о банкротстве. В рамках дела о банкротстве ФИО10 ФИО5 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника не обращалась.

Указанные последовательные совместные действия должника и ответчика направлены на выбытие объектов недвижимости из конкурсной массы            ФИО10

Согласованность действий всех участников оспариваемой цепочки взаимосвязанных сделок объективно подтверждается и процессуальным поведением самого должника, способствующего взысканию задолженности по притворному договору займа.

Экономический интерес любого независимого участника гражданских правоотношений, ставшего наследником, направлен на получение максимального объема наследственной массы. При наличии долговых обязательств, неизбежно включаемых в периметр наследства, такой интерес наследника достигается путем проверки юридической чистоты сделок наследодателя в целях определения их действительности и заявления разумных возражений. Очевидно, что при наличии достаточных и объективных сомнений в реальности требований, предъявляемых со стороны кредиторов наследодателя, наследник, действующий с достаточной степенью заботливости и осмотрительности, предпримет меры к защите наследственной массы от необоснованных юридических посягательств.

В рассматриваемом случае должник, несмотря на явное отсутствие доказательств реальности договора займа, противопоставляемого всей наследственной массе, в рамках одного судебного заседания поддерживает утверждение мирового соглашения, по условиям которого всё принятое наследство отчуждается в пользу одного кредитора (ФИО7). Последующая безвозмездная передача ФИО7 права требования по договору займа в пользу ФИО5, аналогичным образом вызвала бы у любого независимого участника гражданских правоотношений сомнения в действительности и законности указанных действий. Но вместо заявления обоснованных возражений, ФИО10 на всем протяжении рассмотрения обособленного спора поддерживает правовую позицию о необходимости обращения взыскания на унаследованное ею имущество по требованию одного кредитора.

При указанных обстоятельствах, обозначенные действия должника объективно подтверждают факты злоупотребления правом, которые стали бы невозможны без совместных, согласованных действий со стороны всех участников цепочки взаимосвязанных сделок.

С учетом установленных по настоящему спору обстоятельств, суд исходит из обоснованных предположений о согласованности действий должника и связанных с ним лиц: сначала путем создания искусственной задолженности по договору займа с ФИО7, затем – утверждения мирового соглашения с         ФИО7; и в завершение – путем безвозмездной уступки права требования в отношении искусственной задолженности по договору займа в пользу         ФИО5 и обращения взыскания на наследственное имущество.

О согласованности и направленности действий должника и ответчика также может свидетельствовать факт представления в настоящем споре интересов ФИО5, а в рамках иного обособленного спора об оспаривании сделки – интересов сына должника ФИО21, одним и тем же лицом – ФИО6

Между тем, исходя из практики рассмотрения дел о банкротстве, интересы должника и кредиторов в рамках банкротных процедур, как правило, диаметрально противоположны.

Рассматриваемые недобросовестные действия сторон оспариваемых сделок привели к ситуации отсутствия в конкурсной массе должника какого-либо имущества и существенным образом нарушили законные права его кредиторов. Выявленные сделки образуют собой цепочку взаимосвязанных сделок, объединенных единой целью – причинение вреда кредиторам должника.

На основании оценки представленных в материалы дела доказательств, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии совокупности обстоятельств, необходимых для признания сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод ответчика о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности для оспаривания сделок подлежит отклонению по причине его необоснованности.

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

По пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

В силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции Закона N 100-ФЗ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 60 "О внесении дополнений в постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" пункт 10 Постановления N 32 дополнен новым положением, согласно которому по требованию арбитражного управляющего или кредитора о признании недействительной сделки, совершенной со злоупотреблением правом (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) до или после возбуждения дела о банкротстве, исковая давность в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Из пояснений финансового управляющего следует, что он не мог узнать о совершенной сделке ранее 06.07.2022 – даты ознакомления с материалами дела №2-338/2018. С заявлением в суд управляющий обратился 13.06.2023. Данные доводы лицами, участвующими в деле, не опровергнуты.

Утверждение представителя должника о том, что финансовый управляющий за весь период процедуры реструктуризации долгов гражданина не предпринимал никаких действий по выявлению сделок должника, подлежащих оспариванию, является голословным и опровергается материалами настоящего дела о банкротстве.

Напротив, финансовым управляющим предприняты всесторонние действия, направленные на установление имущественного положения должника, в том числе в процедуре реструктуризации долгов (копии ходатайств об истребовании, том 5 л.д. 90-106).

Должник и его близкие родственники уклонились от предоставления документов, касающихся совершенных сделок и зарегистрированного имущества, что привело к необходимости истребования указанных сведений от регистрирующих органов и в судебном порядке.

В адрес должника финансовым управляющим направлялись обращения о предоставлении информации, в том числе о совершенных сделках: требование от 27.12.2021 (в процедуре реструктуризации); требование от 02.07.2022 (в процедуре реализации); требование от 09.11.2022 (расширенное).

Ввиду непредставления каких-либо сведений со стороны должника, финансовый управляющий обращался в суд с ходатайством об истребовании доказательств в судебном порядке в целях выявления имущества, подлежащего включению в конкурсную массу должника, за счет реализации которого возможно удовлетворение требований кредиторов, а также в целях оспаривания подозрительных сделок.

В этой связи утверждения представителя должника об истечении срока исковой давности, равно как и о бездействии финансового управляющего, являются безосновательными, направленными на введение суд в заблуждение.

Вопреки доводам должника и ответчика, заявляя в суде апелляционной инстанции об уточнении требований, финансовый управляющий изменил только предмет спора, основания, по которым управляющий первоначально оспаривал сделку, не изменились.

Учитывая изложенное, оснований для применения судом срока исковой давности не имеется.

Довод должника о том, что мировое соглашение не может быть оспорено в рамках цепочки сделок, поскольку определение о его утверждении отменено судом вышестоящей инстанции, подлежит отклонению, поскольку управляющим оспариваются именно действия по его заключению в цепочке взаимосвязанных сделок, совершенных должником и направленных на вывод имущества из конкурсной массы.

Пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает подлежащими применению последствия недействительности сделок, направленных на искусственное создание задолженности, в виде признания отсутствующим право требования ФИО7, ФИО5       к наследственному имуществу ФИО12, перешедшего к ФИО1.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", о переходе к рассмотрению дела по правилам, установленным Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, на основании части 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции выносит определение. Возражения в отношении данного определения в силу частей 1, 2 статьи 188 названного Кодекса могут быть заявлены только при обжаловании судебного акта, которым завершается рассмотрение дела в арбитражном суде апелляционной инстанции.

На отмену решения арбитражного суда первой инстанции указывается в постановлении, принимаемом арбитражным судом апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы.

Поскольку судом первой инстанции нарушены нормы процессуального права, определение Арбитражного суда Краснодарского края от 03.06.2024 по делу № А32-31322/2021 подлежит отмене на основании пункта 4 статьи 270  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы в виде государственной пошлины относятся на ответчиков.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 03.06.2024 по делу № А32-31322/2021 отменить.

Признать недействительной цепочку взаимосвязанных сделок:

- договор займа от 20.05.2011, заключенный между ФИО12 и ФИО7;

- акт (соглашение) от 16.01.2012, заключенное между ФИО7 и ФИО14, к договору займа № 2005/2011 от 20.05.2011;

- мировое соглашение, заключенное между ФИО7 и ФИО10, в целях урегулирования задолженности по договору займа от 20.05.2011 № 2005/2011;

- договор уступки права требования от 01.06.2023, заключенный между ФИО7 и ФИО5, по передаче прав требования по договору займа от 20.05.2011 № 2005/2011.

Применить последствия недействительности ничтожных сделок.

Признать отсутствующим права требования ФИО7, ФИО5 к наследственному имуществу ФИО12, перешедшего к ФИО1.

Взыскать с ФИО7 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000,00 рублей за рассмотрение заявления.

Взыскать с ФИО5 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000,00 рублей за рассмотрение заявления.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий                                                               Я.А. Демина

Судьи                                                                                             М.Ю. Долгова

Н.В. Шимбарева