ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, https://10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-22758/2024

Дело № А41-42205/17

27 января 2025 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  23 января 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  27 января 2025 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Муриной В.А.,

судей Терешина А.В., Шальневой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 – ФИО3, доверенность от 20.07.2023;

от ФИО4 – ФИО5, доверенность от 24.04.2024;

ФИО6 (паспорт),

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО6 на определение Арбитражного суда Московской области от 01 октября 2024 года об отказе в привлечении ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Медхимпромфарма» по делу А41-42205/17, 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Московской области от 01.09.2017 по делу N А41-42205/17 в отношении ООО "Медхимпромфарма" введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО7.

Решением Арбитражного суда Московской области от 01.10.2018 ООО "Медхимпромфарма" признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7

Определением Арбитражного суда Московской области от 09.10.2020 по жалобе МИФНС России N 20 по Московской области ФИО7 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО "Медхимпромфарма".

Определением Арбитражного суда Московской области от 30.09.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО8.

В Арбитражный суд Московской области обратился конкурсный управляющий с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Медхимпромфарма».

Определением Арбитражного суда Московской области от 01 октября 2024 года в удовлетворении заявления было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО6 подал апелляционную жалобу, в которой просит его отменить.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со ст. ст. 223, 266, 268 АПК РФ. 

В судебном заседании ФИО6 поддержал доводы апелляционной жалобы.

Представители ФИО2 и ФИО4 против доводов апелляционной жалобы возражали.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы,  выслушав объяснения представителей участвующих в деле лиц, арбитражный апелляционный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены оспариваемого определения.

Как установлено судом, из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц следует, что функции единоличного исполнительного органа исполняли с 18.04.2016 ФИО4 (генеральный директор и участник); с 30.12.2016 ФИО2 (генеральный директор и участник). 

Обращаясь с настоящим заявлением, конкурсный управляющий просил привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документации о финансово-хозяйственной деятельности Общества, а также на неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве должника в связи с тем, что по состоянию на 15.09.2016 уже имелась задолженность перед кредиторами, которую должник не имел возможности погасить.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.11. Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт второй пункта 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

В силу п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Неисполнение руководителем должника указанной обязанности является основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции от 29.07.2017).

Из смысла подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что на руководителя организации-должника возлагается субсидиарная ответственность по ее обязательствам, если первичные бухгалтерские документы или отчетность:

- отсутствуют;

- не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации;

- либо указанная информация искажена.

Согласно Федеральному закону от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете" все хозяйственные операции, проводимые организацией, подлежат оформлению первичными учетными документами, на основании которых ведется бухгалтерский учет.

Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская отчетность подлежат хранению не менее пяти лет после отчетного года.

Ответственность за ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета возложена на руководителя организации.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанной обязанности, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе, путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Применительно к правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 N 9127/12, руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности за не передачу документации лишь при доказанности совокупности следующих условий:

- объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения руководителем обязательств по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации;

- вины руководителя должника, исходя из того, принял ли он все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации); 

- причинно-следственной связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, от 21.12.2017 № 53, следует, что в случае применения при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпций, связанных с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Как следует из материалов дела и установлено судом, вступившим в законную силу решением от 01.10.2018, Должник признан банкротом, этим же решением суд обязал орган управления передать все печати, штампы, документацию и т.п. 

В то же время конкурсный управляющий обратился с ходатайством о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения только 19.07.2022, в этот же день исполнительные листы были выданы. 

Поскольку ходатайство о выдаче исполнительных листов было подано с пропуском срока принудительного взыскания, конкурсный управляющий обратился с заявлением о восстановлении срока на предъявление исполнительных листов серии ФС № 029303612 и № 029303613 от 19.07.2022. В удовлетворении данного заявления было отказано определением Арбитражного суда Московской области от 23.01.2023 по настоящему делу, так как каких-либо мотивированных доказательств, обосновывающих значительный пропуск срока, представлено не было. 

Кром того, судом установлено, что конкурсным управляющим 13.01.2022 были опубликованы результаты инвентаризации, согласно которым конкурсным управляющим выявлено 815 единиц медицинского оборудования, в частности ультразвуковой аппарат siemens, аппарат искусственной вентиляции легких NPB – 760, операционно-реанимационный монитор модели BSM - 4113 K, эндоскопическое оборудование Karl storz, сушильный шкаф, а также расходные материалы в том числе урологические катетеры, наборы ректальных газоотводных трубок, наборы для катетеризации вен, силиконовые рефленые отсосы и прочее специальное медицинское имущество и материалы. 

Данное имущество было включено в конкурсную массу, конкурсным управляющим проведена оценка данного имущества, стоимость имущества составила 6 524 045,07 руб., впоследствии имущество было реализовано конкурсным управляющим на публичных торгах, денежные средства поступили в конкурсную массу. 

Таким образом, из материалов дела о банкротстве следует, что конкурсному управляющему было передано имущество для включения в конкурсную массу, равно как конкурсный управляющий не оспаривал передачу ему необходимых документов, учитывая, что ходатайство о выдаче исполнительных листов было подано за пределами сроков на  принудительное исполнение, а на протяжении длительного времени конкурсный управляющий не обращался за истребованием каких-либо конкретных документов, необходимых для проведения процедур банкротства.

В материалах дела нет доказательств, свидетельствующих о том, что несвоевременная передача документации негативным образом сказалась на проведении и эффективности мероприятий по формированию конкурсной массы.

Конкурсным управляющим не представлено суду сведений о том, отсутствие каких именно документов либо имущества повлияло на возможность ведения процедуры банкротства и формирование конкурсной массы должника.

Действия по препятствованию в передаче имущества и документов бывшим генеральным директором не производились, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Доказательств того, что в распоряжении бывшего руководителя должника находятся (удерживаются) документы, не позволившие сформировать конкурсную массу, не переданные конкурсному управляющему, в материалы дела также не представлено.

Конкурсный управляющий не указал, каких конкретно документов оказалось недостаточно для формирования конкурсной массы.

Кроме того, при рассмотрении спора суд отклонил ряд заявлений о фальсификации доказательств. 

Так, конкурсным кредитором ФИО6 заявлено ходатайство о фальсификации акта приема-передачи материальных ценностей между ФИО4 и ФИО2 (акт приема-передачи имущества от 22.03.2017 № 2/17).

Суд протокольным определением в его удовлетворении отказал, так как ФИО6 не приведено обстоятельств, подлежащих установлению при разрешении данного ходатайства, с учетом того, что конкурсным управляющим не оспаривалось включение в конкурсную массу перечисленного в акте имущества. 

Как указано выше, судом установлено включение имущества в конкурсную массу и его дальнейшая реализация (медицинское оборудование), в связи с чем заявление о фальсификации обоснованно отклонено судом.

Также протокольным определением суд отказал в удовлетворении ходатайства о фальсификации акта приема-передачи документов (акт приема-передачи документов от 22.03.2017 № 1/17 и акт от 03.10.2018), так как конкурсный управляющий не оспаривал получение необходимых ему документов в отношении должника, при этом в ходе рассмотрения спора не заявлено конкретных документов, которые не были переданы и которые были необходимы для надлежащего проведения конкурсного производства. 

Кроме этого, конкурсным кредитором ФИО6 заявлено о фальсификации актов о списании товаров, о порче, бое, ломе товарно-материальных ценностей. 

Как указал ФИО6 Должником по договору залога № 782-КЛ от 15.01.2015 в залог ПАО «Тайм Банк» были переданы лекарственные препараты (мирамистин и окомистин), однако данные лекарственные препараты не были переданы конкурсному управляющему. 

ФИО4 в материалы дела представила акты списания данных препаратов в связи с истечением их срока хранения, представитель пояснил, что оригиналы данных актов в ее распоряжении находиться не могут, сохранились только копии. 

Суд протокольным определением данное ходатайство также отклонил, приняв во внимание невозможность проверки заявления о фальсификации (отсутствие подлинников, давность составления документов – 2015 год), а также то, что договор залога датирован январем 2015 года (т.е. на момент заключения договора лекарственные препараты уже были произведены), а конкурсное производство в отношении Должника открыто в мае 2018 года, то есть спустя более чем три года. Суд принял во внимание тот факт, что срок хранения данных лекарственных средств составляет три года, поэтому данные лекарственные препараты в любом случае не могли быть включены в конкурсную массу и реализованы, напротив, их включение повлекло бы за собой увеличение расходов в конкурсном производстве, учитывая необходимость их утилизации. 

Суд также отметил отсутствие в материалах дела бесспорных доказательств, которые бы подтверждали, что в действительности указанные лекарственные препараты находились в распоряжении Должника на дату вступления в должность Ответчиков (18.04.2016 – ФИО4 и позднее ФИО2), при том, что договор залога был заключен в начале 2015 года.

Соглашаясь с указанными выводами суда и отклоняя ходатайство кредитора о назначении по делу судебной экспертизы, апелляционная коллегия также исходит из следующего.

В обоснование своего ходатайства конкурсный кредитор указал, что из сообщений в ЕФРСБ о результатах инвентаризации от 2018 года и 2020 года следует, что имущество (мирамистин, окомистин и капли глазные) не было включено в конкурсную массу, соответственно, было утрачено бывшими руководителями должника, соответственно, акты об их утилизации сфальсифицированы.

Кроме того, из пояснения управляющего ФИО7 следует, что орган управления должника не выполнил свою обязанность по передаче документации и имущества должника, соответственно, акт от 03.10.2018 подписан в иную дату и не свидетельствует о передаче документации.

Согласно части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: 1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; 2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; 3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Способ проведения проверки достоверности заявления о фальсификации определяется судом (пункт 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции").

Из приведенных положений следует, что заявление о фальсификации доказательства может быть проверено судом различными способами, в том числе путем оценки такого доказательства в совокупности с иными доказательствами в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Отказывая  в удовлетворении ходатайства, апелляционная коллегия исходит из следующего.

Арбитражное процессуальное законодательство не содержит специального определения термина "фальсификация доказательств", поэтому при применении статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует руководствоваться понятием, используемым в уголовном законодательстве.

Так, исходя из норм Уголовного кодекса Российской Федерации, под фальсификацией доказательств надлежит понимать искажение фактических данных, являющихся вещественными или письменными доказательствами, в том числе внесение в документы заведомо ложных сведений (их подделка, подчистка), уничтожение вещественных и иных доказательств, составление полностью поддельного доказательства. Предметом фальсификации могут быть как официальные документы, так и письменные доказательства, исходящие от частных лиц. Фальсификация письменных и вещественных доказательств может производиться в различных формах: 1) путем интеллектуального подлога, предполагающего изначальное составление (создание) доказательства, не соответствующего по содержанию действительности, ложного по существу; 2) путем материального подлога, означающего изменение изначально подлинного доказательства путем удаления части сведений и (или) дополнения его сведениями, не соответствующими действительности.

Процессуальный институт фальсификации применяется для устранения сомнений в объективности и достоверности доказательства, положенного в основу требований или возражений участвующих в деле лиц, в отношении которого не исключена возможность его изготовления по неправомерному усмотрению заинтересованного лица.

Таким образом, сфальсифицированные доказательства являются полученные с нарушением федерального закона письменные или вещественные доказательства, фальсификация доказательства соотносится с наличием у представленного доказательства (определенного предмета) признака "материального подлога", исследование такого доказательства приводит к получению арбитражным судом ложных сведений о фактических обстоятельствах дела в связи с тем, что на материальный носитель было оказано воздействие, фальсификация доказательства является преступлением и факт совершения преступления может быть установлен только судом в порядке уголовного судопроизводства.

Заявление лица, участвующего в деле, о несоответствии содержания доказательства обстоятельствам дела при отсутствии признаков фальсификации или обнаружение такого несоответствия самим судом (например, документ не отвечает действительным обстоятельствам дела ввиду случайной ошибки) влечет рассмотрение и разрешение этого вопроса не по правилам ст. 161 АПК РФ, а по общим правилам оценки доказательств (ст. 71 АПК РФ).

В силу части 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

Как отмечалось ранее, ФИО4 в материалы дела представила акты списания лекарственных препаратов, в связи с истечением их срока хранения, представитель пояснил, что оригиналы данных актов в ее распоряжении находиться не могут, сохранились только копии. 

В данном случае установление давности изготовления документов путем экспертного исследования представляется сомнительной, поскольку отсутствуют подлинники документов, давность составления документов – 2015 год.

Апелляционная коллегия также соглашается с выводом суда, что договор залога датирован январем 2015 года (т.е. на момент заключения договора лекарственные препараты уже были произведены), а конкурсное производство в отношении Должника открыто в мае 2018 года, то есть спустя более чем три года. Срок хранения данных лекарственных средств составляет три года, поэтому лекарственные препараты в любом случае не могли быть включены в конкурсную массу и реализованы, напротив, их включение повлекло бы за собой увеличение расходов в конкурсном производстве, учитывая необходимость их утилизации. 

В свою очередь, пояснения управляющего ФИО7 о том, что орган управления должника не выполнил свою обязанность по передаче документации и имущества должника, соответственно, по доводам кредитора акт от 03.10.2018 подписан в иную дату и не свидетельствует о передаче документации, не могут быть приняты во внимание, поскольку конкурсный управляющий не оспаривал передачу ему необходимых документов, учитывая, что ходатайство о выдаче исполнительных листов было подано за пределами сроков на принудительное исполнение, а на протяжении длительного времени конкурсный управляющий не обращался за истребованием каких-либо конкретных документов, необходимых для проведения процедур банкротства. Соответственно, сама по себе дата, указанная в акте, как такового значения не имеет, с учетом факта передачи документации.

В любом случае, бесспорных доказательств того, что документы были подписаны в иные даты, материалы дела не содержат. 

Доказательств обращения конкурсного управляющего в правоохранительные органы по поводу составления подложных документов либо по иным основаниям материалы дела не содержат.

Фактически позиция заявителя о фальсификации доказательств не соответствует содержательно-правовому смыслу понятия "фальсификация", закрепленному в ст. 161 АПК РФ.

Соответственно, оснований для назначения по делу судебной экспертизы не имеется. 

Таким образом, обратившись с настоящим заявлением, конкурсный управляющий не обосновал ссылкой на конкретные обстоятельства дела и доказательства, каким образом отсутствие (не передача) документации негативным образом отразилось на осуществлении полномочий по формированию конкурсной массы. Таких обоснований не приведено и конкурсным кредитором.

Между тем, обязанность по представлению таких доказательств возлагается на конкурсного управляющего (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

В то же время привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов (п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"), что означает, что обоснованность и пределы ответственности должны устанавливаться на всестороннем и полном исследовании всех значимых обстоятельства дела и основываться на доказательствах. 

Исходя из фактически установленных обстоятельств настоящего спора, арбитражным апелляционным судом не установлено оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по заявленным управляющим основаниям, ввиду не представления доказательств невозможности формирования конкурсной массы из-за не передачи документации должника, при том, что конкурсным управляющим совершены действия по формированию конкурсной массы, проведены торги по реализации имущества.

Заявление управляющего и апелляционная жалоба не содержит перечня документации, отсутствие которой повлияло на возможность формирования конкурсной массы (в том числе, сведения о наличии дебиторской задолженности, взыскание которой невозможно, ввиду отсутствия первичных документов, сведения об имуществе должника (движимом, недвижимом), правоустанавливающие и правоподтветржающие документы  в отношении которого, отсутствуют, реализация которого невозможна, ввиду отсутствия таковых и т.д.). 

Соответственно, конкурсным управляющим не доказана как причинно-следственная связь между действиями контролирующих должника лиц, выразившимися в не передаче бухгалтерской документации, так и наличием каких-либо негативных последствий, связанных с отсутствием возможности формирования конкурсной массы и осуществлением расчетов с кредиторами в виду не передачи документации. 

В судебное заседание конкурсный  управляющий явку не обеспечил, соответствующих пояснений не представил.

При таких обстоятельствах, выводы суда первой инстанции в данной части являются обоснованными.

Конкурсным управляющим также заявлено о привлечении контролирующего должника к субсидиарной ответственности  за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве должника, в связи с тем, что по состоянию на 15.09.2016 уже имелась задолженность перед кредиторами, которую должник не имел возможности погасить.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

В силу статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи. 

Пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве устанавливает, что должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены. 

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность — это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. 

На 15.09.2016 руководителем должника являлась ФИО4

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей на дату, указанную управляющим) руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

- удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

- должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

- в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в порядке, который установлен статьей 9 закона, влечет за собой субсидиарную ответственность руководителя должника по обязательствам последнего, возникшим после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Судом обоснованно принято во внимание, что Заявителем, а также иными лицами, не представлено обоснование даты, в которую заявление о банкротстве должно было быть подано, при том, что заявление о банкротстве должника подано кредитором 01.06.2017.

Ссылка конкурсного управляющего на наличие кредиторской задолженности и ее увеличение в 2016 году, сама по себе не является безусловным основанием для автоматического обращения контролирующих должника лиц с заявлением о банкротстве, так как наличие формальных признаков, являющихся основанием для возбуждения дела о банкротстве, не является достаточным для возникновения указанной обязанности у руководителя общества. 

Указанный выше довод полностью соответствует позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 18 июля 2003 г. № 14-П, согласно которой  формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве. 

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Таких обстоятельств  ни управляющим, ни кредитором  не приведено.

 При этом судом установлено, что в реестр требований кредиторов Должника включено требование ООО «Правовые решения» (возникло в 2014 году, согласно определению Арбитражного суда Московской области от 09.01.2018 по настоящему делу), требование ФИО6, являющегося правопреемником ПАО «Тайм Банк» (возникло в 2015 году, согласно определению Арбитражного суда Московской области от 09.01.2018 по настоящему делу), требование ООО «Отрис» (возникло в начале 2016 года, согласно определению Арбитражного суда Московской области от 01.09.2017 по настоящему делу), требование ФНС РФ (возникло в период с 01.01.2014 по 31.12.2015, согласно пояснениям уполномоченного органа (т. 2, л.д. 137). 

Гражданское законодательство, регулируя отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, исходит из того, что таковой является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке (абзац третий п. 1 ст. 2 ГК РФ). 

Соответственно, само по себе наличие кредиторской задолженности безотносительно иных обстоятельств, рода деятельности, экономических факторов и т.д., с учетом постоянной вариативности структуры активов и пассивов баланса большинства юридических лиц в связи с осуществлением ими хозяйственной деятельности, не является безусловным доказательством того, что должник отвечал признакам несостоятельности. 

Таким образом, действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан немедленно обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, а наличие судебных решений о взыскании с должника денежных средств само по себе не является достаточным основанием для вывода о наличии обязанности у руководителя по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве организации. 

Кроме того, включенные в реестр требований кредиторов денежные обязательства Должника возникли до возникновения у руководителя должника обязанности обратиться в суд с заявлением о признании общества банкротом, в связи с чем не могут быть учтены в расчете размера субсидиарной ответственности. 

Отсутствие совокупности обязательств, появившихся у должника после 15.09.2016, исключает возможность применения к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности по заявленному основанию. 

Указанная апеллянтом дата – 13.07.2015 (долг перед ПАО Тайм Банк) также документально не обоснована и не свидетельствует о наступлении критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

 В рассматриваемом случае в материалах дела отсутствуют доказательства того, что по состоянию на период времени, заявленный конкурсным управляющим (2016), заявленный конкурсным кредитором (2015), у должника имелись обстоятельства, перечисленные в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве как основания, при которых руководитель должника обязан подать заявление о признании банкротом.

Управляющим  и кредитором не представлен размер обязательств, имеющийся у должника на указанный им период времени, равно как и доказательств того, что удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов привело к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

Таким образом, апелляционная коллегия приходит к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между неподачей ответчиком в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

 Учитывая изложенное, апелляционная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве ( в редакции, действующей на указанную управляющим дату).

Иных оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсным управляющим не заявлялось.

В своей апелляционной жалобе кредитор также указывает на совершение сделок, явившихся причиной банкротства Общества.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы, апелляционная коллегия исходит из следующего.

Так, Заявитель жалобы ссылается на то, что 25.10.2016 был оставлен без рассмотрения иск должника к ООО «Строй Сервис Групп», возвращена госпошлина в размере 76940 руб. Также Заявитель жалобы ссылается на то, что определением Арбитражного суда г. Москвы от 06.11.2020 по делу № А40- 112923/2015 должнику отказано во включении требований в реестр.

Кроме того, апеллянт указывает на отчуждение ФИО4 автомобиля в отсутствие равноценного встречного предоставления со стороны покупателя.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

            Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

            В соответствии с подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

            Ответственность, предусмотренная статьей 61.11 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

            При установлении вины контролирующих должника лиц необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника) (п. 5 ст. 10, п. 3 ст. 53 ГК РФ, п. 1 ст. 44 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", абзац 1 пункта 1, пункт 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица").

            Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

            Таким образом, исходя из вышеуказанных норм права, для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности на основании пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, следует установить, что должник признан несостоятельным (банкротом) в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

            Пунктом 16 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" установлено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

            Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Контролирующее должника лицо вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует (абз. 1 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов (абз. 2 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

            В пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 6/8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

            Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 N 305-ЭС19-14439(3-8) по делу N А40-208852/2015, при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

            При установлении того, повлекло ли поведение ответчика банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

            - наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

            - реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (при этом не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

            - ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

            Также согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

            В материалах дела отсутствуют доказательства того, что банкротство  ООО «Медхимпромфарма» наступило непосредственно в результате деятельности, по вине бывшего руководителя и учредителя должника ФИО4

Исходя из подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", заявитель должен не только указать конкретные действия или бездействие контролирующего лица, принятые им решения, совершенные сделки, дача указаний, а также подтвердить надлежащими доказательствами, что они непосредственно привлеки к банкротству организации (явились необходимой причиной банкротства), то есть к состоянию неплатежеспособности и недостаточности имущества, и доказать вину руководителя.

         Таких доказательств в рамках настоящего дела конкурсным кредитором не представлено.

Само по себе отчуждение 05.07.2016 автомобиля фольксваген поло 2012 года выпуска в период подозрительности не свидетельствует о порочности сделки. 

В данном случае кредитором документально не доказано, что данная сделка имела какие-либо пороки, в частности не представлено доказательств ее неравноценности или ее совершение во вред кредиторам. 

Суд первой инстанции обоснованно отметил, что кредитор ограничился исключительно констатацией факта совершения сделки, при этом не воспользовался своим правом на предоставление доказательств (в том числе при помощи заявления ходатайства об истребовании дополнительных доказательств).

Относительно довода апеллянта о невключении задолженности в реестр требований кредиторов ООО «Строй Сервис Групп», апелляционная коллегия отмечает следующее.

ООО «Строй Сервис Групп» было признано банкротом – реестр требований кредиторов составил более 1 млрд.руб., а требования кредиторов в процедуре не погашались. Обратного не доказано.

Таким образом, Заявитель не представил доказательств того, что у Ответчиков имелась реальная вероятность для пополнения имущественной массы Должника (согласно публичным источникам в настоящее время процедура банкротства завершена). В свою очередь, действия по невключению требований в реестр не могут вменяться в качестве оснований для субсидиарной ответственности, так как не доказано, что именно данные действия являлись причиной банкротства должника – в материалах дела отсутствуют доказательства перспективности совершения рассматриваемых действий с учетом фактических обстоятельств.

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства и применив нормы Закона о банкротстве в их истолковании высшей судебной инстанцией, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, с которым судебная коллегия суда апелляционной инстанции соглашается.

Суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли бы повлиять на законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционной жалобе не приведено.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для отмены судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 01 октября 2024 года по делу № А41-42205/17 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Возвратить ФИО6 с депозитного счета Десятого арбитражного апелляционного суда 62 500 рублей.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня принятия.

Председательствующий

В.А. Мурина

Судьи

А.В. Терешин

Н.В. Шальнева